Люди Племени-1

- Збышек, не надо. Ты не можешь мне угрожать. Тебе нечем. Мы сейчас наедине, ему незачем корчить из себя Вождя, а мне - обозначать субординацию. Я сделала, что считала правильным, теперь его очередь. К чему вся эта риторика? Выдыхай, Збышек. Смотреть страшно, как тебя перекосило. - Так-таки и нечем? - Посмотри на меня. У меня ничего нет, что можно было бы забрать. По крайней мере, тебе. - А как насчёт… - он называет имя. Я качаю головой, унылый старый болванчик в большой нелепой жестянке, заброшенной в пустоту. - Неа. Ты сам столько раз говорил - мы все тут конченые, и бла-бла-бла, и мы только мостим собой дорогу будущему, и бла-бла-бла, а смысл всегда важнее самой жизни. Ну я тебе верю, чего уж. Всегда верила. А ты уж сам смотри, что там со смыслом затеи потратить парня не на дело, а на то, чтоб меня поддеть напоследок. Збышек морщится, пучит на меня глаз, оплетенный сетью кровавых прожилок, и снова принимается ходить от стены к стене. Какое-то время я смотрю на эту его беготню, потом не выдерживаю. - Сядь, в самом деле, в глазах рябит. Ну что ты, в самом деле… Он тяжело рушится на стул, но даже там не успокаивается, покачивается туда-сюда, как большой перевёрнутый маятник. - Устал я. - Да вижу. Поберёг бы себя. Я серьёзно. Случись что – некому же будет занять твоё место. Ким не сможет, Кассе не захочет, а я не доживу. - Ты сама меня в гроб вгонишь, старая кошёлка. Мне отчаянно хочется погладить его по голове. Ужас в том, что сейчас он, глядишь, и позволил бы это. Бедняга Збышек, до чего мы оба докатились. Надо сворачивать разговор, он же третьи сутки на стимуляторах. - Извини. Нет, правда, мне жаль, что так вышло. Я думала, мы с Солнышком незаметно обернёмся. - Индюк тоже думал… - Твоя правда. Иногда кажется – стоит ему перестать дышать, и вся махина Базы повиснет в космосе, обесточенная. Как будто только его воля приводит в движение и её, и её обитателей. Но сам он сейчас сидит напротив меня, забравшись на стул с ногами, желтый и усохший, и угол рта у него подёргивается. - И что мне теперь, спустить вам это с рук? - Ни в коем случае. Ты искал меня. И нас же потом лечили. И катер со свежими следами обстрела. Доподлинно никто не знает, что было, и всё равно… пойдут слухи. Шила в мешке не утаишь. На что это будет похоже? Как-то наказать непременно надо, чтобы видно было – никто не на особом положении. - Логично. Отправлю тебя в карцер на недельку, а его… - Давай на две, а насчёт него у меня есть кое-какие идеи. - Вот как? - Но это потом. А сейчас знаешь что? Сейчас тебе надо нейтрализовать стимулятор и поспать часов десять одним куском. Он, конечно, ещё негодует, но ведь знает, что я права. Он умеет признавать мою правоту. - Я вызову Кима, чтобы он посидел с тобой? Здесь всяк по-своему долбанутый, Збышек вот, после всего, что с ним сделали, не может засыпать в одиночестве. К счастью, кроме нас с Кимом, об этом никто не знает. - Не надо, я отправил его координировать семнадцатое. Побудь тут немного, и всё. Я уступаю ему место на кровати. - Конечно. - Имей в виду, в следующий раз я тебя сам пристрелю без разговоров, и буду прав. - Договорились. Ложись. Сиденье табурета слишком маленькое для меня, если бы Збышек об этом задумался, он был бы, наверное, вполне удовлетворён – такое бы только по приговору, устроиться поудобнее невозможно, края сиденья врезаются и давят, ноги затекают. Но он уже спит – как был, не раздеваясь, свернувшись дохлой креветкой, стиснув кулаки у подбородка. А я продолжаю сидеть у изголовья и медленно, осторожно гладить его по голове.