Детский сад с барабаном или мечты наивных феечек

POV Jorel — Джей, как ты мог? — это единственное, что она смогла выдавить из себя после долгой беззвучной истерики. Я молча наблюдал за тем, как по её мокрому от слёз лицу чёрными кляксами расплывается тушь, как дрожащими руками она пытается пригладить спутанные волосы, как она молча давится рыданиями, сдавливающими горло солёными спазмами. Мне было очень больно, однако приписанная мне Автором гримаса выражала лишь холодное презрение и полное отсутствие положительных эмоций. Я благодарен Автору только за то, что он не стал издеваться над характером моей любимой девушки и будущей жены — здесь, в этом ненавистном мне рассказе, Ванесса осталась такой, какая она есть: удивительно доброй, непоколебимо-сильной, чуточку смешной и немножко помешанной на персонажах загробного мира — здесь она была настоящей. И я искренне ненавижу двинутых фанаток, описывающих мою вторую половинку, как сумасшедшую истеричку, прикапывающуюся к любой мелочи. Сейчас же она молча смотрела на меня своими красивыми, полными горьких слёз, глазами и ждала ответа, даже не пытаясь подняться с холодного пола. Мне до безумия хочется подбежать к ней, крепко-крепко обнять и никогда не отпускать… Вместо этого по моему телу пробегает лишь волна леденящего душу холода, и я говорю то, чего не сказал бы ей никогда: — Я не люблю тебя. «Джей, я же верила тебе! Джей, вернись!» — читается в её растерянном взгляде, наполненном дикой печалью. Нет, она не злится, не устраивает скандал, даже не обижается. Просто её сердце разбито, излучая лишь мощные потоки горечи и печали. Она не может ничего изменить, поэтому и не кричит, покорно глотая горячие слёзы. Я не могу на это смотреть. Сердце разрывается от неимоверной боли, которую я против воли причиняю своей возлюбленной. Мысль о том, что Несса — всего лишь иллюзия параллельного мира, не добавляет энтузиазма, разжигая в душе лишь более яркий костёр пламени, пылающего ненавистью к Автору. Она закидывает на плечо сумку, в которую по соображениям Писательницы уместились все вещи, и молча покидает мой дом, даже не бросив прощальное «Пока». Моё лицо искажает счастливая улыбка, а в мыслях звучит противное душе «Как легко я отделался!» В тот же миг в комнату врывается худенькая грудастая девушка с ярко-алым окрасом длинных волос и накидывается мне на шею. — Теперь нам ничто не помешает, — шепчет мой голос, а губы послушно целуют шею ненавистной мне сьюшной куклы. Появляется острое желание оттолкнуть от себя эту юную особу, крикнуть на прощание: «Ненавижу, тварь!» и убежать за Ванессой, которую Автор скорее всего уже похоронил. Но вместо этого я лишь становлюсь на одно колено и одеваю на тонкий палец ненавистной мне девушки кольцо, предназначенное Ванессе. «Ну же, хватит!» — я мысленно молюсь о том, чтобы глава поскорее завершилась, явив моему уставшему взору нашу маленькую, предназначенную для отдыха, комнатку в студии. Но вместо этого красноволосая соплячка неистово визжит от радости и начинает сдирать с меня одежду, ожидая ответных действий, которые последовали, к моему величайшему сожалению. Возвращаться в мир завершённого фанфика, порою, очень болезненно. Однако мы с парнями делаем это каждый раз, наслаждаясь тем, что мы вольны в своих мыслях, жестах и поступках. Отправляясь в уже завершённую и забытую Автором историю, мы с мрачным удовольствием наблюдаем за потоками слёз глупых девушек, с которыми некогда у нас были счастливые отношения. А затем мы возвращаем себе своих девушек и жён, горячо клянясь им в вечной любви. Невозможно жить с мыслью, что где-то там, в далёкой параллели жена рыдает ночами, а твоя вторая сущность спокойно себе живёт с малолетней пассией. Очень редко мы оставляем всё так, как есть. Когда уже ничего не изменить. Но в основном, мы не можем никому позволить издеваться над собой. Мы такие же люди, как и все. И мы тоже имеем право на такую жизнь, какая нам нравится. Выбор есть у каждого. И у нас он тоже есть.