Между двух огней

      Ужин в доме Ваноццы деи Катанеи сегодня начался на пару часов позже, чем обычно: все домочадцы ждали приезда Хуана. Уже несколько месяцев понтифик и его сыновья были чрезмерно заняты делами Ватикана: трём женщинам, а также юному Джоффре, который потерял свою супругу, приходилось проводить время в своём узком кругу. Папа Александр в доме любовницы появлялся редко: политика и Джулия Фарнезе отнимали у него всё свободное время. Чезаре жил вместе с отцом в резиденции и редко навещал семью: как никак, он был правой рукой понтифика во всех политических делах и интригах. Что касается отъезда Хуана, то после женитьбы он покинул Ватикан впервые так надолго: по велению старшего Борджиа, вместе с армией.        Теперь, когда женское общество было украшено появлением главы войска понтифика, настроение у присутствующих за столом улучшилось.        Хозяйка дома с довольной улыбкой посматривала то на своего старшего сына, то на его супругу, радуясь тому, что они снова встретились после разлуки длиною чуть больше месяца. Взгляд Ваноццы совсем не радовал графиню Кейтлин — она прекрасно знала, что он означал. С того времени, как они с Хуаном обвенчались, прошло четыре месяца, но признаков беременности у девушки всё не наблюдалось. Наверняка бывшая куртизанка подозревала, что её сыну подсунули бесплодную смоковницу. За время, проведённое под крышей дома свекрови, Готье научилась угадывать её чувства по выражению лица почти безошибочно, однако в этом отношении такой навык был бесполезен: Ваноцца тратила время на пустые разговоры, не решаясь задать вопрос прямо, а девушка понимала, что избежать беседы не удастся.       Немного повзрослевшая и похорошевшая Лукреция просто была рада, что её близкие пребывают в благоприятном расположении духа: своего старшего брата она не очень жаловала, и его приезд не изменил её душевного состояния в лучшую сторону. Девушка много дней думала о другом: совсем недавно она созрела, и в доме только и говорили о том, что красавица достигла детородного возраста и теперь может вступить в брак. Отец обещал подобрать ей подходящего мужа, и Лукреция грезила о Роланде де Готье. Однако понтифику, по правде говоря, не было дела до заключения выгодного брака — сейчас его испанский ум обдумывал первостепенно важную задачу, а ей было расширение папского влияния…       Кейтлин сидела, полуразвалившись на стуле, и наблюдала, как её супруг в спешке поедает пищу в своей тарелке. Еда Хуана мало интересовала — он не видел любимую женщину несколько недель, и только это его сейчас беспокоило. Забавно было наблюдать за ним: многие ожидали, что женитьба ничего не изменит в жизни Хуана Борджиа, однако произошло обратное — он стал вести себя иначе. Стремился ли он стать хорошим мужем намеренно, или им руководила любовь, Кейт не знала. В её сердце чувств к супругу не было: он был по-прежнему неприятен ей, а его отъезд дал ей возможность отдохнуть…       Зато всё чаще и чаще она думала о Чезаре, сначала подчёркивая его значимость для Ватикана, а затем — и для себя. Стараясь избегать его в и без того редких встречах, она пугалась того, что в его присутствии не может контролировать свои чувства: молодой кардинал, кажется, чувствовал то же самое, однако он, в отличие от Кейт, был честным с самим собой и не противился наваждению. Взгляды Чезаре словно прожигали её насквозь, в них читалось восхищение и желание. Кейт становилось душно под взглядом этих глаз, она теряла над собой контроль. В обществе Чезаре ей было сложно собраться и трезво размышлять. Это пугало и настораживало девушку, подобные чувства доселе были ей не знакомы и она не понимала, как лучше с ними справляться, а Чезаре и не собирался облегчить ей жизнь. Каждый раз, появляясь в их доме, он старался пообщаться с Кейт, не скрывая от девушки своего интереса. Стоило Чезаре подойти ближе, чем допускали приличия, как дыхание Кейт сбивалось, а мысли начинали путаться. Кардинал замечал это. Кейт чувствовала, что пробуждает в Чезаре те же эмоции, что и он в ней, но она держалась, стараясь избегать юношу, так как боялась, что однажды не устоит перед его чарами.       Несмотря на все преграды, Кейтлин всё же внимательно наблюдала за Чезаре. Кардинал и не подозревал о том, что она иногда появлялась в его кабинете. Девушке удалось узнать, что Борджиа посягнули на авторитетные и богатые семьи Рима: она догадывалась о том, что понтифик причастен к стремительному краху клана Орсини. Пробравшись в кабинет кардинала, она нашла в его столе мешочек со смутно знакомым ей ядом и документ, провозглашающий часть земель Орсини собственностью младшего брата Джулии Фарнезе, который недавно стал кардиналом. Эти факты говорили о том, что Чезаре напрямую участвует в политических интригах и убийствах; возможно, он помогает понтифику планировать их. Но это не очерняло кардинала в глазах Готье: напротив, она находила это весьма занятным, потому что сравнивала его с собой.       А ещё у Чезаре был слуга — Микеллето: худой, небольшого роста человек с совершенно неприметной внешностью и суровым взглядом — настоящий убийца. Он внушал графине некую боязнь: Микеллето выглядел как профессионал, а, значит, при внимательности мог раскрыть её карты. Кейтлин старалась не попадаться ему на глаза и наблюдала издалека; то, что она увидела и поняла, было очень серьёзным. Борджиа опасны, и играть против них рискованно.       Улыбка Кейт была адресована не Хуану, а её собственным мыслям. Завтра утром она планировала написать письмо своему брату и сообщить новую информацию. Роланд писал ей довольно часто: в последнем послании он рассказал, что Карл наконец вернулся в Париж. Лихорадка сильно измучила его, но худшее осталось далеко позади. Теперь графиня добывала информацию с большим воодушевлением. Но ей сверх того хотелось разговорить Хуана насчёт его длительной отлучки. Король будет доволен её работой.       - Кейтлин ежедневно вспоминала о тебе, Хуан, — обратилась Ваноцца к сыну, лукаво подмигнув графине.       Тот, наклонившись в тарелке, проглотил пищу и улыбнулся. Кейтлин поспешила отвести взгляд куда-нибудь в сторону: внимание семьи Борджиа часто досаждало ей, мешая действовать согласно приказу короля Франции, а иногда даже мыслить и анализировать. Семейная жизнь отвлекала от дел. В какой-то степени Готье завидовала Роланду, который, не обременённый ничем, работал в родном Париже во благо Франции. «Я понимаю, что тебе сейчас непросто, моя возлюбленная сестра, — писал Роланд в последнем своём письме, — но наберись терпения. Каждую секунду ты должна помнить, что делаешь то, что делаешь, ради нашего короля. Карл бесконечно горд тобой. И к его гордости я скромно присоединяю свою».       - О чём ты задумалась, Кейт? — окликнула графиню Лукреция, возвращая её из идеального мира в реальность.       - Прости, ты что-то спросила? — извиняющимся тоном осведомилась девушка. — В такой поздний час я чувствую себя не очень комфортно.       - Твоя тарелка давно пуста, — золотоволосая красавица участливо улыбнулась, — а ты продолжаешь водить по ней вилкой. Ты, наверное, устала сегодня…       - Я тоже закончил с ужином, — перебил сестру Хуан, поднимаясь со стула. — Мы можем отправиться спать сейчас.       - Мы не будем в обиде на вас, мои дорогие, — Ваноцца наклонила голову и так приторно улыбнулась, что Кейтлин передёрнуло.       - Доброй ночи, — Кейт учтиво наклонила голову и тоже встала из-за стола.       Голова Кейт покоилась на обнажённой груди Хуана: они лежали в кровати, и супруг ласково, но сильно прижимал её к себе. Она терпела минуты их близости, думала в такие моменты о других вещах, но Хуан не мог оставить её в покое: его любовь не угасала во всех её проявлениях. А сейчас, после длительной разлуки, он и вовсе не хотел отпускать её от себя.       Графиня приоткрыла глаза, приятно задев кожу супруга ресницами.       - Ты расскажешь мне, куда отправлялся по делам Рима? — пропела она, сладко улыбнувшись.       Хуан поджал губы. Отец посвящал его далеко не во всё, больше доверяя Чезаре. «У тебя слишком много знакомых», — туманно выражался Родриго.       - Не думаю, что тебе это будет интересно, милая, — мягко ответил он, целуя её в макушку.       Приподнявшись на локте, Кейт посмотрела ему в глаза с обидой.       - Ты как будто скрываешь что-то, — она тряхнула блестящими волосами. — Мне интересно знать, где бывает мой супруг… А вдруг я подумаю, что ты со своим войском собираешься идти походом на Францию?       Ей пришлось всхлипнуть, чтобы подавить вырвавшийся смешок. Понтифик идёт на Францию? Это маловероятно.       Хуан улыбнулся:       - Допустим, это так. Зачем тебе волноваться, если твой дом — здесь?       Кейт нахмурилась.       - В Париже всё ещё живёт моя семья, если ты помнишь. Меня всегда будет беспокоить их благополучие.       Сердце Хуана сжалось. Что плохого, если он скажет Кейт? Ей-то он может доверять.       - Не расстраивайся, милая, — он снова притянул её к себе. — Я был к северу отсюда. Умбрия потеряла свою независимость.       Затем он с гордостью добавил:       - Остальные коммуны пока подождут, нужно ещё разобраться с кланом Колонна…       - Хорошо, — Кейтлин улыбнулась. Значит, план понтифика постепенно приводится в действие. А после того, как Чезаре расправился с Орсини, на очереди другая влиятельная римская семья? Об этом стоит написать брату.       - Так что пока я не собираюсь больше уезжать, — заверил её супруг.       Утром следующего дня внешняя идиллия была нарушена: Хуану вдруг вздумалось поговорить с супругой о наследниках. Кейтлин удалось уклониться от прямых ответов, но настроение было испорчено — к завтраку она спустилась в самом дурном расположении духа, отвечая домашним лишь общими любезными фразами.       Другое неприятное событие произошло чуть позже: после полудня в дом пришёл Чезаре, чтобы навестить семью. Соблюдая правила вежливости, Кейтлин вместе с Ваноццей пришлось слушать колкий разговор двух братьев о завоевании Умбрии. Бросалось в глаза, что отношения между Хуаном и Чезаре ухудшились: первый откровенно хамил, а второй, хотя и держался спокойно, явно делал это из последних сил. На основании услышанного девушка сделала вывод, что Чезаре никогда не хотел быть кардиналом: он надеялся на карьеру полководца, однако эта роль досталась любимому сыну понтифика, который оказался не слишком талантливым в этой сфере. Хуан не стеснялся в едких выражениях в адрес брата даже в присутствии дам, хотя Ваноцца несколько раз пыталась его остановить.       Кейтлин наблюдала за ними молча: она была слишком напряжена, чтобы делать замечания супругу. Во время перепалки она нервничала, потому что чувствовала на себе взгляд Чезаре: он продолжал на неё смотреть, даже когда она встала из-за стола и принялась ходить по комнате. Неужели он не понимает, что ведёт себя неприлично, так пристально и внимательно изучая каждое её движение? Сердце её отчаянно билось, и ей тоже хотелось смотреть на красивого кардинала, однако позволить себе такое она не могла.       Скрестив руки на груди, Кейт ходила туда-сюда, периодически поглядывая на Хуана и Чезаре. Ситуация была не из приятных. Графиня уже собиралась уйти к себе, как в комнату вбежала Лукреция с букетом сухих луговых цветов в руках, фиолетовых и жёлтых. Внутри у Кейтлин всё замерло.       - Я нашла на кухне твой сухой букет, Кейт, — обратилась к ней юная Борджиа. — Я видела, как утром ты принесла его. Как чудесно пахнут эти цветы! Ты купила их у травника?       - Отдай мне их, пожалуйста, — протянув руку, прошептала Готье, но было поздно: остальные, забыв о перепалке, повернули головы в их сторону.       - Можно, я развешу их у себя в комнате? — мечтательно протянула Лукреция. — Кажется, это клевер?       Удивлённая Ваноцца тут же поднялась из-за стола и подошла к ним.       - Так-так, — она взяла букет из рук дочери и повертела его в руках:       - Клевер, люцерна, донник…       Кейтлин замерла на месте, боясь пошевелиться, и молилась, чтобы женщина промолчала.       Но она пристально посмотрела на свою невестку.       - Что же это такое, дорогая Кейтлин? — Она повернулась к Хуану. — А я всё гадала, почему она до сих пор не носит твоего наследника?       Кейт увидела, как Чезаре с интересом поднял брови, а её супруг побледнел и приоткрыл рот. Казалось, что данная ситуация радует Чезаре, хотя он пытался не показать своих эмоций, скрестив руки на груди и молча наблюдая за Кейт.       - Разве это не просто сухие цветы, матушка? — упавшим голосом спросила Лукреция, на которую напряжённая тишина действовала угнетающе.       - Прошу, молчите, — одними губами произнесла Кейтлин, но Ваноцца покачала головой и бросила цветы на стол. Букет рассыпался, и часть его упала на пол.       - Отвар из этих трав, моя дорогая Лукреция, не даёт женщине забеременеть, — строго произнесла хозяйка дома, пристально и осуждающе смотря на графиню. — Думаю, Кейт отлично это знает.       Осторожно повернув голову, Кейтлин посмотрела на Хуана: его лицо было искажено не то яростью, не то безумной обидой. Он сжимал кулаки, а на скулах его играли желваки. В его глаза было страшно смотреть, и девушка действительно испугалась: после такого позора с ней может произойти что угодно. Пробормотав извинения, она убежала в спальню, искренне надеясь спрятаться там от порицания женщин и гнева Хуана.       Хуан ещё какое-то время не мог понять, происходит ли всё в реальности или это кошмарный сон? Столько чувств бушевали сейчас в его голове: шок, стыд, ярость… Как же Кейтлин могла поступить с ним столь некрасиво? Борджиа чувствовал себя преданным. Он сделал всё ради этой женщины: он изменился, делился с ней тайнами, а она предала его. Она играла с ним и с его чувствами, а он, как дурак, верил, что их брак будет счастливым. Он надеялся, что она сможет полюбить его!       Поведение Чезаре очень удивило Хуана: вместо того, чтобы насмехаться над опозоренным братом и осыпать его колкостями, кардинал не произнёс ни слова — казалось, что Чезаре был очень напряжён, хотя его эта ситуация должна была скорее позабавить. Несмотря на то, что Хуан был очень разозлён на свою супругу, поведение Чезаре его насторожило.       Так и не сумев совладать с эмоциями, старший сын понтифика оставил свою семью в комнате в полном молчании. Ситуация была неловкой. Что теперь будет? .. Размахивая на ходу руками, Хуан направился вслед за своей супругой: ему хотелось выяснить, почему она так поступила, посмотреть ей в глаза, послушать, что она скажет в своё оправдание… Гнев, злость, обида смешались в его душе, и он боялся, что просто набросится на неё, не сможет контролировать и сдерживать себя, и случится непоправимое. Но разве он мог оставить поступок Кейтлин без внимания, не потеряв лица в своих глазах и уважения семьи? Подумать только, этот провал видел Чезаре! Скоро и отец узнает, по какой именно причине Хуан до сих пор не зачал наследника…       Войдя в комнату, он застал девушку в их спальне: она сидела в кресле с книгой в руках. На самом деле, Кейт лишь делала вид, что читает, чтобы хоть как-то унять нервную дрожь: её глаза бегали по строчкам, а мысли роились в голове, как обезумевшие пчёлы. Она не представляла, что её ждет теперь и как поведет себя Хуан после того, как выяснилось то, что она делала с такой осторожностью… Всей душой Кейтлин проклинала Лукрецию, которая выдала её. С другой стороны, глупая девчонка сделала это не нарочно… Графине было страшно: гнёт со стороны Борджиа и насилие со стороны Хуана были вероятными, а Роланд был далеко и при всём желании не мог её защитить.       Как только её супруг вошёл в комнату, Кейтлин тут же отложила книгу в сторону и молча обратила на него свой взгляд. Заговорить первой было бы слишком не осторожно в её случае. Хуан встал около двери, скрестив руки на груди. Он напряженно смотрел на свою супругу, стараясь не сорваться: губы его дрожали, и он долго молчал, прежде чем произнести хотя бы слово.       - Кейтлин, ты должна объясниться, — наконец-то он нарушил тишину, которая пугала и действовала на нервы.       Кейт сделала глубокий вдох: её мышцы были так напряжены, что воздуха совсем не хватало.       - Я… я даже не знаю, что сказать… — Она взмахнула ресницами, лукаво посмотрев на своего супруга, но, увидев его перекошенное лицо, поняла, что такой приём сейчас не подействует.       Хуан скрипнул зубами:       - Ты же согласилась выйти за меня, Кейт, — он перешёл на шёпот. — Неужели я настолько тебе противен, что ты не хочешь от меня детей?       В его глазах стояли слёзы, мужчина тяжело дышал, раздувая ноздри. Кейт знала, что сделала ему непростительно больно и теперь придётся всё исправлять.       - Хуан, — она поднялась с кресла и хотела взять его за руку, но он отстранился. — Мне не хотелось заводить детей сейчас, когда я ещё могу быть полезной во Франции…       Эта фраза, которую Готье произнесла от безысходности, разозлила её супруга ещё больше.       - Ты больше не придворная дама, — он выпустил воздух изо рта сквозь стиснутые зубы, — ты — моя супруга, и у тебя есть семейные обязанности! Я удивлён, что ты всё ещё думаешь о возвращении в Париж!       Девушка закрыла лицо руками.       - Я не это хотела сказать… Наверное, я глупо себя вела, но… Думаю, я ещё не готова к появлению ребёнка…       - Мы могли бы обсудить это! — Взвыл Хуан. — Ты понимаешь, что выставила меня полным идиотом перед семьей! Я доверял тебе, я считал, что у нас настоящий брак, а ты предала меня!       Он ударил по стене с такой силой, что Кейт вздрогнула.       - Я боялась сказать тебе. Я думала, что ты не поймешь меня, — со слезами в голосе ответила девушка, всматриваясь в лицо супруга.       - Я бы постарался понять. Да даже если бы и не понял, то ты хотя бы была честна со мной! Все только и обсуждают то, что у нас не получается зачать наследника. Я начал думать, что проблемы могут быть во мне. А ты все это время просто лгала мне, Кейт. Скажи, почему?       - Я уже ответила тебе, Хуан, — Кейтлин опустила глаза, — мне стыдно за это, но больше я ничего не могу сказать.       - И как я после всего этого смогу верить тебе? — Злые слёзы катились по его щекам. — Как мы сможем продолжать жить вместе? Я не могу делать вид, что ничего не произошло, и никто в этом доме не сможет!       - Я не могу уже ничего изменить, Хуан. Если бы я могла вернуть время назад, то не поступила бы так, зная о том, как это тебя ранит…       - Я не верю тебе, — он зажмурился, выталкивая очередной поток слёз из глаз. — Ты разбила мне сердце, Кейт. Ты не любишь меня и даже не пытаешься полюбить, как обещала…       - Я не скрывала от тебя, что у меня нет к тебе чувств. Но я всеми силами пытаюсь полюбить тебя, — девушка боялась, что грядёт грандиозная ссора, которой нельзя избежать.       - Мне кажется, что ты любишь только себя. Ты ничего не сделала для нашей семьи!       - Я оказалась одна в чужой стране, среди чужих людей, — она печально надула губы. — Ты должен понять, как мне было тяжело!       Хуан презрительно фыркнул:       - Я ведь пытался сделать всё, чтобы ты чувствовала себя здесь комфортно! Вся моя семья полюбила тебя! А ты… Ты можешь смеяться надо мной, обманывать, топтать мои чувства, а я должен всё это молча терпеть, надеясь, что однажды случится чудо, и ты полюбишь меня. Я изменился, Кейт. Изменился ради тебя. Разве этого тебе мало?       - Я вижу, что ты изменился, — Кейт обняла себя, чтобы унять дрожь. Голос её срывался. — И ценю это больше, чем ты думаешь. Но мне так не хватает того, что я оставила дома… Я не знаю, что ещё сказать тебе, Хуан!       Нервы Хуана не выдержали, и разговор перешёл на повышенные тона:       - Ты разрушаешь наши отношения своим поведением, Кейтлин. Я не каменный, чтобы терпеть такие удары…       - Ты обещал не давить на меня, — ненавязчиво напомнила ему Кейтлин.       - Ты ещё смеешь говорить мне это?! — подскочив к супруге, вскричал Хуан, — я делаю для тебя всё! Ты не ценишь меня и моей любви к тебе!       - Ты многого не замечаешь, Хуан, — прошептала Кейтлин, отходя на несколько шагов от своего супруга. Ярость в его глазах пугала девушку. Спиной она почувствовала, что уткнулась в стену. Дальше отступать было некуда.       - Ты права, я не заметил, что ты пьёшь этот чёртов отвар, — прошипел он, снова сокращая между ними дистанцию.       Хуан был так близко, что девушка отчетливо видела ненависть и злость, которые горели в его глазах. Казалось, что он едва сдерживается, чтобы не ударить её. Он дышал неровно, сжимая и разжимая кулаки. Девушке было страшно, по-настоящему страшно: сейчас она не сможет защитить себя.       - Если ты ударишь меня, — Кейт толкнула Хуана ладонью в грудь, но он не сдвинулся с места, — мой брат убьёт тебя!       Только теперь она поняла, что зря это сказала, потому что Борджиа был почти в исступлении.       - Забудь своего проклятого брата! — Его глаза пронзительно горели злобой. — Его здесь нет, и теперь ты — член семьи Борджиа, а поэтому должна жить по нашим правилам!       Нервы Хуана не выдержали, ярость застилала ему глаза кровавой пеленой. Он уже не мог контролировать себя, ему хотелось причинить боль Кейтлин: такую же, как и она причинила ему. Он занёс кулак, собираясь ударить девушку, чтобы она знала, что обманывать супруга плохо и тем более плохо угрожать ему! Но в последний момент он заметил огромные серые глаза Кейт, которые были полны ужаса и блестели от слёз. Она боялась его… Что-то в голове Хуана щелкнуло, и он ударил стену буквально в сантиметре от лица Кейтлин. Его остановило то, что он увидел. Кейт не должна бояться его, не должна думать, что он может её ударить, не должна сомневаться в его любви…       Ему захотелось уйти. Не видеть испуг в глазах Кейтлин… Не чувствовать себя разъярённым зверем…       Молодой человек молча развернулся, опустив голову, и спешно покинул комнату. Кейт сползла по стене на дрожащих ногах. Нужно было отдышаться прежде, чем мысли придут в нормальное состояние. Она поняла, что вывела Хуана из себя и не могла представить, что ждет её дальше. Сердце её бешено колотилось.        Кейтлин понадобилось несколько минут, чтобы наконец оправиться от шока и прийти в себя. Утерев со лба холодный пот, она, держась за стену, поднялась с пола. Что ж, ей доводилось попадать в ситуации и похуже: вспомнить хотя бы случай, когда графиню едва не застукал в своём кабинете за поиском компрометирующих документов один из приближённых лиц короля, которому Карл перестал доверять… Кейт покачала головой. Нет, даже тогда она не боялась. Во Франции она всегда чувствовала себя в безопасности; к тому же, рядом с ней всегда был Роланд, готовый убить кого угодно за любимую сестру. Здесь же, в Риме, Роланда с ней не было… Готье осталась один на один с семьёй Борджиа, которая при желании могла съесть её сердце и не подавиться.        С грустью Кейтлин подумала, что крайней мерой может стать её позорное возвращение во Францию ни с чем. Хотя, если учесть то, что истинные цели графини раскрыты не были, дело приняло не самый плохой оборот. Внезапно девушка вспомнила о Чезаре: красивый кардинал замер на месте, словно статуя, когда Ваноцца отчитывала Кейт за противозачаточный отвар. И как в этот момент горели его карие глаза… Графиня поёжилась. Сейчас ей меньше всего нужно думать о Чезаре: следует решить, как же помириться с Хуаном.       В надежде успокоить разыгравшиеся нервы, графиня решила написать письмо своему брату. Раньше, в редких случаях, когда она не знала, что ей делать, то говорила с Роландом. Может быть и сейчас, обращаясь к нему в своём послании, она почувствует душевное облегчение?        Дрожащее в руке перо оставляло на бумаге жирные кляксы, но, вопреки желанию, рассказ Кейтлин начала с важной информации, которую недавно поведал ей Хуан: о завоевании Умбрии и дальнейших планах по присоединению коммун. Чезаре находился теперь в резиденции понтифика реже, чем обычно: это значило, что он исполняет какое-то поручение отца, которое нельзя было доверить Хуану. Стало быть, молодой кардинал плетёт очередную интригу… Пусть Кейтлин давно не была в его кабинете, но сделала вывод о том, что объектом интересов Александра является и Романья, хотя Хуан ничего об этой области не упоминал… Закончив излагать сухие рассуждения, Кейт принялась изливать бумаге то, что её бесконечно волновало в настоящий момент: сколько бы она не сокрушалась, ей придётся родить своему супругу наследника. «Я продержалась бы ещё долгое время, мой дорогой брат, — кружевные буквы словно тоже, как и та, кто их написала, находились в нервном возбуждении и норовили наскочить друг на друга, — но глупая девчонка выдала меня. Сейчас полевых цветов нет, и мне приходилось покупать их у травника. Я чувствую cебя проигравшей, Роланд… » Слова эти не могли выразить даже небольшой части того отчаяния, которое терзало душу девушки: не могла она открыть брату всего, потому что знала — этот человек будет страдать вместе с ней, а сейчас ей как никогда нужен Роланд с ясным разумом.        Поставив в конце письма точку, Кейтлин спрятала лист бумаги в свой ларец и закрыла его на ключ. Она отправит послание утром, когда все в доме успокоятся… если, конечно, она решится выйти. Стараясь как можно тише ступать, графиня подошла к двери, приоткрыла её и стала слушать. Странно, но в особняке Ваноццы вопреки обыкновению не раздавался смех Лукреции, не гремели голоса Хуана и Чезаре в очередной перепалке… Наверное, все домочадцы были расстроены случившимся и отправились спать раньше.        Кейтлин, посидев ещё немного в кресле, поняла, что лучше ей составить план действий утром, на свежую голову, когда эмоции перестанут бушевать в её груди.        Удивительно, но Морфей смиловался над измученной переживаниями особой и подарил ей сон, как только голова её коснулась подушки.        Сновидений Кейтлин не видела лет с десяти, а, может быть, она просто не запоминала их — так или иначе, ночь для неё не была чем-то волшебным и загадочным. Пробуждение радости ей не принесло: как только она открыла глаза, то вспомнила о ссоре с супругом, и настроение сразу испортилось. Она ещё долго лежала в постели, раздумывая над тем, что же делать дальше. Кейтлин точно знала: Хуан не может её не простить, а если простит он, то простят и остальные Борджиа. Попавшись на таком пустяке, графиня нанесла своему супругу серьёзную обиду, которую просто так не забудешь. Конфликт окончательно угаснет, когда она преподнесёт ему наследника. От этих мыслей Кейтлин поморщилась: ещё в детстве они с Роландом условились, что вступят в брак одновременно и одновременно заведут детей, позже, во время учёбы, они решили, что никто не разрушит их врождённую связь… Однако всё складывалось иначе.        Чуть позже в спальню графини пришла служанка, которая помогла ей совершить утренний туалет и привести в порядок волосы.        — Мадемуазель Кейтлин, все уже собрались к завтраку, — робко произнесла прислуга, завязывая платье Готье. — Ожидают лишь Вас…        — Я сегодня не спущусь. Скажи, что у меня болит голова, — ответила Кейтлин, с грустью опустив голову. Если Борджиа подумают, что ей стыдно, то это станет предпосылкой к примирению. А появляться сейчас там девушке не хотелось: она не знала, что произошло в гостиной после её ухода, а поэтому решила подождать ещё.        Отпустив служанку, графиня придвинула кресло поближе к окну и удобно расположилась в нём. В такой ситуации ей только и оставалось, что смотреть в окно: выходить из своих покоев она пока не планировала. В конце концов, притворится заплаканной и больной и попросить прощения у супруга и его матери… Раздумывая над этим, она приняла несколько капель «слёз мака» — опиум действовал на её нервы расслабляюще и снимал напряжение, а Кейтлин не собиралась сегодня решать сложные политические задачи. Закутавшись в покрывало, она вспоминала дом, брата, свою любимицу Абель, но в эти мысли отчаянно закрадывался Чезаре. Одурманенному разуму девушки было жаль, что обстоятельства сложились так, и она стала испытывать тёплое чувство к тому, кого стоит опасаться. Всё-таки Роланд был прав, что кардинала следует остерегаться. Почему она не послушалась…        Не прошло и часа, как в дверь комнаты кто-то постучал. Кейтлин, прежде чем разрешить войти, закуталась в покрывало посильнее. В глазах её блестели опиумные слёзы, а на щеках горел нездоровый румянец: можно было подумать, что девушку лихорадит. Действие опиума ещё не прошло, и она пожалела, что поступила так неосторожно — хотя это может сыграть ей на руку. Наверняка это Лукреция пришла к ней — глупышка, видимо, чувствует горечь из-за того, что стала косвенной виновницей разлада в семье.        Увидев вошедшего в спальню Хуана, графиня от удивления упала обратно в кресло. Пряча блестящий взгляд, она уставилась в пол. Если его вчерашняя агрессия повторится, то это станет тревожным знаком.        Борджиа молча прошёл в комнату и встал возле окна, загораживая поток солнечного света. Чувствуя на себе его взгляд, графиня не решалась посмотреть на него. Сейчас нужно было сыграть покорную супругу.        — Ты не спустилась к завтраку, — наконец произнёс Хуан сиплым и звучавшим от этого грубо голосом.        — Думаю, меня не рады были бы там видеть, — тихо проговорила Кейтлин, вжимаясь в кресло.        Шумно выдохнув, молодой человек подошёл ближе, взял свою супругу за руки и поднял её из кресла.        — Посмотри на меня, Кейтлин.        Графиня подняла на него свой взгляд, ожидая увидеть суровое и гневное лицо, однако светлые глаза Хуана смотрели мягко и, возможно… с сожалением.        — Кейт, то, что произошло вчера… — Слова с трудом ему давались, и тут девушка поняла: её супруг страдает не сколько из-за случившегося, сколько из-за своего поведения по отношению к ней: Хуан выглядел очень виноватым; они с Кейтлин словно поменялись ролями. Расслабленная опиумом, графиня даже пожалела его: такое поведение показалось ей трогательным. Наверное, он и вправду её любит…        Понимающе кивнув, она проговорила:        — Я больше не разочарую тебя, Хуан, обещаю тебе, — она прикрыла глаза, и слеза скользнула на её ресницы, а затем покатилась по щеке. Должно получиться очаровательно.        Борджиа осторожно прикоснулся к её лицу пальцами.        — Я был так зол на тебя, Кейт, что не подумал о том, как тебе трудно в один момент поменять свою жизнь, и почти забыл, что люблю тебя…        — Мне жаль, — прошептала графиня, внимательно наблюдая за супругом. — Самое главное, чтобы я загладила вину, и…        — Я прощаю тебя, — быстро сказал Хуан. — И матушка тоже… Ей не стоило сразу нападать на тебя. Ты не должна прятаться от нас в комнате. И… я понимаю, что ты не хочешь детей, но есть вещи, которые важны для укрепления нашего рода…        Кейт видела, что с каждым произнесённым словом он всё меньше верит в их силу и всё больше думает о ней. Но отныне избежать неприятного для неё вопроса не получится.        Выудив из-за корсажа медальон, девушка раскрыла его и показала супругу.        — Всё детство мы с братом были вместе. Ближе Роланда у меня никогда никого не было. Когда он уезжал в Неаполь вместе с королём, он заказал у одного мастера-художника два медальона: с моим и его портретом, чтобы мы никогда не разлучались…        Опиум заставил Кейт подумать, как она была несправедлива к своему брату: сколько раз она играла его чувствами, чтобы развлечься, а между тем Роланд всегда жил для неё, всеми силами охраняя благополучие сестры. Слёзы навернулись на глаза графини: ведь это и вправду так — ближе Роланда у неё никого нет.        Хуан нахмурился.        — Зачем нам говорить о твоём брате? Ты снова пытаешься угрожать?        - Нет, что ты, — поспешила заверить его Кейтлин, боясь спугнуть момент примирения. — Я только хотела сказать, что он дорог мне, и именно поэтому мне сложно впустить в своё сердце кого-то ещё…        — И что же делать? — Её супруг всё ещё не мог понять, к чему она ведёт.        Кейт закрыла крышку медальона и улыбнулась.        — Трудно было поверить, что кто-то полюбит меня так же сильно… Будет покровительствовать во всём, и… — Запутавшись в словах, она усмехнулась. — Теперь я вижу, что и такое может быть… Мне стыдно, что я ранила тебя, Хуан.        Губы его дрогнули.        — Значит ли это, что ты никогда не ответишь мне взаимностью?        Вместо ответа Кейтлин потянулась к его губам.

***

       После ссоры, выведшей из равновесия всю семью Борджиа, жизнь и быт вернулись в прежнее русло удивительно быстро. Хуан ни единым намёком не пытался припомнить супруге нанесённую ему обиду; Лукреция, стыдясь того, что невольно стала причиной скандала, не отходила от Кейтлин ни шаг, будто бы ежечасно проверяя, не сердится ли она. Ваноцца, разумеется, вела себя, как подобает хозяйке дома, и была с невесткой подчёркнуто вежлива, однако глаза её не улыбались больше, когда она смотрела на Кейт: мать Хуана приняла поступок Готье как личное оскорбление и теперь таила обиду в своей душе. Единственное, чем можно было растопить лёд — это положить Ваноцце на колени внука. Однако до этого, как надеялась Кейтлин, было далеко.       Несмотря на внешнее благополучие, графиня понимала, что ей стоит быть ещё более осторожной, чем раньше: глаза свекрови следили за ней неустанно, к тому же, Хуан предпочитал держать любимую супругу подле себя. Побыть в одиночестве у Кейтлин отныне не получалось: если Хуан куда-то уезжал, с ней была Лукреция — вдвоём они гуляли по Риму, навещали в папской резиденции Джулию Фарнезе, но почти никогда Готье не оставалась наедине с собой. А обдумать ей хотелось многое.       Пользы от своего положения девушка больше не ощущала: под таким пристальным вниманием ей удавалось выведать полезные новости только из уст супруга, которого, как она прекрасно знала, посвящали далеко не во все дела. Завоевание коммун разворачивалось полным ходом: если требовались политические игры, то на север Франции уезжал Чезаре, если проблему можно было решить только мечом, в коммуны отправлялся Хуан. Было ещё одно обстоятельство, не позволявшее понтифику спокойно спать: влияние семьи Сфорца на итальянскую знать. Подружиться с ними означало найти сильного и авторитетного союзника, однако ни Катерина, ни её брат Джованни не хотели идти на контакт — о мотивах такого поведения Кейтлин догадывалась: репутация Александра, как и всей его семьи, не была чиста. И, поскольку этого было уже нельзя изменить, Сфорца гордо отворачивали лица от Ватикана. Но установление связей с ними было в долгосрочных планах папы, так как на настоящий момент его интересовали северные земли.       Старшему сыну понтифика часто приходилось вести войско Ватикана на север, хотя за его спиной шептались о том, что Чезаре стал бы лучшим полководцем, сними он кардинальскую рясу. Безрезультатно стараясь прыгнуть выше головы и завоевать репутацию, которая бы затмила дурную славу бастарда понтифика, Хуан мрачнел и уходил в себя. Наблюдая за супругом, Кейтлин его не узнавала: он стал раздражительным, желчным и злым на язык — грубил отцу, матери, брату и сестре, но только не Кейт: их отношения, как ни странно, перемена в Хуане не затронула; он по-прежнему был любящим и заботливым мужем. Быть может, потому, что графиня заставляла забывать его о неудачах: переосмыслив многое, Кейтлин решила стать для Хуана безупречной супругой. Девушка делала всё, чтобы рядом с ней Хуан Борджиа чувствовал себя победителем. Возможно, он даже поверил в то, что Кейт полюбила его.       Однако это было не так. Поскольку супруг стал для графини чуть ли не единственным источником информации, она должна была вернуть его безграничное доверие, которое может опираться только на глубокие и сильные чувства. Давалось ей это чрезвычайно трудно: к своему стыду, Кейтлин не могла перестать думать о брате Хуана. Когда Чезаре неделями не появлялся в особняке матери, девушка могла дышать свободно и держать свои мысли в порядке, но стоило ему навестить семью, как Кейт тихо теряла рассудок. Молодой человек с горячими страстными глазами, блестящими шелковистыми кудрями, невероятно живой, такой близкий и такой далёкий, сводил графиню с ума. Долгое время она пыталась обмануть себя, спорила с собственным сердцем, однако действительность доказывала обратное… В моменты близости с супругом она ловила себя на том, что думает о Чезаре, и от этого Кейтлин становилось невыносимо стыдно.       Вечером, после семейного ужина, Кейтлин вышла в сад в долгожданном одиночестве: в кои-то веки Хуан отправился к отцу в резиденцию для обсуждения политических планов, а Лукреция осталась в доме с матерью и Джоффре. Готье не нравилась итальянская зима, которая была совсем не похожа на зиму: тёплая, снег виден только на вершинах гор… Декабрь на её родине был не таким. Поправив накидку на плечах, девушка вздохнула. Как бы ей хотелось уехать в Париж…       Роланд ответил на письмо сестры довольно уклончиво, и все его витиевато-учтивые фразы можно было свести к одной мысли: поступай согласно планам Карла. Ему было легко говорить: его не отрывали от любимой Франции, и он видел короля каждый день…       Последние дни Кейт чувствовала себя не очень хорошо, и вечерами она выходила из душного особняка на прохладный воздух. У неё болела поясница, во рту было то горько, то кисло, и с каждым днём состояние ухудшалось. Графиня объясняла это расстроенным душевным равновесием: ведь никогда прежде ей не приходилось изменять своим принципам, и теперь тело её противится чересчур чувственным душевным порывам. Нервные расстройства среди французской знати были обычным делом — вспомнить, к примеру, жену короля Карла, которая так переживала из-за того, что ей пришлось выйти замуж за столь некрасивого мужчину, что накануне брачной ночи слегла с высокой температурой. Подумав об этом, графиня де Готье ухмыльнулась.       - Рад видеть Вас в хорошем настроении, дорогая Кейтлин, — голос, прозвучавший совсем рядом, заставил девушку негромко ахнуть от неожиданности.       - Простите, не хотел Вас напугать. Мне казалось, что Вы меня заметили.       Сумерки, более густые в это время года, не могли спрятать блеска глаз с расширенными зрачками, похожими на крупные ягоды чёрной смородины. Без рясы Чезаре был совсем не похож на кардинала: тёмный камзол, делающий его почти незаметным в темноте, не мог скрыть силу и красоту мощных плеч и рук.       - Ваше Преосвещенство, — графиня учтиво наклонила голову, пытаясь совладать с дрожью. — Я думала, что Вас нет в Ватикане.       Белоснежная улыбка блеснула в сумеречном мраке.       - Я приехал несколько часов назад, — он подошёл ближе. — Поскольку мой брат сейчас в папской резиденции, я решил навестить Вас…       Кейтлин помотала головой:       - Мне нужно возвращаться в дом.       Пальцы Чезаре обвились возле её запястья.       - Сейчас поблизости никого нет. Нас не увидят, Кейт. Да и что плохого в том, что мы просто разговариваем?       - Хуан может вернуться, — Готье недоверчиво обернулась на особняк. — Или…       - Уверяю тебя, всё будет в порядке, — Чезаре самодовольно усмехнулся. — Мой брат после того случая не спускает с тебя глаз…       - Некрасивая история, — девушка нахмурилась и, отстранившись от кардинала, скрестила руки на груди. Ей не хотелось вспоминать, что она пережила в тот вечер.       - Хуан чуть было не растерял остатки своего самообладания, — негромко рассмеялся молодой человек. — Признаться, я начал думать, что ты прониклась к нему тёплым чувством, но когда выяснилось, что ты избегаешь беременности…       - Это в прошлом, — Готье отвела взгляд. — К счастью, я вовремя поняла, что должна быть хорошей женой.       Быстрым движением сын понтифика выловил из-за ворота камзола цепочку. На цепочке что-то блеснуло.       На раскрытой ладони Чезаре лежал перстень.       - Этот камень мне всю шею исцарапал, если честно, — мягко улыбнулся молодой человек. — Помнишь, кто мне его дал?       - Я собиралась уехать, — пробормотала девушка, — и хотела, чтобы у тебя что-то осталось на память от меня. Отдай его мне!       - Нет, — он ловко сжал кулак прежде, чем Готье дотянулась до его руки. — Я никому его не покажу. Это мой секрет.       - Это жестоко, — прошептала Кейт.       - Жестоко лгать самой себе, дорогая Кейтлин, — теперь его взгляд казался огненным. — Твои чувства ко мне… Их не скроешь. Только не от меня.       Девушка молча кусала губы, не зная, что ему ответить.       Когда она подняла взгляд, то увидела лицо кардинала очень близко к своему, почувствовала его горячее дыхание, и это завораживало.       - Я не виноват в том, что мы не можем быть вместе, — его слова беззвучно опалили тишину, а затем молодой человек потянулся к её губам.       - Нет, — выдохнула Кейтлин и резко отстранилась, отчего поцелуй так и не случился.       - Что с тобой, Кейт?       Ничего не отвечая, графиня почти бегом помчалась в дом. Её сердце стучало, заглушая дыхание. Подумать только, она чуть было не поцеловала Чезаре! Если бы это случилось, если бы она позволила этому случиться, то назад бы пути уже не было. Она и так уже казалась себе стоящей на краю пропасти.

***

      Следующим утром Кейт с большим трудом заставила себя спуститься к завтраку. Вернувшийся поздно вечером Хуан ночью донимал её своими ласками, в то время как она не могла выбросить из головы его брата. Встретиться с Чезаре за столом было для неё испытанием: кардинал смотрел на неё, почти не отрываясь, и из-за этого девушка испытывала тревогу. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь из Борджиа это заметил! Хуан также был не рад присутствию брата, поэтому был молчалив и напряжён. Был слышен лишь счастливый щебет Лукреции, которая радовалась каждому приходу своего любимого брата Чезаре, и ласковый, грудной голос Ваноццы.       Кейтлин была рада, что внимание присутствующих обращено не на неё. Сегодня у неё не было сил вести светскую беседу: нервная болезнь не хотела её покидать и даже обострилась. Горло одолевали спазмы тошноты, голова кружилась, да и к тому же девушка чувствовала себя неспокойно. Сколько ещё времени она сможет жить с нелюбимым супругом, когда тот, кого она любит, манящим миражом дразнит её изо дня в день? Даже человек с такой сильной волей не сможет этого стерпеть… Неужели Борджиа могут сломать кого угодно, даже графиню Кейтлин де Готье? Что, если она пойдёт на поводу у чувств, а её дела раскроются перед понтификом? Эти вопросы нестройным хором теснились в её голове, заставляя медленно сходить с ума.       От этих мыслей Кейтлин не хотелось есть. Когда она наконец положила в рот небольшой кусок мяса птицы, то тут же пожалела об этом: еда оказалась испорченной. Стараясь не выдать приступа тошноты, графиня поднесла к губам салфетку, однако её супруг, сидящий рядом, сразу же заметил неладное.       - Что с тобой, дорогая? — Осторожно осведомился он и посмотрел на неё с беспокойством.       - Похоже, птица испорчена, — Кейтлин оторвала платок ото рта, но он тут же понадобился снова, чтобы спрятать очередной приступ.       - Неправда, — возразила Ваноцца с ноткой обиды в голосе, — в моём доме никогда не подают испорченное мясо. А Вы очень бледны, моя дорогая.       Кейтлин стало так дурно, что она больше была не в силах находиться за столом.       - Прошу меня извинить, — сбивчиво пробормотала она и, пошатываясь, пошла к себе.       Желудок её мучился от тошноты. Странно, что никто в доме не почувствовал этого мерзкого вкуса…       Опустившись на кровать, Кейтлин подложила голову под подушку. Комната кружилась вокруг неё. Можно было подумать, что её отравили, но только девушка ещё при дворе приучила свой организм к различным ядам, принимая их в небольших дозах, так что навредить ей может или большое количество отравляющего вещества, или сильный яд. Графиня осторожно погладила беспокоивший её живот, затем вдруг кое-что поняла: глаза её раскрылись от удивления, и она приподнялась с кровати. По бледной щеке потекла слеза. Как же она сразу не догадалась, что ждёт ребёнка?       Время на какой-то небольшой период перестало существовать. Кейтлин сверлила взглядом стену и не понимала, что происходит. Конечно, она давно перестала пить отвар, но Готье не думала, что беременность повергнет её в шок. Служба королю, Франция — теперь всё пошатнулось. Когда ребёнок появится на свет, быть всецело преданной Франции не получится.       Девушка схватилась за виски и начала лихорадочно соображать. Что же делать? Нельзя, чтобы остальные узнали.       - Кейт? — Робкий голосок Лукреции потревожил графиню. — Что с тобой?       Борджиа прошла в комнату и села рядом с Кейтлин.       - Ты выглядишь очень больной, дорогая…       - Всё в порядке, — Готье попыталась улыбнуться. — Я…       Она не договорила, потому что в голову ей пришла спасительная мысль. Джулия! Нужно пойти к Джулии Фарнезе: она уже несколько лет является любовницей понтифика и, к тому же, долго жила с нелюбимым мужем. Может быть, она подскажет ей, как прервать беременность?       - Мне просто нужно прогуляться, — сказала Кейт, поднимаясь на ноги.       Лукреция удивлённо наблюдала, как та в спешке надевает верхнюю одежду.       - Но куда, Кейт? Ты даже твёрдо стоять не можешь! Я пойду с тобой.       - Прошу, не надо! — Кейтлин прижала руки к груди. — Всё в порядке, правда, милая Лукреция. Я слишком засиделась в душных комнатах…       Кейтлин решила отправиться к единственному человеку в Риме, который мог ей помочь. Беременность в планы Кейт не входила, а только могла всё испортить, поэтому ей было нужно что-то предпринять и за советом она решила обратиться в Джулии.       Джулию Кейтлин нашла в саду возле папской резиденции. Девушка сидела на скамейке и читала какую-то книгу, увидев супругу Хуана, она улыбнулась, откладывая книгу в сторону.        — Кейтлин, дорогая, рада тебя видеть. Что привело тебя ко мне?        — Просто захотелось прогуляться, и я решила навестить тебя, — девушка присела рядом с любовницей понтифика.        — Ты выглядешь очень бледной. С тобой точно всё хорошо? — спросила обеспокоенно Джулия.        — Я не уверена, — решилась всё же начать сложный разговор Готье. Она не знала, как лучше спросить совета у Джилии. Она даже не была уверена, что поступает правильно, но чувствовала, что выбора у нее нет, — тебе когда-нибудь приходилось избавляться от нежелательной беременности?        — Способы мне известны, и я к ним прибегала, но зачем это тебе? Неужели ты беременна?.. И разве это не должно радовать тебя?        — Джулия, я пока ещё ничего не знаю точно. Но я была бы тебе благодарна, если бы ты поделилась со мной этими способами, - Кейтлин была рада, что произнесла эту фразу с невозмутимым видом. - И сохрани наш разговор в тайне, прошу тебя!       Девушки проговорили несколько часов. Джулия поделилась с Кейтлин тем, что было ей известно, но от Готье не укрылось, что сделала она это с большой неохотой. Всю дорогу до дома Ваноццы Кейт размышляла, поступила ли она верно, доверившись Джулии? И если она действительно беременна, то лучший ли это выход из ситуации? Терзаемая различными мыслями, Кейт постаралась как можно незаметнее проскочить в свою комнату. Объясняться с кем-то из семьи Борджиа ей абсолютно не хотелось. Когда Хуан наконец-то пришел в их покои, то Кейт сделал вид, что спит. Разговаривать с мужем не было желания. Она была измотана физически и морально. Она так и не смогла принять какого-либо решения, а страх, что Джулия расскажет о их разговоре кому-нибудь, поселился в её сердце, лишая покоя. Второго предательства Хуан ей не простит, в этом Кейтлин была абсолютно уверена.       Всё следующее утро Готье старалась вести себя, как обычно. Хуан с ранних часов отправился по делам к понтифику, поэтому разговора с ним Кейт удалось избежать. За завтраком она усиленно поддерживала непринужденную беседу с Ваноццей. Она даже поинтересовалась, где Лукреция и получив ответ, что девушка отправилась в гости к Джулии, Кейт сумела не показать, что это известие заставило её нервничать.        — Кейтлин, я хотела спросить, как вы себя чувствуете после вчерашнего? — поинтересовалась Ваноцца, глядя на невестку.        — Уже лучше, — улыбнулась Кейт, — спасибо за беспокойство.        — Вы часть нашей семьи, а я всегда беспокоюсь о своей семье.        — Рада слышать. Если вы не будете против, то мне хотелось бы выйти в сад. Что-то здесь душно.        — Конечно, дорогая.        Прогуливаясь по саду, Кейт думала о том, что Ваноцца скорее всего что-то подозревает. Женщина уже не раз вынашивала детей и была прекрасно осведомлена о признаках беременности. Но даже если это и так, то она пока не спешит задать Кейт прямой вопрос. А, может, считает, что сама девушка не понимает причин своего недомогания? Во всяком случае пока Кейт удается избегать разговоров на эту тему, она довольна. Слишком много ей нужно продумать и решить. Беременность может приблизить её к Хуану, вернуть его доверие, и это может способствовать ещё большему сближению с семьей Борджиа. Но сама девушка не была уверена, что готова к подобному. В глубине душе у нее жила надежда, что однажды она сможет вернуться во Францию и занять своё прежнее место при дворе короля. Жизнь королевского агента была ей по душе. Она хотела жить ради Франции и поступать во благо Франции. Как жаль, что рядом нет Роланда... Поддержка брата сейчас очень была нужна Кейтлин. Погружённая в свои мысли, она не заметила сразу появившуюся в саду Лукрецию.        — Кейтлин, матушка сказала мне, что ты вышла подышать воздухом в сад. Как твоё самочувствие? Ты вчера сильно напугала нас всех, — лучезарно улыбнулась Лукреция.        — Мне уже лучше. Твоя забота очень трогает меня, Лукреция.        — Я правда переживаю за тебя, Кейт. Я была сегодня у Джулии, и она поделилась со мной очень интересной новостью.        — И какой же? — спросила Готье, стараясь скрыть своё напряжение. Неужели Фарнезе всё-таки открыла правду Лукреции? Хотя на что рассчитывала Кейтлин, если любовница понтифика делится всем с его дочерью... Сердце Кейт бешено колотилось, ладони вспотели, но на её лице осталась невозмутимая улыбка. Годы тренировок не прошли даром. Сохранять спокойствие и невозмутимость даже перед лицом опасности Кейт умела прекрасно.        — Неужели ты и правда подаришь моему брату ребёнка?        — Лукреция, я не уверена в этом, — попыталась обратить ситуацию в свою пользу Кейт.        — Ты не уверена или просто не хочешь? Джулия сказала, что второе.        — И ты веришь Джулии?        — Она, во всяком случае, нас пока не обманывала. Я люблю тебя, Кейт. И вижу, что любит Хуан. Мне хотелось бы, чтобы всё осталось в прошлом и мы все стали счастливы, как раньше.        — Мне бы тоже этого хотелось, Лукреция.        — Тогда расскажи всё Хуану или это сделаю я, — Лукреция поспешила покинуть сад, а Кейтлин осталась наедине со своими мыслями.       Девушка села на скамейку, пытаясь совладать со своими эмоциями, чувствами и мыслями. Впервые она не могла рассуждать логически, эмоции захлестывали её, не позволяя думать. Она нервно теребила в руках платок, надеясь, что это действие хоть немного успокоит её. Она понимала, что сама загнала себя в ловушку, обратившись за советом к Фарнезе, но сделанного не воротишь. А если Лукреция расскажет все Хуану, то выхода у неё не будет совсем. Она навечно будет связана с домом Борджиа, никогда не сможет вернуться во Францию. Кейт закрыла лицо руками, казалось, что ещё чуть-чуть - и она заплачет. Девушка сделала несколько глубоких вдохов, убирая руки от лица. Она не может сейчас позволить себе паниковать, она должна выпутаться из всего этого. В конце концов она воспитывалась в таких условиях, где её учили находить выход из любой ситуации. Как сейчас ей нужен Роланд! Брат всегда защищал её и помог бы найти решение... При мысли о Роланде сердце девушки болезненно сжалось. За время, которое она провела вдали от дома и брата она стала по-другому смотреть на их отношения. Брат любил её, а она всегда была к нему несправедлива. И тут Кейтлин поняла, что ей нужно сделать. Ей нужно домой, во Францию, к Роланду. Там она сможет чувствовать себя спокойно и в безопасности. Это единственный выход. Она должна бежать как можно скорее, пока Хуан не узнал о ребёнке. Пока её никто не сможет остановить. Девушка поднялась со скамейки и решительно направилась в свою комнату.

***

      Кейтлин будто бы наблюдала за собой со стороны и удивлялась собственному спокойствию: когда она отвязывала лошадь с привязи, руки её не дрожали; без тени сомнения она сказала конюху, что хочет прогуляться верхом, и уехала, даже ни разу не оглянувшим на особняк деи Катанеи. Вообще всё, что происходило здесь в последние месяцы, графиня де Готье мечтала забыть, как ночной кошмар, ведь убегая, она чувствовала несказанное облегчение, словно избавилась от ненужного груза, тяготившего её так долго.       Привыкшая к разного рода трудностям, Кейт сожалела о том, что не успела надеть на своего коня седло: уже после нескольких часов пути её бёдра невыносимо горели, однако могла ли она рисковать и тратить драгоценные секунды на удобства, без которых вполне можно обойтись. Время от времени девушке приходилось оборачиваться, прислушиваться к посторонним звукам, чтобы понять, есть ли за ней погоня или нет; к счастью, никто за ней не последовал: то ли Хуан всё ещё надеется на её возвращение, то ли хватились слишком поздно, чтобы нагнать. Готье чувствовала себя плохо, поэтому концентрация её была рассеяна: вряд ли даже великолепно обученный человек сможет быть максимально бдительным, когда готов свалиться с лошади от тошноты и головокружения. Мысль, помогавшая девушке держаться в седле, была о доме. И о Роланде. Она не просто верила, а знала, что как только прибудет в Париж, проблемы закончатся, потому что под опекой брата ей нечего бояться. К тому же, король не будет долго держать на неё зла за столь легкомысленный поступок: та информация, которую Кейтлин успела выяснить за время пребывания в Ватикане, была очень ценной. Сокрушаясь о том, что не смогла написать Роланду о своём внезапном приезде, девушка надеялась на всестороннее участие брата: в последнем письме он сообщил, что по возвращению в Париж Карл даровал ему имение, в которое молодой граф Готье вскоре переехал, а это значило, что Кейт имела возможность находиться рядом с Роландом и не опасаться, что родители или сёстры услышат лишнее. Но до Роланда ещё предстояло добраться.       Корить себя за то, что оделась не так, как подобает, что не позаботилась о собственной безопасности, графиня де Готье считала по меньшей мере бесполезным. На женщину её возраста и социального положения в дороге могли напасть, а у неё с собой не было даже ножа, чтобы в случае чего защитить себя. Думать обо всём этом не было сил: состояние и самочувствие Кейтлин ухудшалось, однако менее всего она беспокоилась о ребёнке, которого носила под сердцем. Силой воли она держалась в седле: добраться до Парижа в её состоянии было сложно. На ночь можно остановиться в каком-нибудь городке по пути, однако делать это только по необходимости - домой нужно было добраться как можно скорее. «Только бы доехать», — лихорадочно бормотала про себя Кейт, пытаясь не потерять сознание.

***

      - Мсье Роланд! — Крик слуги шумом отозвался в голове девушки. Несмотря на ужасное состояние, боль затмевало внутреннее торжество: она сумела добраться не только до Парижа, но и до нового особняка молодого графа де Готье. Вспомнить о том, как ехала на ковыляющей лошади по улицам Парижа, воспалённым взглядом ища путь, как проявила чудеса выдержки и силы воли, мадемуазель Кейтлин уже была не в состоянии: её организм услышал сигнал разума о том, что цель достигнута, и решил впасть в бессознательное состояние.       - Господи Боже, Кейтлин? — Как только слуга сообщил Роланду о гостье, граф тут же, как был - в домашней рубашке, бросился во двор, навстречу сестре. Её вид заставил его вздрогнуть и всерьёз забеспокоиться: Кейт была смертельно бледна, щёки её ввалились, а глаза горели, как у сумасшедшей — у неё явно начиналась горячка.       В глазах у девушки было темно, а руки и ноги у неё дрожали от бессилия, так что слезть со своей не менее измождённой лошади она не могла. Но как только Кейтлин почувствовала, как сильные руки брата снимают её с лошади, то поняла: можно больше не беспокоиться. Столько времени мучительного пути не прошли даром, и теперь она в безопасности.       - Я беременна, Роланд, — белыми губами прошептала девушка, прежде чем провалиться в горячечное забытьё.       Сначала Кейтлин почувствовала, как к ней возвращается слух, затем она попробовала шевельнуть рукой, а после тяжелая пелена сползла с её век. Открывать глаза было тяжело, всё вокруг было таким мутным, что разобрать отдельные предметы оказалось проблематичным. Ясность восприятия возвращалась запоздало, как после ослабления эффекта опиума.       - Очнулась, наконец, — родной и хорошо знакомый голос прозвучал с явным оттенком упрёка.       Вспомнив, что произошло, девушка попыталась встать, но тут же ощутила тяжесть во всём теле и рухнула в кровать.       - Тише, дорогая, мне и так придётся с тобой повозиться!       - Эмилия, — пролепетала Кейтлин, наблюдая, как старшая сестра накладывает ей охлаждающую повязку на лоб.       На лице супруги графа Шарля де Мерсье появилось подобие улыбки, скованной беспокойством.       - Милая сестра, с тобой я постарела лет на десять, — вздохнула Эмилия, присаживаясь на стул рядом с кроватью, и, встретив воспросительный взгляд младшей сестры, пояснила:       - Я два дня возле тебя сижу: ни супруга, ни детей за это время не видела… Роланд прибежал ко мне… Я думала, он умрёт от удара! Нельзя же так!       Кейтлин хотела задать сестре вопрос, но та жестом остановила её:       - Не беспокойся, больше из нашей семьи никому неизвестно о твоём приезде. Пока…       Несвежая память всё же заставила вспомнить Кейт о ребёнке, и она, глядя на Эмилию, провела рукой по своему немного выпуклому животу.       - С ребёнком всё хорошо, врач приходил, — Эмилия накрыла руку сестры своей рукой. — Крови не было. Удивительно, как тебе везёт: ехать без седла…       - Где Роланд? — Этот вопрос интересовал сейчас девушку больше всего остального: в конце концов, именно к брату она так торопилась.       - Я здесь, — натреснутый голос графа послышался откуда-то сзади: молодой человек всё это время стоял возле изголовья кровати. Беспокойство за сестру не покидало его ни на секунду. Если она решилась на побег — значит, причины у неё должны быть очень вескими. Конечно же, она испугалась беременности. Ведь ребенок свяжет её навсегда с семьей понтифика. А Кейтлин этого точно не хотела. Роланд корил себя за то, что не был рядом с сестрой, не мог помочь ей и поддержать в трудный момент. Но сейчас он здесь, рядом, и не позволит ничему дурному случиться с Кейтлин. Он сможет уберечь её от Борджиа, от короля, от всего. Это его долг.       - Сидела с тобой столько времени я, а ты открываешь глаза и первое слово — это «Роланд», — Эмилия усмехнулась и тяжело поднялась со стула: после вторых родов её фигура стала очень грузной, — я пока оставлю вас, мои дорогие, раз уж Кейт пришла в себя.       Веки Кейтлин закрылись сами собой, а когда она их вновь открыла, то увидела перед собой лицо брата. Роланд словно переменился: каждый мускул его лица был напряжён, а глаза были влажными и блестящими — наверное, состояние Кейт было критическим, и это заставило поволноваться.       - Ты хотя бы понимаешь, что чуть было не умерла? — Прошипел Роланд сквозь стиснутые зубы. Он не мог поверить, что его всегда собранная и сдержанная сестра допустила такую оплошность. Потеряла хладнокровие и не подумала о последствиях. Неужели и правда она так испугалась? Но юноша был уверен, что это чувство его сестре неведомо. Что же произошло с ней в Риме? Подвергла опасности жизнь, поставила под сомнение свою верность короне... Ведь это так на неё не похоже и именно это пугало Роланда больше всего. — О жизни будущего ребёнка я в тот момент даже не подумал, все мои мысли были только о том, чтобы ты выжила!       - Роланд… — Девушка из неудобного положения повернулась поближе к брату и увидела, что он едва держит себя в руках.       - Зачем ты сбежала? — Сурово спросил граф, потирая влажный лоб.       - В тот момент это казалось мне единственным выходом, — кашлянула Кейт. — Пустоголовая Лукреция намеревалась рассказать всё Хуану, и тогда… Тогда пути назад бы уже не было, я оказалась бы навечно связана с Борджиа… И в голове словно всё помутилось… Мне нужно…       Она не смогла договорить, потому что во рту у неё пересохло, а в горло словно вонзились тысячи игл.       - Ты в безопасности, ребёнок — тоже, — заключил Роланд. — Даже если твой супруг захочет тебя возвратить, до родов ты останешься здесь: я не допущу её одной твоей опасной поездки. А потом…       - Я не вернусь туда, — простонала Кейт, зажмуриваясь. Как же свободно она чувствовала себя здесь, несмотря на плохое состояние!       - Не вернёшься, — согласился граф, и тон его голоса смягчился, он никогда не мог злиться на сестру или упрекать ее в чем-то, пусть даже она это и заслужила. Главное, че сейчас — безопасность, — я больше тебя не отпущу. Ты можешь служить короне здесь… Только вот если родится мальчик…       - Хуан захочет забрать наследника, — договорила сестра за него. — Но только…       Роланд поджал губы, словно вспомнил что-то крайне неприятное.       - Что такое? — Заметив это, с беспокойством осведомилась Кейтлин.       - Я доложил королю о твоём приезде, — граф опустил голову, — и он хочет поговорить с тобой, как только ты будешь в состоянии прийти во дворец. Думаю, он намерен обсудить дальнейшие планы о твоей роли в семье Борджиа…       Кейтлин показалось, что у неё на секунду остановилось сердце. А что, если Карл прикажет ей вернуться обратно в Париж или, что хуже, лишит её своего доверия? Наверняка, так и будет: в глазах короля поступок девушки был легкомысленным.       - Скоро всё узнаем, мой милый брат, — Кейтлин откинулась на подушки. — Завтра я предстану перед его Величеством.       Ранним утром Карл попросил всех слуг оставить его в тронном зале одного: он ожидал мадемуазель Кейтлин де Готье, с которой собирался серьёзно поговорить. Король Франции волновался и был несколько раздражён: доверив этой девушке такое важное задание, он и предположить не мог, что она вздумает проявить своеволие. Он привык полагаться на брата и сестру Готье, однако сейчас в его душе гармония была нарушена, и поэтому разговор был необходим.       Графиня, проявив учтивость, не заставила себя долго ждать. Кейтлин появилась в замке в сопровождении Роланда, который остался ждать за дверями зала. Девушка шла к трону короля уверенной походкой, и ничто не выдавало в ней волнения; однако Готье была очень бледна и выглядела нездоровой — ещё вчера она провела весь день в постели без сил, а сегодня уже предстала перед своим королём.       - Ваше Величество, — хрипловатым голосом она поприветствовала короля и сделала реверанс, от которого у Кейт закружилась голова. Графиня, обычно грациозная и ловкая, едва удержалась на ногах.       Гневная тирада, которую Карл подготовил для Кейтлин, сразу же вылетела у него из головы: он тяжело поднялся с трона и бросился к девушке, чтобы поддержать её:       - Вы здоровы, мадемуазель Готье?       Смущённо улыбнувшись, Кейтлин скрестила руки на груди.       - Всё в порядке, Ваше Величество, — она решила перевести диалог к главному вопросу, — Роланд сказал мне, что Вы хотели меня видеть. Полагаю, это касается моего внезапного приезда… Я хотела бы объясниться…       - Извольте, — Карл сделал шаг назад и поднялся на одну ступеньку выше, потому что ему не нравилось смотреть на графиню де Готье снизу вверх, — что заставило Вас вернуться, забыв обязательства перед короной?       Кейтлин побледнела и изменилась в лице: глаза её заблестели.       - Я бесконечно виновата перед Вами, — она прижала руки к груди, — было ошибкой пойти на поводу у чувств…       - Что это значит? — Король дёрнул уголком рта.       Хитрая Кейт подошла к нему ближе.       - Я так и не смогла полюбить своего супруга, Ваше Величество… Мне было противно делить с ним ложе, и…       - Но Вы должны были быть к этому готовы, разве не так? — Голос Карла звучал сурово, однако он смотрел на девушку с сочувствием и беспокойством, так что она поняла, что на правильном пути.       - Дело в том, Ваше Величество, — Кейт опустила взгляд, — что я… Я забеременела, и у меня из-за этого немного помутился рассудок…       Она всхлипнула и вытерла глаза тыльной стороной ладони. Король снова спустился вниз.       - Я чувствовала себя плохо, как и сейчас, — продолжала графиня, — а мысль о том, что теперь я неразрывно буду связана с этой семьёй и с противным мне супругом, стала настолько невыносимой, что я…       Она закрыла лицо руками, а плечи её затряслись. Решив, что этого недостаточно, Кейтлин уселась прямо на пол.       - Простите меня, Ваше Величество, я так Вас подвела, — сквозь рыдания проговорила она.       Растерянный король потоптался на месте, а затем неуверенным движением погладил её по плечу.       - Кейтлин, прошу Вас, встаньте с пола. Я не сержусь на Вас.       Девушка подняла на него мокрое от слёз лицо.       - Я не оправдала Вашего доверия, но готова всё исправить…       Она поднялась на ноги и посмотрела искрящимися влажными глазами на невысокого и неказистого короля.       - Я узнала ещё кое-что, — словно вспомнив, зачастила она, — Борджиа планируют наладить отношения со Сфорца, чтобы расширить своё влияние: насколько я знаю, кардинал Чезаре должен был отправиться к ним с дружественным визитом… Я могла бы поехать обратно, повиниться перед супругом: я знаю, что он любит меня и непременно простит… Вот только в моём положении появляться в обществе — это дурной тон… — Успокойтесь, моя дорогая, — кашлянул король, — учитывая Ваше состояние здоровья, Вам лучше остаться в Париже до родов. А позже, как оправитесь, поедете обратно и продолжите работу. То, что Вы выяснили до этого, было полезной информацией…       - О, благодарю Вас, — Кейтлин просияла: именно такого ответа она и ждала, стало быть, её маленький спектаклю удался. Возвращаться ей всё равно придётся, но она была рада, что получила отсрочку.       Будто бы в порыве радости она взяла Карла за руку, а тот, хотя и был удивлён, но не спешил её убирать.       - Я хочу, чтобы Вы знали, моя дорогая, — Карл выглядел слегка смущённым. — Мне крайне неприятно просить Вас поступать вопреки воле сердца… Мои личные желания и то, что пойдёт во благо Франции…       - Вы могли бы, — прошептала Кейтлин, лукаво улыбнувшись.       Глаза короля расширились, когда он понял намёк.       - Нет, мадемуазель Кейтлин, — он поспешил убрать руку. – То, о чём Вы говорите… Вы и Ваш брат… И я…       - Я всё поняла, — она снова улыбнулась. — Полагаю, я могу идти?       Король ответил кивком, и девушка поклонилась:       - Храни Вас Бог, Ваше Величество.       - Что сказал король? — Роланд бросился к сестре, как только она вышла из тронного зала.       - Я всё уладила, — безмерно довольная собой, она улыбнулась и подала брату руку.

***

      В конце осени 1495 года у графини Кейтлин де Готье начались роды. Всё это время она пребывала в особняке своего брата Роланда, также рядом с ней были её старшие сёстры Эмилия и Мари, которые помогали беременной сестре.       Схватки начались поздно ночью, и Эмилия, потребовав у слуг полотенца и таз с горячей водой, закрылась вместе с Мари в спальне младшей сестры. В эту ночь в доме молодого графа де Готье не спал никто: сам Роланд в страшном нервном напряжении ждал за дверью разрешения родов. Он изо всех сил молил Бога, чтобы родилась девочка, и её не пришлось бы отдавать Борджиа, а, значит, и Кейтлин могла бы остаться в Париже… Сжимая руки в кулаки, граф терял терпение, потому что не слышал за дверью стонов роженицы: Кейтлин стойко сносила родовые муки. Крик ребёнка послышался только на исходе ночи, когда рассвет начал проглядываться сквозь темноту.       Закончив дело, Эмилия вытерла пот со лба и подала новорождённого Мари.       - Это мальчик, Кейт, — улыбнулась та, принимая младенца. — Очень красивый…       - Дай мне его, — девушка села в постели и протянула к сестре дрожащие от слабости руки.       Эмилия усмехнулась, забрала ребёнка обратно и поднесла его к лицу младшей сестры.       - Подержать пока не дам, — строго сказала она. — Учитывая твоё отношение к беременности, и…       - Не говори глупостей, сестрица, — Кейт закатила глаза. — Это — мой сын, так что я должна на него посмотреть.       Она бросила на лицо младенца беглый взгляд и равнодушно произнесла:       - Похож на Хуана. Как жаль…       Решив, что уже можно зайти, Роланд ворвался в спальню.       - Мальчик, — без улыбки сообщила ему Кейтлин, и тот ударил в стену кулаком:       - Проклятье!       - Ты в своём уме?! — Мари неодобрительно посмотрела на брата. — Нельзя такие слова произносить вслух…        Но Роланд словно не слышал её. Обхватив голову руками, он присел на край кровати. Больше всего на свете он не хотел, чтобы его сестра возвращалась в семью Борджиа. Он очень боялся за неё, считая, что у сестры были веские причины для побега и то, что король вновь принуждал её к возвращению в тот дом, убивало Роланда. Он чувствовал свою беспомощность, понимая, что пока она будет там, а он здесь, в Париже, защитить её у него не получится. А ведь Кейт для него дороже всего на свете. Роланд, не задумываясь, отдал бы за сестру жизнь. Франция и Кейтлин - единственное, что было в его сердце.       - Что теперь делать, Кейт?       Девушка недовольно вздохнула.       - Я должна написать письмо Лукреции…       - Нет, прошу тебя! — Роланд схватил её за руку. Надежда медленно угасала в его глазах. Он прекрасно понимал, что не сможет переубедить свою сестру, если она приняла окончательное решение. — Не сообщай им ничего, оставайся в Париже, и…       - Я не могу, — Кейтлин покачала головой. — Мне нужно вернуться. Я обещала королю.