Люди Племени-1

Паскуда, паскуда, повторяю я, вот паскуда. Переворачиваюсь на спину, но так ещё хуже, я не вижу своих ног и не понимаю, где они, и кровать подо мной то вроде кренится, то идёт волнами. Перекатываюсь на бок, смотрю на свои ступни, колени, руки, сгибаю и разгибаю пальцы, и снова - паскуда, паскуда, паскуда. Док сказал - спать со светом, да где тут уснуть, когда такое. Вот паскуда. Голос тоже не мой, он звучит откуда-то из-под потолка, и ругательство уже потеряло всякий смысл. Никакого вкуса, как губка в зубах. И остановиться никакой возможности, заклинило. Паскуда, паскуда, паскуда. Как ни колбасило меня, пока привыкала ко всем их киберским примочкам, с тем, как сейчас кроет, никакого сравнения. Рич, шкет с бородкой, заплетенной в два крысиных хвоста, сразу взял такой тон, будто я вот-вот рожу или что. - Это обязательный этап подготовки синтета. Когда-нибудь возможность… эээ… передачи управления может спасти вам жизнь, и лучше, если вы будете уметь справляться с… дискомфортом. Валяйте, говорю (паскуда, паскуда), а сама смотрю вокруг. Детский сад какой-то. Натурально, детский сад. Мячи, надувные кубы, долбаные пирамидки с головоломками, ещё какое-то паскудство. Получен пакет данных. Принять/отклонить? Принять - Это инструкция. И примечания просмотрите, пожалуйста. Обратите внимание, передать контроль… эээ…оператору, то есть мне, можете только вы сами. Вы сделаете это добровольно. После этого я буду… эээ… управлять. Для начала – не дольше пяти-десяти минут. Ой. Не "пятидесяти", ни в коем случае, от пяти до десяти. Посмотрим, как будете справляться. Первый раз всегда хуже всего. Потом адаптируетесь. «Дискомфорт», паскуда! Когда его самого так ломало, он тоже называл это «дискомфорт»?! - Поехали. Передача контроля моторных функций. Объекту «Ричард» присвоен статус лица с правом управления Сначала я даже не въехала, что творится. Он посмотрел вроде как сочувственно, и сказал: «Встаньте, пожалуйста. Ничего не делайте, просто постойте». Я и встала. Даже не поняла, сама это я или он. И тут обнаружила, что не могу сдвинуться с места. Никому не объяснить, каково это – биться и рваться внутри себя, стоя при этом столбом. И чем больше мечешься, тем тебе хуже. - Марта, Марта! Успокойтесь, пожалуйста! Постарайтесь успокоиться. Не сопротивляйтесь! Это кризис, переломный момент… если я сейчас дам отмену, вы потом долго не сможете повторить попытку… если вообще… Доверяйте мне, Марта. Я не враг вам. Это тренировка. Мы с вами заодно сейчас. Мне хотелось заорать ему, чтобы он немедленно перестал, отключил это паскудство, вернул мне меня. Речь он мне предусмотрительно заблокировал. Казалось – ещё немного, и я буду готова его убить, чтобы всё прекратилось. А этот сопляк жалостно смотрел снизу вверх и всё бубнил: - Помогите мне, Марта. Мы должны действовать заодно. Я знаю, каково вам сейчас. Я тоже через это прошёл. Будет легче. Потом будет легче. В конце концов я просто выдохлась. Пока рыпаешься, еще и хреново делается – почти как мигрень, но не в голове, а… везде. Когда-то же это должно закончиться, подумала я, и притихла. Внутри притихла, снаружи как столбом стояла, так и осталась стоять, но Рич просёк, что я угомонилась. - Я сначала буду озвучивать команды, так проще. Потом можно будет попробовать напрямую. И, отойдя в дальний угол: - Два шага вперед, пожалуйста. Хорошо. Теперь кругом. Еще кругом. Поднимите правую руку. Шаг вперед. Опустите руку, пожалуйста. От его паскудных «пожалуйста» было только хуже. Он что, всерьез думает, что с «пожалуйста» будет вроде как с вазелином? Я обнаружила, что могу скосить глаза и смотреть на свои руки-ноги, чтоб хоть понимать где я и что. Пару раз пыталась застопорить, ни хрена не вышло, а Рич всё уговаривал, просил расслабиться и получать удовольствие. Если бы я могла, орала бы и выла в голос. - Марта, я хочу, чтобы вы взяли зеленый куб и поставили его на белый. А теперь совместите грани. Очень хорошо, Марта, очень хорошо. Теперь возьмите мяч. Постарайтесь попасть вон в то кольцо. Ещё раз. Я все ждала, когда же он уймётся – до того, как я совсем свихнусь, или после ещё поиграет в кубики. Но (паскуда, паскуда, паскуда!) самое весёлое он припас на десерт. - Вы хорошо держитесь, Марта. Вам сейчас плохо, но держитесь вы хорошо, поверьте. Я всё же попробую прямое управление, совсем недолго. Как будто я могла возразить или согласиться. И вот тут-то началась жесть. Что-то просто происходило, а я лишь по ходу могла сообразить, что. Куда-то повело руку, но, пока пальцы не подцепили кольцо грёбаной пирамидки, никак не понять было, что у неё на уме. То есть не у руки, а у паскуды Рича, конечно. По ходу я сообразила, чего он хочет, даже стала немного помогать – мысленно тянуться к этим кольцам по ранжиру, это оказалось реально легче, не так таращит и ломает, когда вроде как сама, хоть понимаешь, что и зачем. Мне эта пирамидка после всего прямо за радость была. Немного, выходит, киберу надо для счастья. Но дособрать пирамидку он мне не дал, поволокло к столу. Только было расслабилась. На столе лежали какие-то плоские синие хреновины, вроде головоломки. Давайте, говорит, совсем мелкую моторику попробуем. И тут меня заколдобило. Всё пошло трястись, как на вибростенде, руки, ноги, зубы - всё ходуном, прямо крупной дрожью, ни он это остановить не может, ни я. Рич что-то заблеял, отключил нахрен это паскудство, тут уже прискакал Вельес, бормоча про неконтролируемые спазмы, чего-то там вколол, вгрузил, и откуда-то взялась Вера с каталкой, но едва они меня на эту каталку положили, как меня начало рвать, да так, что я им там всё заблевала, и кубики, и пирамидки, жаль только, не попала на Рича, он уже куда-то сдристнул оттуда. А что бы я ему такая сделала? Только и смогла прохрипеть «паскуда», так эта паскуда у меня в зубах и засела. Откатили в палату, ещё чем-то напичкали, я и вырубилась. А как пришла себя, поняла, что по малой нужде давно пора. Встать не могу. То есть собираюсь встать, а оно будто не пингуется, дерготня одна. Ну, думаю, теперь ещё и обоссаться в постели, вот здорово. Как-то скатилась с койки на пол, как-то дотащилась. Штаны спустить точно не смогла бы, но кто-то из них, пока я была в отключке, позаботился - на мне оказался только больничный халат, и всё. То ли Вера, то ли Вельес. А хоть бы и Вельес, все равно спасибо. Он потом ещё приходил, объяснял, что делать, чтобы побыстрее оклематься, снова что-то колол. Пожрать принёс. Только, говорю, док, давайте не будем меня с ложечки кормить. А он в ответ - самой вам сейчас ложечка не по силам, проголодаетесь, отсосите, мол, тогда из тюбика, на это вас должно хватить. Рассказал про свет, велел смотреть на свои руки-ноги и проговаривать про себя, что я хочу сделать, оставил этих тюбиков и поилку. И вот я валяюсь, ни поспать толком, ни пожрать. Пожрать таки надо, система, паскуда такая, уже голосит, что ей недодали. Ну что, пробуем. Проговаривать про себя, да, док? «Сейчас я протяну руку и возьму тюбик, пожалуйста», Рич, паскуда, вали из мой головы. Я всё время смотрю на свои пальцы, они похожи на какие-то корни или вообще на херню какую-то, но они шевелятся, и со второй попытки я натаскиваю их на тюбик. «Сомкнуть пальцы. Не сжимать, просто сомкнуть». Теперь надо попасть клапаном в рыло. В рыло, я сказала. Разжать зубы. Без зеркала тяжело, надо будет, как следующим разом отлить пойду, приволочь с полки. Всё, соси, паскуда, пожалуйста. Опять начинает потряхивать, думаю, не позвать ли Вельеса. Вроде само проходит. Так вот оно как, значит, когда понижают до киборга. Лучше бы просто прикладом. Когда я просыпаюсь, Вера сидит рядом, и в этот раз я уже реально не понимаю, что это Вера, не понимаю, где я, зову её не тем именем, зову своих, кричу, хватаю её за руки, из носа и глаз течёт, и она меня «купирует медикаментозно». *** - Я смотрю, вам лучше? Вам, наверное, странно это слышать, но вы очень хорошо прошли первый этап, - Вельес смущенно лыбится, - Мне в свое время куда хуже пришлось. Вы настоящий боец, Марта. - Вы что, сговорились?! Рич тоже… - продолжить мне не хватает ни дыхания, ни слов. - Он, кстати, спрашивал, как вы. Беспокоится. Мне что-нибудь передать ему? - Передайте, - и я с особым смаком тяну: по-жа-луй-ста, чтобы следующее занятие он проводил через бронестекло. А то я и зашибить могу ненароком. Неконтролируемым, значит, спазмом.