Its always Snape

      Над Хогвартсом воцарилась ночь. Стрелки часов медленно, но верно двигались к полуночи. Все уже спали. Лишь Гарри Поттер одиноко сидела в гостиной Гриффиндора и, устроившись в ярко-красном кресле у камина, с презрением вглядывалась в строчки очередной статьи Риты Скитер из газеты «Ежедневный Пророк». В очередной раз наткнувшись на упоминания её «призраков прошлого», «юношеского бунта», «жажды славы и родительского внимания» и, конечно же, «трагической слезы, скатившейся по её щеке», она раздражённо скомкала чёртову газетёнку и без угрызения совести бросила её в камин, с усталым вздохом откинув голову назад.       Это была худшая неделя в её жизни. Большинство обитателей замка считали её лгуньей и жадной до славы Золотой Девочкой, не желая даже разговаривать с ней.       − Просто замечательно! – ворчала Гарри, усаживаясь в одиночестве на самую дальнюю парту в классе.       Если гриффиндорка думала, что всеобщее игнорирование – было худшим, что могло произойти, то нет, она очень жестоко ошибалась. Уж лучше бы они всё ещё шарахались от неё! Со всех сторон на «незаконного чемпиона» начали сыпаться оскорбления. Особо оригинальные ученики даже создали волшебные значки, которые переливались от слов поддержки Седрику Диггори до попыток унижения Поттер. Было, конечно, очень лестно, что такими значками, не обделяющими вниманием её скромную персону, обзавелись практически все студенты Хогвартса, но всё ещё очень и очень не смешно. Вопреки всеобщему мнению, Девушка-Которая-Выжила не жаждала участвовать в Турнире Трёх Волшебников, а боялась его приближения, как огня, понимая, что при нынешних обстоятельствах шансов выйти из испытаний живой и невредимой у неё нет.       Единственным облегчением было то, что эти значки отказывались носить её друзья. Рон, хоть и был всё ещё зол и обижен, не пытался травить своего «приятеля», так же как и близнецы, Симус, Дин и Невилл. Гермиона, Джинни и Луна Лавгуд постоянно пытались подбодрить Гарриет, хотя всё ещё не были уверены наверняка в предельной честности подруги. Кроме, пожалуй, Полумны. Эта девушка всегда витала где-то в своём маленьком мирке.       Поттер угрюмо наблюдала за тем, как огонь пожирает газету, и вдруг послышался хлопок. Девушка подпрыгнула в кресле, едва не свалившись вместе с ним на пол. Из камина среди языков пламени торчала голова Сириуса, явно похорошевшего с их последней встречи, и губы Гарри растянулись в широкой солнечной улыбке.       − Сириус! – радостно воскликнула Гарри.       Она была так счастлива снова видеть его, что на секунду забыла об осторожности. Сириус Блэк мягко шикнул, напоминая ей вести себя потише, и по-отечески улыбнулся в ответ, игриво подмигнув.       − Ну, как ты, Сириус? – спешно подойдя поближе к камину, шёпотом спросила Гарриет.       − Сожалею, но у меня мало времени, так что не будем обо мне, − покачал головой он и, устало вздохнув, нерешительно взглянул на свою крестницу. – Гарри, прежде всего, ответь мне на один вопрос: ты действительно не бросала своё имя в Кубок Огня?       − Сириус…       − Прости, я должен был спросить, − сочувственно посмотрел на неё Блэк. – Я ни на секунду в это не поверил. Как ты, моя девочка?       − Я… − Гриффиндорка хотела было сказать «хорошо», но запнулась, не сумев преступить через свою глубокую обиду. – Ужасно, Сириус. Мне никто не верит. Все считают, что это я подстроила своё участие в Турнире, но это не так!       Гарри Поттер глубоко вдохнула и сама не заметила, как слова посыпались из её рта, словно из Рога Изобилия.       − Я устала что-то доказывать остальным, терпеть насмешки за своей спиной. Я последняя, кто мог бы желать участвовать в этом Турнире, но все сделали из меня охотницу за славой! Даже Рон! Он позавидовал мне, представляешь?       В её глазах появился слезливый блеск, а на лице отразилась такая печаль, что Сириус пожалел, что не может сейчас выйти из камина и обнять свою крестницу в утешении.       – Хагрид только что показал мне наше первое задание. Драконов. О да, сгореть заживо было мечтой всей моей жизни! – всплеснув руками, невесело усмехнулась Гарри и подняла на мужчину отчаянный взгляд. − Я понятия не имею, как укротить дракона! Ещё эта Рита Скитер со своей дурацкой статьёй…       Её крёстный отец с состраданием посмотрел на неё и со вздохом произнёс: − Мне жаль, Гарри. Правда, жаль. Если бы я мог тебе чем-то помочь...       − По крайней мере, ты мне веришь, − печально улыбнулась Гарриет. – Это уже что-то.       − Уверен, Дамблдор тоже не считает тебя лгуньей, − сказал Бродяга. – Ты ведь знаешь, что можешь довериться ему, Гарри. Так же как и мне. Ты говорила с ним о своих странных снах?       − Я… − Избранная неуверенно закусила губу. – Нет, я пока ничего не сказала ему.       Сириус Блэк неодобрительно покачал головой и, сдавшись, спросил: − Во вчерашнем письме ты рассказала о Хвосте и Волдеморте, а кто ещё был с ними? Ты не расслышала его имени?       − Нет, − судорожно напрягая память, рассеянно мотнула головой Гарри. – Просто… Волдеморт давал ему какое-то поручение. Очень важное.       − Какое же? – затаив дыхание, обеспокоенно осведомился он.       − Я не знаю, − тихо ответила гриффиндорка. – Но он разыскивал… меня. Понимаешь?       − Гарри, − мгновенно посерьёзнел Сириус, − слушай меня очень и очень внимательно. Ты должна быть осторожна. Пожиратели Смерти на Чемпионате Мира и твоё имя, вылетевшее из Кубка, не может быть простым совпадением. Осторожнее с чужаками в замке.       − Но мадам Максим и профессор Грюм…       − Грюм для тебя не опасен, − перебил Блэк. – Пожиратель Смерти в Хогвартсе совсем другое дело. Каркаров! Возможно, он хороший актёр, но он никогда не переставал быть верным приспешником Сама-Знаешь-Кого.

***

      Старая, висевшая на одной петле дверь мученически скрипнула. По всему дому гулял холодный ветер, заунывно посвистывая. Дрожащей то ли от холода, то ли от страха рукой Хвост бросил скудное полено в едва-едва горящий камин, пытаясь поддерживать огонь. Тот-Кого-Нельзя-Называть скривился над потугами своего слуги и резко взмахнул палочкой. Питер Петтигрю взвизгнул и отскочил прочь от возможной Авады Кедавры.       Но боли не последовало. Лишь только жар, тут же распространившейся по помещению. Пожиратель Смерти перевёл опасливый взгляд с полыхающего в камине огня на своего Господина. Тот даже маленьким уродливым существом всё ещё внушал страх.       − Прекрати заниматься маггловскими делами, Хвост. – Ледяным шёпотом просвистел его голос. – Насколько я помню, ты всё ещё волшебник. Удручающее недоразумение.       Анимаг услужливо закивал головой и осторожно пятился назад, отвешивая поклоны. Едва он скрылся из виду, как на пороге появился ещё один Пожиратель Смерти, оглядывая помещение волшебным глазом.       − Бартемиус, − несмотря на оборотное зелье, тут же узнал его Волдеморт. – Тебе не стоило являться сюда в таком виде. Надеюсь, у тебя была на это причина.       − Мой Лорд, − не своим голосом проскрипел Барти Крауч младший. – Возможно, всё произойдёт раньше, чем мы думали.       Опустившись на деревянное колено в подле кресла своего Повелителя, Пожиратель рассказал о ритуале, что он провёл с помощью Тёмной Книги по его приказу над Кубком Огня, о царящем в Хогвартсе переполохе и резком ослаблении магических сил Поттер.       − Нет, нет, нет, − отрицательно покачал головой явно недовольный Тёмный Лорд. – Так не пойдёт. Ходят слухи, что Гарри Поттер стала почти такой же легендарной, как и я. Я хочу видеть, как Девочка-Которая-Выжила справится со всеми испытаниями настоящего Турнира Трёх Волшебников. Нельзя позволить ей умереть так легко.       − Что я должен сделать, Повелитель?       Тонкие губы Лорда искривились в змеиной ядовитой ухмылке: − Я хочу, чтобы Гарри Поттер выиграла Турнир Трёх Волшебников. И если это случится, значит, Пророчество Кентавров верно, и она действительно достойная сильная волшебница. Наш Союз поставит весь Мир перед нами на колени.       − Вы хотите, чтобы я помог Поттер победить? – в привычном жесте облизнув свои губы языком, уточнил Барти.       − Нет, − рассмеялся Волдеморт. – Вовсе нет, мой верный слуга. Сделай так, чтобы она была способна выступать на испытаниях. Я хочу видеть её весь, неповреждённый магический потенциал.

***

      Гарри Поттер бездумно шла по коридорам замка, всё больше и больше поддаваясь своей апатии. А причины на это были. Приближалось первое испытание. Уже совсем скоро драконы могли зажарить её, как на гриле, а она всё ещё и вполовину не была так сильна как обычно. Не то что бы раньше Гарриет была могущественной волшебницей всех времён, но, по крайней мере, её магия была выше уровня первокурсника.       − Всё ещё продолжаем жалеть себя, да, Поттер? – хромая рядом, насмешливо прокаркал Грозный Глаз. – И что ты собираешься делать?       − Вы о чём, профессор? – нахмурившись, спросила Грюма Поттер.       − О твоём первом испытании, конечно же! – как само собой разумеющееся отозвался тот. – Драконы сами себя не победят, девочка.       Гриффиндорка усмехнулась, вспоминая тот разговор. Аластор Грюм, конечно, был довольно странным малым, помешанным на «ПОСТОЯННОЙ БДИТЕЛЬНОСТИ!», но как учитель он действительно мог научить многому. Всё же Грозный Глаз был боевым магом, бывшим аврором – он обладал множеством знаний о боевой и защитной магии. Жаль, мало какое из них у Гарри сейчас получалось.       Ещё большей симпатией к профессору она прониклась после его показательного «наказания» для Малфоя. Даже сейчас Поттер была готова в голос рассмеяться от одного только воспоминания, как обращённый из хорька обратно в человека Драко славно улепётывал от разгневанного аврора, крича что-то о своём отце, который «узнает об этом».       Профессоры ЗОТИ долго в Хогвартсе не задерживались. Единственным по-настоящему хорошим профессором до Грюма был только Ремус Люпин, который, в отличие от предыдущих, имел представление о своём предмете и о том, чему можно научить студентов. Именно Ремус научил Гарри заклинанию Патронус. Теперь же и Грозный Глаз в преддверии первого испытания Турнира пытался отыскать её сильные стороны.       Ответ нашёлся довольно скоро − полёты. И это было правдой, она действительно отменно летала на метле.       − Но ведь метлу нельзя брать, − безрадостно напомнила Гарри Поттер.       − Зато палочку взять можно.       И теперь часы напролёт четвёртая участница Турнира Трёх Волшебников расхаживала по замку, размахивая волшебной палочкой, и тренировала, казалось бы, простейшее Акцио. Обычно со второго-третьего раза у неё выходило, однако она хотела отработать спасительное заклинание до автоматизма. В конце концов, от этого могло зависеть её здоровье и даже жизнь.       − Акцио «Пророк», − направила палочку на оставленную на скамейке газету Гарриет.        «Ежедневный Пророк» только прошелестел всеми страницами и, раскрывшись на какой-то дурацкой статье о Министерстве, упал на каменный пол. Девушка-Которая-Выжила недовольно поджала губы и, проворчав что-то себе под нос, подняла голову. Вдалеке она заметила о чём-то спорящих двух лучших друзей. Поймав её взгляд, Гермиона улыбнулась и помахала рукой, собираясь было подойти, но угрюмый и всё ещё обиженный как дитя Рон только схватил её за руку и потащил подальше от этого места. Это уже какой-то детский сад, как недавно заявила им обоим Грейнджер, уставшая подрабатывать их совой для переругивания.       − Наш малыш Ронни всё ещё ведёт себя как последняя задница?       Гарри аж подпрыгнула, услышав знакомые голоса за спиной. Так и оказалось. Обернувшись, гриффиндорка увидела перед собой как всегда развесёлых близнецов Уизли.       − Что за угрюмый вид? – неодобрительно протянул Фред с озорными искорками в глазах.       − Разве это лицо чемпиона? – поддержал брата Джордж и торжественно раскинул руки. − Улыбнись, Гарри!       Поттер слабо усмехнулась: − Вы, ребята, тоже думаете, что я лгунья?       − А вот и нет! – хором отозвались близнецы, шагая каждый по разное плечо от неё.       − Возможно, мы думали, что ты шатаешься ночью по коридорам в мантии-невидимке…       − …Подозревали, что несколько раз варила оборотное зелье, − деланно задумчиво загибал пальцы Фред.       − Кстати говоря, вместе с младшеньким и нашей Гермионой! – с улыбкой от уха до уха припомнил Джордж.       − Побеждала некоторого весьма определённого Тёмного Лорда.       − Но ты и сжульничать?       Они переглянулись и, скривившись, протянули: − Не-е-е-е-е-ет.       Поттер насмешливо покачала головой и, наконец, взглянула на них устало, но с благодарностью: − Я, правда, всё ещё не хочу участвовать в этом дурацком Турнире. И мне уж точно совсем не хочется умирать.       − Не вешай нос, сестрёнка! − по-братски приобнял её за плечи Фред. − И потом мы не думаем, что ты умрёшь.       − Возможно, лишишься ноги, − задумчиво предположил Джордж.       − Или руки!       − Но умереть?       − НИКОГДА! – со смехом звонко закончили братья.       Ничто не могло быть более заразительным, чем смех близнецов Уизли. Едва Гарриет усмехнулась, как почувствовала, что чья-то ладонь сжала её плечо. Джордж подбадривающее улыбнулся, и они бодро ушли по своим делам, с мастерством настоящих рекламщиков призывая начать студентов делать свои ставки. Она снова не удержалась от смешка.

***

      Вечером, как и полагалось, Гарри Поттер явилась на свою последнюю отработку. Даже не отрываясь от своих бумаг, Северус Снейп молчаливым жестом указал на парту с разложенными на ней ингредиентами и, с отвращением скривившись, резким движением пера зачеркнул строчку в домашней работе Невилла Лонгботтома. Девушка послушно прошла в указанном ей направлении и уселась за парту. Стандартное задание: нарезать, очистить, перебрать, расфасовать. Гарри уже настолько привыкла к отработкам в подземельях, что могла выполнять их без прямого указания.       Она бы ни за что не призналась в этом вслух, но с недавних пор ей начали нравиться отработки со Снейпом. Он не разговаривал с ней, прерывая молчание лишь для того, чтобы отдать свои распоряжения или отправить её обратно в башню Гриффиндора до отбоя. Но самое главное, в отличие от своих слизеринцев и некоторых других учеников Хогвартса, саркастичный профессор не пытался задеть Поттер её «неправомерным» участием в Турнире. Для него Золотой Девочки Дамблдора будто здесь и не было.       Это устраивало обоих. Снейп молчаливо проверял эссе студентов, иногда ставя хорошие отметки, а иногда и с садистским удовольствием выводя зелёными чернилами «Тролль». А сама Гарри нарезала личинки флоббер-червей, погружаясь глубоко в свои мысли под скрип его пера. Ещё в доме Дурслей она поняла для себя, что работа очень хорошо помогает ей отвлечься. Спрятаться от нежелательной реальности где-нибудь в своём мирке.       Так в тишине и проходили часы отработок в классе Зельеварения. Не сделав ещё и половины работы, Гарриет вдруг почувствовала, что у неё начинают сонливо слипаться глаза, и широко зевнула. Она уже давно не могла нормально заснуть, а если ей это и удавалась, то спала она от силы часа три – не больше. Но организм требовал своё, и сейчас это в полной мере отразилось на молодой Поттер.       Не услышав привычный стук ножа, Северус Снейп оторвался от своих пергаментов и поднял взгляд на затихшую гриффиндоку. Гарри Поттер устало уткнулась лбом в свой кулак и, согнувшись, сидела за партой, прикрыв глаза. Со вздохом профессор откинулся на спинке стула и, переплетя пальцы, сложил руки на животе. Неожиданно для самого себя он вдруг почувствовал жалость к ненавистной студентке.       Ненавистной. Чёрт возьми, Северус действительно ненавидел ребёнка Джеймса Поттера. Сходство девушки с отцом было весьма очевидно и не только внешнее. Гордячка, отчаянно храбрая – про себя он называл это высокомерием и истинно гриффиндорской тупостью. Мужчина напрочь игнорировал, что в Гарри были сильны черты обоих родителей, но куда больше она была всё же похожа на Лили. Не зря говорят, что глаза – зеркало души. Зелёные глаза Лили на лице дочери Поттера убивали Снейпа с первого дня её появления в Хогвартсе. Он даже и сам не заметил, как на первом же уроке перенёс своё отношение к Джеймсу на маленькую Гарриет.       И всё же бывший Пожиратель Смерти старался защищать её. Несмотря на старую ненависть, он помнил свой долг жизни перед Джеймсом Поттером, обещание шпионить для Дамблдора и свою вину в смерти Лили… и Джеймса. Альбус дал ему возможность исправить свои ошибки, оберегая дочь Поттеров. В этом не было никакого благородного намерения – Снейп просто делал то, что, как он считал, должен был делать, в независимости от своего желания и отношения к девчонке.       Однако за эти почти шесть лет его ненависть стала чисто формальной. У них были довольно сложные и натянутые отношения, но ненавистью это уже назвать было нельзя, хоть декан Слизерина и старательно пытался поддерживать в себе это чувство. Он скорее чувствовал раздражение, что ему всякий раз приходилось незаметно вытаскивать наглую самодовольную девчонку из неприятностей, в которые она сама же с завидной регулярностью и вляпывалась. Как бы далеко иногда ни заходила бы их взаимная неприязнь друг к другу, смерти Гарри Поттер Северус Снейп не желал.       Профессор раздражённо отмахнулся от своих ушедших в не ту степь мыслей и во всеуслышание сказал: − Идите уже к себе, Поттер. Вы похожи на одно из привидений.       Гарри вздёрнула голову, подняв сонный взгляд на него, и неохотно закусила губу. Она не хотела возвращаться в свои комнаты. Видеть сочувственную улыбку Гермионы и всю ночь вслушиваться в шепотки близняшек Патил… Это уже было выше её сил.       − Сэр, Вы уверены, что Вам больше ничего не нужно? – собравшись с духом, спросила Поттер. – Время ещё не вышло.       Если Снейп и удивился, то ничем этого не выдал. Его лицо всё ещё оставалось непроницаемо-холодным, и лишь слегка приподнятая бровь была гарантией того, что он вообще её услышал.       − Обычно студенты охотно уходят пораньше, если им дали такую возможность, − беспристрастно проговаривал слова профессор Зельеварения и вдруг в едком развлечении продолжил. – Или чемпионы Турнира Трёх Волшебников слишком высокомерны, чтобы принимать чьи-то подачки?       Гарри Поттер хмыкнула в тишину и, поднявшись со своего места, привычно принялась убирать с парты рабочий беспорядок. Она избавилась от мусора и, взяв склянки с готовыми ингредиентами, прошла к многочисленным стеллажам в лаборатории зельевара. Северус Снейп вышел из-за своего стола и остановился рядом с гриффиндоркой, с любопытством наблюдая за её действиями.       Гарри расставляла склянки по полкам и вдруг как-то грустно усмехнулась: − Хоть кто-нибудь в этом замке, кроме близнецов и… − Девушка вовремя запнулась. Всё же она не могла говорить при декане Слизерина о Сириусе. – …не думает, что это я бросила своё имя в Кубок Огня?       Повисла пауза. Молчание стало настолько неприлично долгим, что Избранная хотела извиниться и уйти, пока профессор сам дал такую возможность.       − Я не думаю.       Гарриет решила, что ослышалась, и удивлённо посмотрела на Снейпа. Тот безэмоционально стоял рядом, убрав руки за спину, и в своём гордом молчании даже не снизошёл до того, чтобы посмотреть в её сторону.       − Вы, профессор? – наконец, недоверчиво переспросила гриффиндорка.       − А что Вас так удивляет? – слегка повёл плечами Северус Снейп. – Вы были под моим присмотром и, я вынужден признать, никоим образом не могли куда-либо отлучиться, чтобы исполнить «свой коварный замысел». Также как я исключаю возможность того, что Вы попросили об этом кого-нибудь постарше. Действовать напролом было бы более… по-гриффиндорски.       − Просто… − не удержавшись от смешка, неуверенно начала Гарри Поттер. – Я скорее была бы готова услышать это даже от Малфоя, чем от Вас, профессор.       Уголок губ слегка дёрнулся в подобии ухмылки. Похоже, этот разговор забавлял его не меньше.       − И знаете, − неожиданно продолжила она, безуспешно пытаясь скрыть насмешливый тон, – Вы, на самом деле, не так уж и плохи. Когда не пытаетесь никого уязвить, сэр.       − Дерзите, Поттер, − кивнув, беззлобно отметил Снейп. – Минус десять баллов с Гриффиндора.       Профессор развернулся и зашагал обратно к своему рабочему столу, а Гарриет, наверное, впервые не расстроила потеря баллов, а вызвала искренний смешок.       − Хотя, возможно, я поспешила с выводами, − насмешливо округлив глаза, прошептала Гарри.       − Поттер!