Э-сен. Ангел собственного монстра

Есения плакала, обняв подушку, и размазывала по щекам слёзы. С тех пор, как Ванька исчез, прошло, наверное, около часа. Голоса из соседних помещений прекратились, и Сеня чувствовала себя ужасно одиноко. Впрочем, она не была уверена, что призрак погибшего мужа в качестве компании её устроил бы больше. Возможно, она действительно сошла с ума, а Дима просто побоялся сказать, что это психушка, и она слышит и видит только своё больное воображение. Спустя какое-то время дверь с писком открылась, и вошёл врач, фамилию которого Сеня не помнила. Дмитрия не было, зато присутствовали целых четыре санитара и двое мужчин в военной форме. - В чём дело? – испуганно спросила Есения, разглядывая чрезмерное количество охраны. - Вам пора на обследование, - сказал врач и, сверившись с записями, уточнил, - магнитно-резонансная томография и биопсия костного мозга. - Что? – растерянно переспросила Сеня, - я не понимаю. - Вам не нужно понимать, просто идите со мной, - с долей раздражения сказал доктор и сделал жест санитарам. Один из них крепко взял Есению за правый локоть, а другой – за левый. - Где Дмитрий? Я хочу с ним поговорить, - спросила Сеня, когда врач открыл дверь, и её вывели в коридор. Она оглянулась, собираясь рассмотреть соседние палаты, но вид закрывали двое мужчин в военной форме, которые тут же встали позади всех. - Дмитрия Сергеевича сегодня больше не будет, - сухо бросил доктор, даже не оборачиваясь. - Зачем все эти исследования? – не успокаивалась Есения, - чем я больна? А остальные выжившие почему здесь? В принципе, Сеня понимала, что никто ей не ответит, но шитая белыми нитками история о пожаре выводила из себя тем, что никто не потрудился даже придумать нечто более-менее правдоподобное. А еще Есению пугал и приводил в замешательство ошейник, мигающий зелёным огоньком. Ни в одной самой строгой психушке на пациентов не надевают ошейники, да ещё и те, что бьют людей током. И вся эта охрана… опаснейших преступников не охраняют так, как сейчас её. Это же просто смешно – приставить шестерых мужчин к учительнице младших классов. Однако, помимо неё, смешным это никому не казалось. Пользуясь случаем, Сеня попыталась осмотреться. На обычную больницу все эти белые коридоры, где военные встречались даже чаще людей в белых халатах, похожи не были. Большинство помещений было закрыто на такие же магнитные замки, как и её палата, но через большие окна можно было увидеть, что там происходит. В некоторых помещениях сидели люди в обычной одежде, в основном, за компьютерами, тогда как на других кроме обычных халатов были ещё очки и маски. Что они изучали в свои микроскопы и рассматривали в разноцветных колбах, Сене даже подумать было страшно. Привели её в помещение, похожее на больничную палату, заставленную какими-то навороченными приборами. Впрочем, Есении было не до разглядывания обстановки: кости начинало ломить всё сильнее, руки и ноги чесались, причём не кожа, а, казалось, зудели сами кости. Магнитно-резонансный томограф, похожий на огромную трубу, Сеня до этого видела только в кино, и даже там он внушал ей откровенные опасения. - Ложитесь и постарайтесь не двигаться, - приказал врач, когда девушку посадили на узкий стол. Тут к доктору подошёл один из лаборантов и что-то шепнул; Есения прислушалась и неожиданно чётко уловила последние слова: - Ошейник нужно снять. Придётся под наркозом. Врач согласно кивнул и достал из кармана цепочку с маленьким ключиком. Однако прежде, чем Сеня ещё что-то увидела, её заставили лечь и сделали укол в вену. … Очнулась Есения с дикой головной болью; открыв глаза, она увидела проплывающие наверху лампы и, услышав характерный скрип маленьких колёсиков, поняла, что её везут куда-то на каталке. Руки и ноги ломило ещё сильнее, чем раньше, и терпеть это становилось всё труднее. К тому моменту, когда её принесли обратно в палату и вышли, закрыв за собой дверь, Сеня уже готова была лезть на стену от ужасного ощущения того, что кости чешутся изнутри. Из помещения уже убрали всё оборудование, оставив только кровать; не было даже лампы, чтобы включить хоть какой-то свет. Сеня забралась в кровать, натянув на себя одеяло. Болели глаза, на мозг что-то слово давило, было жарко и холодно одновременно. Тогда девушка встала и, чтобы хоть немного отвлечься, начала мерить шагами комнату. - Что с ней? – услышала Есения тихий шёпот. - Какая разница, она ненормальная, - буркнул кто-то, чей голос Сеня до этого не слышала, - вы все слышали, как она говорит сама с собой. - Она в шоке, - возразила женщина, кажется, Мила, - такое бывает. Есения попыталась сосредоточиться на разговоре, хотя боль никак не отступала. Сеня уже начала сомневаться, что это последствия обследования – казалось, что-то изнутри жаждет вырваться, царапает её и скребётся. Она посмотрела на свою руку, где что-то, видимо, ранка от иглы капельницы, было заклеено скотчем. В этот момент Есения подумала, что в палате или в коридоре включили свет, но потом поняла, что дело в ней – она сама стала видеть в темноте гораздо отчётливее. - Привет, котёнок. Сеня резко вскинула голову; Ванька сидел на кровати, с любопытством разглядывая обстановку. - Стало просторнее, - оценил он и улыбнулся. - Вань, что со мной происходит? – жалобно пробормотала Есения, - всё болит. - Твоё тело меняется. И… у меня две новости, - подумав, сказал Иван, - плохая – вряд ли дальше тебе станет легче. - А хорошая? – сглотнув, шепнула Сеня. - Ну… зато после этого рожать не будет больно. - Это не смешно, - потерянно выдавила девушка; шутка была вполне в Ванькином духе, и Есении начинало казаться, что для галлюцинации он слишком достоверный. - Знаю, извини. Хотелось слегка смягчить новость о том, что ты превращаешься в плотоядного монстра. - Что? Я… что? – Сеня непонимающе взглянула на Ваньку. - Спроси Дмитрия о записи. Пусть покажет тебе запись. - Какую запись? – Сеня подняла голову, но тут Иван на её глазах растворился в воздухе; в этот момент пискнул магнитный замок на двери, и в палату вошёл Дмитрий. - Как ты себя чувствуешь? – мягко спросил он, - приляг, врач сказал, после процедур тебе нельзя долго стоять. - Дим, для чего все эти процедуры? – прямо спросила Есения, - когда меня отсюда выпустят? Что за ошейник у меня на шее? Для чего он? - Ты только что вышла из комы, Сень. Пока рано говорить о… - Но это не больница, - шепнула Есения, высказав свои наблюдения, - здесь столько военных… и санитары, как в психушке. - Я ведь говорил, это исследовательский центр. - И что здесь исследуют? Меня? Дмитрий улыбнулся. - Сейчас тебе должны принести еду. Хочешь? - Нет… не знаю… у меня всё болит, - пробормотала Сеня; Дмитрий нахмурился и коснулся ладонью её лба. - У тебя температура. Я позову врача. - Нет, - Есения схватила его за руку, - Дим… покажи мне запись. - Какую запись? – вроде бы непонимающе спросил Дмитрий, но отчего-то Сеня мгновенно поняла, что он знает, какую. - Покажи мне запись, - повторила она, - пожалуйста. Я хочу посмотреть. Дмитрий поднял на неё тяжёлый взгляд. - Кто тебе об этом сказал? Есения покачала головой и открыла рот, чтобы повторить свою просьбу в третий раз, но Логинов её прервал. - Ты не захочешь это увидеть. - Что там такого? Скажи. - Нет, - Дмитрий потянулся, чтобы встать, но тут Сеня с силой обхватила его за шею, прижимаясь к губам. Одновременно с этим её рука скользнула ему за ворот рубашки и нащупала прямоугольник карты допуска. К щекам приливал жар, и сосредоточиться на деле было очень сложно – внутри нарастала какая-то странная жажда – желание не выпить воды, а вгрызться зубами в его столь удобно подставленную шею, высасывая кровь вместе с жизнью, разрывая плоть, ломая кости… Есения со вскриком отдёрнулась и лихорадочно всмотрелась в лицо Дмитрия, с облегчением убеждаясь, что мерзкие картинки разорванной плоти оказались лишь воображением. - У тебя глаза жёлтые, - заметил Логинов, без какого-либо намёка на страх: видимо, Сеня ничем не выдала своего желания разорвать его на части. - Что? - Правда, тёмно-жёлтые, - с оттенком удивления констатировал Дмитрий. Есения, озабоченная, главным образом, тем, чтобы спрятать за спину руку с магнитным пропуском, выдавила из себя улыбку и рассеянно кивнула. Дверь пискнула и приоткрылась. - Дмитрий Сергеевич, - позвал знакомый Сене неприятный доктор, и Логинов встал, по-прежнему глядя только на девушку. - Я сейчас вернусь, - задумчиво пообещал он и вышел. Есения, помня о предполагаемых камерах, украдкой бросила взгляд на руку с зажатым в ней пропуском. - Я достала ключ-карту, - шёпотом сказала она. Спустя пару минут Мила осторожно уточнила: - Это она нам? - Какая разница? – тут же возразил другой голос, - слышали? У неё карта! Значит… - Тихо, - бросил одно только слово мужской голос, - слушай, Есения, он очень скоро поймёт, что карты нет. Ты должна её вернуть, или они заберут её у тебя силой. - Но… - рискнул возразить юный голос, до этого молчавший, - как же?.. - Сейчас возьми карточку и открой дверь. Найди скотч или пластырь и наклей на замок, тогда потом сможешь открыть её без ключа. Потом брось её куда-нибудь и сделай вид, что не видела. Есения кивнула, забыв, что её не видно, но тут же спохватилась: - А камеры?.. - Они в коридоре. Оттуда видно только часть клетки, держись стены, и тебя не увидят. Сеня сглотнула и, зажав в руке карточку, двинулась к выходу. Когда тихий писк возвестил открытие двери, девушка ужасно испугалась, что её услышали все в радиусе, по меньшей мере, километра, но в коридоре было тихо. Она выдохнула и, отклеив скотч со своей руки, кое-как приладила его к замку. - Теперь закрой дверь. Я слышу, кто-то идёт, нет времени проверять, - скомандовал тот же мужской голос; Сеня быстро прикрыла дверь, бросила карточку на пол у кровати и легла, натянув на себя одеяло. Спустя минуту послышался писк, и в палату, судя по звуку шагов, вошли несколько человек. - Есения, где она? – ровным тоном спросил Дмитрий. Сеня ещё секунду лежала неподвижно и только потом медленно, словно нехотя, повернулась, как будто только что проснулась. - Дим? – она прищурилась от яркого света фонариков, которые держали санитары и солдаты – всего их было около пяти-шести человек, исключая Дмитрия и врача. - Ключ-карта, где она? - Какая карта? – притворяясь, что не понимает, спросила Сеня. - Которой открывают двери. Ты её у меня взяла? - Нет, я ничего не… В чём дело? Наконец кто-то догадался перевести свет фонаря вниз, и в круге света карта стала отчётливо видна. - Вот же она, - выдал один из санитаров очевидную вещь. Дмитрий молча поднял пластиковый прямоугольник и сунул в карман. - Идите, - приказал он, и все остальные вышли, оставив их вдвоём. - Что, потеря этой карточки настолько катастрофична? – пробормотала Сеня, снова чувствуя, как ломит кости и раскалывается голова, - что, так страшно, если я выйду из этой комнаты? - Когда-нибудь я попробую тебе всё объяснить, Сень. Но не сейчас. - Да, - подал голос кто-то из соседних помещений, - объясни ей, почему нас держат в клетках, как животных. Почему после биопсии она не чувствует даже дискомфорта? Почему эти врачи не считают нас за людей? - Я пойду, хорошо? Завтра увидимся, - Дмитрий улыбнулся и, напоследок коснувшись её плеча, вышел. Есения хмуро посмотрела ему вслед. Желание выбраться и узнать правду о том, что произошло с ними в том доме, стало только сильнее с тех пор, как шанс сбежать из неосуществимого превратился просто в призрачный. Впрочем, даже ему до реальности было пока далеко.