А почему бы и да?

Эти чертята так и не вернулись во время отбоя. Злость вскипала во мне с неимоверной скоростью и случайно попавшиеся под руку люди были жестоко обруганы всем красноречием моего русского языка. Но сейчас надо успокоиться, они не могли уйти далеко, скрылись где-то под кустами и сидят, хихикают, они же дети. ПОВ Рома.  — Тс-с-с! Нас не должны засечь! — Кир в очередной зацепился за ветку и чуть не упал, гремя какой-то мишурой в своем портфеле. Я не злюсь на него, я сам постоянно спотыкаюсь и даже один раз упал в этой кромешной тьме. Адреналин просто бурлит в крови. Если нас засекут, то я уже боюсь представить, что же с нами случиться, все же рассказы Кира возымели свой устрашающий успех надо мной, и, когда я представил, что сделает с нами Сади, если найдет, кровь застыла в жилах. А вот Кир был спокоен, его забавляла вся эта ситуация, по крайней мере он пытался так показать, но иногда, когда я резко оборачивался, то видел, как боязливо сам Кир посматривает назад и ежится. Ему тоже страшно, и, может, даже страшнее, чем мне. Мы шли по темному лесу, совсем не зная дороги, но надеялись скоро выйти в город, там уже будет полегче. А когда услышали в отдалении шум железной дороги, нашему счастью не было предела. Наша тактика мгновенно поменялась: нужно найти эту железную дорогу и уже вдоль нее пройти до города. Но шум поезда уже давно стих, а мы так и не наткнулись ни на что, кроме деревьев, уже даже пошли шуточки про то, что мы ходим кругами, когда в дали снова услышали шум поезда.  — Уже скоро, давай поднажмем! — крикнул Кир и побежал вперед меня. Поезд приближался, и мы бежали все усерднее, Кир выходил в лидеры. Я пытался его догнать, но уже не хватало сил бежать. Он нырнул в кусты, поезд слышался совсем близко, а жар сковывал горло. Я слегка затормозил, чтобы ветки не ударили мне в лицо. Ветви сомкнулись. Я с трудом пролез сквозь кусты и чуть не упал. Там, где они заканчивались, словно заканчивалась земля. Она шла под крутым уклоном вниз, будто в пропасть. Луна уже освещала землю, и я увидел Кира. Видимо, он на всем ходу вылетел из кустов и покатился кубарем вниз, пролетев так метров пять. И вот она, та самая железная дорога, по которой несся поезд. Я даже не увидел ничего толком перед тем, как он пронесся передо мной огромной и шумной стрелой, и сам бы покатился вниз, да только повис на какой-то ветке или корне, зацепившись за него и повиснув на руке… Пов Сади  — Чертовы мальчишки! — я еще не передал своих детей ночной няньке, когда заметил расклеенную стикерами тетрадку недалеко от дыры в заборе. Еще совсем недавно я самолично заделывал эту дыру, может, и не очень правильно по технике безопасности, но вполне прочно. Сейчас же там снова красовалась дыра, а прямо под ней раскиданы куски проволоки, которой я заделывал эту самую дыру. Тогда я еще слышал голоса мальчишек, кто-то из них вскрикнул, видимо упав, но это было уже довольно далеко. Положив небольшой дневник в карман, я поспешил за ними, видимо, они иногда срывались на бег, ведь я долго не мог их нагнать. И вот я услышал радостный крик, но так и не понял его сути, а следом до меня донесся шум поезда. Я давно так не переживал, и уж точно давно так не бегал. Слабые легкие горели, но я уже слышал тяжёлый топот ног, видел их спины. Закричал, но, похоже, мой крик оказался слишком тихим, потому что сначала одна спина скрылась за кустами, а затем и вторая. Шум поезда все нарастал, приближаясь. Состав быстро замедляет ход, скрип колес режет уши, но я все равно продираюсь сквозь кусты. Рома висит кулем на каком-то огромном корне, мне даже кажется, что он потерял сознание, но, когда я хватаю его за ногу, он трепыхается. От неожиданности я его отпускаю. Поезд уже остановился, мальчишка, видимо, ушибся. Он возился в щебенке пока я спускался с небольшой горки. Когда я спустился, понял, что у мальчишки просто шок, он исступленно смотрел то на меня, то на ноги, то на поезд позади себя. Оно пытался разглядеть что-то между колесами, но не мог, и снова переводил взгляд на меня.  — Не бойся, иди ко мне, — я подхватил ребенка на руки и понял, что это костлявое создание явно не добирает в весе. «Надо проследить как он ест», — проскочило у меня в голове, когда я натянул ему на лицо его капюшон. Заметив машиниста, который вышел с черным мешком, я остановился как вкопанный. Мальчишку нельзя вести туда, Кир был его другом. Нельзя, чтобы он увидел непоправимого, но даже я сам не мог поверить в это непоправимое, и ноги сами понесли меня быстрее вперед.  — Але? Это поезд ******, у нас тут труп, встречайте нас.