Вожделение зверя.

– Ну, как они? – СонМин обеспокоенно смотрит на КюХена; тот только посмеивается и снова садится за стол, точно так же, как полчаса тому назад, и час назад, и полтора. – Да спят они все, вторые сутки уже пошли, как оба дрыхнут не просыпаясь. Я понимаю, ДонХэ, шум, гам и всё такое, у вас в городе практически не выспишься, но ХекДже-то чего? Решил, как медведь? В спячку впасть? Так ещё рано, – КюХен не хочет лишний раз показывать, что он чертовски рад за брата, тем более что СонМин и так прекрасно видит его настроение. – Не забывай, что он в последнее время жил на износ и ему было плевать на сон. Охота, драки, он даже в горы отправился один, чтобы отвлечься от скверных мыслей, – СонМин тяжело вздыхает, вспоминая, как ХекДже вернулся домой с тремя сломанными ребрами и изувеченной спиной. Как он не успел увернуться от мощной лапы гризли, он до сих пор не понимает. – Главное, что вернулся, остальное не так важно, – КюХен поднимается со своего места и, подойдя к СонМину, садится перед ним на корточки, внимательно разглядывая грубый шрам на предплечье, который появился благодаря игривости Аида. Тогда медведь подумал, что хозяин его растерзает и неделю не подходил к дому, скитаясь в лесу. – А ты бы… Ты бы ушел, если бы была такая возможность? – Блондин приподнимает бровь, немного удивленно глядя на мужчину, но вместо ответа выливает КюХену на голову остывший чай, и, с грохотом поставив кружку на стол, направляется к купальне, что–то рыча про отсутствие мозгов у речных Тритонов. КюХен тихо недовольно фыркает, чуть прищуривается и уже знает, какая гадость последует в ответ на подобное поведение. Главное, чтобы СонМин слишком громко не кричал, а то спальни Хека и Кю находятся слишком близко. *** ХекДже крепко спит всё то время, пока чувствует рядом умиротворяющее тепло, которое он сжимает правой рукой с такой силой, что у бедного тепла точно перелом всех костей верхней части скелета. И удивительно, что это самое тепло – ДонХэ, никуда не вырывается, не злится и не говорит, чтобы от него убрали руки, он, наоборот, грубовато и резко прижимает к себе Хека, когда тот пытается повернуться на другой бок. Мужчины восполняют запас сил, не собираясь просыпаться, максимум, на что хватает сил, это дойти до кухни, чтобы попить, в случае ДонХэ это была дурацкая идея – от вопля СонМина проснулся ХекДже, который рявкнул так, что задрожали стекла. А когда Хэ вернулся, брюнет получил подзатыльник и, улегшись обратно под бок к своей зверюге, мирно засопел, не замечая пристального взгляда на своем лице. ДонХэ только во сне почувствовал, что его опять крепко сжимают в объятиях и где–то около уха раздается мирное дыхание спящего человека. На зло любовнику Хек разорвал цепь на наручниках, но ДонХэ нисколько не разозлился, просто достал из сумки ещё четыре запасные пары. Если ХекДже думает, что он так легко избавится от него, то зря. Он больше никуда не денется. ДонХэ открывает глаза и видит над собой уставшего и взъерошенного ХекДже. Несколько десятков часов сна не дают должного результата, он всё так же чувствует дикий груз на плечах, потому что уверен, что ДонХэ не останется в лесу, и вернулся он сюда по глупости, случайно. Возможно, это просто помешательство. Хэ едва заметно улыбается, касаясь теплой щеки пальцами, чувствует холод лезвия топора у бедра и понимает, что абсолютно счастлив. В тишине, покое, с сумасшедшим зверем, который разглядывает его ярко–карими глазами, которые снились ему полгода. – Я бы никогда не убил тебя, ХекДже. Просто бы не смог, что бы ты не сделал. Это было так глупо с моей стороны, – Хек приподнимает бровь, не понимая, о чем он говорит, - надеяться сбежать от тебя. Это было невероятно глупо. Уйти, не обернувшись, а потом понять, что рядом должен быть только твой зверь. За окном снова шумит дождь, а ночная тишина успокаивает. Тихое завывание ветра и едва различимый свет луны в окне. ДонХэ касается теплых губ пальцами, переходит на подбородок, щеку, спускается к линии челюсти, улыбается своим мыслям, а, проводя ладонью по шее, заглядывает в карие глаза. Теперь он просит разрешения на поцелуй, хотя ХекДже никогда не просил, он просто делал. ДонХэ решает сейчас идти по тому же принципу. Чуть приподнявшись и коснувшись сухих губ, улыбается, понимая, что снова живой. Хек не двигается, только тихо выдыхает и разглядывает любовника в ночном полумраке. Слишком интимно для них двоих. После всего, что было, когда нет боли и принуждения, когда целуешь и чувствуешь дрожь чужой души. – Я больше никогда не уйду от тебя, – этот шепот заставляет ХекДже сжаться. По сильным плечам пробегает дрожь, а зверь в груди открывает глаза и с восторгом разглядывает любимого человека. Он точно знает, ХекДже больше не будет дураком, он не прогонит, он поймет всё. Зверь не скажет любимому, что упрямый брюнет уже давно всё понял, что был не прав, что ненавидит себя за тот поход к каннибалам и жутко ревнует, думая, что там, в городе у ДонХэ мог появиться кто–то другой. Но сейчас он молчит и, положив голову на плечо Хэ, закрывает глаза, погружаясь в крепкий сон. Ему не обязательно слышать, с какой дикой скоростью бьется его сердце. – Доброе утро, – ДонХэ потягивается до хруста костей и блаженно улыбается. – Наконец–то я выспался, – кинув на ХекДже беглый взгляд, шатен садится на кровати по–турецки и сонно потирает глаза. Спать они легли прямо в одежде, поэтому сейчас Хэ весь взъерошенный, в мятой одежде и абсолютно довольный, вот только он уже знает, что сгорбленная фигура ХекДже, который задумчиво смотрит в пустоту, не предвещает ничего хорошего. – Завтра утром ты уйдешь, – равнодушный и спокойный тон, от которого внутри бегут мурашки ужаса и паники, Хэ кусает губы и неопределенно ведет головой. – Надеюсь, ты это понял? – Я? Нет. Не понял. И вообще, я приехал к СонМину погостить, поэтому выгонять меня ты не имеешь права, – ХекДже вздрагивает от этих слов и, поражаясь наглости шатена, достает топор, уже на автомате, желая возыметь должный эффект. – Ну и? Топор ты достал, а дальше? Снова попытаешься грохнуть меня? – ХекДже злобно рычит, а ДонХэ понимает, что перегибает палку, и быстро встает с постели, останавливаясь от любовника в полуметре, но почему–то молчит. Больше он не чувствует той опасности в воздухе рядом с ним, больше нет того ужаса в его глазах, когда он слышит, что ХекДже приближается к нему. Исчезло это тяжелое противостояние, когда каждую секунду надо обороняться, надо быть наготове, нельзя ломаться. Сейчас стало легче. Можно просто чувствовать, не задумывая о страхе и боли. Это можно было сделать и после каннибалов, вот только ДонХэ нужно было время. ХекДже выжидающе смотрит на любовника и поражается, когда тот снова забирается на кровать, крепко обнимает его подушку и безмятежно улыбается, вдыхая родной запах. Брюнет разглядывает парня с минуту, а затем направляется к выходу, снова говоря: – Завтра, ДонХэ. Ты уйдешь завтра. Хэ улыбается, слыша эти слова и, полежав ещё пару минут, спускается вниз, как обычно чуть не падает на последних ступеньках, улыбается СонМину и КюХену; последний кивает в знак приветствия и продолжает затачивать топор. Братья вообще не любят спать ночью, вот и сейчас все в доме бодрствуют. – Я привез твои вещи, Мин, правда, объяснить твоей сестре, где ты, не смог. Она думает, что ты уехал в другой город и как сможешь, сразу свяжешься с ней, – друг благодарно кивает и, заметив открытый шрам на шее шатена, улыбается. – ХекДже не хочет, чтобы я был здесь, – от этих слов у КюХена соскальзывает точило с лезвия топора и он исподлобья смотрит на Хэ, словно проверяя, врет ли он. – Вы не против, если я у вас поживу некоторое время? – Твоя комната свободна, – КюХен снова продолжает точить оружие, но СонМин чувствует волны злости, исходящие от него. Зачем ХекДже снова издевается над собой? Полгода ждал, каждый день надеялся, что вернется, а теперь прогоняет, как Хэ сам пришел к нему? С кухни раздается грохот, Хэ не сомневается, что ХекДже услышал их разговор и злится, что сейчас ДонХэ идет в обход его слов, игнорируя его желания. Но он потерпит, как уже терпел, в конце концов, он уверен, что Хэ скоро снова уйдет от него. Пока ХекДже пытается приготовить себе нормальный кофе, Хэ и СонМин заходят на кухню, что–то бурно обсуждая. Блондин специально спрашивает, не было ли у друга нового парня, Хэ как–то нехотя отвечает, а пока ХекДже не видит, потирает шрам на шее, словно говоря о глупости вопроса. Какие другие парни, когда метка зверя всегда согревает и о других не помышляешь? ДонХэ подходит к ХекДже со спины и крепко обнимает за пояс, зарываясь носом в темные волосы, мужчина дергается, пытается вырваться, а младший качает головой и целует в плечо. Наконец–то он в его руках. СонМин незаметно выходит из кухни, оставляя пару наедине, а ХекДже смотрит в окно, злясь на себя за небольшую слабость перед этим парнем. – Знаешь, я так и не смог привыкнуть к городу после нашего леса. Ты разрубил мою жизнь топором, ХекДже, одним мощным ударом, ты раскромсал её. И я иногда теряюсь в своих чувствах и эмоциях после того случая, – они оба прекрасно понимают, о чем идет речь, но знают, что это уже запретная, несуществующая тема. Больше похода к каннибалам не повторится никогда. – Мне тяжело находить себя в такие моменты. Я знаю, ты чувствуешь это, вижу по твоим глазам сожаление и знаю, что ты не можешь извиниться, хотя хочешь, чтобы я простил, – Хэ наблюдает, как мышцы на спине любовника напрягаются и, пытаясь успокоить его, целует в затылок, тихо шепча: – Ты бы никогда не отдал меня им, никогда, я знаю это. Ведь ты не монстр. Зверь виновато поджимает уши и опускает морду, глядя на ДонХэ, словно побитый щенок, он тихо поскуливает и потирается о протянутую ладонь, а когда понимает, что на него не злятся, подходит ближе, укладываясь в объятия шатена. – Ты ничего не знаешь обо мне, – злится ХекДже, но ДонХэ обрывает его: – Я знаю только одно, Хек: ты любишь меня. А я… Ты ведь чувствуешь это? Чувствуешь? Что я люблю тебя? – ДонХэ впервые опасается за свои устои и за свой здравый смысл, потому что ХекДже ничего не отвечает, он отходит от него как можно дальше, неожиданно делая очень больно, отчего внутри снова всё горит. Разве он мало сделал для них двоих? Он ведь вернулся сюда, где было больно, где было страшно, он ведь пришел, хотя Хек отпустил его, сдавшись. Он опустил руки, не задумавшись о том, что всё можно исправить. ДонХэ остается один на кухне, впервые чувствуя, что зверь, возможно, не всегда верен своей паре, он может сказать «мой», а потом уйти не обернувшись. Хэ выходит из дома на террасу, а затем спускается по ступеням под проливной дождь, смывая с себя приятное чувство сонливости и наполненность силой. В лесу ему показалось, что ХекДже просто шутит, говорит, не думая, а сейчас, разглядывая темный непроглядный лес, когда вокруг шумит дождь, он впервые задается вопросом: а разве был смысл сюда возвращаться, если зверь отпустил сам? Садясь на мокрую траву и глядя на темный лес, Хэ вслушивается в тихий звук ветра, который немного успокаивает. Зверь в его руках дрожит от ужаса, когда чувствует, что пара не верит ему, сомневается, думая, нужно ли было сюда возвращаться. Нужно ли было возвращаться к нему. Потому что он был уверен, что ХекДже ждет его, а он вовсе и не ждал, как оказывается. СонМин выходит к другу и тихо садится рядом, разглядывая темное небо: – Я рад, что ты вернулся. – А нужно ли было возвращаться? – СонМин теряется, не зная, что ответить на этот вопрос. – Я только сейчас подумал… А что если он не ждал? Он просто справлялся со своими чувствами и не ждал. Потому что ему это не нужно. СонМин чуть хмурится, понимая, что друг прав и, возможно, ХекДже действительно не ждал его возвращения. – Хэ, это глупости, ты ведь… – А почему глупость? Сначала он издевался, насиловал, избивал, потом я попытался отомстить за себя и он отпустил меня. Он сделал сотни ошибок, а я одну, разве это справедливо? Справедливо было влюбляться в зверя, который не прощает ошибок? Хотя я думал, что мы забудем всё, что было. Думаю, что это не глупости, СонМин, и боюсь, что меня здесь действительно ждали, но в числе этих людей нет ХекДже, – насквозь промокший ДонХэ поднимается на ноги. – Самое глупое и несправедливое: что мне больше не страшно и я спокойно сплю по ночам, я больше не боюсь, я не живу по времени, но от этого не становится легче, – СонМин с пониманием кивает, и когда ДонХэ замечает на террасе ХекДже, снимает со своего запястья браслет от наручников. – Думаю, они больше не понадобятся, – отдав мужчине вторую часть «аксессуара», Хэ тихо уходит в дом. – Ты действительно не ждал? – тихо спрашивает СонМин, не веря в абсурд произносимых слов. – Ждал, – крутя в пальцах браслет от наручников, точно такой же, как и второй сейчас на его запястье. – Тогда почему, Хек? – А если уйдет снова? – впервые в глазах мужчины СонМин видит панику. – Но он вернулся, на свой страх и риск, вернулся. Почему тебе не сделать шаг навстречу? – ХекДже чуть хмурится, словно он и вовсе не причем. – Знаешь, если ты зверь, хищник, то это не значит, что ты не должен идти на уступки. Ты и КюХен считаете, что сила именно в этом. В твердости, злобе, наглости и силе, но это не так. И ДонХэ прав: ты сделал больше ошибок, и по отношению к нему, и это не справедливо. Физически он слабее тебя, ХекДже, но вот морально… Морально он здесь и сейчас, в этом лесу. И скажи, кто из вас сильнее? Ты или он? Ты пытаешься снова сломать его, как делал это тогда? Стараешься подчинить своей воле? В данный момент ты проиграл самому себе. Мне очень жаль, ХекДже, что за полгода ты так и не понял, что вы не соперники и его не нужно снова ломать. Возможно, ему действительно не нужно было возвращаться.