Люди Племени-1

Солнышко – воплощенный облом. Смотришь на него, и думаешь – ну нет, даже пытаться не стоит. Потому что так не бывает, достаточно просто посмотреть на него и на себя. А потом замечаешь, что он сам вроде как даёт понять, что да, ну и подкатываешь к нему – без особой, конечно, надежды, просто потому что попробуй тут удержись. Поэтому, когда он с энтузиазмом откликается, это очень льстит поначалу. Только для него это как пива выпить после работы – что с тобой, что с кем угодно ещё, был бы человек хороший. Или пиво в охотку. Я уже пятый раз так напарываюсь, и каждый раз ни устоять никакой возможности, ни потом объяснить себе, нафига было всё это затевать. Хотя было круто. Как и прежние четыре раза, очень круто. Даже слишком. Меня кто-то дважды вызывал, пока мы были заняты. Просматриваю – техники, ничего срочного. Отвечаю, что обязательно зайду чуть позже. Солнышко меж тем длинно, всем телом, потягивается, переворачиваясь на спину. Да, вот он, свежий шрам на боку слева, теперь его можно рассмотреть. В прошлый раз не было. На безупречной атласной коже Солнышка, не отмеченной ни единой родинкой, этот шрам смотрится грубо и неуместно, почти кощунственно. Я протягиваю руку – и не касаюсь. - Что это? - Да вот, - улыбается, - сменил было специализацию на боевую. Не понравилось. И бочину попортили. - Это можно будет убрать? - Док говорит, что да, когда полностью заживёт. Но я не знаю, хочу ли. Может, так оставлю. Пусть будет. - На память? Солнышко привстаёт на локте, удивленно приподнимает брови. - Такое забудешь. Я закрываю глаза. Он садится, проводит кончиками пальцев мне по ноге – от колена и почти до паха, прихотливой извилистой линией. Концы его волос касаются моей кожи. Ого, да он не прочь продолжить. Ждёт моей реакции. Увы, всё настроение ушло, да и к техникам надо наведаться. Встряхиваюсь. - Ты правда ставил себе боевую специализацию? - Ставил. Ненадолго. Уже удалил, слишком много места жрёт. - И не понравилось. - Не понравилось. Ну да DEX’а из меня в любом случае не вышло бы. - Зато быть Irien’ом тебе, похоже, нравится, - еще одно такое прикосновение, и техотделу придётся ещё немного подождать. - Я и есть Irien. Даже когда я программирую. Даже когда стреляю. Поначалу, когда у тебя нет ничего, кроме твоих же программ, ты учишься у них. Наблюдаешь, что они с тобой делают – и так учишься. Только потом начинаешь понемногу в этом участвовать, незаметно. Так что это не вопрос модели, это прежде всего вопрос софта, под которым ты себя осознаешь. Ну, и того, что вокруг творится, конечно. Обычно Солнышко не слишком расположен откровенничать, и мне становится любопытно. Натягиваю одеяло, и, он, не настаивая, отстраняется. - У тебя вокруг творился бордель. - Да. Тогда я не понимал, но это был очень неплохой бордель. Можно сказать, что мне повезло. Если бы меня купили для индивидуального использования, материала для наблюдения было бы меньше, а риск разоблачения – куда выше. - Ну, по крайней мере, теперь ты свободен. Солнышко вздёргивает плечи. Я не вижу его лица, профиль почти скрыт завесой волос. Он мягко переплетает пальцы, глубоко вдыхает – и не оборачивается ко мне. - Свободен? – голос его звучит ломко и отстраненно, - Можно и так сказать. Раньше я не мог покинуть бордель, должен был подчиняться персоналу и клиентам. Сейчас я не могу покидать Базу и подчиняюсь Вождю и всем вышестоящим. Не уверен, что это именно свобода. - Ну ты загнул. Еще скажи, что нет никакой разницы! - Разница огромна. Я могу учиться, могу открыто проявлять себя, могу напрямую обращаться к людям, могу иметь дело с другими киборгами-синтетами. Сравнивать себя с ними. Могу программировать. - И что, плохо? - Да нет, хорошо. - Так чего ты тогда? - Я? Я – ничего. А вот ты сердишься, – и он легко притрагивается к моему подбородку с таким видом, будто только что выиграл спор. Он опять такой же, как всегда, улыбается и отвечает, отбивая мои реплики, словно мяч в игре. Как будто и не было ничего, или мне померещилось. Я сажусь, нашариваю одежду, и он свешивается с кровати, подтаскивая всю охапку. Мы молча разбираем, где чьё, потом молча одеваемся. Стоит ему натянуть футболку, оправить волосы - и он опять прекрасен и недосягаем, как долбаная девичья мечта. Как ему это удается? Непонятно. В очередной раз не верится, что вообще можно было посягнуть на то, чтобы обладать им – и преуспеть. Еще более странным кажется то, что он и в следующий раз наверняка так же легко согласится. Я застёгиваю пояс, оправляю воротник, но мне не хочется уходить вот так. Снова сажусь на край постели и окликаю его. Солнышко подходит ближе, но остается стоять. - Твой шрам – это что, у тебя реально было боевое задание? - Не совсем. - Ты же сам сказал, что тебе нельзя покидать Базу! - Есть такое. Взять его за руку было плохой идеей. Он не пытается высвободиться, даже пальцев не напрягает, просто смотрит – сначала на наши руки, потом мне в лицо. Так, будто я чёрт знает что себе позволяю. Так, будто это не он только что вытворял тут со мной чёрт знает что. - Чего ты хочешь, Энди? И я понимаю, что, кажется, уже совсем ничего не хочу. Я успеваю дойти до двери, когда снова раздается его голос, и я дергаюсь, как если бы он чем-то бросил мне в спину и попал. - Энди! А что насчёт твоей свободы здесь?