Люди Племени-1

Это ж сколько я, выходит, не ступала на планету? Лет двенадцать, не меньше. Отвыкаешь незаметно, а потом… Запахи. Звуки. Движение воздуха – то теплее, то холоднее. Набегут облака, и снова развиднеется. Неровности почвы под ногами - и это вообще впервые. Никакого сравнения с дорожным покрытием. Да я и его-то почти не помню. Гравитация здесь чуть больше жмёт к поверхности, чем на Базе, но сердце зашлось не от этого. Как же странно было увидеть горизонт. Как же странно ощущать прохладу и сырость, и почти невыносимо, слишком уж остро пахнет землёй, прелой листвой, неизвестными мне растениями. Какие-то насекомые снуют по стволам, что-то копошится и посвистывает в кронах. И высоченное, жуткое, неохватное небо над головой. Вот так живешь на станции безвылазно, и понемногу становишься клаустрофилом – пока не вылезешь наружу, не узнаешь, насколько. Мысли путаются. Я стягиваю перчатку, провожу пальцами по стволу - кора шершавая, влажная. Меня передёргивает. На подушечках пальцев остался тонкий слой этого… этого леса. Так что перчатку я больше не надеваю, прячу руку в карман. Надо будет вымыть потом. И умыться – я чувствую какую-то пыльцу и взвесь на коже лица, на веках, на губах. Капля, сорвавшаяся с листа, стекает по виску. Почти вся вода на Базе – замкнутого цикла, она неким образом объединяет нас, как когда-то объединял людей мировой океан на Земле. Но это – чужая вода, она не имеет никакого отношения к той, что наполняет ткани моего тела. Как и здешний воздух. Вернувшись домой, я унесу частицы этой планеты в своих клетках. Иррациональным образом я удивляюсь, что она не отторгает меня, как иммунная система отторгает чужеродное. Что я могу просто так стоять здесь, запрокинув голову, и дышать этим странным сырым ветром. Солнышко возвращается как раз тогда, когда моя тревога грозит уже перейти в панику. Слишком много леса вокруг. Я не могу дождаться, пока он подойдёт. НУ КАК? ЧИСТО. ВНУТРИ НИКОГО, ВОЙТИ НЕ СМОГ. ТАМ СКАНЕР СЕТЧАТКИ. ПОПРОБУЙ ТЫ. Как только он показывается из-за поворота, лес словно бы отступает. Теперь, когда не нужно больше соблюдать тишину, мне не терпится заговорить с ним, оттеснить нашими голосами все эти шорохи и свисты. - Чуешь, какой тут воздух? Суп из органики, а не воздух. Им дышишь, а он в ноздрях шевелится. - Это у тебя ноздри шевелятся, Мерседес, - Солнышко откидывает капюшон и улыбается мне. Ветер играет рассыпавшимися прядями. - Представляешь, я сейчас пыталась вспомнить, чем пахло у нас на Хисе. И не смогла. - В любом случае ничего похожего, ты же никогда не покидала мегаполиса. А тут большущий лесной массив. Мы идем рядом, я внимательно смотрю себе под ноги. Солнышко же, не доверяя себе, продолжает напряженно озираться, прощупывая округу. Он прав, конечно, не для него эта работа, но из меня боевик и вовсе никакой. - А ты? - Что я? - Ты помнишь? Солнышко пожимает плечами. - Было бы что помнить. Заведение на астероиде, купол, замкнутый цикл. Хотя под купол-то я, с тех пор, как нас туда доставили, и не выходил. А внутри - кондиционированный и ароматизированный воздух. Почти как у нас, только у нас в среднем на три градуса прохладнее и без отдушек. - Так ты вообще в первый раз под открытым небом! Он замедляет шаг, вглядывается в просветы между ветвями. Щурится. Я невольно любуюсь им. Ему невероятно идёт зелень листвы. Чеканный профиль в золотом сиянии волос, подсвеченных косыми лучами, край капюшона, острое ухо. Лука и стрел не хватает. Но наш похотливый эльф ещё более чужд всей этой, будь она неладна, природе, чем я. - Ну да. - И как тебе? - Странно. Любопытно. Неуютно. Сворачиваем. «Бунгало» выглядит приплюснутой голубой каплей, растекшейся на прогалине меж деревьев. Никакой ограды, только периметр датчиков, лес подступает вплотную, тропа упирается в дверь. На уровне чуть ниже глаз – тусклая полоса сканера. Наклоняюсь, меня слепит короткой зеленой вспышкой, и панель двери беззвучно отъезжает в сторону. Что у нас там с тепловым излучением? Солнышко оттесняет меня. СНАЧАЛА Я. МАЛО ЛИ ВАЛЯЙ, БОЕВИК Обоим не по себе, но ему, по крайней мере, есть на что опереться. Чтобы поставить себе боевой модуль, бедняге пришлось выбирать между родной специализацией и медицинской, все три никак не впихнуть. Медицинскую он решил оставить – «на всякий случай». Без ириенских штучек ему должно быть отчаянно непривычно. Кажется, я знаю, что он сделает, как только вернется ЧИСТО, ЗАХОДИ. СЕЙЧАС ДАМ СИГНАЛ, ЧТО МЫ ЗДЕСЬ, И БУДЕМ ЖДАТЬ В чужом доме, под прозрачным, не защищающим от настырного неба потолком у меня вдруг начисто пропала вся охота говорить вслух. Я нахожу взглядом низкий полукруглый диван, оплываю на сиденье. Солнышко, Солнышко, во что я нас втянула.