Детский сад с барабаном или мечты наивных феечек

Хей, сьюха. Если ты это читаешь, тая в душе злобную усмешку, подумай об окружающих. Даже если она и сбудется, твоя наивная мечта, ты понимаешь, какую боль принесёшь семье своего кумира? «На чужом несчастье счастья не построишь…» — Папочка, а почему мама плачет? — маленькая девочка смешно сморщила крохотный носик, в задумчивости глядя на обливающуюся слезами мать. Даниэль не ответил, позволив себе метнуть лишь грустный взгляд в сторону дочери. Он бесконечно любит свою маленькую Скарлетт, но обстоятельства вынуждают его бросить семью и на некоторое время забыть о крохе-дочке. Он верит, что Тереза сможет обеспечить дочь всем необходимым для нормальной жизни, в то время как он будет растить сына… Его любимая девушка беременна, и он намерен жениться, чтобы создать новую крепкую семью. — Папа, ты куда? — малышка всё ещё не может понять, почему же отец спешно набивает дорожную сумку самыми необходимыми вещами, при этом не разговаривая с мамой. Тереза сидит в кресле, заслонив лицо ладонями. Она не хочет, чтобы Даниэль видел её слабой, но против чувств не устоишь. Сердце болезненно сжимается лишь от одной мысли: «Он любит другую». — Я уезжаю в другую страну давать концерты, солнышко, — его голос дрогнул, зазвучав слишком неубедительно. Он не хочет врать, но так нужно. Повисла напряжённая пауза, нарушаемая лишь сдавленными всхлипами бывшей жены вокалиста. — Скажи ей правду, Даниэль! — Тереза внезапно подаёт голос, тщетно пытаясь скрыть проступающую ярость. — Скажи дочери, что ты бросаешь её, бросаешь меня и уходишь жить к другой женщине! — всепоглощающий огонь обиды выжигает в душе пустоту, которую ни чем не заполнить. Любви больше нет. — Папа? — Скарлетт пытается осознать всё сказанное матерью. — Папочка, это же неправда? — она с надеждой смотрит в глаза отца, ощущая как ладошки невольно начинают дрожать, покрываясь бисеринками пота. — Скажи же ей правду! Не ври, — словно находясь в каком-то забытье, Тереза повторяет эту фразу несколько раз, сдерживая рвущиеся наружу горькие слёзы. — Ну же, давай! Скарлетт испуганно переводит взгляд с одного родителя на другого, ощущая, как к горлу подкатывает горький ком. Она любит маму и папу, а они любят друг друга. Что же изменилось? — Папа-а-а-а! — осознание приходит внезапно. Скарлетт со всех ног кидается к молчащему отцу и хватает его за руку. — Папочка, не уезжай, прошу!!! — крохотные слезинки градом покатились по детским щекам. — Папочка, не бросай нас с мамой! — она прижимается к нему всем телом, в бесполезной попытке остановить, не дать выйти за порог дома. — Зачем?! — он поворачивается к Терезе и, отстранив дочь резким движением, подходит к бывшей жене. — Я хотел уйти тихо, не причинив ей боли. Зачем ты это сделала?! — он едва сдерживает порыв ударить её. — Пусть твоя дочь знает, каков ты, — безэмоционально отвечает она, обхватывая руками плечи. — Уйди, оставь нас. — Ненавижу тебя, — слова непроизвольно срываются с его губ, так же быстро вызывая в душе щемящее чувство вины. Нет, нельзя предаваться эмоциям. Он всё уже давно для себя решил. Даниэль хватает дорожную сумку и, даже не попрощавшись со Скарлетт, скрывается за дверью. — Па-а-па-а-а-а-а!!! — душераздирающий детский крик повис в воздухе, так не получив ответа. Скарлетт упала на колени, уже не сдерживая рыданий. Почему страдают дети?