Между двух огней

       Брат и сестра Готье прибыли в Рим глубокой ночью. Их карета незаметно въехала в ночной тишине в ворота города, покачиваясь из стороны в сторону.       Роланд осторожно погладил по щеке задремавшую на его коленях сестру.       - Мы уже на месте? - промурлыкала Кейтлин; в её глазах постепенно просыпалась ясность.       Получив утвердительный кивок в ответ, она нахмурилась, села и принялась поправлять растрепавшуюся причёску.       - Ты хорошо выглядишь, - улыбнулся молодой граф Готье, но сестра лишь недовольно дёрнула уголком рта.       Молодой человек вздохнул и отвернулся, устремив взгляд в окно. Его терзала совесть, потому что он так и не рассказал сестре, зачем её позвал Карл, сколько бы она ни просила.       Когда Кейт была готова, Роланд вышел из кареты, помог спуститься сестре, дал распоряжение кучеру, и они отправились к королю.       - Карл ждёт нас в резиденции папы, - пояснил граф, кладя руку сестры на свой согнутый локоть.       - Сейчас ночь, - фыркнула девушка, - нас никто не встретил. Думаю, что и его Величество погружён в сон.       - Король Франции ожидает Вас, граф и графиня де Готье, - голос из темноты послышался так неожиданно, что Кейт вздрогнула.       Один из слуг Карла подошёл к прибывшей карете, чтобы встретить их.       - Не советую так подкрадываться, - прорычала сквозь зубы девушка, а глаза её сверкнули в темноте нескрываемым раздражением.       - Прошу прощения, мадемуазель, - мужчина прижал руку к груди и поклонился. - Его Величество просил встретить вас и проводить к нему немедленно, как только вы прибудете. Я думал, вы меня заметили.       - Фонарь потух, - цокнув языком, вздохнул граф Готье. - Нам пора, дорогая сестра. Нехорошо заставлять ждать короля.       Возвращение Роланда в сопровождении Кейтлин в Рим было встречено Карлом с восторгом. Король всегда питал некоторую слабость в отношении этой девушки: она смогла очаровать Карла не только умением вести себя, но и необыкновенной любовью ко Франции и лично к королю. Это сильно подкупало Карла, буквально обезоруживая его перед взглядом её серых глаз. Многое сделав для Франции и короля, Кейтлин стала заметной фигурой в его жизни. Она подвергала себя опасности, была ранена - и всё это ради родной страны. Фанатичная преданность короне делала графиню в глазах короля особенной. Он знал, что может положиться на Кейтлин и именно поэтому принял решение о её браке с членом семьи Борджиа, которую нельзя было упускать из вида. Он не мог полностью доверять Александру, а Готье должна была стать его глазами и ушами в Папской резиденции. В том, что она прекрасно справится с этой задачей, король не сомневался, но он не хотел давить на Кейтлин и собирался предоставить ей свободу выбора. Как только брат и сестра прибыли, то их немедленно, как и просил Карл, проводили в его покои. Прежде, чем состоится знакомство Кейтлин с семейством Борджиа, Карл хотел переговорить с девушкой и её братом лично.       Эта ночь для короля прошла в волнении: в последний раз он волновался так, когда его супруга рожала ему сына, а он ждал за дверью. Карл был как на иголках: Готье были в пути, Борджиа ждали... А ему предстоял разговор с мадемуазель Кейтлин.       Когда брат и сестра вошли в его комнату, король не смог усидеть на месте и бросился к ним навстречу, перебирая своими короткими кривыми ногами. Сейчас ему было плевать, что он выглядит нелепо.       - Кейтлин, дорогая, рад приветствовать Вас в добром здравии, - улыбнулся Карл, целуя её холодную руку.       - Это взаимно, Ваше величество. Роланд сказал, что Вы хотели видеть меня, но не назвал причины моего визита. Могу я спросить о причинах у Вас? - Присев в реверансе, поинтересовалась девушка.       - Конечно, - Карл откашлялся и привёл дыхание в порядок. - Понимаете, Кейтлин, я не доверяю Папе и поэтому хотел бы иметь при нем своего человека... Я уверен, что никто не справится с задачей лучше, чем Вы...       - Такие слова - честь для меня, Ваше величество. Я готова сделать все, чтобы оправдать Ваши ожидания. Но в каком качестве я должна остаться в Риме? К чему же Вы клоните?       - Я хотел бы, чтобы Вы, моя дорогая, вступили в брак со старшим сыном Папы - Хуаном. Но нужно отметить, что я не требую от Вас немедленного ответа. Вы можете присмотреться к жениху и только потом ответить отказом или согласием. Я не стану принуждать Вас к этому браку, если юноша будет Вам противен. Я ценю Вашу преданность и, повторяю, не хотел бы ни к чему принуждать Вас.       - Хуан Борджиа? - Кейт нахмурилась и беззвучно зашевелила губами, словно пыталась что-то вспомнить. - Но его репутация...       Карл грустно улыбнулся и бросил мимолётный взгляд на Роланда.       - К сожалению, другой кандидатуры быть не может, милая Кейтлин. Старший сын, как известно...       - Я благодарна Вам, и обещаю, что я взвешу все "за" и "против" и приму обдуманное решение, которое пойдет на благо Франции, - ответила Кейтлин с улыбкой, не подавая виду, что недовольна и что заметила, как брат сверлит её взглядом.       Роланд облегченно выдохнул: если король не настаивает, то всё может обойтись, и его сестра не вступит в этот брак... Хотя, зная преданность Кейт Франции, он был уверен, что она скорее выберет долг перед страной, чем прислушается к своим личным желаниям и чувствам.       - Я нисколько в Вас не сомневаюсь, - улыбнулся Карл, - и я уверен, что смогу положиться на Вас. Я предполагаю, что на несколько дней задержусь вместе с Вами в Риме, после чего отправлюсь в Неаполь. Что касается Вас, Роланд, то я бы предпочел видеть Вас в Париже: Вы будете контролировать правление в моё отсутствие. Я могу рассчитывать на Вас?       - Конечно, Ваше величество. Я сделаю всё, как Вы попросите, - с готовностью ответил молодой граф, - но я думал, что поеду в Неаполь вместе с Вами...       - Я тоже так думал, но обстоятельства изменились, - отрезал Карл, показывая, что не хочет давать никаких объяснений. - Завтра утром я уезжаю, а Вам, Кейтлин, предстоит знакомство с семьёй Борджиа. Я, к сожалению, не могу больше задерживаться.       Как и предполагалось, на рассвете Карл со своей армией покинул Рим, не попрощавшись с понтификом, оказавшим ему столь любезный приём. Брату и сестре Готье предстояло знакомство с Борджиа при незримом, но ощутимом покровительством Карла. Ранним утром за гостями прислали слугу, который должен был проводить их во двор к главному входу в резиденцию - Папа Римский хотел встретить гостей как подобает.       Кейт, которой в эту ночь не удалось поспать, вошла во двор, держа своего брата под руку. У неё был слегка уставший, но всё же очаровательный вид: блестящие от сонных слёз глаза, губы, изогнутые в полуулыбке и родинка, придававшая шарма бледному лицу. Роланд, в отличие от сестры, смотрел прямо перед собой без тени улыбки: его брови были напряжённо сведены у переносицы, а челюсти сомкнуты, словно каменные.       Папа Александр нетерпеливо, переминаясь с одной ноги на другую (в папском одеянии этого не было заметно), ждал, когда гости наконец приблизятся. Этой ночью старший Борджиа тоже не спал, так как слышал, что к Карлу прибыли визитёры и был уверен, что это и есть невеста Хуана, но пойти в покои короля он не решался. Он был уверен, что Карл сам явится к нему с визитом, когда будет готов представить девушку. Однако король Франции уехал покорять Неаполь, не удостоив папу простым "до свидания", хотя понтифика это не слишком расстраивало.       Рядом с Родриго стоял его старший сын, хмуро и критически разглядывая новых в этой резиденции людей. По левую руку Хуана стоял его брат Чезаре, облачённый в красную кардинальскую рясу. Так же на этой встрече захотела присутствовать Ваноцца, любовница Родриго Борджиа и мать его детей: женщине не терпелось познакомиться с будущей невесткой. Не хватало лишь Лукреции и Джоффре: утро было раннее, и поэтому они ещё спали. К тому же, папа планировал утроить праздничный обед в честь приезда гостьи, где она могла бы познакомиться с Борджиа поближе. И теперь высокий статный молодой человек вёл под руку девушку, которая должна была стать членом семьи Борджиа. Она показалась Папе вполне симпатичной, хотя идеалом красоты не являлась. Он надеялся, что Хуан оценит её по достоинству и не заметит недостатков.       - Брат, - Кейтлин обратилась к Роланду сквозь улыбку, - который из них мой будущий супруг?       - Тот, что справа, - отозвался молодой граф, а затем раздражённо добавил:       - Он что, решил нас опозорить? Зачем здесь его любовница, бывшая куртизанка?       Хуан Борджиа не понравился девушке ни издалека, ни с расстояния пятнадцати шагов. Нет, он был довольно красив, но выражение лица его было надменным и самовлюблённым, что очень портило впечатление. Длинные волосы Хуана были спрятаны за уши, что говорило о его чрезмерной аккуратности или озабоченности о собственном облике. На нём взгляд Кейт не задержался, потому что рядом с Хуаном стоял другой молодой человек в красной рясе: с каштановыми локонами, живым лицом и горячим взглядом. Когда братья стояли рядом рука об руку, разница между ними бросалась в глаза любому: холодная и пламенная красота, ледяная надменность и жаркое сердце.       - А второй? - Девушка взмахнула ресницами, обратившись к брату.       - Чезаре, - ответил Роланд. - Второй сын Папы...       Кейтлин вздохнула:       - Эх, жаль, что...       - Возлюбленная моя сестра, он - кардинал. И не забывай, для чего ты здесь.       Девушка снова улыбнулась, потому что они уже приблизились к встречающим их Борджиа.       - Рад приветствовать дорогих гостей, - улыбнулся Александр, протягивая руку сначала Роланду, а затем - его сестре.       Роланд присел на колено, поцеловал перстень папы, затем поднялся и представился:       - Граф Роланд де Готье, а это - моя сестра Кейтлин.       Девушка наклонилась к перстню, а затем сделала реверанс.       - Это же дети Эмиля де Готье, - шепнул Чезаре своему брату.       - Знаешь их? - спросил Хуан, не отрывая сосредоточенного и изучающего взгляда от будущей невесты.       - Слышал, - губы Чезаре дрогнули, - неспроста это, я думаю.       - А это Ваноцца, мать моих детей, - понтифик отвёл руку назад, жестом приглашая любовницу подойти, и к гостям приблизилась стареющая брюнетка с тёмными глазами, всё ещё хранившая остатки былой красоты.       - Рада знакомству, - Ваноцца улыбнулась, и вокруг рта её образовались некрасивые морщинки.       - Вы красивы, как и говорят, - Роланд взял её руку, наклонился над ней, но губами не дотронулся до пальцев.       - Рад приветствовать Вас в Риме, - учтиво улыбнулся Папа, - надеюсь, что наш город понравится Вам, и Вы будете счастливы остаться в нём.       - Благодарю Вас, - с обворожительной улыбкой ответила Кейтлин, - я надеюсь, что у меня будет время получше узнать этот чудесный город.       - Я хотел бы просить Вас, святой отец, не давить на Кейтлин. Она ещё не приняла решение о браке, мне не хотелось бы принуждать её к этому силой, поэтому лучше, если она сперва познакомится с Хуаном и присмотрится к нему, - эти слова Роланд произнёс так тихо, чтобы их не услышала даже стоявшая рядом с Папой Ваноцца.       - Конечно, как будет угодно. Я готов предоставить Вам свою резиденцию на любой срок.       - Простите, но мне кажется, что Кейтлин было бы удобнее пожить пока в моём доме, чтобы ближе познакомиться с семьёй, - предложила Ваноцца, подарив Кейтлин улыбку. Её чуткий слух всё-таки уловил шёпот Роланда.       - Замечательное предложение с Вашей стороны, - за весь разговор граф ни разу не улыбнулся. - Хочется вериться, что мою дорогую сестру здесь не обидят.       - Отец! - послышался сзади приятный и звучный голос Чезаре. - Не думаешь ли ты представить Хуана его будущей супруге?       - О! - Папа Александр рассмеялся, пытаясь скрасить неловкий момент знакомства графа с Ваноццей. - Разумеется, я... Хуан, ты можешь подойти.       Старший сын Борджиа легко спустился по лестнице крыльца на своих длинных ногах и через пару секунд оказался возле отца и матери.       - Граф де Готье, - он кивнул, презрительно улыбнувшись Роланду, а затем, впившись взглядом в Кейтлин, взял её руку.       - Мне не показали Вашего портрета, - вместо приветствия произнёс Хуан, рассматривая, не стесняясь, её родинку над губой.       - Было бы странно, если бы король возил с собой мой портрет, не находите? - тонкие пальцы Кейт дрогнули, и она поспешила убрать руку, краем глаза заметив, что её брат медленно теряет спокойствие.       - Это было бы очень странно, - Хуан опустил голову и рассмеялся, а потом отступил на шаг назад.       - Мой второй сын, кардинал Борджиа, - Александр положил брату Хуана руку на плечо.       - Чезаре, - уточнил тот, улыбнувшись.       - Ваше Преосвещенство, - девушка присела в реверансе, смотря на молодого человека с широко распахнутыми глазами.       - Какие огромные зрачки, - прошептал Хуан, но тут же осёкся, встретившись взглядом с Роландом.       - С Вашего позволения, святой отец, мы бы хотели отдохнуть: за ночь не сомкнули глаз, провожали короля, - вежливо попросил молодой граф, изо всех сил стараясь не зевнуть.       - Времени у вас достаточно, чтобы отдохнуть до праздничного обеда, - с улыбкой ответил понтифик, - вас проводят в ваши комнаты.       Папа сидел в кресле, наблюдая, как Хуан ходит по его кабинету туда-сюда, заложив руки за спину.       - Тебе не понравилась твоя невеста, мой сын? Нам кажется, она вполне привлекательная девушка.       Сын понтифика вытянул губы трубочкой, словно ребёнок, и, опустив голову вниз, рухнул на кресло, стоявшее напротив стола Александра.       - Ты недоволен, Хуан? - Старший Борджиа сложил пальцы обеих рук и прислонил их к своим губам - этот жест он ассоциировал с молитвой и, когда он совершал его, то волнение в душе утихало. Папу Римского раздражало поведение сына: то, как он держал себя при встрече невесты и её брата, то, как игнорировал его вопрос сейчас...       - Хуан! - Терпение понтифика было на пределе.       - Мм? - Сын поднял на него глаза с таким выражением лица, словно только что вспомнил, где находится. - Я задумался, отец. Задумался...       - О мадемуазель Готье, я надеюсь? - тон голоса Александра смягчился. - Ты не ответил, понравилась она тебе или нет.       - Я не могу понять, - пробормотал Хуан, нахмурившись и убирая волосы за уши. - В ней есть что-то такое...       - Загадка? - Папа Римский хмыкнул и подмигнул сыну, но тот не разделил его улыбку.       - И это тоже, - Хуан указал пальцем на отца. - Это ты верно подметил, но...       - Что же не так, дорогой сын?       С минуту помолчав, молодой человек стряхнул с себя задумчивость и ответил с привычной усмешкой:       - Неужели твой сын не заслуживает невесты покрасивее, отец? Кейтлин Готье, конечно, хороша собой, но я хотел бы...       Понтифик хлопнул ладонью по столу.       - Ты отказался от Санчи Неаполитанской, хотя она очень красива...       - Она - незаконнорожденная! - Голос Хуана задребезжал. - Подсовывать старшему сыну Папы Римского бастарда - это нелепо!       Александр зажмурился, глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и произнёс:       - Твоя невеста - не только из благородной семьи графа Готье, но и приближённая короля - это ли не должно тебе польстить, сын мой? Да, она не так прекрасна, как Санча, но всё же хороша собой, так что перестань перечить, и давай закончим разговор!       - Разве я перечил тебе? - хмыкнул Хуан. - Я не говорил тебе, что не хочу жениться на ней.       - Кейт, мне жаль, но я уезжаю, - Роланд стоял возле окна против света и смотрел на сидящую на кровати растерянную сестру с сожалением.       - Когда? - недовольно спросила девушка, поджав губы.       Взгляд графа Готье, обычно суровый, сейчас был таким грустным, что на него было больно смотреть:       - Сейчас, - его голос звучал хрипловато. - Давай попрощаемся.       Его сестра чуть не подавилась воздухом от удивления, затем поднялась, обошла брата сбоку и впилась в него пронзительным взглядом:       - То есть ты, дорогой брат, бросишь меня здесь одну и даже не сопроводишь на обед? Это ведь нарушает правила приличия, и потом...       Роланд мягко положил руки ей на плечи и поцеловал сестру в лоб:       - Больше всего на свете я хочу остаться с тобой, но указания Карла были ясными - я должен немедленно вернуться в Париж...       Резким движением Кейтлин сбросила его руки и насупилась.       - Не мучай меня, Кейт, - взмолился Роланд. - Я не виноват в том, что...       - Хуан Борджиа, - девушка попробовала испанское имя возможного жениха на вкус, - что, интересно, я ещё узнаю о нём впоследствии?       Молодой человек вздохнул:       - Ты и так всё знаешь...       Графиня Готье дёрнула плечом и обхватила себя руками.       - Мне ведь придётся делить с ним постель, рожать ему детей...       - Ты же слышала Карла, - брат тронул её за локоть. - Ты можешь отказаться. У тебя будет некоторое время, чтобы подумать над этим, присмотреться к Хуану, а также к тому, что может быть полезно для Франции. Только не затягивай с этим. Если что, я всегда жду тебя в Париже.       - Забавная ситуация, - протянула Кейт. - Я буду жить в доме бывшей куртизанки перед тем, как выйти замуж за распущенного сына понтифика.       Молодой граф улыбнулся. Он ревностно служил короне, и единственный человек, которому он был готов уступить, являлась его сестра. Перед отъездом Карл сказал ему: "Ты храбрый, смелый и мудрый человек, Роланд, и поэтому я не сомневаюсь, что ты справишься с делами в Париже в моё отсутствие. Однако твоя сестра превосходит тебя во многом. Иногда я думаю, будь ты хотя бы в половину хитёр, как она - и я мог бы распустить всех своих людей, оставив при себе лишь вас двоих".       - Отец будет рад твоему возвращению, - проговорила Кейт, поглаживая руку брата.       Роланд усмехнулся.       - Храни тебя Бог, милая сестра.

***

      Праздничный обед проходил в доме Ваноццы: бывшая куртизанка упрямо настаивала на том, чтобы встреча прошла в её особняке и Кейтлин сразу смогла бы остаться у неё. Эта женщина проявляла к графине чрезмерное внимание, а её теплота слегка отдавала фальшью: то ли ей не терпелось поскорее женить строптивого старшего сына, то ли хотелось пообщаться с кем-то из высшего слоя общества. Так или иначе, эта ситуация доставляла Кейтлин крайнее неудовольствие: шутка ли, ей, девушке из знатного рода, придётся жить под крышей дома женщины с такой репутацией? За годы обучения в закрытом учебном заведении девушка почти потеряла чувство брезгливости, однако сейчас в ней кричал не политический агент, а благородная мадемуазель.        Несмотря на безупречное умение владеть собой, Кейтлин с трудом удавалось держать себя спокойно, потому что внутри неё бушевали страсти: негодование вперемешку с неприязнью и подозрительностью едва не вырывались наружу.       Комната на втором этаже особняка, которую хозяйка предоставила гостье, была, вероятно, одной из лучших: бархатные портьеры, роскошное кресло, огромная кровать с балдахином - всё это выглядело богато, но абсолютно безвкусно, Кейтлин поморщила нос, когда осмотрела помещение. Ваноцца пообещала, что во время обеда вещи графини будут перенесены сюда и размещены в шкафу, а пока у девушки не было возможности переодеться с дороги, и поэтому она решила идти в своём дорожном платье: оно было новым и выглядело вполне прилично - тёмно-коричневое, с длинными рукавами, закрытым горлом, но расшитым узорами корсетом и пышной юбкой.       Расправив складки платья, Кейт подошла к зеркалу и недовольно цокнула языком. Следы бессонной ночи в виде тёмных кругов под глазами отразились на её лице: девушка была ещё бледнее, небольшие губы будто выцвели, и лишь глаза лихорадочно горели, затмевая собой следы усталости.       - Надо быть дураком, чтобы бросить меня здесь одну, - проворчала девушка в адрес брата, который уже был на несколько миль ближе к Франции, чем она. Однако тянуть больше было невозможно, и Кейт с тяжёлым сердцем покинула комнату.       Когда она спускалась в главный зал, то все были уже в сборе и терпеливо ждали лишь её. Графиня внимательно окинула взглядом присутствующих; в первую секунду ей захотелось немедленно сбежать обратно в Париж, к своей семье, но подавив минутный порыв, она стремительно скользнула вниз по лестнице и с обворожительной улыбкой предстала перед семьей понтифика.       - Прошу прощения, что заставила себя ждать, - произнесла она, слегка задержав дыхание и опустив ресницы, - я не успела отдохнуть и задремала в кресле...       - Ох, ничего страшного, моя дорогая, - старший Борджиа лучисто улыбнулся ей в ответ и встал со своего места.       - Кейтлин, - произнёс он, всё ещё улыбаясь, - я хотел бы представить Вам своих младших детей: Лукрецию и Джоффре, а так же его жену Санчу, с которыми Вы, к сожалению, не смогли познакомиться утром...       Графиня перевела взгляд на представленных ей лиц. Лукреции на вид было около четырнадцати, и она была мила, как все девушки в этом возрасте: чистота и невинность придавали её чистому лицу очарование, а с золотистыми волосами она напоминала ангела, которых сейчас часто изображали под куполами храмов. Вспомнив себя в её возрасте, Кейт грустно улыбнулась. Наивность и глупость этой девушки бросались в глаза, даже когда она молчала: единственная дочь в семье, наверняка она привыкла ни о чём не беспокоиться и ни в чём не знать отказа.       Джоффре был примерно на год младше своей сестры, но выглядел ещё совсем мальчишкой: его огромные глаза смотрели на всё с интересом, словно он до сих пор удивлялся, что он женат и считается взрослым. Супруга его, брюнетка с яркой, но порочной красотой, смотрела на Кейтлин с вызовом, словно на соперницу, и это повеселило графиню: если бы Санча знала, с кем имеет дело, то сбежала бы обратно в свой Неаполь.       И всё же знакомство не оставило девушку до конца равнодушной: что-то подозрительное было в чрезмерной доброжелательности Ваноццы, натянутой улыбке понтифика, наивности Лукреции... "Верь только тому, что видишь, но смотри глубже, чем все", - это правило не раз выручало Кейт, и поэтому она решила анализировать и дальше, не поддаваясь на уловки хитрых Борджиа. Даже в одиночестве, среди чужих людей графиня де Готье могла бы повернуть ситуацию в свою пользу, если бы постаралась.       Сам приём поражал своим великолепием и размахом, он удался Ваноцце на славу: то ли в попытке угодить возможной невестке, то ли стараясь показать, что Рим нисколько не уступает Франции, она сделала этот обед поистине праздничным. Такие приемы ещё дома навевали на Кейт скуку и желание сбежать куда подальше; необходимость выслушивать пустые светские разговоры действовала на нервы, единственным плюсом таких вечеров была возможность разузнать какие-нибудь тайны, что она обычно и делала. Сегодня Кейт тоже старалась прислушиваться и присматриваться к происходящему.       За столом Кейт чувствовала, что на неё смотрят: кто-то с интересом, кто-то - с осторожным любопытством, но чьи-то глаза изучали её, не отрываясь, и это было очень ощутимо. Девушка стала осматриваться в поисках того, кому бы мог принадлежать этот взгляд, и встретилась своими глазами с пронизывающими, изучающими глазами Хуана.       Молодой человек смотрел на неё без тени смущения и даже не пытался отвести взгляд, всем видом показывая, что изучает свою потенциальную невесту. Кейт стало неприятно от этого взгляда: было в Хуане что-то отталкивающие, что-то неприятное для неё, и дело было не в предубеждении, а скорее в том, что в этом человеке сочетались те качества, которые она не любила в людях: самолюбие - а значит, уязвимость, желчность - скрытая неуверенность в себе или... Кейт за свою недолгую жизнь научилась не только определять характер людей, но и просчитывать их действия, а в Хуане ей не виделось ничего хорошего.       - Дорогая моя, как Вам приём? - услышала девушка рядом голос Ваноццы и вздрогнула от неожиданности, упустив Хуана из поля зрения.       - Он поистине великолепен, и Вы - чудесная хозяйка, - улыбнулась девушка.       - Я рада, что Вы оценили мои старания, - ямочки на её щеках были какими-то искусственными, словно нарисованными, и от этого Кейт не хотела долго смотреть на неё. - Мне хотелось бы, чтобы Вы чувствовали себя здесь как дома. Рим - поистине прекрасный город, и он может стать вскоре Вашим домом.       - Я пока не успела по достоинству оценить красоты Рима, но уверена, что в ближайшие дни я смогу исправить данную ситуацию и познакомиться с этим городом поближе, - графиня, конечно, же солгала: год назад они с Роландом инкогнито были в Риме, но об этом Борджиа знать было необязательно. Тем более, после этой фразы хозяйка была просто обязана предложить ей прогулку, в ходе которой можно будет многое узнать.       - Мы с Лукрецией с удовольствием составим Вам компанию в прогулке по прекрасным местам нашего города, - улыбнулась Ваноцца, дав предсказуемый ответ. Кейт производила впечатление милой и приятной девушки, к тому же женщина знала, как важен брак для Александра, поэтому старалась понравиться графине. Характер её старшего сына оставлял желать лучшего, и она беспокоилась о том, что он может просто спугнуть Кейтлин.       - Это будет очень мило с Вашей стороны. - Кейт снова улыбнулась, обнажая белые зубки.       За время разговора с матерью Хуана Кейт потеряла самого юношу из поля зрения и теперь пыталась вновь отыскать его глазами, но все её попытки были тщетны.       - Вы кого-то потеряли? - услышала девушка за своей спиной бархатный мужской голос. Она обернулась и признала в обладателе голоса Чезаре, который стоял прямо за её стулом: видимо, дела помешали ему вовремя прийти а дом матери.        Молодой человек ещё при первой встречи произвел на Кейт приятное впечатление: было в нём что-то притягательное, однако Кейтлин уже успела сделать вывод о том, что он не так прост, как кажется, и, возможно, опасен: в том, что он в столь молодом возрасте принял кардинальский сан, было важное значение. Наверняка в интригах, которые плетёт понтифик, напрямую замешан и Чезаре...       Молодой кардинал сел рядом с девушкой на пустой стул, продолжая улыбаться, глядя на графиню. Кейтлин с удивлением заметила, что её щёки горят: может быть, здесь слишком душно? Она уже и забыла, когда краснела в последний раз - эту реакцию своего тела она была не в силах контролировать.       - Просто осматриваюсь. Приём великолепен, как и дом Вашей матери, - ответила Кейт, опуская глаза и стараяясь избежать горячего взгляда карих глаз Чезаре.       - Матушка любит производить впечатление, - рассмеялся кардинал Борджиа. Смех его был таким мягким и приятным, что Кейт невольно улыбнулась своим мыслям, - не удивлюсь, если она уже предложила устроить Вам экскурсию по Риму?       - Именно это она и сделала, - утвердительно кивнула головой Кейтлин. Несмотря на возникшие подозрения, общаться с Чезаре ей нравилось. Наверно, он был единственным из семьи Борджиа, кто откровенно не раздражал девушку, и единственным, кто не пытался лицемерить.       - Если она будет очень сильно на Вас давить, то скажите мне, и я помогу Вам от неё сбежать, - кардинал заговорчищески приблизился к ней, и их лица оказались на непозволительно близком расстоянии друг от друга, однако Чезаре словно не замечал этого.        Невеста брата показалась ему милой и привлекательной девушкой, а её потерянный вид вызывал в его душе сочувствие и не позволил оставить её в одиночестве. Он представлял, что ей, должно быть, очень тяжело в незнакомом месте одной - даже брат покинул её, хотя это и было дурным тоном. Но если мадемуазель Кейтлин и была растеряна, то старательно этого не показывала, и это импонировало Чезаре: он любил людей, которые умеют держать лицо в любой ситуации, а Кейт это явно удавалось. Но заслуживает ли Хуан стать обладателем нежного французского цветка?       - Вы очень любезны, - Кейт взмахнула ресницами, смотря кардиналу прямо в глаза, - но Ваша матушка нисколько мне не докучает - напротив, она очень мила со мной, и меня это покорило.       - Вы очень добры, Кейтлин, - хмыкнул молодой человек, - но я знаю свою матушку и представляю, какой она может быть.       - Мой милый брат, ты решил очаровать мою возможную супругу несмотря на свою кардинальскую рясу? - насмешливый голос Хуана прервал разговор Кейт и Чезаре. Теперь он стоял сзади них, наблюдая за Чезаре и Кейтлин сверху вниз. Девушка невольно перевела взгляд на Хуана. Улыбка юноши не была приятной, а взгляд был насмешлив, что делало его лицо менее привлекательным, чем на самом деле. Образы братьев Борджиа могли стать для неё незабываемыми как в хорошем, так и в плохом смысле.       Кардинал, опомнившись, отстранился от Кейт и поднялся, поравнявшись с братом и теперь смотря ему прямо в лицо.       - Ты же, Хуан, предпочитаешь уделять внимание другим важным делам, а кто-то должен проявлять вежливость в нашей семье, - его голос был спокоен и тверд. Юноша не собирался поддаваться на провокации своего брата во время приема.       - Но я уже здесь, поэтому ты можешь проявлять вежливость в другом месте, - поведение Хуана не понравилось Кейт, она поняла, что рассказы о его непростом характере чистая правда, или даже преуменьшение, потому что за несколько часов знакомства он почти вывел её из равновесия. Неужели он не знаком с правилами хорошего тона? Недаром имя Борджиа на устах всех сплетников...       - Кейтлин, беседа с Вами доставила мне истинное удовольствие, - Чезаре взял руку девушки в свою тёплую руку и коснулся губами чуть дрогнувших пальцев.       - Это взаимно, - слегка улыбнувшись, ответила она.       - Я надеюсь, что мой брат не успел сильно Вам наскучить? - спросил Хуан, провожая недовольным взглядом уходящего Чезаре.       - Разве может утомить кто-то из Вашей прекрасной семьи? - Чтобы отвлечься от разговора и перевести дыхание, Кейт отпила из бокала немного вина. Алкоголь немного размягчит её негодование по отношению к Борджиа.       - Мой брат... - Старший сын понтифика прищурился, - Вы плохо его знаете, и лучше, если не узнаете так хорошо, как я...       - Я знала многих людей. - Ещё два глотка. - Не думаю, что кардинал Борджиа уникален.       Это рассмешило Хуана.       - В таком случае нам есть о чём поговорить, кроме моего брата. А что Вы скажете, если я приглашу Вас на танец?       - С удовольствием, - Кейтлин улыбнулась и поставила бокал на стол, затем, подавив вздох, поднялась со своего места.       Хуан взял Кейт за руку, увлекая её в танец.       Он двигался хорошо, хотя музыка была не слишком подходящей для этого приёма. Борджиа оказался пластичен и ловок, Кейтлин даже удивилась тому, как он хорошо ведёт - ей не приходилось делать практически ничего. Хотя бы в этом он хорош.       - Какое впечатление на Вас произвел Рим в целом и дом моей матушки в частности? - спросил Хуан, привлекая к себе девушку в танце ближе, чем следовало бы.       - К сожалению, я пока не успела насладиться красотами Рима, а дом Вашей матушки прекрасен, как и приём, который она устроила, - улыбнувшись и слегка отстраняясь от Хуана, произнесла Кейт.       Светлые глаза так и норовили заглянуть ей в душу, но Кейт не собиралась открываться кому-то из этой семьи. Любопытный взгляд сына понтифика скользил по её губам и родинке, а графиня продолжала непринуждённо улыбаться. Для флирта было ещё рановато.       - Надеюсь, что в скором времени Вы наверстаете упущенное, - после недолгого молчания проговорил Хуан. - Могу ли я прогуляться с Вами по Риму, скажем, завтра?       Кейтлин еле сдержала вздох сожаления. Вот она, возможность! Эх, жаль, что нельзя было пренебречь правилами вежливости и согласиться на второе предложение. Если бы она знала, что Хуан неожиданно решит проявить любезность...       - Вы очень любезны, но боюсь, что я обещала завтра составить компанию Вашей матушке.       - Если Вы вдруг захотите покинуть её общество, то можете на меня рассчитывать, - усмехнувшись, сказал Хуан. Что-то в Кейт притягивало его взор. Умение держаться, преподносить себя говорили в пользу девушки, также от Хуана не ускользнул и заинтересованный взгляд Чезаре.       - Вы очень добры, - музыка закончилась, и девушка внутренне вздохнула с облегчением, внешне же подарила Хуану одну из своих самых ослепительных улыбок.       - Благодарю Вас за танец, - улыбнулся Хуан, целуя руку графини.       - Мне было приятно, - ответила Кейт, сопровождая ложь очередной улыбкой.       - Простите, что прерываю Вас, но, может, Вы позволите украсть мне Хуана для следующего танца? - Санча появилась возле них неожиданно, прожигая обоих взглядом.       - Конечно, - ответила Кейт, не дав Хуану возможности для отказа. Ей надоело пребывать в душном особняке: хотелось выйти в сад и побыть там наедине со своими мыслями.       Хуан с улыбкой закружил Санчу в танце, краем глаза наблюдая, куда направилась графиня де Готье.       - Понравилась невеста? - С нотками ревности спросила Санча.       - А тебе какое дело? - Грубо ответил Хуан. - То, что я периодически с тобой сплю, не дает тебе права лезть в мои личные дела. Ты и так прервала нашу беседу с Кейтлин, а я не терплю таких дерзостей!       - Мне просто стало интересно, - ответила Санча, стараясь скрыть обиду от слов Хуана. Она должна была давно привыкнуть к его вечной грубости, но каждый раз он мог задеть больнее. - Вы так мило болтали, и ты смотрел на неё...       - Не лезь со своим интересом ко мне, ясно? - Прошипел молодой человек.       - Как скажешь, - ответила девушка. - В конце концов, у меня есть свой супруг.       Кейт вышла в сад, полной грудью вдыхая вечернюю прохладу. Как же хорошо было наконец выйти из душного, полного ароматами духов и запахов приготовленной пищи особняка! Обед продлился до вечера, и теперь Рим медленно и ненавязчиво обнимали сумерки, на улице было прохладно, а деревья создавали приятную тень, в полумраке которой можно было побыть в одиночестве. Графиня присела на резную вычурную скамейку, в очередной раз поругав про себя плохой вкус хозяйки. Слишком много информации сегодня было получено, и девушке необходимо было её переработать и не спеша обдумать свои дальнейшие действия. Приём прошёл чуть ли не в состоянии гротеска и действовал Кейтлин на нервы: семья Борджиа раздражала, попытки Ваноццы понравиться ей были настолько неискренны, что выводили из равновесия. Хуан своим поведением вызывал неприязнь, хотя с ней старался быть предельно вежлив, словно вдруг осознал важность ситуации. Слава Богу, что общества понтифика и его дочери-куклы ей пока удалось избежать: при дворе Карла Кейт приходилось много общаться с неприятными людьми, знала она и то, что сюда она приехала работать, а поэтому вечно прятаться не получится.       А ещё её очень заинтересовал молодой кардинал. Как бы ни пытался он вести себя учтиво, душа и совесть его явно были испачканы: в испанских глазах чувствовалось нечто порочное. Про Чезаре было известно мало: его славу затмевала дурная репутация старшего брата. Однако так ли он хорош, каким хочет показаться? Поддаваться его обаянию явно будет ошибкой. Кейтлин сделала глубокий вдох и потёрла пальцами виски - голова гудела от недосыпа. Это был трудный день, и графине было сложно в таком состоянии войти в новую для неё колею. Мелькнула недобрая мысль о Роланде: ему бы лучше ехать с Карлом, а ей - быть в Париже и следить за делами: Роланд ведь по сравнению с ней ничего не умеет.       - Доброй тебе дороги, братец, - пробормотала Кейтлин, закрывая лицо ладонями.       - Наше семейство утомило Вас? - услышала девушка знакомый мягкий голос и тут же села ровно, будто секунду назад не чувствовала себя усталой и разбитой.       - Нисколько, - Кейт поспешила заверить Чезаре улыбкой, - мне стало душно - кровь по телу ходит слишком медленно...       - Простите, если я испугал Вас, - Чезаре сел рядом; от его внимания не укрылось то, как вздрогнула девушка при первых звуках его голоса.       - Ничего страшного, просто я слишком погрузилась в свои мысли.       - О чём же Вы думали, мадемуазель Кейтлин? - Его взгляд ласково перемещался от одного её глаза к другому, словно он хотел увидеть в них два разных мира или заглянуть поглубже, и в душе девушка порадовалась сгущающимся сумеркам, потому что такой прямой взгляд доставлял ей беспокойство.       - Я думала о своём брате, - честно призналась девушка, сведя брови домиком. Вид у неё получился такой печальный, что кардинал не смог сдержать сочувственной улыбки.       - Оставить незамужнюю сестру в чужом доме было неосмотрительно с его стороны, - согласился Чезаре, - учитывая то, что в семье Борджиа есть двое свободных мужчин. Но Ваш брат – человек короля, и, если он уехал так скоропостижно, всё не так просто…       - В нашей семье всегда всё непросто, - отстранённо произнесла графиня де Готье, смотря блестящими глазами куда-то вдаль.       - Вы близки с братом? – Вдруг спросил Чезаре после недолгого молчания. Всё это время он всматривался в профиль девушки, выделявшийся в вечерней тени.       Кейтлин усмехнулась:       - Мы вышли из чрева матери в один день, - она вздохнула, - Роланд опередил меня всего на несколько минут, и всю жизнь мнит себя моим защитником и покровителем…       Молодой человек чуть приоткрыл рот.       - Так ли нужен Вам защитник, мадемуазель Кейтлин? – прошептал он.       Графиня внезапно подняла на него глаза, и их взгляды встретились.       - Брат уверен, что да, - она потёрла замерзающие кончики пальцев друг об друга, - но наша матушка говорит, что я отправила Роланда первым, чтобы он проверил, безопасно ли там, снаружи.       Это воспоминание показалось Чезаре очень милым. Оказывается, французские графини бывают вовсе не заносчивыми… В его голове мелькнуло имя «Хуан», и настроение кардинала мгновенно испортилось.       - Надеюсь, что мой брат не обидел Вас и ни коим образом не оскорбил? - спросил Чезаре. Выражение лица девушки показалось ему печальным. Наверняка она скучает по всему, что осталось в Париже.       - Хуан? – удивлённо переспросила девушка, отвлекаясь от своих мыслей. – Нет, что Вы… Он, конечно, немного резковат и высокомерен, но со мной был учтив.       Кейтлин и сама удивилась своей откровенности. Жизнь при дворе научила её держать свои мысли и чувства при себе, а тут она ни с того, ни с сего рассказала о себе совсем ненужные детали тому человеку, с которым следует быть предельно осторожной. Кардинал словно изучал каждую чёрточку её лица – сможет ли он увидеть в ней то, что не следовало бы?       - Я вас прекрасно понимаю, - Чезаре осторожно накрыл её руку своей, но тут же убрал, будто испугавшись собственного порыва. - Хуан – несдержанный и эгоистичный человек – это я много раз испытал на себе. Если он будет с Вами груб, то обязательно сообщите мне, я найду способ поставить его на место.       - Вы очень добры, - прошептала Кейт, чувствуя, как внутри разливается странное, чужое для неё тепло. Присутствие юноши странным образом действовало на нее: ей не хотелось, чтобы он уходил, но вместе с тем напряжение в её теле росло от подозрительности. «Не забывай, зачем король тебя сюда прислал», - сказала она себе мысленно.       - Кто-то должен быть добрым в нашей семье,- картинно вздохнул кардинал, но уголки его губ снова предательски поползли вверх. - Знаете, милая Кейтлин: Борджиа не так уж и плохи, со временем вы привыкнете и, возможно, даже полюбите наше семейство.       - Разумеется, - графиня заправила за ухо выбившуюся из причёски прядку волос, - но мне хотелось бы взаимности.       - Сердце матушки вы уже покорили, - негромко рассмеялся он, - легко справитесь и с остальными – я в этом не сомневаюсь.        Вечер поступал всё ближе и ближе. Чезаре и Кейтлин ещё несколько минут сидели в тишине, думая каждый о чём-то своём, как вдруг их отвлёк звук приближающихся шагов.. Чезаре поднялся со скамейки, всматриваясь в глубину сада, пытаясь увидеть того, кто к ним идёт сюда. Вскоре в темноте забелела нарядная ряса понтифика.       - Мадемуазель Кейтлин, а мы везде ищем Вас, - хлопнув себя по бёдрам, улыбнулся Александр, мельком бросая косой взгляд в сторону Чезаре. Застать будущую невесту старшего сына в компании другого сына было неприятным сюрпризом для Папы Римского: Чезаре необходимо думать о делах Рима и Папской области, а не о хорошеньких французских графинях .       - Я, наверно, лучше покину Вас, - поняв невысказанное замечание отца, произнёс Чезаре, - Кейтлин, ещё раз рад выразить своё удовольствие от знакомства с Вами.       Он хотел было поцеловать её руку, но, заметив неодобрительный взгляд старшего Борджиа, скорее поспешил уйти, оставляя отца наедине с девушкой.       - Святой отец, - Кейтлин вежливо кивнула понтифику.       - Я хотел спросить, - Александр загадочно приподнял одну бровь, - понравился ли нашей гостье приём, а также каковы её впечатления от будущего жениха?       - Приём великолепен, - в который раз повторила графиня де Готье. - С Хуаном, к сожалению, нам не удалось пообщаться долго, но он успел произвести приятное впечатление на меня…       - О, мы рады это слышать! – воскликнул понтифик. – Значит ли это, что Вы готовы назвать нам свой ответ?       Девушка закусила губу.       - Король, кажется, обмолвился о том, что мне нужно время? Карл ценит меня, так проявите терпимость…       Её голос звучал ласково, но взгляд был жёстким, словно понтифик разозлил графиню неуместным вопросом.       - Мы и не думали оказывать на Вас давление, просто хотели прояснить ситуацию для себя, - ответил понтифик, миролюбиво взмахнув руками. – Прошло мало времени, и Вы вольны поразмыслить ещё.       - Благодарю, - Кейт медленно поднялась со скамейки в ожидании окончания разговора, - я очень устала, Святой отец. Не будете ли Вы против, если я пока попрощаюсь с Вами?       - Разумеется, моя дорогая, - улыбнулся Папа Римский, - чувствуйте себя как дома.       Получив одобрение, Кейт быстро направилась в особняк. Праздник подходил к концу, слуги убирали со стола, а самих Борджиа на первом этаже уже не было. Это порадовало девушку, поскольку любезничать с ними сегодня у неё больше не было сил: после трудного дня хотелось поскорее лечь в постель.       Этой ночью Кейт долго не могла уснуть, анализируя поведение каждого члена семьи Борджиа. Подытожить сделанные в ходе сегодняшнего дня выводы было несложно.       От Ваноццы она другого поведения и не ожидала, хотя на её взгляд, женщина сильно перегибала палку в своём стремлении понравиться потенциальной невестке: Кейтлин легко распознавала в других людях фальшь, хотя сама искусно умела менять маски. Санча Неаполитанская вызывала у графини де Готье улыбку: в своё время в её окружении бурно обсуждали, что семья Папы Римского приняла бастарда короля Неаполя. Девушка, как Кейт была осведомлена, была развращённой и не слишком хорошо воспитанной, что неудивительно для людей такого круга. Кроме того, она заметила, что Санча смотрит на неё как на соперницу: она польстилась на красивое лицо Хуана и влюбилась в него. Сам же Хуан не вызывал у Кейтлин волнения в сердце: его характер, его манера держаться высокомерно портили его красоту. От его общества хотелось сбежать как можно скорее, а ведь ей предстояло вступить с ним в брак…. Чезаре заметно отличался от своего старшего брата. Общество юноши однозначно было приятно графине: он был доброжелателен, держался хорошо и вежливо: вероятно, из всех Борджиа Кейт могла бы выделить его особенно. Если Кейтлин всё-таки решиться выйти замуж за Хуана, то его брат будет единственным светлым пятном среди всего окружения.

***

      Пробуждение пришло к Кейтлин раньше, чем обычно, несмотря на то, что накануне она провела бессонную ночь. Новая обстановка, пусть и в небольшой степени, а всё-таки взволновала её. Открыв глаза, графиня де Готье уже пребывала в дурном расположении духа. Подниматься не хотелось, потому как она знала, что скука, навеваемая этим семейством, снова продолжится. Дух авантюризма внутри желал поскорее начать работу, но для этого нужно было удачное сочетание случаев и возможностей, поэтому приступить к сбору информации для Карла в первый же день было бы рискованно. А пока что Кейтлин было невыносимо скучно. Она решила полежать ещё немного, прежде, чем звать служанку.       Скучно, скучно, скучно... Протянув руку вперёд, Кейтлин поиграла с занавеской над кроватью. Ей недоставало любимицы Абель, уюта собственной комнаты… И брата. Роланд всегда поднимал ей настроение: откровенно говоря, Кейт управляла им, в то время как он думал, что сам руководит своими действиями. Молодому графу часто не доставало решительности, и неизвестно, чего бы он добился, не подсказывай ему время от времени сестра правильный путь. Братская любовь была слепа, глуха и порой глупа: он и подумать не мог, что Кейтлин может использовать свою хитрость против него.       Мысль о брате снова всколыхнула в сердце девушки по-детски сильную обиду: разумеется, она знала, что Роланд не находит себе места от того, что ему пришлось оставить её здесь одну, но мог ли он ослушаться своего короля? Брат изначально был недоволен этим планом и в дороге был каким-то нервным и отстранённым. Уже в Риме он открыл ей свои переживания: Борджиа вероломны и хитры, они могут, распознав в Кейтлин недруга, легко убрать её с пути. «Подумай, брат, - усмехнулась графиня таким речам, - что они могут сделать со мной такого, что не вызовет подозрений у короля?» Роланд назвал ей несколько видов ядов, которые даже обученный человек не сможет распознать на вкус. На этот счёт Кейтлин была спокойна. Оказавшись при дворе Карла, она самостоятельно пожелала изучать яды: многие виды теперь были ей знакомы. Помимо этого девушка тайно приучала свой организм к ядам, чтобы не стать в своё время их жертвой: смерть от отравления в высшем обществе была довольно частой.       Графиню уже начинало тошнить от безделья, и она встала с постели, чтобы позвать прислугу.       Спустившись к завтраку, Кейтлин застала за столом Ваноццу, Лукрецию и Хуана. Женщины вели непринужденную беседу, а по лицу Хуана было видно, что общество матери и сестры скорее раздражает его: по его наморщенному лбу и сдвинутым бровям было ясно, что мысленно он находится в другом месте. Девушка задержалась на лестнице, чтобы собраться с чувствами и отбросить неприязнь подальше, а затем направилась к столу.       - Доброе утро, - промолвила Кейт, обращаясь ко всем сразу и присаживаясь на предложенное ей место. Хорошо, что понтифик живёт в своей резиденции, потому что общество его напоминало о необходимости скорейшего принятия решения.       - О, дорогая моя, доброе утро, - лицо Ваноццы вытянулось, и она сразу надела на себя улыбку, - хорошо ли Вы спали?       - Великолепно. Вчерашний приём вымотал меня, так что я заснула практически сразу, - ответила девушка, снисходительно улыбаясь.       - Я тоже быстро заснула, - пропела Лукреция, прикасаясь рукой к своей румяной щеке.       «Хороша, но пустышка», - задержав на ней взгляд, подумала графиня, но тут её внимание снова привлекла хозяйка.       - Я рада слышать, что Вам уютно в моём доме, - любовница понтифика услужливо подвинула Кейтлин тарелку с хлебом, - надеюсь, что Вы не передумали насчёт нашей совместной прогулки по Риму?       - Ни в коем случае, - губы Кейт растянулись в самодовольной улыбке. Наконец она сможет приметить что-нибудь важное…       - Я решила, что Хуан мог бы составить нам компанию, - женщина улыбнулась, махнув рукой в сторону своего сына, но тот никак не отреагировал на это, а просто смотрел на графиню и молчал. Это был бы повод вам лучше узнать друг друга. Тем более, что он и сам хотел пригласить Вас, но мы с Лукрецией опередили…       - Это прекрасная мысль, - Кейт бросила быстрый взгляд в сторону Хуана, но тот словно замер: ни улыбки, ни даже кивка головы она от него не дождалась. Он не произнёс ни слова, но глаза его не отрывались от графини де Готье.       - Хуан, Вам не нравится моя причёска? – с лёгкой улыбкой спросила девушка. – Или у вас в Италии родинки над губой – большая редкость?       - Что? – вздрогнул старший сын понтифика, словно очнувшись. Кто вообще придумал посадить его напротив Кейт?       - Кейтлин хотела спросить, почему ты так на неё уставился, братец, - Лукреция звонко рассмеялась и положила руку на предплечье Хуана, но тот сбросил её.       - Прошу прощения, - пробормотал он и встал из-за стола. – Я пойду прогуляюсь во дворе – найдёте меня там, когда закончите завтрак.       - Не обижайтесь на него, - дочь Ваноццы наклонилась к Кейтлин через стол. – Хуан бывает иногда невыноси…       - Не говори глупостей, - сквозь чрезмерно широкую улыбку оборвала её хозяйка дома. – Просто он заинтересовался Вами – я хорошо знаю своего сына.       - Надеюсь, что это – правда, - ответила графиня, слишком сильно сжимая в руке вилку.        В Риме было совсем не так, как в Париже: родной город нравился графине де Готье тем, что он буквально дышал загадочностью в каждом переулке, несмотря на то, что она изучила каждый поворот, Париж не давал узнать себя до конца. В Риме же никакой тайны она не ощутила: это был великий, богатый, роскошный, но распущенный город: здесь не чувствовалось той благородной скромности, какой гордились все парижане.       На рыночных площадях было много простолюдинов в невзрачной одежде: голоса их сливались в негармоничное эхо, напоминавшее гудение роя пчёл. Толкотня, крики, хохот – громкие звуки не позволяли сконцентрировать своё внимание на чём-то определённом. Ваноцца и Лукреция шли впереди, то и дело отвлекаясь на товар, лежавший на многочисленных прилавках. Женщины щебетали о чём-то совершенно пустом: им явно нравилось проводить время подобным образом.       Кейтлин чувствовала себя в этом месте крайне неуютно. Ей не нравилось то, что в Риме было много открытого пространства: площадей, широких улиц… Великий Рим выглядел гостеприимным, но, с точки зрения опытного королевского агента, небезопасным. Любого на этой рыночной площади можно рассмотреть, как на ладони… Непокрытая голова Лукреции привлекала внимание золотистым блеском локонов: на их компанию легко можно было засмотреться хотя бы из-за неё. Кейт, подумав об этом, буквально вцепилась в локоть Хуана, с которым шла под руку, чуть отставая от Лукреции и Ваноццы.       - Что с Вами, Кейтлин? – поинтересовался молодой человек, посмотрев на неё с высоты своего роста – графиня была ниже почти на целую голову.       - Слишком много людей, - тихо ответила она, в который раз окинув взглядом площадь.       - Знатной женщине опасно находиться среди простолюдинов, - усмехнулся Хуан и прижал её руку ближе к своему телу, - но не волнуйтесь, моя дорогая: пока Вы со мной, Вам ничего не угрожает.       - Давайте прибавим шаг, - попросила девушка, напряжённо поднимая плечи.       Они немного прошлись по разноцветным улочкам, но Кейтлин прогулка совсем не радовала: не радовало её и то, что будущий жених наедине с ней почувствовал себя раскованно и стал разговорчив. Она по инерции улыбалась и смеялась его шуткам, но мысли её были о другом: она искала ключ, которым можно было открыть ларец, где Борджиа прятали свои тайны. Хуан, как известно, вёл довольно распущенный образ жизнь, а это значит, что вряд ли он посвящён во все политические планы римского папы. Но этот человек являлся главой армии Папской области, а такое положение могло быть для Кейтлин очень выгодным.       - С таким командующим армия Папы Римского, должно быть, внушает уважение? – Осторожно поинтересовалась графиня, внимательно наблюдая за реакцией Хуана.        Судя по его улыбке, этот вопрос прельстил самолюбию старшего сына Борджиа.       - Я умею управлять, - он тряхнул длинными волосами, - на это место претендовал Чезаре, но, к счастью, наш отец оказался более мудр и поставил меня.       - Вам уже приходилось сражаться? – Кейт наивно взмахнула ресницами, словно не знала, что встреча армии Карла и Папы Римского прошла без единого выстрела.       - Искусство боя – не самое главное в армии, - нахмурился Хуан. – Но женщина едва ли поймёт мои слова.       Кейтлин грустно улыбнулась. При упоминании о сражениях она почувствовала, что её шрам, продольно проходивший в паре сантиметров от её позвоночника, горит, не позволяя забыть о себе. Несколькими месяцами, когда кардинал делла Ровере приехал в Париж, нужно было обеспечить его безопасность. Роланд узнал, что люди Папы Александра прибыли вслед за мятежным кардиналом, чтобы расправиться с ним. Брат и сестра должны были проследить, где находится их убежище, но нарвались на засаду.       - Я знаю о сражениях исключительно из книг и рассказов брата, - проговорила девушка, чувствуя ком в горле.       - Как и положено женщине, - заключил Хуан.       После прогулки Лукреция предложила Кейтлин попить чай в саду: ей не терпелось пообщаться с ней, и интерес юной Борджиа так и горел в её глазах.       Девушка оказалось очень живой и милой, она рассказывала графине о разных мелочах и глупостях, а Кейт поддерживала разговор, ожидая удобного момента.       - Твоему жизнелюбию можно позавидовать, - улыбнулась Кейтлин, ставя пустую чашку на столик, - тебя словно поцеловало солнце, лучезарная Лукреция.       - В Италии так много солнца! – Рассмеялась дочь понтифика. – У нас, Борджиа, испанские корни, и поэтому мы любим его особенной любовью.       - Этого нельзя не заметить… - Графиня сняла перчатки и положила их себе на колени. Дружеский жест непременно должен расположить к себе.       - Уверена, что и в Париже хорошо, - глаза Лукреции были широко распахнуты, когда она смотрела на Кейт – значит, она ей понравилась. – Я много слышала о Франции…        - Париж, - Кейтлин рассмеялась, - тебе бы он пришёлся по душе.       Лукреция быстро обернулась назад, а затем наклонилась к Кейтлин и заговорила тише:       - Знаешь, я поначалу думала, что ты такая же, как Санча – она мне не нравится… Но теперь мне стыдно, что я сделала такой вывод… Ты – совсем другая…       - Я рада это слышать, - лёгким движением графиня де Готье погладила её пальцы. – Мне приятно подружиться с тобой.       - Я всегда мечтала о сестре, - заговорчищеским тоном прошептала златовласая красавица, - у меня три брата, но… Мне повезло, что ты сюда приехала…       - У меня две старшие сестры, - усмехнулась Кейт, - однако я не откажусь ещё от одной.       - А твой брат? – На щеках Лукреции появился румянец. – Он…       - Ближе Роланда у меня никого нет, - без улыбки ответила девушка, накрыв белой рукой с длинными пальцами свой лоб. – Мы провели вместе детство…       - Мы не дадим тебе заскучать по дому, - подмигнула ей дочь понтифика. – Я обязательно познакомлю тебя с Джулией: уверена, ты ей понравишься.        - С Джулией? – переспросила Кейт, приподняв изящную бровь.       - Джулия Фарнезе, - пояснила Лукреция. – Она – фаворитка нашего отца, живёт в Папской резиденции.       Кейтлин приходилось раньше слышать это имя, но она и подумать не могла, что эта женщина – любовница Родриго Борджиа. Интересный штрих к портрету…       - Вы близки? – удивилась де Готье.       - Она хорошая, - кивнула Лукреция. – Матушка не любит её, но мне она ничего плохого не сделала.       - Буду рада с ней познакомиться, - Кейтлин улыбнулась, предвкушая начало игры.       За несколько дней графиня де Готье привыкла и к внешне размеренному укладу в доме Ваноццы. Она много общалась с самой хозяйкой и с её дочерью, реже видела понтифика и Чезаре, у которых было много дел резиденции. После прогулки по Риму Хуан стал чаще приходить в дом матери: у него появилось желание проводить время в обществе невесты, потому что он буквально следил за каждым её движением, пока находился рядом с ней. Также Кейтлин познакомилась с Джулией Фарнезе; эта женщина вызвала у неё чувство уважения, так как та была не только красивой, но и мудрой, что очень подкупало на фоне остальных пустоголовых красавиц. Войдя во вкус и избрав правильную тактику, вскоре Кейт полюбилась всем членам этой семьи: с каждым она была предельно вежлива и мила. Выбивалась из общей картины лишь Санча, которая при встрече прожигала Кейтлин своим наглым взглядом, словно злилась или даже ненавидела графиню за что-то.       Однажды Кейт столкнулась с ней в коридоре второго этажа, когда шла к себе в комнату.       - Мадемуазель Кейтлин, - дерзким тоном окликнула её девушка, и графиня с заинтересованным видом остановилась.       - Чем могу быть полезна? – Готье еле сдержалась, чтобы не рассмеяться над рассерженным видом красавицы.       - Мне нужно Вам кое-что сказать, - она решительно подошла ближе, смотря графине прямо в глаза, но Кейт даже не вздрогнула от такого напора.       - Пожалуйста, - Кейтлин скрестила руки на груди. – Похоже, Вас что-то гложет с самого моего приезда.       - Речь пойдёт о Хуане, - Санча нахмурилась, отчего её лицо стало выглядеть злее.       - Полагаю, хотите дать мне совет? – улыбнулась графиня.       Санча сделала ещё один шаг и прошипела:       - Думаешь, приехала на всё готовое, и все будут плясать вокруг тебя? Как бы ни так, Хуан – мой, и ты его не получишь.       Не сдержавшись, Кейтлин расхохоталась.       - Вашего супруга зовут Джоффре, разве нет? Или когда он ложится спать, Вы проводите время с его старшим братом?       - Он не полюбит тебя, - сквозь зубы процедила девушка.       Немного помолчав, Кейт рассматривала её лицо, каждая черта которого пылала гневом.       - Санча Неаполитанская, - задумчиво протянула она, накручивая прядь волос на палец. – Ваш отец не успел признать Вас официально, прежде, чем впал в беспросветное безумие?       - Да как ты… - Санча уставилась на Кейтлин непонимающим взглядом.       - Твой статус никогда не изменится, - снова улыбнулась графиня. – Думаю, останься ты в Неаполе, Карл не стал бы пачкать об тебя руки, расправившись лишь с Альфонсо. А ты отправилась бы в какой-нибудь бордель…       - Что с моим братом? – Не поняла Санча, но в глазах её уже просыпался страх. – Откуда ты всё это знаешь?       - Граф Роланд де Готье – мой родной брат, и он не последний человек при дворе. Могу сделать так, что он напомнит королю о твоём существовании…       Не дослушав её, Санча ушла в свои покои, громко стуча каблуками по полу.       - Вежливости от людей такого сорта ждать не приходится, - довольно улыбнулась Кейт, провожая её взглядом.       Король Неаполя Альфонс Второй, выживший из ума старик, который мог лишь целыми днями сидеть в своём кресле, скончался от немощной старости за несколько дней до того, как Карл Восьмой со своим войском вошёл в маленькое королевство. Его сын Альфонсо Неаполитанский, новый король Неаполя, готовился встретить Карла как союзника. Но юноша был слишком глуп и тщеславен, а рядом с ним не было мудрых советчиков, а потому он поступил слишком опрометчиво, решив поиграть с самолюбием французского короля.       Альфонсо провёл венценосного гостя в специально отведённую комнату, где его отец в лучшие свои годы собрал коллекцию чучел своих врагов, рассаженных за столом в точности, как на картине Леонардо да Винчи «Тайная вечеря».       - Не хватает только Иуды, - самодовольно улыбнулся юноша, ошибочно полагая, что внешность маленького неказистого Карла соответствует его душе, что он труслив и отреагирует на скрытое предупреждение.       Когда Альфонсо испустил дух, не выдержав пыток, король Франции посмотрел на него с презрением.       - А ведь мог бы жить, - сказал он через плечо одному из своих людей, - если бы не сбежал и не задумывал против меня козни.       Принц Неаполя был в одежде простолюдине, в которой его схватили люди Карла, и выглядел сейчас как обычный конюх.       - А я поначалу приготовил тебе лучшую невесту, какую только можно пожелать, - грустно улыбнулся Карл, обращаюсь к телу Альфонсо. – Хорошо, что я вовремя передумал. Хуану Борджиа повезло больше.       Хуан сидел в саду возле особняка Ваноццы деи Катанеи на скамейке, вытянув длинные ноги и запрокинув голову назад. За несколько дней после появления в этом доме Кейтлин де Готье он заметил в себе изменения, и это удивляло его, потому что разобраться в своей душе было весьма сложно. Поначалу молодая графиня показалась ему обыкновенной знатной дамой, ничем не отличающейся от других таких же, но теперь он был иного мнения. Кейтлин не была похожа ни на Санчу, ни на остальных женщин, которых он знал в своей жизни близко и не очень. Эта девушка была милой, привлекательной, но обладала какой-то загадочностью. Было в ней что-то такое, что Хуан не мог разгадать, и это будоражило его воображение. Он чувствовал влечение к графине де Готье и уже не собирался противиться браку, как раньше. Его эмоции с каждым днём раскрывались, когда он узнавал её лучше. Старшему сыну понтифика Кейтлин казалась удивительной, и больше ни о чём он думать больше не мог. Это было похоже на азарт во время охоты: входишь во вкус, как только начинаешь, а потом уже не можешь остановиться. Проблема заключалась в том, что Хуан слишком поверхностно знал самого себя; по привычке получать всё, что пожелает, его душа прохудилась, и её легко было перекроить во что-то иное, однако молодой человек не мог этого знать.       - Я тебя повсюду ищу! – Молодой человек не сразу заметил, как перед ним появилась запыхавшаяся Санча.       Брюнетка бесцеремонно уселась рядом, толкнув Хуана, чтобы тот подвинулся.       - Что такое? – с неохотой спросил Борджиа, искоса смотря на любовницу.       - Эта французская змея такого мне наговорила… Это возмутительно!       Хуан моментально изменился в лице.       - Не называй её так! – Он ударил девушку по руке, которую она положила на его колено.       - Она сказала, что я – бастард и что Карл убьёт Альфонсо, когда захватит Неаполь, - со злыми слезами пожаловалась Санча, прижимая руку к груди.       - Уверен, что так и будет, - Хуан прикрыл глаза, поворачивая лицо навстречу осеннему солнцу.       - Хуан, - в недоумении произнесла Санча. – Что с тобой? Неужели ты позволишь ей так говорить?       Борджиа лениво посмотрел на неё.       - Ты и вправду бастард – вот почему на тебе женился Джоффре, а не я. Разве я обязан защищать тебя?       - Другого я от тебя и не ожидала, - прошептала потрясённая девушка. – Ты всегда думаешь только о себе…       - Ни слова больше! – Хуан разозлился, и на скулах его заиграли желваки. – Ты должна знать своё место. Не подходи больше ко мне, иначе…       - Я поняла, не продолжай, - сквозь слёзы ответила Санча и бросилась прочь из сада.       На следующее утро за завтраком Санча не появилась.       - Ей нездоровится, - пояснил Джоффре отсутствие своей супруги. – Просила извинить её…       - Что же с ней? – обратилась графиня де Готье к смущённому подростку, но за младшего брата ответил Хуан:       - Вчера вечером мы узнали, что Карл принял неаполитанскую корону. Неаполь сдался без боя…       - Невероятно, - прошептал Кейт со сдержанной улыбкой. Её очень порадовало то, что король Франции осуществил свой план. Теперь Франция стала чуть больше, а её влияние – обширнее.       - По правде говоря, - Хуан понизил голос, тронув руку невесты, - Карл удачно выбрал момент. Король Неаполя недавно скончался – он был совсем беспомощный, а его сын Альфонсо оказался глуп, чтобы противостоять войскам Франции.       - Он сдался? – спросила Кейтлин. Зная своего короля, она не завидовала участи принца Неаполитанского.       - Не совсем, - улыбнулся Борджиа. – Карл убил его.       - Так я и думала, - пробормотала девушка, поднося бокал к губам.       - Тебе жаль его? – прищурился молодой человек, пытаясь угадать эмоции на её лице.        Кейт пожала плечами.       - Уверена, что у короля были причины так поступить.       Хуан смотрел на неё и довольно улыбался. Её внутренний мир оказался многогранным, чего он не увидел сначала. Он не любил излишне сентиментальных кисейных девиц, а Кейт значительно от них отличалась, вот только он не мог понять, почему. Что было в жизни её такого, отчего она смотрит на некоторые вещи по-мужски? Борджиа до этого момента никогда не встречал подобного, и это покорило его сердце.       Отдыхая в своей комнате после обеда, Кейтлин делала записи в маленькой тетради, которую всегда прятала в запирающемся на ключ сундуке. Она составляла пути, по которым можно было установить каналы информации. Во-первых, её интересовала Лукреция. Младшая сестра была очень близка с Чезаре и много знала о его делах, а, значит, и о делах Папы Римского. К тому же, глупышка доверяла Кейтлин и могла сболтнуть ей кое-что полезное. Во-вторых, любопытна была Джулия Фарнезе. Любовница понтифика сопровождала его не только на официальных мероприятиях, а практически повсюду – откровенно разговорить её не получится, потому что она довольно умна, но, если использовать ухищрения… Над именем Хуана Кейтлин пока что поставила знак вопроса. Вероятно, он не является носителем какой-либо ценной для неё информации… Девушка тряхнула головой, чтобы избавиться от образа будущего мужа, возникшего в её мыслях. А вот его брат…       Чезаре редко появлялся в доме своей матери, но всегда находил время пообщаться с Кейтлин. Хотел ли он что-нибудь выведать или просто хотел подружиться, графиня могла только догадываться, но молодой кардинал определённо заставлял её думать о нём. «Нужно действовать через Чезаре, - думала Кейт, рисуя в тетради беспорядочные каракули, - уверена, что Родриго посвящает его во все дела или даже действует его руками…» Чезаре словно специально мелькал у неё перед глазами, намеренно говорил с ней о самых разных вещах, словно испытывая на предмет подверженности соблазнов, потому что другого объяснения у Кейтлин не было: этот человек брал её внимание своим напором и пускал в ход всё своё обаяние. Будучи в Париже, она привыкла к такому вниманию и относилась к нему равнодушна, но с Борджиа всё было не совсем обычно. Фигура привлекательного кардинала была окутана загадками, а Готье думала о нём с определённой долей теплоты: будь ситуация другой, они вполне могли бы… «Нет, об этом думать нельзя. Король надеется на меня».       Стук в дверь заставил Кейтлин вздрогнуть. Она поспешно закрыла тетрадь и сунула её под перину.       - Входите! – крикнула она, пряча за спину измазанный чернилами рукав.       В комнату вошла Лукреция. Вид у неё был перепуганный.       - Что случилось, милая? – ласково спросила графиня.       - Кейт, - Лукреция бросилась к ней. – В доме такая суматоха, как ты не услышала?       - Я задремала, - солгала девушка. – Что стряслось?       - Санча сбежала, представляешь? – взволнованно выдохнула дочь понтифика. – Узнала, что Карл сделал с её братом и убежала…       - Куда же? – нахмурилась Кейтлин. Неужели она испугалась её слов? Или всё дело в её отношениях с Хуаном?       - Я не знаю, - Лукреция села на кровать, пытаясь отдышаться. – Хуан, Чезаре и люди отца ищут её.       - Давно это обнаружилось? – спросила графиня, усаживаясь рядом.       - Где-то полчаса назад… Джоффре зашёл в комнату, хотел проверить, как она, а её там нет. И вещей тоже нет.       Кейт улыбнулась одним уголком рта. Стало быть, Санча сбежала ещё утром, и теперь уже далеко. Куда она сбежала – неизвестно, но люди Александра её точно не найдут.       - Бедный Джоффре, - Готье погладила девчонку по спине, стараясь успокоить.       - Матушка и отец с ним, утешают его, - Лукреция подняла грустные глаза. – Он так переживает…       - Пойдём к ним? – предложила девушка, но другая покачала головой.        - Я хочу побыть с Джулией – она сейчас одна, и мы одни… Пойдём в Папскую резиденцию со мной, пожалуйста!       - Хорошо-хорошо, - согласилась Кейт, укрывая плечи палантином.       - Джулия тут совсем одна, - лепетала Лукреция, когда они шли по залу резиденции Папы Римского.       Внутри было действительно пусто – Родриго задействовал в поисках Санчи многих своих людей, оставив нескольких охранять только вход. Резиденция была не такой уж большой, но внушала своеобразное благоговение: Кейт была здесь до этого один раз, но и теперь восхищалась высокими потолками и убранством. Ведя по коридору Лукрецию, она воспроизводила в памяти расположение кабинетов папы и Чезаре.        «Вряд ли Родриго хранит важные документы в своём кабинете – это было слишком рискованно», - подумала де Готье, но Лукреция что-то сказала про Чезаре, и она отвлеклась.       - Что? – переспросила Кейт.       - Чезаре, наверное, только ночью вернётся, - с грустью повторила девушка. – От него-то мы всё и узнаем. Мне стыдно, Кейт, но я даже рада, что Санча сбежала…       - Всё в порядке, дорогая, - улыбнулась Кейт.       Когда они, уже поднявшись наверх, проходили по коридору, Кейтлин незаметно бросила свои перчатки, и те через перила полетели вниз, на пол первого этажа.       - Ах, какая я неловкая! – вздохнула графиня де Готье, глядя вниз через перила.       - Я сбегаю, - предложила Лукреция, но девушка остановила её.       - Нет, что ты, милая, мне несложно за ними спуститься. Ступай к Джулии, я присоединюсь к вам позже.       Подождав, пока Лукреция уйдёт, Кейтлин бесшумно двинулась в другую сторону, где был кабинет Чезаре. В резиденции никого не было, а, значит, никто не заподозрит её в шпионаже.       Проскользнув внутрь, девушка прикрыла за собой дверь. Кабинет кардинала выглядел так, словно хозяин покинул его в спешке. На столе он неосмотрительно оставил какие-то бумаги, которые лежали в беспорядке. Подойдя к столу, Кейтлин подняла одну из них и с жадностью принялась читать. Это было письмо от князя, управлявшего коммуной Умбрио: как было понятно из содержания, оно было написано в ответ на письмо кардинала. Князь писал, что отказывается от предложения объединиться с Папской областью под властью понтифика.       - Дорогой ты мой Чезаре, - прошептала Кейт. – Как хорошо, что я пришла сюда!       Покопавшись в других бумагах, графиня нашла заготовку письма для князя коммуны Эмилии. Руки у девушки затряслись от азарта и удовольствия. Она представила карту Италии и чуть не расхохоталась. Стало быть, Александр хочет расширить влияние Ватикана и присоединить независимые северные коммуны. Смело, ничего не скажешь!       - Это нужно скопировать, - Кейтлин открыла ящик стола в поисках чистой бумаги.       Дрожащими руками, изнемогая от нетерпения, она быстро переписывала тексты писем. Девушка была бесконечно горда, что смогла найти их. Эта информация станет бесспорной ценностью для Карла, потому как это и есть долгосрочные планы политики Ватикана. А если такие новости будут на руках у Кейт, а на браке король не настаивает, то она может вернуться домой?       Аккуратно сложив скопированные документы, Кейтлин спрятала их к себе в корсаж, затем постаралась придать беспорядку на столе Чезаре прежний вид. Сияя от удовольствия, она в последний раз оглянулась на кабинет, и, оставшаяся удовлетворённой своей работой, вышла за дверь.        Но не успела графиня де Готье завернуть в коридор, как столкнулась нос к носу с кардиналом Чезаре.       - Мадемуазель Кейтлин? – Он удивлённо приподнял брови. – Я нашёл Ваши перчатки.       - Спасибо, - Кейт прижала перчатки к груди, стараясь унять бешено стучащее сердце. Подумать только, чуть не попалась!       - Я удивлена, что Вы вернулись, - она хотела улыбнуться, но мышцы лица отказались слушаться. – Лукреция просила проводить её к Джулии, и я…       - Санчи нигде нет, - ответил Чезаре, удивлённо смотря на девушку во все глаза, - мы быстро прочесали Рим и поняли, что это бесполезно. Видимо, она уже далеко. Теперь, когда Неаполь под каблуком Карла, в браке Санчи и Джоффре нет смысла.       - Тогда я пойду, - попрощалась Кейт и хотела уйти, но Чезаре преградил ей дорогу.       Он наклонился к ней и, чуть прищурившись, мягко улыбнулся. Графиня подняла глаза и поняла, что почему-то не может отвести от него взгляд, а внутри у неё всё дрожало, словно она ничего не ела два дня, и теперь у неё не было сил. Как странно… Возможно, он что-то заподозрил и теперь пытается таким наглым образом повлиять на неё, чтобы она сама себя выдала?       - Перестаньте бегать от самой себя, Кейт, - прошелестел он. Его шёпот был таким проникновенным, что у графини закружилась голова.       - Я не понимаю Вас, Чезаре, - она прислонилась спиной к стене и опустила глаза. Нужно было прийти в себя и поскорее уйти. Этот молодой человек прекрасно знает, что чертовски обаятелен, и теперь практикуется на ней.       Но кардинал взял её за подбородок и заставил Кейтлин посмотреть на него.       - Я заметил, как ты на меня смотришь, - его сочные губы раскрылись в чувственной полуулыбке, - как краснеешь, когда говоришь со мной.       - Для незамужней дамы, ни разу не состоявшей в отношениях с мужчинами, это обычное дело, - девушка прищурилась, стараясь придать лицу рассерженный вид. - С Вашей стороны некрасиво указывать мне на этот факт.       - Хм, - карие глаза сверкнули озорством, - но Вы не похожи на застенчивую французскую кокетку, уж простите.       Кейтлин сжала руку в кулак, и ногти больно впились в ладонь.       - Вы ещё слишком молоды, чтобы делать такие выводы, - она приняла оскорблённый вид, надеясь, что теперь уже можно уйти.       - Я младше Вас, мадемуазель де Готье, всего на год, - не унимался Чезаре. - Что мешает нас поговорить на равных?       Кейтлин закатила глаза. Восемь лет учёбы зачлись ей, наверное, за срок в два раза длиннее, потому что она никогда не чувствовала себя юной: её душа и сердце словно были намного старше тела.       - Что Вы от меня хотите, Ваше Преосвещенство? - вздохнула она, отводя взгляд в сторону.       - Чтобы Вы наконец перестали убеждать меня в том, что между нами ничего нет.       - Но это так, - графиня не поверила своим ушам и усмехнулась.       Чезаре упорно стоял на своём.       - Кого Вы хотите обмануть, моя дорогая?       Разве может она, Кейтлин де Готье, влюбиться в кого-то? Уже лет десять она даже не думала об этом слове иначе как по отношению к Франции. Там, где она обучалась, у неё забрали все чувства, которые могут смягчить сердце женщины. То, что у неё окаменевшее сердце, давно стало для Кейтлин неоспоримой истиной. Она вытравляла свои слабости различными способами, но теперь, когда Чезаре сказал ей о любви, графиня вдруг поняла, что он отчасти прав. Она думала о нём не только как о политической фигуре. Она улыбалась своим мыслям о нём. Она…       - Кейт, - прошептал Чезаре, - не нужно быть очень умным, чтобы понять, что ты была возле моего кабинета. Ты искала меня…       Что ж, лучше этот вариант, чем подозрение в том, что она делала на самом деле.       Кейтлин смотрела на молодого кардинала, медленно осознавая, что её прежний мир постепенно теряет краски и рушится, потому что идеалы, на которых он был построен, пошатнулись. Она не знала, что сказать. Чезаре тоже молчал.       Неужели всё, чему её научили было зря? С девочками там обращались особенно строго, чтобы навсегда выжечь из нежных сердце тягу к прекрасному… Столько лет девочке ломали психику, перешивая из неё бесчувственную, но преданную слугу короны, а теперь мир сузился до смотрящих на неё горячих глаз. Воздуха в груди почему-то стало мало. Не в силах вздохнуть, Кейт медленно поползла по стенке: в ушах шумело, и она поняла, что вот-вот потеряет сознание. Девушка рухнула бы на пол, если бы Чезаре её не поймал.       - Кейт, - кардинал легонько тряхнул её за плечи.       - Ох, - почувствовав в его руках опору, графиня понемногу начала приходить в себя. На лбу её выступил холодный пот.       - Значит, я был прав, - закусив губу, Чезаре довольно улыбнулся, когда взгляд девушки вновь сфокусировался на нём.       - Пусти меня, - Кейт попыталась вырваться, но молодой человек держал её очень крепко.       В следующую секунду Чезаре наклонился к ней и прижался своей тёплой щекой к её щеке, а его руки сцепились на её талии.        - Мы так мало друг друга знаем, - прошептал он, - но я тоже полюбил тебя. Ещё при первой встрече ты меня очаровала… Ты – удивительная…       Кейт усмехнулась. Такого она даже во снах никогда не видела. Порочные Борджиа всегда любили женщин, стоит ли ему доверять?       - Это неправильно, - её острый подбородок уткнулся в его плечо.       - Неправильно, - согласился Чезаре. – Как бы я хотел быть на месте своего брата…       При упоминании о Хуане Кейт осознала, что Чезаре нравится ей ровно настолько, насколько не нравится его старший брат.       - Я ещё не дала своего согласия, - сказала де Готье, нехотя освобождаясь из уютных объятий.       Чезаре оттянул пальцами кусок рясы.       - Даже если я откажусь от сана, Кейт, то не смогу жениться по любви. Всё решает отец. Уверен, что у него на меня другие планы.       - Знаю, - Кейтлин опустила плечи. – Мы не можем пойти на поводу у своих чувств.       Кардинал заглянул ей в глаза.       - Ты собираешься дать согласие на брак с Хуаном?       - Я не знаю, - растерянно прошептала Кейт. – Меня не радует брак с таким человеком, как он.       - Меньше всего я бы пожелал тебе такого супруга, - покачал головой Чезаре. – Он злой, тщеславный, заносчивый… Сколько раз я находил его, бесчувственно пьяного, в борделях… Сколько раз мы ссорились с ним до драки на мечах…       - Я уеду обратно во Францию, - слова вырвались из её уст прежде, чем она успела это понять. – Так будет лучше.       - Кейт, - карие глаза кардинала заблестели от слёз, - если дело только во мне, то я…       - Всё в порядке, - она протянула руку и смахнула влагу с его щеки, затем сняла с безымянного пальца перстень и вложила в его ладонь. Это украшение было с Кейт почти всё время: матушка дала его ей, когда брат и сестра уезжали в закрытую школу.       - Чтобы ты не забыл меня, - пояснила Кейтлин, а какая-то часть её души отчаянно ругала её за этот порыв. "В конце концов, кольцо - не такая уж ценность", - успокоила она себя.       Чезаре раскрыл ладонь. Перстень с синим камнем выделялся на фоне его смуглой кожи.       - Какой он маленький, - улыбнулся он. – Я буду носить его на цепочке.       Время уже клонилось к закату, а Кейтлин так и не решалась вернуться в дом Ваноццы. У неё при себе были важные документы Папы Римского, но на душе была тоска. Графиня стояла на деревянном мосту над прудом в саду Папской резиденции и смотрела на своё отражение в мутной воде. Давно она не чувствовала себя такой разбитой, даже после проваленных поручений короля, коих было крайне мало. А сейчас она справилась успешно, но сердце рвалось на части. Кейт не узнавала себя. Как она могла обратить своё женское внимание на такую опасную личность, как Чезаре? Несомненно, это он является источником половины политических интриг Ватикана. Но при этом он ничем на неё не похож: в нём есть жизнь, можно сказать, что он – и есть сама жизнь. Графиня де Готье жила с именем Франции на устах, признавая её как единственную ценность.       Даже брат порой удивлялся её цинизму. Кейт могла развеять в пепел всё, что угодно. А теперь её мысли занимал молодой кардинал. «Это наваждение, - убеждала себя девушка, - нужно уехать, и тогда всё станет, как прежде. Карл будет доволен моей работой…»       - Не думал, что бегство Санчи тебя так расстроит, - Хуан неожиданно появился справа от неё и встал рядом, прислонившись к перилам моста спиной. – На тебе лица нет. Ни разу ещё тебя такой не видел.       - Просто задумалась, - отмахнулась девушка. Ей очень захотелось, чтобы Хуан поскорее ушёл, оставив её одну. – Ты зачем-то искал меня?       - Именно, - лицо Борджиа было каким-то странным, и Кейт сразу поняла, в чём дело. – Ты уже неделю здесь – время летит быстро…       Кейтлин глубоко вздохнула и, задержав на секунду дыхание, с шумом выдохнула.       - Не буду ходить вокруг да около, - решительно произнёс Хуан, - скажи, когда ты дашь согласие на наш с тобой брак? Я устал томиться ожиданием.       Взгляд графини скользнул по глади пруда. Отражение показало, что они с сыном понтифика смотрятся вместе очень красиво. Она поджала губы. Настроение было прескверное, не было сил на милые светские беседы.       - Я не хочу выходить за тебя, Хуан, - честно призналась она, подняв на него полные грусти глаза с огромными зрачками.       - Как же так? – растерялся он. – Ты же…       - Я – девушка из знатнейшего французского рода, вхожа в окружение короля, и у меня чистая репутация. А слухи о твоих похождениях, Хуан, дошли до самого Парижа. И при личной встрече ты также не убедил меня в обратном.       - Но ведь поэтому мне и предложили невесту с безупречной репутацией, разве нет? – Развёл руками Хуан, пытаясь отшутиться.       - Я не смогу тебя полюбить, - она свела брови к переносице. А кто говорил о любви? Брак ведь не был самоцелью в этом случае…       - Но я уже начал привыкать к мысли о том, что мы станем супругами, - светлые глаза молодого человека расширились от удивления, будто он сам не верил, что сказал такое вслух.       - У тебя было много женщин, - ровным тоном проговорила девушка. – Скольким ты говорил, что любишь? Твоё поведение оставляет желать лучшего: ты не уважаешь никого, а себя ставить превыше всего на свете.       - Это общение с Чезаре так на тебя подействовало? – Он стиснул зубы. – Я же предупреждал, что он может ввести в заблуждение кого угодно!       Кейт провела рукой по его предплечью.       - Я верю только тому, что вижу, - она улыбнулась, но зрачки её пылали печалью. – Прости, но мы поговорим в другой раз.       Прошла неделя, а Кейтлин всё не решалась сообщить папе Александру о своём официальном отказе. Она всё больше склонялась к тому, чтобы уехать обратно в Париж с вестью о том, что Борджиа обратили свой взор в сторону северных коммун. Однако Кейт была уверена, что сможет узнать что-то ещё, если останется, и это мучило её, не давая объективно принять решение. Она собиралась написать брату, но, несколько раз берясь за перо, бросала его в сторону. Графиня де Готье не знала, что ей делать дальше.       Хуана она видела в доме Ваноццы каждый день: тот стал вести себя заметно скромнее, вернее будет сказать, что он стал более закрытым – общался с ней мало, но не сводил с неё своего пронзительно-печального взгляда. Он не мог понять, почему она тянет с отъездом и не сообщит о своём отказе остальным: или она хочет дать ему шанс, или просто мучает.       Так что Кейтлин проводила основное время с Лукрецией, которая, конечно же, никаких перемен не замечала. Чезаре она видела всё реже и реже, но он пропускал визиты не по своей вине: у него было много дел в резиденции, а политика Ватикана не терпела пренебрежения собой ради личных дел. Отсутствие встреч с ним Кейтлин переносила легко и почти не думала о молодом кардинале: ей даже начало казаться, что её любовь испарилась, как иллюзия.       Графиня начала понемногу упаковывать вещи, готовясь к отъезду, с каждым днём всё более убеждаясь в том, что правильнее с её стороны будет покинуть Рим. Она находилась у фонтана на задней площадке особняка Ваноццы, думая о том, что завтра сообщит понтифику о своём решении. Колебания постепенно сходили на нет. И тут к ней пришёл Чезаре.       - Ваше Преосвещенство, - девушка сдержанно кивнула ему, стараясь не смотреть в его лицо.       - Какая холодность, - протянул Чезаре, подходя к графине вплотную. – Разлука длиной в неделю – не моя вина, поверь.       - Я всё же решила уехать, - сообщила Кейтлин, сцепляя пальцы в замок. – Завтра сообщу папе о своём отказе.       Озабоченный взгляд Чезаре был устремлён прямо в её глаза.       - Ты хорошо подумала, Кейт? Я как раз хотел поговорить об этом.       - Я готова выслушать, - миролюбиво произнесла Кейт с лёгкой улыбкой. Пока вокруг никого не было, ей страшно хотелось насладиться обществом Чезаре.       - Ты была плохого мнения о Хуане, - он сглотнул от волнения, но тут же продолжил, - мне не хотелось бы это говорить, но, с другой стороны, я не желаю, чтобы ты уезжала…       - К чему ты ведёшь? – Кейт всё ещё не понимала, в какое русло кардинал пытается направить разговор.       - К тому, что Хуан в последнее время изменился, - Чезаре зажмурился и глубоко вздохнул. – Я бы даже сказал, остепенился. Мне точно известно, что он больше не посещает сомнительные заведения, да и держится скромно для самого себя – даже со мной бывает учтив, хотя до этого не было ни дня без стычек… Я говорил с ним, и он сообщил, что многое осознал: ты ему указала на ошибки, и он готов их исправить. Ради брака с тобой.       - То есть я должна дать ему шанс? – Рассмеялась девушка, но, взглянув на лицо Чезаре, поняла, что тот говорит серьёзно.       Кардинал взял её руку и снял с неё перчатку.        - Кейт, ты любишь Францию, а я – Рим и всю Италию, - он смотрел почти умоляюще. – Ни к чему тебе разрушать договорённость между папой римским и Карлом. Быть может, с Хуаном тебе будет не так уж и плохо. Думаю, он полюбил тебя – потому что до этого он не любил никого, кроме своей персоны. Если это не случилось, то скоро случится, потому что ты запала в его сердце без сомнений. А меня ты почти не будешь видеть – у меня много важных дел вне Рима…        Последняя фраза словно оглушила графиню. Вероятнее всего, она раскопала только часть планов Борджиа, а на самом деле они гораздо масштабнее. Если это так, то она не имеет права бросать работу, только начав её.        - Тебе когда-нибудь выплёскивали стакан воды в лицо? – Наконец спросила она у Чезаре.       Тот недоверчиво усмехнулся:       - К счастью, нет.       - Я сейчас чувствую себя подобным образом, - сказала Готье.       - Обещай мне, что ты хотя бы подумаешь, - попросил Чезаре, всё ещё держа её руку в своей.       - Разумеется, - вздохнула она.       Весь день Кейт не выходила из своей комнаты, сославшись на недомогание. На самом же деле, ей просто нужно было побыть в тишине наедине с собой: она пересматривала скопированные документы, перечитывала свои записи и в конце концов поняла, что ей придётся остаться. Если всё так серьёзно не только с северными коммунами, то Карлу требуются глаза и уши здесь. А долг Кейтлин – остаться и собирать информацию, которая может быть полезна для короля и для Франции. С сожалением она думала о том, что напрасно так поспешно засобиралась в Париж. Теперь, когда самолюбие Хуана было уязвлено, ей, наверное, стоило поговорить с ним самой. Что может быть унизительней для девушки её круга…       Графиня какое-то время смотрела в раскрытый медальон, куда был врезан портрет её брата, а затем с остервенением захлопнула крышку:       - Иди в пекло, Роланд! Мне надоело делать вид, что это ты - правая рука короля.       Кейт достала из кармашка небольшой пузырёк и с сердитым видом повертела его в руках. Это "слёзы мака", что она привезла с собой. Девушка около года назад пристрастилась к опиуму - это было отдушиной для её отвыкшего чувствовать сердца. В такие моменты она позволяла себе слабость. Глотнув немного, она блаженно улыбнулась.       Ещё какое-то время Кейт раздумывала о дальнейших действиях и задремала в кресле, проснувшись от того, что дверь в её комнату скрипнула. Увидев сквозь приоткрытые веки Хуана, она вздрогнула и окончательно проснулась. За неделю она отвыкла от его общества.       - Решил не стучать – думал, вдруг ты спишь, - извиняющимся тоном проговорил он и застыл в дверях. Вид у него был слегка подавленный, что было крайне непохоже на Хуана Борджиа.       - Что с тобой? – Спросила Кейт, кутаясь в плед, замёрзнув во время дремоты.       Он опустился на корточки напротив неё, и его лицо оказалось по уровню ниже, чем её. Смотреть на него сверху вниз было непривычно.       - Ты сообщила мне о своём отказе неделю назад, но до сих пор не уехала, - хрипло начал он, - следовательно, я могу предположить, что ты хочешь дать мне шанс исправиться…       - Я колебалась, - ответила Кейт, с удивлением понимая, что эмоции на его лице по-настоящему искренни. Неужели он и вправду возжелал этот брак так сильно? Наедине с ней он был удивительно отличавшимся от себя обычного.       - Так вот, - кашлянув, продолжил он, - я понял, что мне нужно в себе изменить. И я готов пойти на это ради того, чтобы ты посмотрела на меня другими глазами.       - Я рада это слышать… - Теперь она поверила в то, что сказал ей несколько часов назад Чезаре. Неужели она смогла разбудить в этом человеке чувства? За столько лет привыкнув играть чужими сердцами, она уже и не удивлялась, однако...       Хуан взял её руки и уткнулся в них лицом.       - Я люблю тебя, Кейтлин де Готье, - глухо произнёс он. – И прошу, чтобы ты стала моей супругой…       Графиня облегчённо вздохнула. Слава Богу, самой ничего просить теперь не придётся.       - Хуан, - шёпотом она позвала его, - посмотри на меня.       Он поцеловал её ладони и поднял лицо вверх.       - Ты не любишь меня, я знаю…        - Я выйду за тебя, - улыбнулась Кейт. – И постараюсь полюбить. Теперь я поняла, что моё решение вернуться во Францию было опрометчивым.

***

      На следующий день графиня Кейтлин де Готье объявила о своей помолвке официально, в присутствии понтифика и его семьи. Эта стала радостной для Александра: обязательство, которое возложил на него Карл и которое не всецело зависело от его воли, теперь не висело над ним дамокловым мечом. Теперь его душа была спокойна: король Франции будет удовлетворён, а старший сын папы наконец-то остепенится. Понтифик немедленно отдал распоряжение о начале подготовки к свадьбе: несмотря на то, что торопиться было по большому счёту некуда, он хотел поскорее покончить с этими хлопотами.       Ваноцца тоже была весьма довольна: она успела полюбить графиню и обрадовалась тому, что теперь она станет членом их семьи. Мать Хуана решила, что невеста не должна заниматься подготовкой к празднику, поскольку с её стороны важнее подготовить свою душу к такому серьёзному событию. Организацию она с радостью взяла на себя: у женщины была прекрасная возможность продемонстрировать свой вкус, а также гостеприимство. Помогать Ваноцце в этом деле вызвалась Лукреция, которая была бесконечно рада тому, что наконец сможет назвать Кейтлин своей сестрой. Она так и сияла от радости, все время стараясь побыть наедине с графиней: они обсуждали с ней фасон платья и цветы, которые понесет к алтарю Готье. Было столько дел, которые нужно было решить, и столько решений, которые Кейтлин должна была одобрить как невеста.        Сама же графиня ждала лишь одного - приезда своего брата. Фасон платья, цветы - всё это её нисколько не волновало. Единственно важным было для неё то, ради чего она покинула Париж и приехала в Папскую область. Копии документов, приготовленные для Роланда, ждали своего часа.       Александр прислал в Париж письмо с приглашением на свадьбу для всей семьи Готье: появление знатной французской фамилии должно было украсить церемонию обручения бастарда понтифика и графини, однако Эмиль не был намерен приезжать, и дочь его это прекрасно понимала. Появиться на этом празднике человеку благородных кровей было оскорбительным, учитывая происхождение жениха и репутацию семьи Борджиа. Но брата Кейтлин негласное правило нисколько не останавливало: во-первых, ему безумно хотелось увидеть сестру; во-вторых, он был уверен, что она успела узнать что-то важное о Борджиа - что-то такое, чего ждал Карл в Неаполе.       Весть о том, что Кейтлин дала согласие на брак с Хуаном Борджиа, не стала для Роланда неожиданностью, но этот факт не радовал его: терять сестру, пусть даже и во благо Франции, ему не хотелось, потому что она была одной из немногих, чем он дорожил. Получив приглашение папы римского, молодой граф Готье тот же день выехал в Рим. На душе у него было неспокойно, а Роланда де Готье было сложно вывести из равновесия. Он знал, что сестра приняла максимально взвешенное решение и пообещал себе сохранять спокойствие, но сердце его болело и стучало о рёбра. В этот раз они могут разлучиться навсегда. Кейтлин теперь станет в первую очередь супругой Хуана, а уже потом сестрой Роланда...       В подвенечном платье кремового цвета с длинным шлейфом Кейтлин стояла перед зеркалом в своей спальне. Бесконечные примерки действовали ей на нервы: девушка недоумевала, почему ей нельзя пойти на праздник в любом красивом платье белого цвета; зачем нужно кропотливо подбирать наряд, словно ей предстоит надеть его не один раз? Лукреция, которая крутилась вокруг невесты Хуана, весело щебетала о том, как же это прекрасно - вступить в брак! Девушка то приподнимала прямые распущенные волосы Кейт, то собирала их на одну сторону, гадая, какая же причёска будет для неё идеальной.       На минуту отвлекшись от хлопот, графиня Готье вдруг подумала о том, что она, наверное, была бы счастлива в торжественный момент, если бы выходила замуж за любимого мужчину. В сознании всплыл взгляд горячих карих глаз, но, к счастью, её от размышлений отвлёк голос другой служанки.       - Мадемуазель Кейтлин, - прислуга постучала в открытую дверь, привлекая к себе внимание присутствующих.       - Что случилось? - Графиня была рада хотя бы на несколько мгновений отвлечься от мучительной для неё примерки.       - Ваш брат, - женщина кивнула куда-то в сторону, - мсье Роланд... Он прибыл и хочет Вас видеть...       На какое-то время Кейтлин показалось, что у неё остановилось дыхание. Роланд прибыл так быстро? Её брат, её милый брат, который привёз с собой частичку Парижа, частичку Франции, которой так не хватало в этом душном Риме...       - Конечно, пусть немедленно войдет, - улыбнулась Кейтлин.       С горящими глазами и растрёпанными волосами, Роланд почти ворвался в покои сестры: он настолько соскучился по ней, что сразу бросился к ней, не заметив, что в комнате есть ещё люди.       - Мой возлюбленный брат, - Кейт усмехнулась, освобождаясь из крепких объятий. - Я тоже безмерно рада нашей встрече, но ты, кажется, упустил из виду мою будущую сестру...       Прищурившись, Роланд невозмутимо поклонился дочери понтифика:       - Приветствую Вас, лучезарная Лукреция!       - Мсье Роланд, - девушка глупо захихикала, протягивая графу свою руку, - рада наконец познакомиться с Вами. Кейтлин столько рассказывала о Вас...       - Только хорошее, я надеюсь? - с улыбкой поинтересовался Роланд, не отрывая взгляда от сестры.       - Разумеется, - Лукреция опустила позолоченные ресницы, а затем шепнула графине:       - Я оставлю вас, - и ушла, увлекая за собой служанку.       - Роланд, как же я рада тебя видеть, - Кейтлин погладила его по руке, предварительно сняв с неё перчатку. За время, проведённое в обществе Борджиа, она уже успела простить ему обиду и вновь заскучать.       - Ты стала ещё прекраснее, - восхищённо прошептал он. - В такие моменты я жалею, что мы вышли из одного чрева.       Девушка отпустила его руку, чтобы сгладить неловкий момент, и опустилась в кресло, подобрав пышную юбку.       - С какими вестями ты приехал? - Теперь взгляд её был серьёзным.       Роланд покачал головой.       - Ничего хорошего, милая сестра. Карл до сих пор в Неаполе: он написал мне, что заболел лихорадкой. Там эпидемия... Просто чудо, что он отправил меня обратно в Париж...       - Его жизнь в опасности?       - Не знаю, - честно ответил граф. - Думаю, что страшное позади. В любом случае, мы не можем сейчас ему помочь. Если только тем, что выполним его поручения.       - Конечно, - тон голоса Кейт был ровным, но руки у неё задрожали.       Заметив это, брат подошёл к ней и взял её руку в свою.       - Ты всё-таки согласилась на этот брак...       - Я сделала то, что лучше для Франции, - пожала плечами девушка, отворачиваясь от его тёплого взгляда.       - А как же ты? Неужели ты хочешь связать свою жизнь с этим Хуаном? - Спросил Роланд, хотя понимал, что его сестра права. Они должны делать то, что лучше для Франции, а личные желания должны отойти на дальний план.       - Я и без тебя прекрасно помню, что мой будущий муж - личность не из приятных, - Кейт шептала, но чеканила каждое слово. - Мне придётся делить с ним ложе, рожать ему детей... Но я помню, для чего я здесь!       - Прости, - он сам поморщился от неприятных ему мыслей, - тебе удалось что-то выяснить?       - Да, - Кейт быстро поднялась из кресла, выглянула в коридор, а затем, удостоверившись, что их никто не слышит, открыла свой ларец и извлекла оттуда копии документов.       - Это письма кардинала Чезаре, - прошептала она. - Думаю, они отражают направления политики Папской области. Остальное ты сможешь изучить ночью - здесь опасно говорить о таких вещах.       - Хорошо, - кивнул Роланд.       - Спрячь их понадёжнее, - предостерегла его сестра. - Нам ещё предстоит познакомить тебя с семьёй понтифика.       Весь оставшийся день Кейт и Роланд провели в обществе семьи Борджиа. Каждый из её членов не скрывал радости, что такой знатный человек, как граф де Готье, откликнулся на их приглашение. Все старались провести хотя бы немного времени в обществе брата Кейтлин: он казался таким же приятным и хорошо воспитанным, как сестра.        Лукреция, похоже, была очарована: она смотрела на Роланда восхищенным взглядом, что не могло укрыться от глаз Кейт. Графиня прекрасно знала, что в сердце Роланда только Франция и она, да и не мог бы её брат заинтересоваться такой пустышкой, как Лукреция. Роланд был не из тех, кто польстится на смазливое личико и прекрасную фигуру - уж в этом она не сомневалась. Странно, но Кейт даже стало жаль Лукрецию: она была слишком наивна, чтобы понять, насколько опасен человек, в которого она собралась влюбиться.       Роланд же держался уверенно и непринужденно, время от времени делая хозяйке особняка и её дочери лестные комплименты, поддерживая разговоры Александра и Чезаре. Он старался, как и сестра, создать о себе хорошее впечатление, чтобы у Борджиа не родилось ни малейшей мысли о том, зачем на самом деле необходим этот брак.       Не удалось познакомиться Роланду лишь с Хуаном: в этот день, словно намеренно, Александр отправил своего сына проверить вместе с армией обстановку в городе перед предстоящим праздником. С другой стороны, граф был даже рад, что их встреча получила отсрочку, потому что его гнев в адрес Хуана был силён, несмотря на то, что он пока ничего не сделал плохого ни ему, ни его любимой сестре.       Навестив свою сестру в покоях перед сном, Роланд поспешил в комнату, которая была ему предоставлена в особняке Ваноццы. Ему не терпелось изучить документы, которые добыла Кейтлин. Он не сомневался, что они важны, ведь его сестра умела находить важные и нужные вещи. Но информация была более ценной, чем могло показаться на первый взгляд. Всё-таки Карл был прав и Александр не так прост: он только прикидывался ягнёнком, а планы в отношении власти у него были грандиозные. Папе определенно повезло и с сыном: судя по тому, что скопированные письма были визированы рукой кардинала, Чезаре был осведомлён о планах понтифика лучше, чем кто-либо другой. Объединение земель - это смелый шаг. Карл обязательно узнает об этом и, если сочтёт нужным, примет меры.

***

      Кейтлин проснулась рано утром в прекрасном расположении духа, хотя мысли о скорой свадьбе несколько омрачали прекрасный день. Катализатором настроения явилось то, что с ней рядом будет Роланд, что ей удалось передать ему бумаги, а значит, всё это не напрасно. Полежав еще немного в кровати, она позвала служанку. Сборы к церемонии обещали быть долгими.       Подготовка к свадьбе заняла несколько часов, но в конечном итоге Кейтлин была довольна результатом: её волосы были уложены в красивую высокую прическу, несколько завитых прядей обрамляли её лицо, пышное платье выгодно подчеркивало тонкую талию и высокую грудь. Пока служанка возилась со шнуровкой, в комнату графини постучалась счастливая Лукреция.       - Кейтлин, ты великолепна. Хуану несказанно повезло, - заявила девушка, восхищенно смотря на невесту.       - Спасибо, Лукреция, ты тоже выглядишь восхитительно, - от комплимента Лукреция просияла еще больше.       Вскоре к девушкам присоединился Роланд, так как именно он должен был сопровождать Кейт в Папскую резиденцию на свадебную церемонию.       - Ты прекрасно выглядишь, сестрёнка, - он улыбнулся, хотя вид его всё равно оставался хмурым, - надеюсь, что ты готова отправиться на церемонию, иначе мы рискуем опоздать.       - О, я готова, - улыбнулась Кейтлин.       - А можно мне отправиться с Вами? Матушка сказала, что я могу, если вы не против, - Лукреция пищала от радости, как маленькая девочка. Кейт сразу поняла, что ей просто хочется побыть в обществе её брата.       - Ваше компания будет нам только в радость, милая Лукреция, и я позволю себе заметить, что Вы выглядите очаровательно, - улыбнулся Роланд, целую руку девушки.       - Благодарю, мсье Роланд, - сказала зардевшаяся Лукреция. Она была покорена.       Дорогу до резиденции папы они провели в непринужденной беседе. Карета ехала в размеренном темпе, и за это время Кейтлин и Роланд вполне успели успокоиться. Лукреция изо всех сил пыталась привлечь внимание Роланда, что не ускользнуло от внимания Кейт: Борджиа беспрестанно смеялась, говорила глупости и вздыхала. Сама графиня пыталась смириться с мыслью, что теперь её свобода будет скована, а брак с Хуаном - скреплён высшим духовным лицом. Это её не радовало, но, заметив, что происходит с братом, она старалась выглядеть спокойной.       Вышагивая в сопровождении брата к алтарю и стараясь не запутаться в длинном шлейфе, Кейтлин смотрела лишь на белую мантию понтифика, сосредоточившись исключительно на нём, чтобы не потерять сознание оттого, что корсет сдавливает рёбра и от ароматных благовоний, источаемых духами гостей и цветами, что она несла в руках. На графиню смотрели все: краем глаза она заметила фигуру Чезаре - он был не в мантии, а в нарядной мирской одежде, - и поспешила обратить внимание на своего жениха, который ждал её в положенном месте. Статный и стройный Хуан выглядел прекрасно - лишь самодовольная улыбка портила приятное впечатление.       - Да благословит тебя Господь, милая сестра, - едва слышно прошептал Роланд, легко подталкивая её к алтарю.       Сама церемония прошла быстро, Кейт показалось, что даже чересчур быстро. Всё было как во сне: быть может, из-за того, что графиня не могла ни на чём остановить своё внимание: пёстрые наряды, много людей, тёмно-зелёный камзол Роланда... Она даже не успела осознать произошедшее, как Хуан слегка коснулся своими губами ее, скрепляя свадебные клятвы поцелуем. По телу девушки пробежала дрожь, но не от неприязни к супругу, а скорее от волнения: как королевский агент, она не слишком любила быть в центре внимания.       Оставалось ещё пережить праздник. В начале, когда понтифик объявил свадьбу начавшейся, гости парами начали сходиться к центру зала, чтобы исполнить массовый танец с симметричным рисунком. Хуан вывел Кейт в самый центр этого танца, и графине уже начало казаться, что нервы её на пределе - ей хотелось убежать, чтобы не участвовать в этом. Такие танцы казались ей опасными ещё во Франции, а здесь, где она выступает доверенным лицом короля, это казалось опасным вдвойне.       Мужчины периодически менялись партнёршами с танцующими рядом, но черёд Кейт ещё не пришёл, поэтому она старалась напрячь внимание и слух, чтобы отыскать среди пар Роланда.       Брат её был далековато от неё: он сходился и расходился в танце с сестрой Хуана, которая улыбалась ему из всех сил. Но даже на таком расстоянии было заметно, что вид Роланда скорее мрачный, чем радостный.       - Вы будто не рады этому празднику, мсье Роланд, - пролепетала Лукреция, хватаясь за его руку немного ниже, чем положено. Её беспокоило то, что партнёр смотрит не на неё, а в другую сторону.       - Вы правы, дорогая Лукреция, - Готье выдавил из себя улыбку. - Я действительно нервничаю. Меня волнует то, будет ли моя сестра счастлива в этом браке.       - О, об этом не нужно волноваться! - На щеках девушки появились ямочки. - Мой брат действительно любит Вашу сестру. Вы только взгляните - он не отводит от неё взгляда.       Роланд снова бросил недоверчивый взгляд туда, где кружилась пара виновников торжества. Действительно, Хуан выглядел счастливым и смотрел только на Кейтлин.       - Кейт, я несказанно счастлив, что ты согласилась стать моей женой, - произнес Хуан, крепче прижимая в танце свою супругу.       - Я надеюсь, что это было верное решение, - улыбнулась девушка.       - Я обещаю, что сделаю все, чтобы не разочаровать тебя, - ответил молодой человек, заглядывая ей в глаза очень внимательно.       - Мне хочется тебе верить, - ответила Кейтлин. Музыка затихла, и наконец был объявлен перерыв. Девушка освободилась из объятий супруга:       - Думаю, будет не лишним мне пообщаться с гостями.       - Как скажешь, дорогая.       Кейтлин пробиралась через гостей к своему брату, по пути принимая поздравления и прислушиваясь к разговорам, но ничего существенного услышать пока не удалось.       - Кейт, я так рада за тебя и Хуана, - прощебетала, оказавшаяся рядом Лукреция так внезапно, что графиня вздрогнула. - Мы можем поговорить сейчас?       - О чём же? - улыбнулась Готье новоиспеченной родственнице, мягко беря её за локоть.       - О твоём брате, - покраснев, сказала Лукреция. - Он... он весьма хорош собой...       - О Роланде? - Графиня нахмурилась, пытаясь разобрать сбивчивую речь. - Ему удалось очаровать тебя?       - Он очень мил, - кивнула головой Лукреция. - Возможно, мы могли бы...       - Мне жаль расстраивать тебя, - фальшиво вздохнула Кейт. - Но мой брат не из тех, кто может кого-то полюбить и жениться. В его голове - только политика, а в сердце - Франция. Тебе не стоит тратить на него свои чары, милая.       - Да, как жаль, - мгновенно погрустнела девушка.       - Не расстраивайся, Лукреция, я уверена, что ты еще встретишь своё счастье. Просто Роланд - явно не подходящая для тебя партия...       - Я вам не помешаю? - Услышала де Готье знакомый голос и в который раз вздрогнула, - я ещё не успел Вас поздравить.       - Чезаре, - Кейтлин нехотя повернулась к нему, - это очень мило с Вашей стороны...       Но тут снова заиграла музыка, заглушая тихие голоса, а пары снова начали сходиться в танце, соединяясь в различных сочетаниях: было уже неважно, кто с кем пришёл, поскольку первым танцем праздник был уже открыт.       - Я рад, что мы породнились, - улыбнулся кардинал, повышая голос, чтобы его могли услышать, - моему брату несказанно повезло. Я даже слегка ему завидую. Кейтлин, Вы не против, если я приглашу Вас на танец?       Он обратился к своей сестре:       - Лукреция, ты не обидишься, если мы прервём нашу беседу?       - Конечно, нет, - улыбнулась девушка. В глазах её блестели слёзы, и она поспешила уйти, пока никто этого не заметил.       Закусив губу почти до крови, Кейтлин вложила свою руку в руку Чезаре.       Чезаре увлек Кейт в танец и девушка сразу отметила, что двигается он также хорошо, как и его брат. Жаль, что в остальном Хуан не похож на Чезаре. Это могло бы сделать их брак куда счастливее...       - Кейт, я успел соскучиться по Вам, - улыбнулся Чезаре, - в последнее время мы редко виделись, и я сожалею об этом.       - Я сомневаюсь, что в этом есть моя вина, - резко ответила Кейт, ей не хотелось показывать, что близость Чезаре действует на неё странным образом. Поскорее избавиться от его общества было неприятным для неё, но единственно верным выходом.       - Я был вынужден избегать Вашего общества, оно слишком приятно для меня, а я не могу отвлекаться от вверенного мне сана и службы, - Чезаре наклонился к ней, и его лицо снова осветила белозубая улыбка.       - Не забывайте, Чезаре, что я - супруга Вашего брата, - Кейтлин нахмурила брови, потому что говорить такое она совсем не хотела.       - Я безумно ему завидую, - честно признался кардинал, и в его карих глазах мелькнула грусть, - но это не может мне помешать любить Вас, Кейтлин.       - Зато это очень даже мешает мне общаться с Вами более тесно, - промолвила Кейтлин. К её облегчению, музыка закончилась, и она теперь она могла уйти.       - Благодарю Вас за танец, Кейт.        Стараясь обойти повеселевшую толпу гостей, Кейтлин поспешила выйти из зала Папской резиденции в коридор. Нужно было отдышаться от нахлынувшего волнения и прийти в себя после танцев и духоты. Она прижалась спиной к холодной каменной колонне, не думая о том, что может испачкать платье, и закрыла глаза. Почему Чезаре Борджиа занимает её мысли? Зачем он ведёт себя подобным образом, искушая её? Было в нем что-то такое, что будило прежде незнакомые ей чувства... Как же ей хотелось, чтобы именно он, а не Хуан, стал её мужем - эта мысль назойливо жужжала в голове, не позволяя себя отринуть. Кейт должна думать о Франции, а не о сыне понтифика, с которым она не может иметь никаких отношений. Лицо её горело. Кейт не могла узнать себя.       - Танцы утомляют, не так ли? - Голос брата вырвал её из омута навязчивых мыслей.       - Роланд, - облегчённо вздохнула графиня. - Как ты?       - Праздник хорош, - кивнул молодой человек, но тут же помрачнел. - Но вот супруг твой меня настораживает. Если он продолжит вести позорный образ жизни, позорить тебя и ваш брак, я...       - О Хуане можешь не беспокоиться, - девушка приподнялась на цыпочки и поцеловала брата в щёку. - Он влюблён в меня и вряд ли сделает мне что-то плохое - я постаралась...       - А что о втором брате скажешь? - Роланд приподнял тёмную бровь. - Я видел, как вы друг на друга смотрите! Неужели ты... О чём ты только думаешь?       - Что ты, Роланд, не говори глупостей! - Возмутилась Кейт. - Ты прочёл бумаги?       - Да, и нашёл их весьма занятными. Ты могла бы и отказаться от брака, так как добытая тобой информация существенна для нашей политики.       - Оставшись здесь, я смогу разузнать ещё больше, ты и сам это понимаешь, - дернула плечами Кейт. - Тем более в то время, когда наш король не в безопасности.       - Понимаю. И надеюсь, что это единственная причина. Чезаре опасен, пойми, Кейт. Он хитёр и коварен, ты должна остерегаться его, а не любезничать с ним, - резко сказал Роланд.       - Не учи меня жить, брат, - прошептала Кейт. - Я и без твоих советов прекрасно разбираюсь в людях.       - Ты не можешь недооценивать его. Это может обернуться против тебя, Кейтлин, - промолвил Роланд, положив руки на её плечи. - Прошу тебя, не забывай о главном...       - Нам лучше вернуться, - Кейт шагнула в сторону, освободившись от хватки брата. - За столом я должна занять место рядом с Хуаном.       Роланд лишь покачал головой. понимая, что спорить с сестрой бесполезно, и отправился вслед за ней. Как жаль, что завтра утром он вынужден уехать и не сможет приглядывать за Кейт.       - Кейт, а я уже успел тебя потерять, - Хуан улыбнулся, когда его супруга с наигранно-виноватым видом села за стол рядом с ним.       - Я разговаривала с Роландом, - она кивнула в сторону вошедшего вслед за ней брата, - он завтра уезжает, а мне хотелось, чтобы он передал мой горячий привет родителям...       Сколько они сидели за столом, Кейтлин не могла сосчитать, потому что минуты тянулись мучительно долго. Она не хотела ни есть, ни пить: от духоты и гула голосов кружилась голова. Роланд, который сидел почти напротив, буквально сверлил её взглядом: он тоже не притронулся к еде. Оба они знали, чем заканчивается любая свадьба.       Кейт прикоснулась рукой к зудящему виску, а затем тихо обратилась к Хуану:       - У меня болит голова. Мы можем уйти?       - Как скажешь, - ответил Хуан. - Отправляйся, а я попрощаюсь с гостями и присоединюсь к тебе.       Поднимаясь по лестнице в отведенные им покои, Кейт ощущала на себе чей-то пристальный взгляд. Она обернулась, ища того, кому он мог принадлежать и встретилась взглядом с Чезаре. Его глаза пронзительно прожигали девушку. Было в них что-то дьявольское. Юноша был явно напряжен и с силой сжимал бокал в руке. Во взгляде его читалась ревность вперемешку со злостью, или, может, Кейт просто показалось?

***

В спальне, где должна была пройти их с Хуаном первая брачная ночь, ждала роскошная кровать с навесом, занимающая почти всё пространство. Кейтлин вздохнула и закрыла за собой дверь. Скоро придёт её супруг.       Усевшись перед зеркалом, она принялась освобождать причёску от шпилек. По ту сторону зеркала на графиню смотрела бледная, чуть ли не испуганная девушка, большие глаза которой с беспокойством наблюдали, как завитые локоны медленно рассыпаются по плечам. "Неужели у меня и вправду вид, как у испуганного оленёнка?" - Отражение пожало худыми плечами.       Кейтлин зажгла пару свечей и начала снимать с себя платье. Освобождаться от корсета в одиночестве было трудно, но за годы учёбы, где девочек приучали к самостоятельности и аскетизму, она научилась делать и это. Хуана не было подозрительно долго, и девушка уже начала волноваться. Обычно в таких случаях не медлят... Быть может, Роланд нарочно задержал его разговором? Так или иначе, графине хотелось спать, поэтому она облачилась в ночную рубашку и уселась в кровать, облокотившись на подушки и расправив успевшие запутаться локоны.       Она уже почти задремала, как дверь в спальню отворилась и вошёл Хуан.       - Что тебя задержало? - Улыбнулась Кейт, - что-то оказалось важнее, чем я?       - Чезаре, - недовольно ответил Хуан, подходя к кровати и развязывая ворот рубашки.       В полумраке не было видно, как его супруга покраснела.       Борджиа резко сдёрнул через голову рубашку, оставшись лишь в брюках. Он вёл себя странно: не взглянув на супругу, он сел на кровать, повернувшись к ней спиной.       Кейт удивлённо хмыкнула. Судя по тем слухам, что ходят об этом человеке, он не из стеснительных. Но сидеть и ждать было нельзя: утром представителя семьи Борджиа вместе с её братом придут удостовериться в том, что брак имел продолжение. Девушка на четвереньках подползла к своему супругу и обняла сзади за голые плечи:       - В чём дело, Хуан? Я тебя не привлекаю?       Вздрогнув, её супруг повернулся на голос. При свечах его глаза красиво блестели, отражая жёлтое пламя.       - О нет, моя дорогая! - Воскликнул он, хлопнув себя по лбу. - Как ты могла такое подумать...       - Ты даже не посмотрел на меня, - удивлённо ответила девушка. - Какие мысли должны были прийти ко мне в голову?       Борджиа развернулся к ней всем телом и невесомым движением погладил её волосы.       - Я знаю, что ты не разделяешь моих чувств, - его голос звучал хрипло, - и поэтому не могу притронуться к тебе. Пока ты сама не захочешь этого.       Кейт отвернулась в сторону, чтобы сдержать смех, а затем снова посмотрела на своего супруга:       - Хуан, наш брак должен быть консумирован. Иначе...       - Да-да, конечно, - молодой человек секунду смотрел на неё вопросительно, а затем поднялся и уложил супругу на кровать.       Приподнявшись, девушка быстро сняла ночную рубашку и отбросила её на пол, оставшись нагой. Хуан замер, рассматривая её белое хорошо сложенное тело. Кейтлин нравилась ему и в одежде, и без неё. Его охватило безумное желание, но он изо всех сил сдерживал порывы, стараясь запечатлеть каждый момент - Борджиа понимал, что у его супруги, в отличие от него, это первый контакт.       Когда Кейт дотронулась до губ Хуана своими, то он просто потерял голову. Он прижал Кейт к себе, углубляя поцелуй. Страсть захлестывала его с головой, но он старался не поддаваться ей, стараясь быть нежным и доставить удовольствие своей жене. Его поцелуи были полны нежности. Он едва касался её кожи, нежно целуя шею, стараясь не оставить следов.       И только теперь, покрывая тело Кейт поцелуями, Хуан заметил, что под одеждой она скрывала некрасивые шрамы. Один из них был на спине - молодой человек дотронулся до него и, проведя пальцами, понял, что он вдоль рассекает всю спину. Другой - рваный и тоже длинный - начинался под правой грудью и рассекал рёбра.       - Что это? - прошептал Хуан, прикасаясь к нему губами.       - С лошади неудачно упала - она меня какое-то время тащила за собой, - ответила Кейт, сдавленно зашипев - шрам всё ещё причинял ей боль, когда до него дотрагивались.       На самом деле, этот шрам она получила во дворце французского короля. Полтора года назад Карл устраивал приём в честь коронации его супруги Анны: много знатных людей тогда приехали, и за одним из них, графом из северной Франции, Роланд и Кейт должны были следить - король небезосновательно подозревал, что тот собирается его отравить. Ночью Кейтлин удалось проникнуть в кабинет графа с целью поиска яда, но, к несчастью, тот предупредил возможный визит и поставил охрану. Остальное графиня помнила смутно: внезапное ранение, лестница, она бежала, держась за стену, и упала в руки брата... Затем откуда-то появился Карл в ночной рубашке, который прибежал на крики Роланда на своих кривых коротких ногах. Личный врач короля сумел вовремя помочь Кейтлин. А шрам от падения с лошади, о котором она сказала Хуану, был у неё на левом бедре.        Хуан мягко вошел в Кейт, стараясь не причинить ей неприятного. Сперва Кейт почувствовала острую вспышку боли, но уже через несколько мгновений боль ушла, уступая место новым, ранее неизвестным ощущениям. Хуан двигался медленно, постепенно наращивая темп. Стоны заполнили комнату. Достигнув пика наслаждения, Хуан опустился рядом с Кейт и поцеловал её в губы.       - Я люблю тебя, Кейтлин, - прошептал он, глядя ей в глаза.