"Бессонница"

— Все это совершенно неправильно, — решительный и ясный голос Гермионы отвлек преподавательский состав от завтрака. Гораций Слизнорт с некой покровительственной вежливостью уточнил: — Простите, мисс? — Разделение на четыре факультета, — Гермиона мрачно смотрела на учеников в черных мантиях за разными столами. — Что вы хотите сказать? — профессор МакГонагалл отложила в сторону изящную серебряную ложку. — Распределение — это незыблемая традиция школы со времен основания. — Очень вредная традиция. Гермиона и сама знала, что ничего хорошего из этого разговора не выйдет. Просто полночи они разговаривали с Гарри через каминную сеть, и он выглядел усталым, очень усталым. Бесконечные допросы пожирателей смерти, охота за теми, кто остался на свободе, плохо на него влияли. Это было грязно и отвратительно. Война закончилась, а её смрад все еще отчетливо ощущался в Британии. Гарри было проще махать палочкой, чем чистить эти Авгиевы конюшни. — Мы просто отдаем Слизерину тех, кто на границе между добром и злом. Мы даже не пытаемся за них бороться. А вечером сова принесла от Рона путаное послание, в котором он коряво пытался рассказать, что чувствует. Эпистолярный жанр не был сильной стороной Рона, и из торопливых строк Гермиона поняла лишь то, что он сильно озабочен их совместным будущим, потому что бакалавриат в Хогвартсе, по его мнению, отдалял их друг от друга. — Слизерин подарил миру много прекрасных волшебников, — с мягкой укоризной сказал профессор Слизнорт. Другой декан этого факультета равнодушно пил чай, и его глаза были устремлены к голубеющему в квадрате окна клочку неба. А еще Гермиона чувствовала себя одинокой, как никогда. Это был все тот же Хогвартс, но уже без уюта Гриффиндорской гостиной, незатейливой доброты Рона и азарта Гарри. Другой Хогвартс, в котором друзья вдруг превратились в учеников. — Слизерин подарил миру много прекрасных волшебников, — повторила Гермиона упрямо, — а еще никто из тех, кто учился на этом факультете, не участвовал в битве за Хогвартс, кроме вас, профессор Слизнорт. С нашей стороны. — Как вы можете так говорить, — проговорила профессор МакГонагалл, чрезвычайно взволнованная. Её взгляд — торопливый, отчасти виноватый — метнулся к Снейпу, и Гермиона прикусила язык. В последнее время преподаватель защиты от темных искусств чрезвычайно полюбил мантии с высокими стойками. Как рассказала все та же Винки, мадам Помфри так и не удалось свести безобразные шрамы на его шее. — Прошу меня извинить, профессор Снейп, — сказала Гермиона. Он равнодушно передернул плечами. Кажется, беседа не вызывала у него интереса. — А по-моему, любопытная теория, — с детской непосредственностью заметил директор школы Винсент Прайс. — Очень демократическая. Мисс… эмм… — Грейнджер, — сухо подсказала Гермиона. Она была уже не рада, что озвучила мысли, долгое время не дававшие ей покоя. — Да, — согласился Винсент Прайс, — вы зайдите ко мне как-нибудь. Мы побеседуем более подробно. — Здесь не о чем разговаривать, — ледяным голосом произнесла профессор МакГонагалл. Кажется, она не ожидала такой подлости от собственного ассистента. — Мисс Грейнджер, при всех её общепризнанных талантах, иногда заблуждается. Домовые эльфы до сих пор вздрагивают при воспоминании о вязаных носках, которые когда-то угрожали их устоявшемуся социальному положению. Гермиона густо покраснела, извинилась и торопливо покинула общий зал. Профессор МакГонагалл большую часть времени была чрезвычайно занята, чтобы заниматься с Гермионой углубленной трансфигурацией. Все-таки основная нагрузка по управлению текущими школьными делами традиционно лежала на её плечах. Дамблдор был чаще увлечен спасением мира, а не составлением меню на неделю, а Винсент Прайс — неизвестно чем. Маггловедение не отнимало у Гермионы много сил, а время, проводимое со Снейпом, раздражало её. Они страдали откровенной ерундой и оба понимали это. Поэтому торопливо листали несколько пергаментов и с облегчением прощались. Свои вечера Гермиона проводила либо у Хагрида, помогая ему с учебой, либо в библиотеке. Иногда они гуляли с Джорджем. Он расспрашивал её о маггловских изобретениях и тут же пытался придумать, как усилить их с помощью волшебства. Получалось не слишком удачно. Все-таки в паре близнецов Уизли Джордж всегда был ведомым. И все чаще Гермиона думала о том, что Рон прав: не нужно ей было возвращаться в Хогвартс. В этот день она позорно пообедала на кухне, а ужину предпочла прогулку вокруг школы. Октябрьский ветер назойливо забирался под плащ. Поверхность озера казалась темной. Гермиона подняла свою палочку и направила её на неподвижную гладь. Вода всегда плохо поддавалась трансфигурации, слишком уж переменчивой была её природа. Но и Гермиона не любила простых решений. Первая струйка, повинуясь движению палочки, вытянулась вверх узкой змеей. Гермиона совершила круговое движение рукой, и змея свилась в кольцо, образуя прямо в озере странную конструкцию из серого матового вещества, похожего на металл. Раздражение, которое копилось неделями, выплеснулось на ни в чем не повинное озеро, палочка медленно двигалась, Гермиона сосредоточено наблюдала за водой, боясь остановиться. Она не думала об изяществе того, что получалось, или о его художественной ценности. Только о том, как сложно трансформировать жидкое тело в твердое. Над закушенной губой выступили капельки пота, конструкция росла и росла, и по всему выходило, что это фонтан, только очень странный и безобразный. Когда его высота достигла примерно девяти футов, позади послышалось насмешливое хмыкание. От неожиданности Гермиона выпустила закрепляющее заклятие, а потом обернулась. Ну, конечно. Профессор Снейп стоял, прислонившись к дереву, и задумчиво разглядывал получившийся ужас. Нельзя сказать, что озеро стало выглядеть лучше. — Хулиганите потихоньку, мисс Грейнджер? — уточнил он. Гермиона смущенно ткнула палочкой в фонтан: — Редукто! Фонтан, похожий то ли на гриб из труб, то ли на перевернутого осьминога, запутавшегося в многочисленных конечностях, остался недвижим. Гермиона раздосадовано воскликнула: — Эванеско! Тот же эффект. Некоторое время она еще побросалась заклятиями в созданного ею монстра, но результата это не принесло, несмотря на то, что Гермиона даже попыталась обратить его в курицу. — Следует признать, — с усмешкой сказал Снейп, — что закрепляющие чары вы умеете создавать в совершенстве. Вы уверены, что правильно выбрали предмет? Может, еще не поздно пойти обучаться к профессору Флитвику? — Судя по этому чудовищу, мне самое время сдавать экзамен по темным искусствам, — неловко ответила Гермиона. Снейп подошел к озеру и некоторое время разглядывал инсталляцию. — Это не трансфигурация, — заключил он, — и даже не магия высшего класса, как можно было бы подумать. Это — ваше плохое настроение. — Я не хотела… — Да. Я рад, что вы не стали скульптором. От удивления Гермиона опустила руку с палочкой. Он что сейчас сделал? По-шу-тил? От замка послышались голоса, и Гермиона в невольном испуге, подобно застигнутому на месте преступления ученику, оглянулась. И Снейп, надменный, злоязычный, противный Снейп, отступил в тень дерева. — Идемте, мисс Грейнджер, — сказал он сухо, — мне бы хотелось с вами побеседовать. Опавшие листья шепеляво шуршали под ногами. Уже совсем стемнело, и фигура Снейпа по правую руку от Гермионы терялась в сумерках. — То, что вы сказали за завтраком — это удар по Минерве, — выговаривал Снейп. — Она изо всех сил пытается сохранить традиции школы. Поймите, новый директор — это дитя, в руки которого случайно попало могущество. Он сам не знает, что с этим делать. Сейчас не время для революций. А выглядел Снейп во время завтрака так, словно и не слушал вовсе. — Я не хотела причинять профессору МакГонагалл неприятности. Но неужели вы и сами не думали о том же? Как сложилась бы ваша судьба, если бы в вашем детстве вас не окружали только склизские слизеринцы? Если бы вы не попали в ситуацию искусственной враждебности с другими факультетами? Ведь и квиддич, и соревнование факультетов по баллам — всего лишь нагнетание межфакультетской неприязни? — За склизкого слизеринца вам отдельное спасибо. Но мисс Грейнджер… С чего вы решили, что я не доволен судьбой? Танцующая среди деревьев лань мелькнула в сознании Гермионы и трусливо отступила прочь. — Каков бы ни был вердикт общественного мнения, но моя роль во второй магической войне тоже отчасти привела к падению Темного лорда. И склизкие слизеринцы бывают полезны, — заметил Снейп и непроизвольно потер шею. — Я вовсе не то имела в виду. — А что же? Или вы всерьез думаете, что доведись мне делить одну спальню с Поттером, — Снейп содрогнулся от отвращения, — Джеймсом Поттером, разумеется, все могло сложиться иначе? — Профессор Снейп, но если бы Гарри и Малфой играли, например, в одной команде по квиддичу и прикрывали друг друга от бладжеров… Кто знает, ненавидели бы они друг друга так сильно? — горячо возразила Гермиона. — Заучка Грейнджер, — с непонятной интонацией произнес Снейп, и она вздрогнула, услышав школьное прозвище. Все-то он помнил.

«Тайна неистребимого фонтана, или происки морщерогих кизляков в Хогвартсе?

Загадочное появление удивительного неопознанного объекта в озере возле школы вызвало волну слухов и магического азарта среди учеников. Профессор МакГонагалл, например, во всеуслышание заявила, что тому, кто сможет истребить „это уродство“ она поставит экзамен по трансфигурации автоматом. Поэтому теперь у школяров появилось новое увлечение: все свободное время они осыпают самыми разнообразными заклинаниями статую, которой хоть бы хны. Но мы-то с вами знаем, кто именно виноват в том, что русалки и тритоны озера отныне стесняются глядеть в глаза собратьям по хвостам, не так ли?»

Хогвартс-Экспресс

Гермиона отложила первый номер газеты, выпущенной Луной Лавгуд. Разворот был посвящен алибамистым спецокурам, которые, по утверждению редактора, водились только в «самой южной Африке, южнее некуда». Также в номере можно было прочитать пространные рассуждения о преимуществе тыквенного сока над сливочным пивом, вызвавшие резко отрицательную реакцию читателей. На последней странице в самом низу располагалась крохотная заметка об отборочных турах в факультетские команды по квидиччу. Снейп быстро поглядел на Гермиону поверх своего экземпляра газеты. В его темных глазах промелькнуло что-то живое, а потом он снова уткнулся в статью про алибамистых спецокуров, вызвавшую у него странный интерес. Почему она не призналась в авторстве удивительного неопознанного объекта? Не из страха наказания, точно. Раз уж сам Снейп её не выдал, то пусть у Хогвартса будет одной загадкой больше. Ученикам на радость.