Хамфри-Снейп

Примерно месяц спустя - Ваша сдача, сэр, - молоденькая ведьмочка в крахмальном переднике высыпала на стол перед седобородым волшебником кучку бронзовых кнатов и поставила рядом бумажный пакетик с эмблемой кафе, - а это – бонус от заведения вашей прелестной внучке. Детские печенюшки, они ей так понравились, что прямо одно удовольствие смотреть! Подтверждая эти слова, малышка тут же, радостно взвизгнув, накрепко вцепилась обеими ручками в подарок. Старик, коротко поблагодарив, сгреб все монетки в карман, одной рукой ловко подхватил ребенка, другой – пакеты с покупками и двинулся к выходу. Ведьмочка-официантка со вздохом проводила их взглядом. Надо же, у такого нелюдимого деда (даже чаевых никогда не оставит!) такая милейшая внучка! Интересно, а когда они с Конном поженятся, кто у них родится первым, девочка или мальчик? И будут ли их дедушки так же нянчиться с ребенком? Между тем пожилой джентльмен быстрым шагом завернул за угол, огляделся, нет ли лишних глаз, покрепче прижал к себе ребенка… раздался громкий хлопок – и оба исчезли. И тут же возникли перед домом № 27 в Паучьем Тупике. - Да уж, Лили, ты нигде не пропадешь, - заключил мужчина. – Когда у нас закончатся деньги, прокормишься одним обаянием. Он магловским ключом отпер дверь (защитные чары защитными чарами, но старый добрый английский замок никогда не бывает лишним!) и вошел в дом. Как раз вовремя – действие Оборотного Зелья подошло к концу. Седые волосы стремительно начали вытягиваться и темнеть, седая борода – укорачиваться, пальто обвисло, как на вешалке, а брюки сделались до неприличия коротки, и хорошо еще, что на такой случай они были подстрахованы подтяжками. Лили, успевшая привыкнуть, что папа время от времени меняет вид, а затем снова делается, как раньше, ничуть не испугавшись, с радостным смехом ловила ручонками исчезающую бороду. Северус Снейп, снова сделавшийся самим собой, стащил с дочки курточку, шапочку с помпончиком и ботинки, и спустил ее на пол. Лили, недолго думая, на четвереньках пошпарила на кухню. Вот что поражало Северуса до глубины души… Лили училась ползать у него на глазах, начиная с того, как неуклюже вихлялась червячком, пыхтя и рыча с досады, что не получается сдвинуться ни на дюйм, и до нынешнего весьма резвого передвижения. И он, разумеется, слыхал, что детишки ползают очень шустро. Но чтоб вот так! Лили просто брала и ползла, куда ей надо. Точно так же, как взрослые люди встают и идут, куда им надо. На кухне Северус принялся выгружать покупки. На свет божий одно за другим появились три бутылки молока, упаковка молотого кофе (для заваривания в чашке), детский болоньевый комбинезончик ярко-бирюзового цвета, украшенный оранжевыми бабочками (из «Маленького волшебника»), детские сапожки с собачьими мордочками, которые принимаются скулить, как только обувка начинает подмокать (оттуда же), пачка овсяных хлопьев, полтора фута шкуры бумсланга, кипа старых «Пророков», килограмм помидоров, несколько счетверенных упаковок детского йогурта, в основном тыквенных (Лили, как истинная будущая ученица Хогвартся, предпочитала именно такой), пять штук зеленых яблок, пальчиковые краски 24 цветов, банка консервированных сардин, светящийся мячик на веревочке из «Волшебных вредилок Уизли», плюшевая улитка, полдюжины простых карандашей, упаковка памперсов (на памятник тому гениальному маглу, который их изобрел, Снейп был готов пожертвовать десять золотых галеонов, хотя их у него и не было), кремовая фланелевая пижамка с мишками, танцующими, катающимися на велосипедах и пьющими чай, упаковка готовых сэндвичей («Вкусно и быстро - только разогреть при помощи волшебной палочки!»), две унции крыльев корнуолльских малых шмелей и «Детские болезни и самые верные зелья для их исцеления» 1904 года издания из букинистического отдела «Флориш и Блоттс». Одно дело было сделано, теперь оставалось следующее. - Лили, - позвал Северус, - руки мыть! Как и всякий ребенок, услышавший такие слова, Лили немедленно развернулась и поползла… в прямо противоположном направлении. - Лили, - честно попытался, как мог, проворковать Снейп, - побежали-побежали скорее мыть наши рученьки! Миссис Бэнкс уверяла, что с детьми нужно разговаривать именно так. Откровенно говоря, Снейпу в это не очень-то верилось. Да и Лили, судя по ее обычной реакции, тоже. А может, отставной профессор зельеварения попросту не умел надлежащим образом ворковать. - Лили! Да стой ты… раз полагается, то полагается, и нечего упираться! Лиллли! – погоня продолжалась добрых десять минут, пока наконец Северус не изловчился сграбастать в охапку счастливо хохочущую и визжащую дочку и дотащить ее до ванной. – Когда приходишь с улицы, детям полагается мыть руки, - в сто двадцать пятый раз втолковывал он, усаживая Лили у себя на колене, ибо история эта повторялась по нескольку раз в день. – Потому что на улице микробы. Не понимаю, какой в этом смысл, если потом все равно ползать по тому же полу и микробов собирать из прихожей, но раз умные люди говорят, что надо… да Лили же! Раз говорят – давай не будем спорить. Вот вырастешь, установишь на основе лабораторных опытов, что не надо мыть – опубликуешь статью в научном журнале и мыть не будешь. А до тех пор – придется. Ну всё, готова? Агуаменти! Струйка воды зажурчала из волшебной палочки. Лили радостно потянула к ней ручки, расплескивая во все стороны. Агуаменти Лили нравилось… но как же было не покапризничать для порядка! Агуаменти вообще оказалось незаменимым заклинанием. Если бы Северус не наловчился наполнять таким образом ванну, чтобы вечером купать ребенка, то он бы скоро разорился на одной воде! Вообще, уже к концу первого месяца жизни в Паучьем Тупике Северус Снейп решительно перестал понимать, как же маглы умудряются жить и не разоряются все до единого. Такое было впечатление, что с тех пор, как он последний раз ходил в магловские магазины, в Англии все подорожало раз в сорок! Ладно, воду для больших объемов он наколдовывал при помощи Агуаменти (с кастрюльками и чайниками, как было эмпирически установлено, связываться не имело смысла), посветить, ради экономии электричества, иной раз можно был и Люмосом, при помощи заклинаний можно было подогреть еду (разумеется, в отсутствие миссис Бэнкс) и почистить посуду, чтобы не покупать каждый раз моющих средств. Впрочем, Снейп их все равно не покупал, ибо, прочитав ради интереса состав, пришел в тихий ужас и на следующий же день наварил себе дюжину кусков нормального волшебнического мыла. И даже, потратив два с половиной дня и переморозив семь контрольных помидоров, профессор Снейп все-таки сумел добиться того, чтобы холодильник, включенный в целях маскировки в неработающую розетку, постоянно обеспечивал ровный умеренный холод. Каковым достижением гордился не меньше, чем своим первым идеально сваренным Бодрящим зельем, за которое получил восемьдесят очков для Слизерина. Однако холодильник требовалось заполнять продуктами (открытые благодаря миссис Бэнкс детские каши оказались заметно экономичнее банок, но даже и они, увы, не возникали из воздуха). Нужно было покупать одежду для Лили... Еще в первый в жизни раз натягивая на дочку ползунки, Северус Снейп твердо решил, что его дочь не будет ходить в обносках. Никогда. И решения своего менять не собирался. Непременно нужно было покупать и игрушки! И еще целый миллион всевозможных мелких, но необходимых бытовых штуковин, о которых он никогда прежде даже и не задумывался. И, наконец, сколь ни мало он расходовал электричества, воды и газа, за них с неизбежностью рассвета приходили счета. Одна электрическая кофеварка, приобретенная по совету все той же миссис Бэнкс (которая имела то преимущество, что могла варить по нескольку чашек зараз – а одной ему хватало не всегда), жрала энергию, как недокормленный соплохвост!. И счета эти требовалось оплачивать не сиклями и кнатами, а старыми добрыми английскими фунтами стерлингов. Коих у Снейпа не было. Кое-какие сбережения в волшебных деньгах, правда, еще оставались (хотя, надо сказать, платили в Хогвартсе не так и щедро, даже с учетом деканской надбавки), и Снейп под Оборотным Зельем время от времени наведывался в лондонский обменник, а один раз заглянул в «Бутик готовых зелий мадам Филомель» сдать на реализацию по дюжине флаконов Амортеции и Контрамортеции и пару штук Глотка Мира. Выручить за зелья удалось достаточно, вот только хозяйка магазина пожелала сначала лично проверить, за что платит… а магл, у которого Северус в автобусной толкучке позаимствовал волос, как назло, был двадцатипятилетним инструктором по плаванью! Выскочивший из магазина, распихивая на ходу по карманам деньги, красный, как рак, зельевар от души похвалил неведомого изобретателя слинга, а также себя самого за то, что приобрел это странное устройство. Ибо, слава Богу, несколько затруднительно лезть обниматься к мужчине, у которого на животе висит хохочущий и болтающий ногами ребенок! И твердо постановил впредь использовать волосы исключительно людей не младше семидесяти, полностью седых (в идеале бы лысых, но, увы, тут возникала большая проблема…), с морщинами и старческой пигментацией, чтоб даже его собственная Амортеция не пробрала. Короче говоря, недели текли, скудный запас галеонов неуклонно таял, слишком часто пополнять его за счет коммерческого зельеварения было рискованно, ибо фирменный снейповский стиль был слишком хорошо известен в волшебных кругах, а разделы вакансий в магловских газетах решительно не вдохновляли. И Северус Снейп, аттестованный Мастер Зелий, бывший профессор, бывший декан и бывший директор школы, все более приходил к выводу, что достойная его работа есть в этом городе только в одном месте. На фабрике. И вот почему этим пасмурным неуютным осенним вечером…