Люди Племени-1

Предполагалось, что я буду возвращаться на базу один, но в последний момент у них там что-то не сложилось, и медика скинули на меня. Что было делать? Я натянул ему второй гамак. Мой Фальк – мелкая птица, в жилом отсеке особо не разойтись, и мы друг другу в тягость. Энрике, так его зовут. Неплохой мужик, судя по всему. Судя по тому, как его этой историей прибило. Казалось бы, должен привыкнуть, он в Племени дольше моего, а вот поди ж ты. Он так и валяется в гамаке целыми днями, отвернувшись к стене, слегка раскачиваясь, когда не спит. Если гамак покачивается – значит, не спит. Я нашел в запасах бутылку какой-то дряни, неубедительно притворяющейся вискарём, и отдал ему всю: мне-то гнать катер на Базу, а Энрике своё дело сделал. Молодец, гиппократ, теперь можешь смело зарастать щетиной и квасить в одно рыло за упокой своей бывшей. Племя тобой гордится. Таково уж свойство моей службы Вождю – почти все наши большие удачи оставляют по себе мерзкий привкус. Ну да ладно. Вот когда я начну радоваться успеху таких операций, со мной точно всё будет кончено. - «Но пораженья от победы ты сам не должен отличать». - Что?.. – Энрике вздрагивает, как от удара. - Да ничего. Стихи. Ковальский как-то цитировал. Ты знаешь, на него иногда находит… - А. Да. Плеснув себе в лицо воды, я захлопываю умывальник и возвращаюсь за пульт. - Она ведь была не просто мразь, она была гораздо менее человек, чем любой из наших киберов, - я не сразу понимаю, что Энрике обращается ко мне, - Да что там, с любым заолтанцем и то проще… хоть ясно, чего ждать. Никто из нас тут не сестра милосердия, и я не думал остаться с чистыми руками, но эта! Ей нравилось смотреть, как.. неважно. Я к тому, что я первый сказал бы… Или сам бы её пристрелил. - Да знаю я про неё. С головой совсем не дружила. - Её давно надо было кончить. Но так! Понимаешь, Крис, она до последнего шутила со мной. Обнимала живот и говорила, что я теперь должен на ней жениться, если порядочный. Она смеялась. Спрашивала про радиус взрыва – и смеялась. И я должен был её подбадривать! Чтобы она была в хорошем настроении. Чтобы ничего не сорвалось. За спиной у меня раздаётся звук, будто в переборку чем-то ударили. Кулаком или сразу головой? - Ты там полегче. - Да я... ничего... И знаешь, она попросила меня показать, что я из неё достал. - И как, показал? - Нет. Я скинул все нахрен в утилизатор, пока она ещё под наркозом была. Показал трёхмерку. Модель. - И что она? - Сказала, что я просто мо-ло-дец. Что тут ответишь? Зачем-то еще раз сверяю маршрут, просматриваю состояние фальковых систем, уровень топлива… Спиной чувствую взгляд Энрике. Что бы ещё придумать, чтобы не оборачиваться. - Будь на моём месте Вождь, он сказал бы – негоже бедному повстанцу харчами перебирать, какие карты нам сдали, теми и играем. И что все можно применить на пользу делу, даже вот Ольгу… Он издает какой-то сдавленный звук – не то икает, не то усмехается. - Думаешь, я стал бы обо всём об этом говорить с Вождём? Я разворачиваюсь в кресле. Глаза у Энрике совсем больные, но трезвые. - Так почему ты с ними, а, Энрике? На небритой физиономии врача медленно проступает недоумение. - А где ещё мне быть?.. Курс проложен, если ничего не приключится, до послезавтра можно не рыпаться. - У тебя же там ещё осталось, да? Дай-ка и мне хлебнуть.