"Бессонница"

Гермиона открыла глаза и не сразу сообразила, почему комната перед ней стоит криво. И только потом поняла, что заснула прямо за столом Снейпа, за пергаментами с записями. Сквозь упавшие на лицо волосы она посмотрела на чёрную коробку, из которой стремилась кверху зловонная чёрная трава с острыми листами. Что они только не делали с этой дрянью — и адовым пламенем пытались уничтожить, и целым набором заклинаний, и всевозможными зельями. На траву не действовало ничего. Профессор по-прежнему сидел за столом, и на его бледное, усталое лицо падали тени. В руках он вертел новую палочку из чёрного орешника. — Доброе утро, — ровно сказал Снейп, хотя Гермиона не пошевелилась, не нарушила ритм своего дыхания. — Доброе, — отозвалась она, приподнимая голову. В подземельях не было окон, но раз он сказал утро — значит, утро. Надо же, она провела целую ночь вместе со Снейпом, и получила только ломоту в шее. — Через полчаса завтрак, — проговорил зельевар, и по тому, как блеснули его глаза, Гермиона поняла, что их мысли были созвучны. — Ничего нового? — Ничего. В первой половине дня у меня уроки, а потом я свободен, и мы можем продолжить. Только… — он глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду. — Я понятия не имею, что ещё мы можем сделать. — У нас есть кафедра по изучению друидской магии? Какие-нибудь особые специалисты? — Не позорьте честь родного факультета, Гермиона. Уж вам-то должно быть известно, что жрецы-друиды не признавали письменность. Они использовали только устную передачу священных знаний, заучивая сакральные тексты наизусть. Поэтому современное магическое сообщество не слишком в курсе их дел. — Значит, — решительно произнесла Гермиона, — пора прибегнуть к некромантии. Вызовем какого-нибудь древнего фомора… Полагаю, места их захоронения известны? — Мисс Грейнджер, — весело изумился Снейп, — не вы ли так рьяно спасали меня от тёмных искусств? — Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Надеюсь, вы ещё не все волосы висельника повыдёргивали? Снейп покачал головой. — Полагаю, кое-что осталось. Хватит на одного-двух покойников. — Значит, вы идёте третировать несчастных студентов, а я в это время найду места захоронений поближе. Отправляемся после обеда, сегодня пятница, и впереди два дня выходных. — Мне кажется, что вы и Мерлина бы подняли из небытия, если бы вам потребовалось, — сказал Снейп, вставая. — В два часа пополудни в «Сладком королевстве», мисс Грейнджер. К вечеру «Ночной рыцарь» доставит нас в Ирландию. Гермиона не слишком любила кофе, но в интеграционном комплексе он был по-настоящему вкусным, с лёгкой светлой пенкой и запахом корицы. В полутора милях, на вершине холма возвышался целый комплекс древних захоронений, известный магловским туристам как Бру-ан-Буан. Сквозь чистые, как роса, стёкла были видны зелёные равнины ирландского графства Мит, голубоватый серп реки Буан, делающей здесь петлю. Магловский чёрный плащ Снейпа не сильно отличался от обычной мантии. Всю дорогу, пока «Ночной рыцарь» резко прыгал по кочкам и заборам, профессор читал какую-то толстую книгу, предусмотрительно заколдовав обложку в «Путеводитель по Ирландии». Надо думать, повторял обряд некромантии. Гермиона, несмотря на безбожную тряску, спала, время от времени роняя растрёпанную голову на жёсткое плечо профессора. — О, — неожиданная мысль заставила её поспешно допить кофе, отчего она обожгла горло. — А вы знаете кельтский язык? — С чего бы мне заполнять свою голову подобным хламом? — А как же вы будете разговаривать с этим мёртвым друидом? Я хочу сказать, вряд ли он знает современный английский. Снейп неожиданно расхохотался. — Гермиона, — сказал он. — Что вы себе вообразили? Вы полагаете, что мы будем разговаривать с духом на человеческом языке? Что вы вообще знаете о некромантии? — Не слишком много. — Да. Это бросается в глаза. Вы будете слишком расстроены, если я вам скажу что во всём этом безобразии, — Снейп кивнул на комплекс за окном, — нет ни одного настоящего дохлого друида? — Но это один из крупнейших исторических памятников и центров древних захоронений в Европе! — Именно так: в Бру-ан-Буан всё давно растащили археологи. Она почувствовала, как краска заливает лицо. — Почему вы не сказали раньше, когда я говорила адрес кондуктору «Ночного рыцаря»? — А вы не интересовались моим мнением, — ехидно ответил Снейп. Он наслаждался её неловкостью, и это было так явно, что Гермиона из чувства противоречия воспрянула духом. — Что мы будем делать дальше? — Мисс Грейнджер, это графство Мит. Здесь выкопай ямку поглубже под любым дубом — и найдёшь кости жреца. А примерно в семнадцати милях отсюда… Она чуть не подпрыгнула на месте. — Тара! — Проклятая столица ирландских королей. — Но ведь и там были археологи. — А мы отойдём подальше, в кустики, мисс Грейнджер, в кустики! Не смотрите на меня так жалобно. Найду я вам мёртвого жреца, обещаю. Хотите ещё чашечку кофе? Я всегда захожу в это кафе, когда бываю в Ирландии. Она покачала головой. К такому расслабленному и лёгкому Снейпу надо было ещё привыкнуть. Гермиона даже не пыталась аппарировать самостоятельно — хватит с неё на сегодня неверных маршрутов. Крепко уцепилась за локоть Снейпа, привычно втянув ноздрями горьковатый травяной запах, и мир неприятно крутанулся вокруг. А когда вновь обрел резкие очертания, то оказался глухой лесной чащей, потерявшейся где-то под темнеющим небом. — Вы уже были здесь раньше? — спросила Гермиона, переводя дыхание. — Однажды, — Снейп ответил неохотно, трансфигурируя плащ снова в мантию. Некстати пришла мысль, что профессор так и не рассказал, как сделать карман бездонным. Вокруг поляны стояли высокие, в рост человека, камни. Гермиона положила ладонь на один из них. Изнутри шло мерное тепло. — Не все камни в ирландских лесах можно хватать голыми руками, — заметил Снейп, резко помрачнев. Он оглядывался по сторонам. — Вы были здесь?.. — После смерти Поттеров, — сухо ответил профессор. Недавнее хорошее настроение с него как ветром сдуло. — Идёмте, — скомандовал он и бесстрашно шагнул прямо в заросли. Подкладывая очередную рябиновую веточку в костёр («Именно рябиновую, мисс Грейнджер, запомните на будущее», — уточнил Снейп, вытаскивая из кармана целую вязанку), Гермиона невольно подумала о роли женщины в социальной картине. Мамонты у мужчин легко меняются на мёртвых друидов, а леди по-прежнему следят за очагом. Видимо, это горящие в рябиновом огне кусочки северного мха вызывали странные мысли. Снейп вернулся из темноты, в его руках белел древний человеческий череп. — Позвольте вам представить, мисс Грейнджер… Великий маг Лукета Маела, один из двух жрецов, приближенных короля Лойгуре, сына Ниалла. Даже сам Святой Патрик не смог уговорить его принять Христа и стать сквибом… Я едва откопал его, так много земли выросло поверх его костей. Она посмотрела на чистые Снейповские руки. — Магически, разумеется. Я и лопата… Как вы только могли себе такое представить, — профессор скривился, легко поймав картину, которую быстрыми и широкими мазками нарисовало воображение Гермионы. Тягучий дым делал обмен образами лёгким и быстрым. Снейп достал из кармана пучок человеческих волос. — Поддерживайте костёр, Гермиона, — сказал он, опускаясь на колени. — Я хочу с вами. Он посмотрел на неё сквозь красные отблески огня и наклонил голову. Ей даже не пришлось использовать легилименцию, так просто Снейп впустил гостью в своё сознание. Огонь вспыхнул кровавыми каплями, оскверняющими траву, когда коса с головы висельника попала в него. А следом в центре пламени оказался белый череп, который медленно раскалялся, словно был из железа. Из-за моря безумного, Его плащ с дырой для головы, Его посох загнут наверху, Его стол на западе его дома; Все его люди ответят: «Аминь, аминь»… Голос Снейпа звучал глухо. Вряд ли эти слова были нужны для того, чтобы дух Лукета Маела услышал призыв. Скорее для того, чтобы сам некромант настроился на нужную волну. И Гермиона увидела, как от огня вверх потянулась узкая тёмная фигура в длинном плаще, держащая в руках загнутый сверху посох. Фигура застыла в воздухе, всё густея и густея, наливаясь чернотой и обретая плоть, смрад от которой не заглушали даже горящие травы. Никогда прежде сознание Гермионы так не раздваивалось. С одной стороны, она смотрела на Снейпа сквозь костёр, с другой — ощущала гнев и отзвук утраченной силы Лукета Маела. Дух был явно недоволен тем, что его насильно призвали оттуда, где он пребывал. Стремящееся прочь сознание друида было очень зыбко, очень неустойчиво, и Снейпу приходилось прикладывать усилия, чтобы удержать его здесь. Они заговорили, удивительным образом передавая информацию, не облекая её в слова, даже про себя. Это была прямая мысленная связь, связь двух сильных магов, но при этом Гермиона ощущала, как тёмный ритуал пробуждает дремлющее в профессоре зло. Лукета Маела тоже ощутил эту перемену, ещё более настойчиво постарался вернуться в свой мир и ментально взвыл от боли, когда Снейп цепко ухватил дух за тонкую ниточку сопротивления, скручивая её в узел. Гермиона машинально переводила их неслышимую беседу в привычную для неё форму, облекая мыслеобразы в слова. — Не прикидывайся светлым магом, друид. Среди приближенных короля Лойгуре таковых не было. — У тебя у самого неплохо получается притворяться, — огрызнулся Лукета Маела. Снейп не стал заострять на этом внимания, задав тот самый вопрос, ради которого всё и затевалось. И Гермиона вздрогнула от хохота друида. — Появление смерть-травы нельзя остановить. Её нельзя истребить. Можно только бежать и ждать, когда она иссохнет сама, — а потом добавил с неожиданной печалью: — Было столько других, не несущих горе волшебных трав. А вы, маги, сохранили только самое чёрное. И снова рванулся прочь, на этот раз Снейпу не хватило сил удержать зловонную фигуру в этом мире. Она вдруг стала увеличиваться в размерах, из-под плаща вынырнули побеги-клинки, которые полетели в сторону стоящих возле огня людей. От боли, острыми иголками ранившей кожу, Гермиона пришла в себя. Профессор, слишком изнурённый ритуалом, застыл на месте, впав в какой-то ступор. — Аква Эрукто! И костёр заметался, залитый водой, щедро выплеснутой волшебной палочкой Гермионы. Чёрная тень в воздухе довольно закричала, закружилась волчком и исчезла в чадящем дыму. Чистый прохладный воздух и тишина несли такое счастье, что Гермиона невольно заплакала. — Профессор? — слабым голосом спросила она, вглядываясь в его неподвижный силуэт. — Даже во времена Волдеморта мне так часто не протыкали всякими клинками шкуру, не говоря уж об испорченной одежде, — послышался его тихий голос в темноте. — От вас, мисс Грейнджер, сплошные неприятности. Она помедлила ещё немножко. Нужно было заняться самолечением, потому что кровь, наверное, всё продолжала течь. Но было так хорошо, что двигаться совершенно не хотелось. Может, само заживёт? И вообще, очередь Снейпа латать её раны. Гермиона захихикала, представив себе этот график дежурств. — Смеётесь? — спросил профессор, подходя ближе. — Весело вам? — Эпискей, — прошептала Гермиона ранозаживляющее заклинание, водя палочкой по его плечам. И ощутила, как кончик палочки из чёрного орешника прочертил невидимую линию на её шее, спустился ниже, стал вычерчивать спутанные узоры на животе, отчего проходила боль. Хорошо, что слабый дух друида был способен исторгнуть совсем немного смерть-травы, а то бы пришлось куда хуже. Её палочка — палочка Лили Эванс — пробежалась по груди Снейпа, пощекотала его руки, дотронулась до упрямой складки в уголке рта. — Эскуро, — неосознанно проговорила она очищающее заклинание, словно пытаясь смыть эту складку с его лица. Он мимолётно улыбнулся. — Эскуро, — повторил покорно, продолжая движение своей палочкой по её телу. — Эскуро. Эпискей. Снейп перехватил её палочку на своей груди, отвёл в сторону, рывком притянул к себе Гермиону, крепко обняв. Она чувствовала, как мелко дрожит его тело, словно после непосильного физического труда. — Такая злоба, — бормотал он едва разборчиво, — такая темнота. Не хочу. А она гладила его по волосам, плечам, легко целуя в лоб и в виски, и в щёки, пытаясь успокоить, утешить. Снейп, наконец, совладал с собой, прохладная кожа потеплела, руки, обнимавшие её, стали более уверенными. Он чуть отстранился, ища губами её губы, нашёл, и Гермиона слегка засмеялась, когда они столкнулись носами. Раздражённый собственной неловкостью, Снейп слегка прикусил ей нижнюю губу и тут же, в качестве извинения, тихо подул. А потом он опять целовал её, и она уже не смеялась, погружаясь, как в воду, в новые ощущения. Это не было похоже на неуклюжие поцелуи Рона или сухие — Крама. Снейп пробовал её на вкус неторопливо, вдумчиво. Наверное, так он смаковал эльфийские вина. Тяжёлые капли дождя застали их врасплох. Его мантия расстегнута на груди — и когда Гермиона только успела? — но пуговицы будто сами прыгали ей в руки. Её кофта спущена с левого плеча, и кожа ещё хранила горьковатый запах степных трав. Она не ожидала от дружелюбного ирландского неба такой подлости, запрокинула голову, пытаясь понять, просто ли это короткий дождик, который скоро пройдёт, или зарядит надолго. Снейп поцеловал её в открытое горло и отпрянул, в смятении теребя расстёгнутые пуговицы. В темноте волшебных палочек, упавших в траву, было не видно. На минуту Гермиону охватило отчаяние — сейчас они аппарируют к Хогвартсу и снова разбредутся по разным этажам, и уже не будет свежести этой ночи в лесу. Но Снейп тоже медлил, не торопясь призвать палочку. — Мисс Грейнджер, — спросил он, — а зонтика у вас при себе не имеется? Как можно быть англичанкой и не носить при себе зонтик! Какая же она не патриотка. От расстройства Гермиона лишь покачала головой, села на корточки, нашаривая свою палочку. Рука натолкнулась на забытую сумочку, расшитую бисером. — Есть, — воскликнула она громче и радостнее, чем того требовала гордость, но какая уж тут гордость, когда дождь всё усиливался, а удержать её профессора на этой полянке было важнее всего на свете. — Зонтик? — Палатка! Она выдернула её из сумочки так резко, что беспорядочная куча брезента едва не накрыла их с головой. Путаясь в верёвках и колышках, Гермиона стала искать палочку. Снейп отчетливо хмыкнул. — Вы максималистка, мисс Грейнджер. Я просил всего лишь зонтик, — но в его голосе отчетливо слышалось удовольствие от происходящего. Наконец, палочка легла в ладонь Гермионы. — Воздвигнись, — воскликнула она, тыкая в брезентовую кучу, и упала на спину, поскользнувшись на мокрой траве, когда палочка непослушно оттолкнула её. — Чёрный орешник, — довольно сказал Снейп. — Очень верное дерево. Он протянул ей руку, предлагая помочь подняться, но Гермиона дёрнула Снейпа на себя, охнув, когда он упал сверху. Несмотря на то, что он опирался на руки, тяжесть мужского тела сверху оказалась существенной. И центр этой тяжести чересчур откровенно выступал. Гермиона смутилась, забарахталась, но руки Снейпа прижали её запястья к земле. — Будете знать, как колдовать чужими палочками, — прошептал он, снова целуя её. На этот раз очень всерьёз и явно с далеко идущими намерениями. В висках нарастал тяжёлый, пульсирующий гул, и Гермиона поняла, что они снова слегка соединились сознаниями, потому что это неистовое желание, желание, которое подавлялось много лет, желание молодого, сильного мужчины, недавняя злость которого перетекла в похоть, не принадлежало ей. Она на секунду испугалась силы этого чувства и слабо пропищала: — Палатка! — Да Мерлин с ней, — пробормотал Снейп, нетерпеливо задирая её кофту, приспуская простую ткань бюстгальтера — не могла надеть кружево, идиотка! Гермиона зажмурилась, когда его губы обхватили её сосок, и гул в висках стал просто невыносимым. Чтобы ослабить это напряжение, она с силой перевернула Снейпа на спину и с потрясшей её саму смелостью спустилась губами вниз, борясь одновременно со слабым, явно джентльменским и неуместным сопротивлением Снейпа и ремнём его брюк. И не успела коснуться губами головки члена, как мужчина содрогнулся всем телом, и горячая жидкость обожгла её кожу. Он смутился так мучительно, что она чуть не заплакала от умиления. — Палатка же, — рявкнул Снейп, и брезент вспорхнул в воздух, превращаясь в полностью собранную палатку. Снейп встал, каким-то чудом умудрившись не выпустить Гермиону из рук, и они ввалились внутрь. Нижний ярус кровати прогнулся под ними. Нелепая мысль о защитных заклинаниях вокруг, мысль из прошлой палаточно-бродячей жизни мелькнула в её сознании и трусливо исчезла, когда Гермиона ощутила прохладу на обнажённых бёдрах. Снейп торопливо раздевал её, и его расстёгнутая мантия путалась под их руками, пока они, наконец, не додумались сбросить её на пол. Она ещё никогда не раздевалась полностью перед мужчиной, но от внимательного взгляда Снейпа не было стыдно. Только сердце стучало всё быстрее и быстрее. Не было стыдно и тогда, когда он, отлично воспитанный человек, отплатил ей добром за добро, лаская языком в самых неприличных местах. Впрочем, понятия приличий сдвинулись куда-то на периферию, уступая место нарастающему наслаждению. И она сама, сама потянула его вверх, инстинктивно подстраиваясь под мужское тело, и Снейп вошёл в неё мягко, неглубоко, на секунду замерев, не спуская с Гермионы совсем тёмных тревожных глаз. А потом они одновременно — ох уж эти спутанные, ставшие синхронными сознания и желания — двинули бёдрами навстречу друг другу, и горячая волна боли сменилась яростным стоном. Гермиона вцепилась ногтями в спину Снейпа, недовольная его излишней осторожностью. И он, ощутивший её нетерпение, стал двигаться быстрее. Никогда раньше Гермиона не чувствовала так остро своё тело. Она вдруг осознала, насколько всё происходящее бесповоротно. Теперь, как честный человек, он просто обязан будет… ох!.. научить её… Пожалуй, впервые рационализм совершенно покинул светлую голову умнейшей ученицы Хогвартса за последние двадцать лет. Дождь мерно стучал по крыше.