Вожделение зверя.

Противный «кашель» и снова тишина. Ещё одна попытка и снова стук, «кашель» и опять ничего не получается. Чертов двигатель решил испортить все планы и ДонХэ уже проклинает всё на свете. Зачем он решил брать машину напрокат, если не собирается её возвращать? Зачем он набрал с собой столько вещей? Ладно, вещи СонМина, они могут понадобиться, но вот тащить половину своей квартиры в лесной дом – просто ненормально. Теперь ДонХэ понимает это. Хотя пару часов назад ему казалось, что он гениален и делает всё верно. Теперь же старенький Джип громко «кашляет» и снова глохнет, отказываясь ехать дальше. – Блядство. Окидывая взглядом лес, ДонХэ чувствует неприятный озноб – это земля каннибалов, до территории братьев он так и не добрался. Сейчас, вспоминая труп бывшего парня, даже пистолет за поясом не придает никакой уверенности в том, что он выживет. – Держался пять месяцев, старался убить в себе эти чертовы чувства и ни–че–го. Вообще. Ноль. Никак. А сейчас я на земле этих тварей, когда до твоей физиономии остались считанные километры и меня в который раз могут попытаться съесть. Твой шрам идеально смотрится на моей шее, но, насколько я помню, у каннибалов проблемы со зрением, многие сначала нападают, и только потом смотрят на изувеченный труп, – снова разговаривая сам с собой, ДонХэ окидывает лес взглядом, поражаясь, почему ещё не чует запах крови, а затем вылезает из машины. – Ладно, попробуем сначала до нашей территории добраться, а дальше легче будет. Может, Локи или Арес выйдут на встречу, – закидывая рюкзак на плечо, а через второе перекидывая спортивную сумку, ДонХэ сразу достает пистолет, уже снятый с предохранителя. – Фуф… – пытаясь отогнать мерзкие мысли, Хэ тихо закрывает машину и направляется вглубь курортной зоны, минуя табличку «Медвежья гора». – Никогда в жизни не думал, что вернусь сюда по собственному желанию. Чтобы принять всё и вернуться к точке, с которой начал, ДонХэ потребовалось ни много ни мало – пять месяцев. Сто пятьдесят четыре дня, чтобы понять, что, похоже, полюбил зверя, живущего в душе ХекДже, полюбил самого ХекДже. Неуправляемого, спонтанного, грубого, подчас неадекватного, но полюбил так, что терпеть больше не было сил. Нестерпимо теперь быть одному, когда знаешь, что тебя ждут. Что очень хотят, чтобы ты вернулся. Чтобы был рядом. И он уверен, что это абсолютно нечестно, как можно любить того, кого сначала люто ненавидел? ДонХэ чуть не падает, спотыкаясь о странную корягу, а приглядевшись, понимает, что на земле валяется часть от стальной трости. Видимо, очередная жертва каннибалов не смогла убежать слишком далеко. – Господи, да где же носит твою треклятую морду, когда ты так невероятно нужен сейчас? – ДонХэ на мгновение закрывает глаза и делает шумный вдох, надеясь почувствовать ХекДже по запаху, но вместо этого чувствует теплый аромат ели, который медленно успокаивает расшатанные донельзя нервы. ДонХэ выбрался из города рано утром, но, как на зло, попал в жуткую пробку, затем на трассе неожиданно закончился бензин, кстати, именно тогда Хэ узнал, что датчик показаний топливного бака уже давно не работает, и, потратив непозволительно много времени на дорогу, парень добрался до нужного места к моменту, когда уже начало темнеть. – Это совсем не входило в мои планы, – ругая себя, ДонХэ достает фонарик, который, к счастью, припас с собой в дорогу. Вокруг всё тот же лес, Хэ направляется по трассе, которая начинает переходить в лесную дорогу, увенчанную множеством поломанных веток, и чувство дежавю снова всплывает в его голове. Тогда, полгода назад, он, его лучший друг и их возлюбленные оказались на той самой поляне по этой дороге. «Значит, иду верно, всё хорошо, но до вашей территории ещё далеко, час пути, а каннибалы, скорее всего, уже слышали шум подъезжающего автомобиля. Пытаться найти тебя в лесу глухой ночью – дикость, если каннибалы найдут первыми, то на этом всё закончится. Они убьют наверняка, сразу, не задумываясь, и плевать, есть у меня шрам или нет», – ДонХэ прибавляет шаг, практически переходя на бег, сжимая пистолет в руке, он часто оглядывается назад и по сторонам, надеясь предугадать любую атаку тварей. Где–то вдалеке поют птицы, и Хэ останавливается, понимая, что этот звук доносится из леса, хотя раньше он не слышал подобного. Каннибалы не реагируют на громкие звуки? Привыкли? «Что–то тут явно не так. Или это с вашей территории?», – двигаясь дальше, парень чуть хмурится, застегивая толстовку до самого подбородка. Начинает темнеть и в лесу становится холодно, нужно сворачивать с тропы или сейчас, или никогда, до утра он точно не доживет. Слишком холодно – огонь разводить нельзя, иначе заметят, а плутать одному в лесу, зная, что под ногами могут быть ловушки, начиная от обычных петель и заканчивая медвежьими капканами. Сейчас, пока есть шанс пробраться вглубь леса, зайти на территорию братьев, успеть до кромешной темноты. – Господи, почему ты не захотел, чтобы я влюбился в другого человека? Вот почему именно в него? – глядя на небо, Хэ вопросительно приподнимает бровь. – Это нечестно, ясно тебе? Не честно. Я уже вернулся, уже тут, так может, поспособствуешь, чтобы не подохнуть раньше времени? – в ответ ДонХэ ничего не получает, собственно, на это он и рассчитывал, хуже было, если бы ему ответили на земле каннибалов. – Что же я ребеночком не сдох?.. – начиная пробираться вглубь леса, ДонХэ спотыкается и падает на землю, уже хочет выругаться, но, приподняв голову, чувствует, как сердце пропускает несколько ударов. В паре сантиметров от его лица лежит раскрытый медвежий капкан, который вот–вот может захлопнуться. Внимательно разглядывая ловушку, ДонХэ чувствует, как по щеке скатывается капелька пота, а дышать становится невероятно сложно, кажется, ещё мгновение, и лопасти сомкнутся прямо на его лице. Боясь дышать, Хэ медленно приподнимается на руках, чтобы оказаться как можно дальше от стальных зазубренных краев ловушки, и в последнее мгновение успевает оттолкнуться от земли, как капкан захлопывается с оглушительным стальным скрежетом. Быстро взглянув в сторону заходящего солнца, Хэ хватает рюкзак и сумку, которые успели слететь с плеч, и, освещая себе путь, двигается как можно дальше в лес, пытаясь понять, был ли он на этой территории или нет. ДонХэ помнит, как именно разделены владения, но он в упор не видит границы. На территории каннибалов лес немного гуще, чем у братьев, тут практически нет животных. Глупо, конечно, но, если повстречать гризли или волка, то можно радоваться – ты на земле братьев, которая так ему необходима сейчас. ДонХэ бредет по лесу несколько часов, солнце уже давно село, а фонарик – единственный источник света, вот–вот помашет ему ручкой. А всё потому, что Хэ по своей природной забывчивости абсолютно забыл про запасные батарейки. Усталость начинает брать своё и Хэ усаживается на поваленное дерево, в которое вбит стальной крюк, и чёрт его поймешь, то ли это ХекДже когда–то «украсил» дерево, то ли это каннибалы приковывают своих жертв, держа тех на цепи. ДонХэ делает несколько глотков воды, прислушивается к абсолютной тишине и надеется, что всё же пересек чертову невидимую границу, которая так сейчас нужна. Мало того, что он и так не разбирается во всех этих мхах и прочей ерунде и не знает куда идти, как ориентироваться, так ещё и жуткая усталость за несколько месяцев решила проявить себя именно сейчас. Хочется спать и согреться, а ещё больше хочется заснуть рядом с ХекДже и обнять, а ну и треснуть по голове. За что, он не знает, но очень хочется, хотя бы потому, что он отпустил его. Сам вытворил какую–то абсолютную фигню, переубивал кучу народа, приковал его к себе, заставил полюбить свой дом, привязаться к волку, а затем просто отпустил. Разве это справедливо? Да, он виноват не меньше, что ушел, но если бы прошел месяц, а может, и пара недель, то, возможно, он бы привык к ХекДже. Хотя, кого он обманывает? Ему нужна была свобода на эти несколько месяцев, чтобы понять – свобода там, в лесу, где нет посторонних, где есть любимый зверь и лучший друг, где по утрам, зайдя на кухню, получаешь в лоб орехом от белки и гоняешься за енотом, который снова вышел к тебе из леса. Стоп. Енот. Вышел из–за елки. ДонХэ направляет на животное луч света, и тот сразу прячется за ствол поваленного дерева, но всё же заинтересованно выглядывает из–за него, тихо фырча от недовольства. Чего это тут на него светят непонятно чем? – Арес? Малыш, это ты? – ДонХэ осторожно пододвигается к зверьку и наклоняется к нему, енот приподнимается и, проползая к человеку, забавно дергает носиком, а затем касается маленькой лапкой щеки парня, словно проверяя, он это или нет. – Арес, это ты! – бедное животное не успевает даже взвизгнуть, как ДонХэ хватает его в охапку и крепко–крепко обнимает, от чего у енота начинается приступ паники: его сейчас придушат. – Арес, я так соскучился, думал, уже не найду вас! – ДонХэ забывает, что кричать нельзя, в лесу, ночью, вообще желательно молчать, чтобы тебя никто не выследил. Но парню сейчас абсолютно плевать на это, он чувствует в своих объятиях маленький пушистый комок, и когда тот вцепляется в его короткие волосы лапками, звонко чмокает в макушку. – Нашелся, Господи, хотя бы ты нашелся. А ты можешь, как тогда, привести ХекДже ко мне, малыш? – енот ничего не понимает, только заинтересованно смотрит на парня. Он не понимает, почему в их доме пахнет этим шатеном, когда этот самый шатен почему–то оказался в лесу. Он же должен быть у них дома, так? Так. Если пахнет дома, ты и должен быть дома – закон енотового семейства. Арес ещё пару минут слушает человека, и, всё же поддавшись животным инстинктам, быстро выскальзывает из крепких объятий и направляется к дому, да так шустро, что ДонХэ теряет его из виду через пару десятков метров, он ещё не понял, что благодаря зверьку пересек границу. Впрочем, он бы увидел это, подняв голову, ведь скелет, который остался от его бывшего парня, висит как раз над его макушкой. Осматриваясь вокруг, ДонХэ вздрагивает, когда луч света его спасительного фонаря начинает мерцать, а через пару секунд и вовсе пропадает, оставляя парня в кромешной темноте. В одно мгновение, кажется, что вокруг появляются эти мерзкие твари, они стоят прямо за спиной, от них ужасно несет гнилью и свежим мясом. ДонХэ закрывает глаза и, как учил психолог, мысленно считает до десяти, успокаивается и надеется, что эти несколько секунд не стояли ему жизни и, открыв глаза, он не увидит мерзких тварей. Найдя в заднем кармане рюкзака телефон, ДонХэ включает на нем фонарик и старается как можно тише пробираться дальше, хотя, если честно, у него ни черта не получается. Множество коряг и поваленных деревьев, только сейчас парень понимает, что лес напоминает полуразрушенное сооружение природы, которое будет очень долго восстанавливаться. Хэ и не догадывается, что сейчас, вокруг него – разрушительная сила ХекДже, который не мог контролировать боль утраты и разрушал всё вокруг. С трудом пробираясь через поваленные деревья, ДонХэ вновь и вновь спотыкается о коряги и корни, которые буквально вырваны из земли вместе с многовековыми деревьями. Тяжело выдыхая, Хэ замирает, слыша тяжелую поступь где–то вдалеке. Хруст веток под ногами, шелест массивных ветвей, которые отклоняют и они с тихим свистом возвращаются на место. ДонХэ инстинктивно делает шаг назад и сжимает рукоять пистолета, к несчастью, он прекрасно знает, что ХекДже и КюХен двигаются бесшумно и их невозможно увидеть, а учитывая то, что звери не умеют отодвигать ветви деревьев, вывод только один. Каннибал. Когда звук становится всё чётче и чётче, ДонХэ взводит курок и направляет пистолет в сторону шагов, а создание на секунду притормаживает, видно, прекрасно понимает, что Хэ вооружен, но всё же продолжает движение, нисколько не опасаясь выстрела. Когда из–за деревьев показывается серая взъерошенная морда, ДонХэ внимательно присматривается и узнает в животном Локи, который сонно зевает, но, учуяв Хэ, плетется к нему, тут же заваливаясь у ног, словно на этом у него закончились силы. Всё, пришел, лег спать – законное место. Облегченно выдыхая, Хэ садится на корточки рядом с волком и гладит его по морде, слыша в ответ тихое сопение, он отвлекается всего на мгновение, а когда поднимает голову, даже не вздрагивает, когда лезвие топора входит в дерево у его виска. Хэ чувствует холод металла ухом и едва заметно улыбается, по резной ручке определяя, кому принадлежит оружие. Луч света медленно «ползет» по фигуре мужчины, а ДонХэ чувствует детскую радость, видя ярко–карие глаза, которые сосредоточенно смотрят на него. ХекДже как всегда в одних кожаных штанах, с несколькими топорами на поясе, серьезный, если не сказать, раздраженный; он недовольно смотрит на Локи, который показывает свою полную покорность. ДонХэ поражается, как сильно изменился любимый зверь, меньше чем за полгода: стал сильнее, серьезнее, на груди появились новые шрамы, один рассек губы с левой стороны. В одном они сейчас невероятно похожи: устали. Очень устали и этого не скрыть. ХекДже как–то бездумно смотрит в пустоту, а потом, словно вспомнив о том, что не один, смотрит в глаза ДонХэ. Шатен убирает пистолет за пояс, показывая, что он не собирается нападать, на что ХекДже криво усмехается, словно не веря. – Что ты тут забыл? – голос слегка сипит, но всё тот же грубый бас, от которого мурашки бегут по коже. Хэ рывком вытаскивает топор из дерева и медленно подходит к ХекДже, крутя оружие в руке, мужчина без толики настороженности смотрит на лезвие, а когда ДонХэ осторожно вешает топор на пояс штанов, приподнимает бровь. Хэ несколько минут разглядывает ХекДже, не веря, что он нашел его, что теперь всё хорошо, он рядом, эти чертовы пять месяцев позади, и он больше никогда и никуда не уйдет. Касаясь напряженных предплечий пальцами, ДонХэ кажется, что его бьет током, а когда ведет ладонью выше, к плечам, медленно согревается. ХекДже внимательно следит за каждым действием шатена, с гордостью видя открытый шрам на шее ДонХэ, который теперь не спрятан за отросшими волосами, он ничем не закрыт, наоборот, его словно выставляют напоказ. Хэ улыбается своим мыслям и одной рукой обнимает ХекДже за шею, рывком прижимает его к себе, и проводит носом по щеке, вдыхая родной запах, который снился последние несколько месяцев. Он ничуть не изменился, всё такой же терпкий и теплый, как при последней встрече. ДонХэ с жадностью дышит любимым ароматом, а затем ХекДже слышит странное щелканье и ощущает приятный холодок на запястье. Опуская взгляд, он с удивлением понимает, что его рука закована в браслет от наручников, а второй, точно такой же, закреплен на запястье ДонХэ. Шатен только довольно улыбается и словно невзначай говорит: – Прости, моя зверюга, но твоих любимых цепей не было в магазине, пришлось взять наручники. Надеюсь, ты не против? ХекДже несколько минут внимательно смотрит на браслеты, думая, рвать тонкую цепь или нет, но когда ДонХэ поднимает его лицо за подбородок и впервые сам целует, злобно рычит в его губы, с удовольствием подмечая, что Хэ не реагирует на это. Он медленно проходится по искусанным губам языком, резким рывком прижимая к себе за затылок, не позволяя отстраняться или вырываться, а зверь в ХекДже начинает просыпаться. Он сонно выглядывает из–за сердца, широко зевает и принюхивается, а затем жмурится от удовольствия и прижимается мордой к протянутой руке. Вот теперь можно просыпаться, ДонХэ вернулся к нему, главное, чтобы его дурацкое тело и мозги ничего не испортили, а то он знает ХекДже, как начнет сейчас ересь нести. И зверь не зря волнуется, потому что ХекДже отстраняется от любимого, не желая чувствовать его вкус, с издевкой смотрит в его глаза, окидывает взглядом вещи, которые Хэ взял с собой и уверенно говорит: – Переночуешь у нас, чтобы не замерзнуть, а завтра уйдешь. И зверь в ужасе крутится волчком, не понимая, как вообще может сморозить подобное, как он может вот так реагировать на ДонХэ после всего, что произошло? Как ему было плохо без пары, как он может прогонять его? Но через пару мгновений зверь прислушивается и довольно уваливается на спину, слыша столь приятные слова: – Уйду? Я? Нет, моя любимая зверюга, поверь мне: больше я никогда и никуда от тебя не уйду.