Хамфри-Снейп

Наши дни. Ярко-красный паровоз дал последний, протяжный свисток, и неторопливо начал набирать ход. Тедди Люпин отвернулся от окна – и чуть не столкнулся с девочкой в пышной шляпке. - Извини, - смутился он. - Да ничего! – жизнерадостно откликнулась та. – Ты тоже в первый раз едешь? - Ага. - И я тоже! Ой, смотри, какая тут красота, и в самом деле красный бархат! А ручки… как ты думаешь, из чего они, что так блестят? Наверное, из бронзы. Да это прямо не поезд, а дворец какой-то! – болтала девчонка, с любопытством разглядывая все вокруг, не забыв и пощупать спинку сиденья, и покрутить ручки, и пару раз выглянуть в окно. - Крестный говорит, в Хогвартсе еще круче, - степенно заметил Люпин. -Мне папа тоже говорил, что там здорово. И что там лучшая в Европе лаборатория, если только нынешние балбесы ее без присмотра не разнесли. Только он мне почти ничего не рассказывал, что и как устроено – а то, говорит, будет неинтересно. И про поезд не говорил, какой он. Я думала, как обычный, только одни волшебники едут… - девчонка на минуту прекратила вдохновенно трещать. – Может, пойдем, поищем свободное купе? А то тут двоим сесть негде. Тед с готовностью согласился и подхватил свой чемодан и клетку с совою. - Вот жалко, что нам пока нельзя тут колдовать, - посетовала маленькая волшебница в шляпке, выволакивая в проход своего монстра на колесиках. – А то бы локомотором – тащи себе и тащи. - Ты умеешь? – поразился Тед. Он, конечно, уже пробовал кое-какие заклинания, и что-то у него даже вышло, но Локомотор – это же магия посложнее. - У нас дома антресоли знаешь какие высокие! – как само собой разумеющуюся вещь объяснила девочка. – Уфф, вылез! Я уж думала, что совсем застрянет - и с места не сдвинемся. Тед сунул попутчице свою сову, выдвинул ручку и покатил клетчатый чемодан по проходу. В поезде народу оказалось не так и много, как казалось на первый взгляд, и как, по словам люпинова крестного, бывало в прежние времена. Особенно мало было первоклассников, а ребятам хотелось подсесть к таким же, как они сами, новичкам, к старшим они как-то стеснялись. Наконец в самом конце вагона им удалось отыскать купе, где у окна сидел только один мальчик, уже переодевшийся в школьную форму, по виду их сверстник. - Тут не занято? – уточнил Тед. - Свободно, - мальчик кивнул и сдвинулся в самый угол, освобождая им место. - Фухх, ну наконец-то! – Лили с облегчением стянула шляпку и закинула ее на сетчатую верхнюю полку, тряхнула черными кудряшками. – Глядите, а мы уже выехали из Лондона, там поля какие-то… ой, глядите, глядите, коровы! Одиннадцатилетние горожане дружно прильнули к стеклу, провожая глазами пестрое стадо. Мимо проплывали луга, уже по-осеннему выцветшие, изредка мелькали одинокие белые домики, иной раз – речка с густыми купами ив по берегам. Ребята, время от времени поглядывая в окно, оживленно болтали, в основном Тед и Лили. Третий мальчик почти не принимал участия в разговоре, только иногда вставляя короткие реплики. Он был русоволосый, с худым длинным лицом, и какой-то весь напряженный - то ли держался настороженно, то ли просто стеснялся, трудно было понять. - У меня мама была с Пуффендуя, а папа с Гриффиндора, - рассуждал Тед; разговор естественным путем подошел к распределению, и уж этой-то темы первокурсники никак не могли не коснуться. – И крестный тоже с Гриффиндора. Я так думаю, попаду либо туда, либо туда. Быть гриффиндорцем, конечно, чести больше, и туда не всякого еще возьмут, только самых отчаянных! Но и Пуффендуй тоже не так плох, как считают. Это враки, что туда берут только тех, кто никому не пригодился – там как раз самые толковые учатся. Мама моя училась – а в авроры, между прочим, никчемного не возьмут! Хотя, наверное, лучше все-таки на Гриффиндор… а вы куда хотите? - Мне зеленое идет, - улыбнулась девочка. Глаза у нее были ярко-зеленые, прямо как свежие листики, и Тедди подумал про себя, что, наверное, так оно и есть. - Да ну, Слизерин… - он все-таки пожал плечами. – Оттуда одни Пожиратели выходят. Русоволосый мальчик вдруг вскочил с места. - Не знаешь, так и не говори! – выкрикнул он резким и высоким голосом. - Чего?.. – Тед даже несколько растерялся. - Тому, кто претендует на факультет для толковых, следовало бы заранее ознакомиться хотя бы с самыми элементарными вещами, - ядовито проговорил русоволосый. Глаза его блестели от злости, тонкие ноздри раздувались, правая рука стиснула что-то в кармане мантии, должно быть, волшебную палочку. Пацан определенно задирался! Люпин сам непроизвольно сжал кулаки. Оглянулся на свою попутчицу – та смотрела на мальчишек с явственным насмешливым любопытством, но вмешиваться в намечающуюся ссору не вмешивалась. Нахальный змееныш (вот как пить дать, из потомственных слизеринцев!) еще и ухмылялся: мол, что, у девчонки совета спрашиваешь? Ей-богу, стоило его проучить! Вот только драться Люпину ни капельки не хотелось. Не то чтобы он струсил, нет, конечно, еще чего не хватало. И что драться сразу при первой встрече – тоже его не смущало. Но вот явятся потом оба на распределение с расквашенным носами – стыдоба на весь Хогвартс! А что, если профессор Мак-Гонагалл, которая теперь аж директор Хогвартса, ему скажет, мол, Эдвард Римус Люпин, вы меня разочаровали, ваш отец был старостой, а вы с чего начинаете свое обучение? - Ну, что прям одни – это я, конечно, хватил, - неохотно признал он. – Пара приличных людей там пожалуй найдется. Русоволосый яростно зыркнул, но, видимо, здраво рассудив, что это максимум, чего можно ожидать от потомственного гриффиндорца, вынул из кармана ладонь и кивнул, показывая, что извинения приняты. За дверью что-то негромко звякнуло, и в купе заглянула пухленькая пожилая колдунья с тележкой: - Ребятки, не проголодались? - Волшебные сладости! – радостно воскликнула Лили. – Хочу попробовать всего-всего-всего! Она полезла за кошельком. - А ты разве раньше не пробовала? – удивился Тед. – Извини… ты просто так говорила, что я подумал, что ты из волшебной семьи. Конечно, это был до неприличия личный вопрос, но крестный в свое время говорил, что в поезде все расспрашивают друг друга о семьях, ничего такого тут нет. - Ага, - кивнула девчонка, набирая себе шоколадных лягушек, - но ведь в поезде – это совсем другое дело! Мальчики тоже взяли каждый всего понемножку. Лили первая сказала: «Угощайтесь!» - и вскорости все сладости оказались свалены в общую кучу, из который каждый тянул, что хотел. Лили долго смеялась над драже со вкусом салата из макарон, пока Теду не попался вишневый клей. Слизеринец развернул шоколадную лягушку. На карточке был изображен хмурый волшебник в черной мантии. - Северус Снейп! – обрадовался он. - Да ну! – Лили так и подскочила. – Дай поглядеть! Круто. А я и не знала, что папа тоже в лягушках есть. Надо будет ему рассказать. Только он тут совсем не похож, какой-то больно угрюмый. - То есть… - вопрос уже завертелся у Теда на языке, но он успел взглянуть на слизеринца. И подумал, что еще никогда в жизни не видел на человеческом лице настолько изумленного выражения. Он и сам был удивлен – аж слов нет – но чтоб настолько! На лице парня были написаны разом изумление, недоверие, восторг… И Тед смолчал, уступив вопрос ему. - Папа?.. твой? - Ну да. - То есть ты… ты хочешь сказать, что Северус Снейп – это твой папа? - Ну так и говорю, - зеленоглазая девчонка нетерпеливо кивнула. - Он что… живой? - Конечно! – Лили фыркнула. – Живой и здоровый. Не считая остеохондроза. Но что ж вы хотите, голубчик, у кого в вашем возрасте нет остеохондроза? – суперважным «медицинским» голосом изрекла она, изображая муниципальную докторшу. Мальчишки рассмеялись, и девочка, не выдержав роли, тоже прыснула. - Ай, совсем забыла! Позвольте представиться – Лили Хамфри-Снейп, - она сделала шутливый реверанс. - Я Тед, - сказал Тед. – Эдвард Люпин. Русоволосый, казалось, заколебался. - Толь, - наконец произнес он и протянул Люпину руку. Тот ответил на рукопожатие. На сиденьях еще валялась целая уйма съестного, которому никак не годилось пропадать! Толь чуточку смущенно протянул Лили карточку: - Возьми… это же твой папа. - Спасибо, - Лили тряхнула кудряшками. – Ты лучше себе оставь для коллекции. А папа у меня живьем есть! Теду подумалось, что тот спрятал карточку во внутренний карман как-то уж чересчур торопливо. В других лягушках оказались целых два Мерлина, Сэмунд Сигфуссон (1056-1113), хитро подхихикивающий дядька с нереально раскосыми глазами (подпись гласила, что это великий японский волшебник Абэ-но Сеймей, 921-1005), Медея, Яков Брюс, еще одна Медея (обе немедленно принялись беззвучно шипеть друг на друга, и их пришлось разложить по разным карманам), и Джору Гесер, который так и не захотел показаться. Пейзаж за окнами незаметно сменился, мимо побежали холмы, а потом начались и настоящие горы, ярко-зеленые, усеянные громадными серыми валунами. Кое-где паслись белоснежные овцы, но ни пастухов, ни пастушьих собак заметно не было. Как и городов и вообще человеческого жилья – только изредка вдали мелькали какие-то руины, должно быть, средневековые. Темные острые ели иногда вплотную обступали дорогу и сразу убегали назад, открывая зеленную, поросшую вереском долину, которая снова сменялась горным склоном… Вокруг было так интересно, что даже разговор почти заглох. Один раз они долго ехали по высоченному каменному, опирающемуся на каменные арки, мосту, такому высокому, что всем сделалось даже капельку страшно, и изгибающемуся так, что, выглянув в окно из своего, в хвосте состава, вагона, они увидели впереди окутанный дымом паровоз. Тед сказал, что такой мост называется виадук, он читал об этом в книжке. Один раз – миновали ярко-синее озеро, где из воды поднимались круглые и ровные замшелые валуны. Целая стая лебедей вспорхнула с воды и пронеслась совсем рядом с окном, так, что ребята могли разглядеть их длинные белые перья и черные с желтым лапы. Снова мелькнули, на этот раз совсем рядом, какие-то развалины из серого дикого камня, увитые плющом. Сова Теда заволновалась и ухнула, приоткрыв круглый янтарно-желтый глаз. Толь задумчиво проговорил: - А вот представляете, что волшебники этой самой дорогой ездят уже тысячу лет? Даже немножко больше тысячи. - Думаешь, этой же? – отозвался Люпин. - Наверняка! – убежденно заявил Толь. – Представляете, как давно? Еще железной дороги не было, мостов не было, даже вот этих развалин, может, еще совсем не было, их уже потом построили, и они с тех пор обратно развалиться успели – а люди каждый год в школу ехали, прямо как мы. - А в рыцарские времена – наверное, верхом, - предположил Тед. – Наверное, коней тогда специально заколдовывали, или сразу волшебных разводили, и на станции учеников на них сажали – чтобы кони сами находили дорогу. - А попозже – в каретах! – вдохновенно подхватила Лили, размахивая тыквенным кексом. Начало смеркаться. Закат залил небо жидким золотом и марганцем, и на далеких вершинах гор что-то засверкало, может, снег, а может, белые скалы. Постепенно совсем стемнело, и на весь вагон раздался голос, извещающий, что экспресс приближается к станции Хогвартс, и учащихся просят переодеться в школьную форму и приготовить багаж для доставки. Для самых растяп по вагонам еще прошлись старосты, торкаясь в дверь каждого купе. У Теда прямо сердце стучало, он сам не мог бы сказать, отчего – от восторга, или от страха, или от предвкушения удивительного, наверное, от всего вместе. - Ой! – воскликнула Лили. – А у тебя волосы фиолетовые! Поезд замедлил ход и плавно, почти незаметно, остановился. - Станция Хогвартс. Поздравляем с прибытием! – разнеслось по вагонам. Школьники гомонящей гурьбой высыпали на тесный, скупо освещенный качающимися на ветру фонарями перрон.