Вожделение зверя.

– Я не тот, с кем ты должен сражаться или бороться, – ДонХэ вновь повторяет эти слова, когда ХекДже прогоняет его из своей спальни рано утром. За день мужчина так выматывается, что не чувствует «гостя», который забирается ночью в постель, но как только открывает глаза, снова прогоняет любовника. – Я проверил это, мы с тобой… – ХекДже проходит мимо, задев Хэ плечом и выйдя из дома, скрывается в лесу через считанные мгновения. – Что у вас опять? – сонный КюХен с топором в руке выходит из комнаты, думая, что брату снова рвет башню, но, обнаружив невредимого шатена, грязно ругается матом и рычит что–то про отсутствие мозгов у своих родных. ХекДже снова начинает охотиться. За несколько дней нахождения ДонХэ дома, он с наслаждением почувствовал, что адреналин и азарт вернулись. Он часами блуждает по лесу, прислушивается к топоту копыт очередной лани и бросается следом, достигая зверя несколькими мощными прыжками. Атакует мгновенно, уничтожая и заставляя упасть к своим ногам, кровь брызгает на лицо, а в черных глазах мерцает удовольствие. Локи лениво поглядывает на хозяина из–за деревьев, он немного удивлен такой резкой смене тактики: от апатичного наблюдения, до резкого фанатичного азарта. Волку кажется, что он чувствует, как в жилах хозяина снова начинает бурлить кровь, он выслеживает, прислушивается, наблюдает, маскируется и подолгу может загонять зверя, пока животное не выбивается из сил и не сдается. За пару дней ХекДже вновь начинает наслаждаться охотой. Вот так просто, ничего не делая, ДонХэ по щелчку пальцев пробудил в нём зверя. – ХекДже, ты не мог бы мне помочь? – Хэ заглядывает в комнату, мужчина не отрывается от своего занятия – продолжает затачивать топор. – ХекДже? – брюнет не реагирует, только вонзает топор в стену над изголовьем кровати и берет в руки копье, продолжая доводить оружие до идеального состояния. ДонХэ с минуту смотрит на мужчину, выжидающе, словно ждет, что он всё же услышит, но и эта попытка «летит мимо». Хэ молча разворачивается и направляется к другой комнате, а когда ХекДже слышит следующие слова, рука сама собой сжимает рукоять копья: – КюХен, помоги мне, пожалуйста, сдвинуть этот чертов валун у купальни, – в ответ ничего не раздается, но Хек знает, что это и не нужно, его брат молча поднимается и идет помогать. Вот так просто, без игнорирования, без злобы и ненависти, простое общение, а ХекДже чувствует волну ярости, которая заставляет зверя в душе содрогнуться. «Ты что, ненормальный?! Как можно ревновать к собственному брату?!», – монстру этого не понять, но злоба не проходит, она начинает съедать изнутри, почему–то болезненно царапая по сердцу коготками. Одна простая просьба. Первая просьба со стороны ДонХэ, которую он проигнорировал, снова сделав вид, что его и вовсе нет рядом, и вот результат. Он впервые в жизни заревновал к собственному брату. *** Локи думает, что если то, что видит он, увидит ХекДже, то он просто зарубит КюХена топором. Но волк не ХекДже и он с интересом наблюдает, как КюХен учит СонМина стрелять из лука, а ДонХэ, который стоит у массивного дерева, пытается ловить эти самые стрелы голыми руками. Одна за одной снаряды входят в ствол дерева, Хэ чуть хмурится, когда понимает, что никак не может уследить за шустрым древком, он не слышит свист приближающейся смерти. КюХен дает СонМину ещё несколько советов по стрельбе из лука и идет к ДонХэ, рывком прижимая его спиной к своей груди. – Ты не должен видеть, Хэ, – КюХен кладет ладони на плечи парня. – Ты пытаешься проследить каждое движение Мина, увидеть нюансы, ты смотришь на лучника. Забудь о том, кто стреляет и как стреляет. Чувствуй. Закрой глаза и расслабься, – КюХен кончиками пальцев ловит каждый напряженный импульс на плечах ДонХэ, незаметно качает СонМину головой, а тот показывает, что друга просто надо чуть встряхнуть, что Кю и делает, обхватив шатена за талию. Чувствуя, как парень напряжен, Кю наклоняется и тихо шепчет на ухо, что нужно отвлечься от реального мира и успокоиться. – Медленно вдохни, затем выдохни, расслабься, Хэ. Сначала нужно научиться уворачиваться, как ты это делаешь от копий и топоров, – Хэ уже хочет что–то сказать, но КюХен прерывает: – Я знаю, что их швыряет ХекДже и ты не боишься, но ты чувствуешь их каждой клеточкой тела. Слышишь, анализируешь и уклоняешься от смертельной атаки, слушай меня сейчас и просто дыши, – заканчивая, КюХен осторожно обнимает ДонХэ за плечи и «ведет его тело» туда–обратно, заставляя полностью расслабиться и отключить сознание. И Локи думает, что теперь ХекДже точно порвет всех на куски. Хотя бы потому что он наблюдает эту картину из–за ближайшего дерева. И ему не нравятся чужие руки на теле ДонХэ, мало того, он приходит в ярость. Тягучую и вязкую, которая словно ушат воды затапливает здравый смысл. – С какого..? – ХекДже замолкает, когда брат смотрит на него с абсолютным непониманием и даже не думает отходить или убирать от ДонХэ руки. Это обычное обучение, и кроме ХекДже никто не видит ничего предрассудительного. – Как охота? – КюХен считает себя абсолютным идиотом, потому что Хэ сразу понимает, что ХекДже рядом и мгновенно напрягается, открывая глаза. – Так, Хэ, давай заново, не обращай на него внимания. Снова глубокий вдох и… – Что вы делаете? Что–то я не заметил… – ХекДже не успевает договорить, как слышит противный натяжной звон, который издает тетива лука СонМина и стрела срывается в сторону Хэ с невероятной скоростью. Время на сотые доли секунды замирает, позволяя осознать весь масштаб катастрофы. ХекДже понимает, что не успеет, а КюХен отвлекается на одну секунду и этого достаточно, чтобы не оказаться рядом с Хэ. – Нет… – неосознанно, с дыханием, спертым от ужаса, брюнет бросается вперед. Но ДонХэ, не отводя взгляда от ХекДже, засматривается на возлюбленного и в следующую секунду чувствует в руке прохладное древко стрелы, наконечник которой замирает у его виска. Хек останавливается как вкопанный, а СонМин, наоборот, срывается с места, в ужасе понимая, что наделал, но Хэ отрывает взгляд от возлюбленного и, переведя его на стрелу, улыбается, успокаивая лучшего друга. – Кю, ты был прав, надо просто не думать о лучнике, – ДонХэ чувствует, с каким оглушительным стуком сердце атакует ребра, кровь бьет в виски, а по рукам проходит волна дрожи от восторга. Он поймал её. Просто отвлекся на ХекДже, забыв обо всем на одно мгновение, и тело само почувствовало, что нужно защищаться. И это фантастическое чувство адреналина и шальная мысль, что он стал к ХекДже чуть ближе. – КюХен… – рык ХекДже заставляет Локи вздрогнуть, а СонМин с опаской смотрит на любимого и в ужасе наблюдает, как ДонХэ встает между братьями, а Хек достает топор из–за пояса. – Отойди, иначе хуже будет. – ХекДже, всё в полном порядке и я живой, – брюнет никак не реагирует на эти слова, начиная надвигаться на брата, который додумался устроить подобное развлечение с его ДонХэ. Хэ с толикой стыда смотрит на КюХена и, буквально ловя ХекДже в свои объятия, виновато бормочет: – Извини, Кю, мы отойдем, всё в порядке, спасибо за помощь. Хек, идем, – ДонХэ приходится приложить все силы, чтобы оттащить возлюбленного от брата, который уже хочет замахнуться топором и пустить его в смертельный полет. Уходя к дверям дома, Хэ вздрагивает, когда ХекДже одной рукой поднимает его за талию и грубо прижимает к стене, пронзая взглядом абсолютно черных глаз. – Тебе ведь… Тебе ведь всё равно плевать на меня, успокойся, – Хэ вздрагивает, когда в сантиметре от его головы топор входит в стену по самое основание лезвия, пробивая перегородку насквозь, а ХекДже на одно мгновение срывается с цепи, уже хочет поцеловать, но останавливается у самых губ любовника. – Я же говорю, тебе плевать, – заглядывая в темно–карие глаза, Хэ успокаивающе гладит старшего по волосам и, снова чувствуя землю под ногами, горько улыбается. – Я живой, всё нормально, – ХекДже цепляется за эти слова, проходится пальцами по щеке Хэ, словно проверяя, не врет ли он о том, что жив, и вымученно усмехается. Снова сорвался, снова рванул, думая, что всё, теряет его, а нет, всё в полном порядке. Живой. ДонХэ тянется вперед, чтобы поцеловать, но ХекДже отстраняется и, рывком вытащив топор из стены дома, вешает его на пояс, словно чувствуя себя неловко, находясь так близко с возлюбленным. Он снова повелся на поводу зверя, который хочет быть как можно ближе к возлюбленному. – Ты в порядке? – Хек кивает и не успевает оттолкнуть ДонХэ, когда тот всё же целует, в одну секунду оказываясь рядом. Зверь в его груди взвизгивает от восторга, а ХекДже смотрит в пустоту, чувствуя теплые губы, но почему–то нет больше этого святого: «Ты только мой», в его голове полный туман и неразбериха. – Хэ? – оторвав от себя парня, Хек задумчиво смотрит куда–то в даль. – А ты уже не мой. – Что? – ДонХэ ошарашивает эта странная фраза, которая в одно мгновение помогает понять всё, что произошло. – Ты не мой, – повторяет брюнет и уходит в дом. Хэ заходит следом, смотрит и смотрит в спину возлюбленного и понимает, что больше жизни хотел бы снова услышать те самые слова: «Ты только мой, запоминай это, ДонХэ». – ХекДже? – мужчина останавливается на последних ступеньках – слушает. – Отведешь меня назад через пару дней? – брюнет кивает, продолжая свой путь, так и не обернувшись. Снова. Он останавливается за углом и прислушивается к быстрым шагам, а затем СонМин обеспокоенно спрашивает: – Хэ, всё хорошо? – Я уйду через пару дней, Мин, – голос тихий, чуть сипит, но всё же через силу Хэ добавляет: – Надеюсь, твой зверь тебе не солгал и ты с ним до конца. – Говорят, Тритоны не лгут, – горькая улыбка. – Про зверей тоже так говорят, а как оказалось – ложь. ДонХэ поднимается в свою комнату, вонзая в стену пойманную стрелу, которую он так и не выпустил из рук. Возможно, не стоило её ловить. Так бы было легче. СонМин смотрит вслед другу, не веря своим ушам и глазам. Неужели вот так просто? Одна ошибка перерубила все чувства? Так ведь не бывает? Зверь в груди ХекДже с омерзением смотрит на сердце, за которым он прятался так долго, и не задумываясь, вцепляется в него клыками, желая разорвать на куски поганый кусок мяса. Хек чувствует резкую боль в груди, кажется, что на языке привкус крови и жуткий вой, стоящий в ушах – обычная галлюцинация, но вот ребра ломит по настоящему, и режет внутри тоже, абсолютно реально. Он ждал, так долго ждал, а теперь не может заставить себя поверить. Не может поверить, что ДонХэ рядом и не уйдет. Хотя какое не уйдет, если он пришел назад, увидел, что ничего нет и… И думает, что его зверь не с ним, он не любит его. А зачем оставаться здесь, если зверя нет? Почему он не может поверить ему? – Ничего, поверишь, когда уйдет уже навсегда, – эту фразу КюХен говорит не задумываясь, а ХекДже впервые со дня смерти родителей чувствует, что глаза слезятся. Только на мгновение, но он смотрит на брата и чувствует его крепкие объятия. Он всегда поддержит, будет рядом, даже когда родной зверь гробит себя и всю свою треклятую жизнь. И ему не остановиться. Он искренне желает этого, но каждый раз делает всё наоборот, и зверь в душе понимает: нужен толчок, нужно снова доказать, что любишь. Он боится оставить ДонХэ рядом, после того, как сам его чуть не изувечил, и сейчас ему лучше уйти. И пускай зверю будет больно, пускай будет думать, что не любит. ХекДже боится уничтожить ДонХэ своей привязанностью и всплеском гнева, который появляется на пустом месте. Поэтому лучше снова уйти не обернувшись. *** – А ты… КюХен, ты не врешь мне? – мужчина скидывает оружие на кровать и замирает у окна, не понимая, о чём говорит СонМин. – Ты ведь… Мой зверь мне не врет, правда ведь? КюХен поворачивается и, медленно надвигаясь на блондина, заставляет его прижаться к двери. Заглядывая в карие глаза, которые ему так нравятся, мужчина скалится словно зверь и со всей силы бьет кулаком в стену, да так, что кажется, она сотрясается под его натиском. Его глаза мерцают сумасшедшим пламенем, таким, которое было в первую их встречу, сумасшедшее, дикое, неконтролируемое. – Ты ведь никогда…. Правда? – КюХен молчит в ответ и СонМину становится страшно, возлюбленный злится всё больше и, желая наказать за столь мерзкие мысли, вгрызается в плечо любимого, раздирая его зубами, навсегда оставляя свою метку на светлой коже. Боль сладостная и мучительная, врывается в сознание, развеивая все сомнения, а затем наступает мягкая нега, когда горящую кожу целуют. Вытирая окровавленные губы, КюХен зализывает метку, чмокает в шею и так же молча отходит от СонМина. – Тритон? – мужчина поворачивается. – Я тоже тебя люблю. – И никогда не сомневайся в этом. КюХен чувствует, как его обнимают со спины, и улыбается, а затем ловко уваливает СонМина на кровать, с жадностью целуя, заставляя забыть всю ту ерунду, которая успела появиться в его голове. Тритоны не бросают. Да и звери тоже не бросают, они просто иногда дуреют без своих пар. *** – Где он? – ХекДже так стремительно появляется из леса, в одно мгновение он пересекает полянку перед домом и оказывается около брата, который рубит дрова, что КюХен даже теряется. – Где Хэ? – повторяет Хек, быстро осматриваясь вокруг. Он чует опасность, и Локи, который крутится рядом, заставляет нервничать вдвойне. – На крыше, – отвечает СонМин, который показывается из дома, а братья замирают, прекрасно зная, какой отличный обзор из леса на их особняк. – На крыше? – ХекДже повторяет, словно эхо, и срывается с места, несясь к ближайшему дереву, чтобы как можно быстрее оказаться в опасной зоне и вытащить из неё ДонХэ. Сколько раз он не забирался на крышу, каждый раз заканчивался какой–нибудь травмой и в восьми случаях из десяти благодаря каннибалам и их стрелам. – Он поймает, ты же знаешь! – КюХен кричит уже в след, но ХекДже ловко взбирается на массивную ветку и младший видит ужас в глазах брата. Он смотрит куда–то вверх, а затем приземляется на корточки на землю и мчится куда–то за дом. Раздается свист стрел и звук летящего копья. И у ДонХэ не три руки, чтобы поймать все снаряды. – Твою мать… – быстро направляясь за братом, КюХен и СонМин видят только конечный результат: ХекДже ловит ДонХэ на руки у самой земли, упав на колени. ХекДже осторожно прижимает Хэ к себе, внимательно разглядывая алое пятно, которое растекается по правой стороне, и осторожно, стараясь не причинить боль, берется за древко, проталкивает его дальше, протыкая плечо насквозь, и, переломив древко, избавляется от стрелы. ДонХэ без сознания, он морщится от боли, вздрагивает в руках ХекДже и жмется ближе, пытаясь спрятаться, старший облегченно выдыхает и, осторожно поднявшись на ноги, быстро идет в дом, на мгновение думая, что мир как–то странно плывет перед глазами. Он начинает кружиться и «пульсировать», когда ХекДже оказывается около дверей своей спальни. Вокруг всё расплывается, практически не видно очертаний предметов, только вес ДонХэ на руках, это всё, что чувствует ХекДже. – Хек? – голос КюХена словно из-под воды доносится до мужчины, он медленно поворачивает голову и заторможено кивает, говоря, что он слышит его. Младший чует странный запах, и когда ХекДже кладет ДонХэ в свою постель, замечает порез на ладони брата. – Она отравлена. Мин, доставай снадобья, они отравили их! – быстро спускаясь на первый этаж, КюХен начинает готовить настойку, а Мин поднимается наверх, пытаясь привести ХекДже в чувства. Мужчина затуманенным взглядом разглядывает его и с трудом выговаривает онемевающим языком: – Хэ вытащите. – Вытащим обоих, не волнуйся. Тошнит, голова кружится? – ХекДже кивает, не сильно дернув головой, но его неожиданно начинает «вести» и он заваливается вперед, теряя контроль над телом. СонМин не дает Хеку упасть, укладывает на кровать, тот упрямо переворачивается, с трудом двигается, пытается избавиться от топоров на поясе, но ничего не получается. Руки прекращают слушаться как раз в тот момент, когда он прижимает ДонХэ к себе, чувствуя, как накрывает удушливая темнота. Хэ, который ударился головой, пока падал, очень крепко спит, и СонМина пугает то, как он редко дышит. Слишком редко и медленно. Словно через силу. – Мин! – КюХен оказывается рядом через секунды, он выливает на брата кружку ледяной воды, заставляет его открыть глаза, но ХекДже уже не узнает никого вокруг, только на интуитивном уровне прижимает Хэ к себе, что–то злобно порыкивая. – Держи его, будем вливать насильно, если не растормошим их, то им не проснуться. СонМин изо всех сил встряхивает ХекДже, приподнимает его, и КюХен с трудом вливает в него снадобье; Хек не контролирует свое тело, но вот глотать отказывается долго и упорно. С трудом справившись ещё не с заснувшим мужчиной, СонМин в ужасе думает, что ДонХэ они вообще не разбудят. Ни холодная вода, ни удары по щекам, никакие звуки или движения вообще не помогают разбудить шатена, он крепко спит, вцепившись побелевшими пальцами в одеяло. – Надо как–то привести его в чувства, – КюХен с минуту смотрит на ДонХэ и хватает ХекДже за плечи, снова приводя его в чувства насколько это возможно. – Хек, слышишь меня? – мужчина смотрит на брата, а вокруг всё так же плывет, от каждого звука в голове начинают взрываться бомбочки, которые давят на нервные окончания и хочется взвыть от боли. – Хек, мы его потеряем, слышишь? – ХекДже понимает, что говорит брат, ему кажется, что он уже что–то делает, но на самом деле абсолютно не двигается. – ХекДже, если Хэ не придет в себя, то он не проснется, – брюнет несколько раз моргает и с трудом переворачивается на бок, оказываясь к ДонХэ как можно ближе. Тело практически не слушается, мышцы наливаются свинцом и кажется, что поднимается сотни килограмм, а не руку, но ХекДже прижимает ДонХэ к себе и что–то с трудом говорит на ухо. – Это поможет? – с опаской спрашивает СонМин. – Он должен услышать его, если не услышит, значит, конец, мы с тобой его не разбудим, – КюХен хмурится, внимательно глядя за малейшей реакцией ДонХэ. ХекДже старается говорить внятно, в ушах стоит жуткий звон, и кажется, что он вот–вот оглохнет от собственного голоса, но ДонХэ слышит его, отпускает одеяло и вцепляется в руки любовника, что–то сонно мыча в ответ. Ужасно жарко, на лбу проступает испарина, ХекДже продолжает бормотать сухими губами какую–то ерунду, чувствует, что ужасно хочет пить, но ДонХэ реагирует на него и это позволяет открыть ещё один резерв сил. – Умница, Хек, давай ещё немножко, – СонМин пытается поднести настойку к губам друга, но ДонХэ словно чувствует опасность, пытается спрятаться в руках ХекДже, ищет одеяло, хочет накрыть их, но КюХен прижимает его к постели, и Мин, понимая, что дальше будет только хуже, зажимает другу нос и вливает в горло снадобье. – Да чтоб вас, даже плюются одинаково, вырываются и рычат, – КюХен качает головой, когда ХекДже начинает отгонять его от ДонХэ, не позволяя прикасаться, а Мин, всё же влив в друга снадобье, отходит сам. – Через пару часов повторим все, правда, они уже проснутся нормально и сами всё выпьют. – Плечо перебинтовать надо, – СонМин разворачивает бинт и наблюдает, как ХекДже накрывает ДонХэ собой, зажимает рану краем одеяла и укладывает на него голову, делая импровизированную перевязку в виде покрывала и своего тела. – Пойдем, заглянем через пару часов, сейчас они так и будут спать, не беспокойся, от потери крови он точно не умрет, – КюХен выводит СонМина из комнаты, замечая, как ДонХэ крепко обнимает ХекДже в ответ. – Да, Мин, ты был прав. Мой брат непроходимый идиот. *** – Задержался я у вас, – ДонХэ садится за стол, пока КюХен разделывает тушу животного, виртуозно справляясь с тяжелым топором. – Тебе помочь? – Нет, я уже заканчиваю. Ты, правда, хочешь уйти? – Кю берет окровавленными руками кружку и делает глоток воды, вытирая пот со лба. Погода на удивление выдалась жаркой и температура повышается с каждым часом, прогревая лесной воздух. – Да, я уже собрал вещи, ранение больше не беспокоит, да и я провалялся в постели практически неделю. Кстати, ты не видел ХекДже? – КюХен снова замахивается топором, но не наносит удар, прокручивает оружие в руке и сквозь оскал старается улыбнуться: – Он на охоте. – Опять? Он точно без меня не падал с крыши? Как только я вернулся, он постоянно на охоте, тащит в дом очередную тушу каждый божий день, – ДонХэ слегка удивленно приподнимает бровь, чувствуя себя немного неловко. Даже этим обычным игнорированием ХекДже показывает своё абсолютное безразличие к нему. – Пока тебя не было, он не охотился. Сидел у реки, у той, где вы остановились на нашей земле со своими парнями. Он тяжело переживал вашу разлуку, практически не ел, мало спал, и у него была невероятная апатия. А сейчас, когда ты вернулся, в его глазах снова появился азарт, он с восторгом юнца снова охотится, – КюХен разрубает очередную кость и тяжело выдыхает: – Я думал, что ваше отравление расставит всё по местам. Но когда ХекДже открыл глаза и сразу ушел из комнаты, а затем и вовсе переживал последствия отравления в лесу… Я вообще не понимаю его сейчас. – Могу тебя успокоить: я не понимал его никогда, – посмеивается Хэ, с трудом улыбаясь. Афина слезает с полки, прыгает на плечо КюХена, а затем в несколько шустрых движений забирается на колени к ДонХэ, смешно фыркая. – Когда ты был на крыше, он в одно мгновение оказался рядом, словно почуял опасность. За ним даже Локи бежать не успевал, с какой скоростью он несся к тебе, – раскладывая дичь на несколько «порций», КюХен связывает несколько кусков мяса, чтобы завялить их, и отмывает руки в небольшом деревянном тазике с водой. – Может, останешься? Подождешь ещё немного? – Я две недели здесь, да и ты сам знаешь, КюХен, если зверь твой, то он принимает сразу, не отпускает. А ХекДже сказал мне, что я не с ним и больше не принадлежу ему, – играя с белкой, которая пытается забраться в нагрудный карман клетчатой рубашки, Хэ устало прикрывает глаза. – Я вернусь и сделаю всё, чтобы забыть. – За полгода не смог, – КюХен вытирает руки полотенцем, попутно пиная ногой дверь, ведущую на улицу, чтобы хоть чуть–чуть охладить дом. – У меня была надежда, что всё будет хорошо. Я хотел вернуться и не отпускал его, а сейчас… Сейчас не к кому возвращаться. Теперь город – мой дом, я уничтожу шрам на шее, найду работу, заведу собаку и найду себе нового мужчину, может, даже жить будем вместе и… – Ты составил список всех своих будущих дел, когда начнешь вычеркивать пункты из него? – ХекДже появляется бесшумно, неожиданно, впрочем, как всегда. В его голосе сквозит злость, он буквально выплевывает каждое слово, а зверь внутри бесится, злобно скалясь: «Что значит, уничтожит нашу метку? И какого ещё кабеля он собирается себе найти?!». – Думаю, сегодня вечером или завтра днем. Первым в этом списке стоит: «Покинуть лес», – издевательски усмехаясь, ДонХэ чуть прищуривается, а ХекДже складывает руки на груди, упираясь спиной о дверной косяк. – А если я скажу, что не выведу тебя? А может, в отместку отведу к каннибалам. Кстати, что нам и придется сделать в этот раз, – ДонХэ приподнимает бровь, прося уточнить столь неприятный факт. – Они расширяют территорию, теперь к дороге можно пройти только через них. Это ненадолго, но если не хочешь с ними встречаться, то можешь подождать пару недель, пока мы с КюХеном их не поставим на место. – Боюсь, что у меня нет времени на то, чтобы оставаться здесь, – с «ужасающим» сожалением ДонХэ поджимает губы, делая прискорбный вид, а сам невольно ликует. Сейчас их общение стало спокойнее, нет грубостей, никаких криков и боли, только постоянная игра на нервах друг друга. ХекДже бесится от единого слова о любовнике, который может появиться у ДонХэ, а тот упоминает про него при любом удобном случае. – А раньше было время? – ХекДже приподнимает бровь. – Было. Я оставался здесь, потому что был ты, – единственный минус немногочисленных разговоров это то, что игра на нервах всегда заканчивается правдой, которую неприятно слышать, но без неё ничего не получается. – Потому что был я? – иногда ХекДже жеманно усмехается, нагло, чуть злобно, прищурившись, отчего кажется, что он просто смеется над любовником. – А сейчас меня нет? – Сейчас нет нас, ХекДже, сейчас ты, я и прошлое. Наше прошлое. В настоящем мы отдельно друг от друга, – ДонХэ поднимается из–за стола, только сейчас замечая, что КюХена нет на кухне и, по всей видимости, давно. – Я приведу себя в порядок перед дорогой и пойдем, отложи свою охоту на пару часов, если не сложно, – ХекДже с трудом кивает, сдерживая злобный рык. – Помочь с купальней? – выдавливает через зубы, сквозь силу. – Нет, спасибо, я попрошу КюХена, – ДонХэ поднимается в свою комнату, с опаской идя вдоль стены по лестнице, потому что перила теперь просто-напросто отсутствуют. Как только ХекДже впервые встал на ноги после отравления и попытался спуститься вниз, он просто-напросто сломал перила и упал с лестницы, чуть не выбив собой дверь в подвал. Сейчас же ХекДже следит за каждым движением ДонХэ, сам отодвигает злосчастный валун, наполняя купальню горячей водой, и жадно облизывается, когда Хэ начинает раздеваться прямо перед его носом. Зверь в груди довольно облизывается, крутится туда–сюда в нетерпении и хочет снова задрать чертов кусок мяса с названием сердце, потому что ХекДже сохраняет контроль над собой и даже шагу не делает к тому, кого так сильно хотел всё это время. Рана на плече Хэ затянулась быстро, благодаря настойкам и постоянным растворам, которым промывалось увечье. ХекДже с жадностью скользит взглядом по светлой коже, а когда ДонХэ поворачивается к нему, даже не думает отводить взгляд. – Ты не мог бы уйти? – вот теперь настает очередь ХекДже выходить из себя. – Ты что, запрещаешь смотреть на себя? – тихо уточняет мужчина. – Ты, кажется, снова что–то путаешь, Хэ… – Нет, я ничего не путаю. Я не твой, поэтому соизволь убраться отсюда, – ХекДже прищуривается, и ДонХэ чует его злобу, которая пахнет мексиканским перцем, она пробирается в его легкие и хочется чихнуть. Пряный и невероятно теплый запах. Хек молчит, но Хэ уже знает, что сейчас брюнет – это невероятный вулкан эмоций, который может взорваться и начать извержение через считанные секунды. Он уже делает шаг вперед, сжимает руки в кулаки, сдерживая себя, а оказываясь непозволительно близко, слышит вой Локи где–то за домом, что не позволяет сделать последнюю ошибку. ХекДже чертовски, до гребанного умопомрачения хочет ДонХэ. Всего, разом, без остатка. Чтобы кричал, как в первый раз, чтобы выместить всю ту злость, накопившуюся за полгода, а потом брать раз за разом, говоря, что он принадлежит только ему и Хэ никогда не посмеет избавиться от метки на шее. – Тебе, кажется, нужно идти, – снова игра на нервах, хождение по канату, с которого вот–вот соскользнешь. ХекДже плотоядно облизывается, глядя на полуобнаженного любовника, и направляется к волку, кидая невзначай: – Только попробуй избавиться от нашей метки. ДонХэ усмехается, слыша столь странные слова, и со стыдом ощущает возбуждение, которое за пару секунд чуть не выдало его с головой. Черт, как же он хочет этого ненормального зверя! *** – Я готов, – ДонХэ выходит из дома со спортивной сумкой в руках, оказываясь рядом с ХекДже, который бездумно смотрит в лес. – Идем? – в последние пару дней Хэ с интересом отмечает, что ему как–то абсолютно плевать, что будет дальше. В голове звучат сотни мыслей, каждая из которых не имеет ничего общего с пустым «завтра», которое вот–вот настанет. Он попрощался с СонМином и КюХеном, накормил Афину сладкими хлопьями, долго обнимал Локи, потискал Ареса и даже Аиду оставил небольшую банку меда, ну, так, как последнее, лучшее воспоминание. ХекДже как всегда молча направляется вперед, двигается быстро, уверенно, но рядом с ДонХэ пытаясь быть как можно ближе. Сейчас, двигаясь по лесу рядом с ним, Хэ замечает, что можно преодолеть всю лесную чащу за двадцать минут и оказаться на трассе, главное знать, где свернуть и какие места обойти, чтобы не угодить в болота или огромную поваленную чащу, которая превращается в бурелом, сквозь который не пробраться. Конечно, только им, людям, а не братьям. Они могут пройти везде. – Пойдем через каннибалов, другого варианта нет, – ДонХэ чуть хмурится, чувствуя, как тревожно сжимается сердце, а топор ХекДже, который он с собой прихватил, оттягивает лямки рюкзака. Ему не обязательно знать, что теперь эта вещица навсегда останется с ним. Да и ДонХэ не нужно знать, что ХекДже сразу заметил пропажу любимого оружия. – Всё будет хорошо, – Хек чуть склоняет голову и смотрит на Хэ, пристально, запоминая каждую черту, а зверь в груди отходит куда–то назад, снова готовясь к спячке. Это он понимает, что вот–вот уничтожит себя, а ХекДже слеп. – Да какая разница, будет ли хорошо? – искренне удивляется Хэ, а мужчина молча двигается дальше, через пару минут оказываясь у проклятой низины, спустившись в которую, оказываешься в гостях у «любимых» соседях. И откуда у ДонХэ появилась такая злоба и нервозность? Сейчас, оглядывая деревеньку, Хэ сжимает руки в кулаки, наблюдая за уродливыми детьми, которые бегают друг за другом, самый маленький грызет отрубленную руку вместо конфеты, а у шатена сводит желудок. Каннибалы живут в окружении нескольких холмов, нужно спуститься с одного, чтобы попасть в деревеньку и подняться на следующий, чтобы покинуть поселение и выйти в лес, а через пару минут через едва заметные тропы выйти на полузаброшенную проселочную дорогу. Как раз туда, где он бросил машину. На той самой поляне. – Я рядом, – ХекДже подходит ближе, а ДонХэ тихо спрашивает: – А от этого что–то меняется? – Хек кивает, хотя ничего не говорит в ответ, разглядывает карие глаза и пытается понять: зачем он сам уродует свою собственную жизнь? Зачем ему всё это? Что он будет делать дальше? Мужчины спускаются к поселению и на них мгновенно обращают внимани все взрослые особи. Они обращают внимание на ДонХэ, который смотрится очень аппетитно и сочно. В их понимании. Противный смрад разлагающейся плоти бьет в нос, и Хэ чувствует приступ тошноты, который подавляет, не позволяя терять координацию среди тварей. ХекДже предупреждающе смотрит на соседей, идет след-в-след за ДонХэ, не упуская его из вида ни на секунду, а когда сторожа деревни облизываются, с похотливым вожделением глядя на его пару, подходит вплотную и обнимает одной рукой за талию, заявляя свои права. Каннибалы не двигаются, внимательно смотрят за гостями, а ДонХэ делает одну из самых роковых ошибок в своей жизни: он отказывается от покровительства ХекДже, убирая его руку со своего бедра. – Не прикасайся ко мне. Больше ты не имеешь на это права. А затем следует ещё две роковых ошибки, которые дают каннибалам шанс и надежду на приятный ужин. ХекДже не идет следом. Он смотрит на ДонХэ, который перекладывает сумку из одной руки в другую, и слова, что он не имеет на него никакого права, бьют по сознанию. Он на своего ДонХэ не имеет права! Зверь в груди гиенно хохочет, в приступе сумасшествия понимая, что всё, они доигрались. ДонХэ больше действительно не принадлежит ему. Их ДонХэ, с их меткой на шее, он больше не его! ХекДже стекленеет от этой мысли, замирает словно статуя, парализованный и беспомощный, а ДонХэ идет дальше, не замечая этого. И это последняя роковая ошибка – они отходят друг от друга дальше, чем на два метра. Хэ начинает подниматься по склону, ведущей в лес, к дороге, но спотыкается о вбитую в землю кость, и у ХекДже замирает сердце, когда он поднимает голову, а в лоб упирается ствол охотничьего двуствольного ружья. Каннибал, который появляется из воздуха, действует быстро и четко, он знает, как добыть семье ужин, и сейчас уже с удовольствием представляет, как будет смаковать вкус мальчишки вечером. ХекДже понимает, что не успеет дотянуться до топора, потому что Хэ чувствует холод оружия кожей, оно упирается ровно в середину лба, заставляя подняться на ноги под верным и чутким руководством поганой твари. Медленно, без резких движений и посторонних звуков, так, чтобы, не дай бог, не спровоцировать ублюдка. ДонХэ затылком чувствует сотни взглядов, и только один закрывает от всего мира, говоря, что всё будет хорошо. Спортивная сумка так и остается на земле, Хэ выпрямляется, чувствуя, как слюна застревает в горле, а в ушах уже звенит звук выстрела. Они ведь справятся, правда? ХекДже проходится взглядом по плечам ДонХэ, затем по спине и бедрам, скользит по рукам и едва заметно касается рукоятки топора, висящего на поясе. Они стоят ровно друг перед другом, его Хэ и каннибал одного роста и шатен просто закрывает противника собой. Придется убить любимого человека, чтобы добраться до ублюдка. Соплеменники начинают недовольно гудеть, мол, что медлишь–то? Стреляй, давай и всё, отомстим, наконец, одному из этих выродков–братьев. И ХекДже понимает, что это была бы самая страшная месть в его жизни, они бы забрали самое дорогое, что пробуждает его к жизни за пару дней, кто не отвернулся и вновь вернулся к нему. ХекДже видит, как ДонХэ напрягается всем телом и точно знает, что он слышит его. Каждой клеточкой тела ощущает его тело, дыхание и движения. Он уверен в этом, но страх вонзается в разум и зверь в душе впервые понимает, насколько сильно ХекДже боится потерять ДонХэ: намного сильнее, чем он. Хэ делает медленный вдох и, вглядываясь в один единственный глаз каннибала, прикусывает нижнюю губу. Ещё один вдох, последний, по спине проходится дрожь, затем ладони сжимаются в кулаки, а на губах появляется дикая, обреченная улыбка, после которой каннибал начинает понимать: что–то не так. Абсолютно не так.  Минуты тянутся невероятно долго, гул голосов и дыхание ХекДже - это, кажется всё, что слышит Хэ. В одно мгновение становится страшно, но то, что Хек за его спиной, успокаивает. Они смогут, выдержат. Не в первый раз. Уже убивали друг за друга. Каннибал мерзко смеется, упирает рукоять оружия в плечо, готовясь выстрелить, а Хэ усмехается в ответ, в эту же секунду резко падая на землю, лезвие топора чуть царапает его затылок и входит в голову мужчины, разрубая череп на две ровные части. Он кулем падает на землю, так и не успев выстрелить, а ДонХэ приподнимается на локтях. Звук толпы мгновенно стихает, а ХекДже оказывается в его руках за считанные секунды. Хэ смотрит в его глаза и видит ужас и панику, смешанную с облегчением и фатальным беспокойством. ХекДже вцепляется в него, как в игрушку, ощупывает, стараясь найти повреждения, приподнимает к себе, и ДонХэ осторожно обнимает за плечи, слабо улыбаясь. Каннибалы с опаской поглядывают на пару, которая прижимается друг к другу, и никто не решается сделать шаг к «добыче». ХекДже прижимает Хэ ближе к себе, с жадностью проходится по бедрам, спине, животу, не понимая, что это и не нужно, что Хэ не ранен. Но руки покалывает от приятных ощущений, что его человек снова в его руках. Теперь навсегда и он никуда не отпустит, какую бы ошибку не сделал ДонХэ. Он простит его, что бы не произошло. – Я не… – Не потерял, – сразу прерывает ДонХэ, чувствуя, что его зверь находится на грани ужаса и восторга. – Я рядом, зверюга, – ХекДже кивает, как глиняный балванчик, быстро–быстро, словно не веря, что всё обошлось и они снова рядом. ДонХэ пытается сесть, но Хек сжимает его в руках и касается губами яркой метки на шее, а затем вонзает в неё клыки, заставляя любимого вздрогнуть и поддаться всем телом на встречу. Разряд проскальзывает по позвоночнику, и Хэ облегченно улыбается, он знает, что это безмолвное: «Ты только мой и ничей больше». Боль разрывает шею и мышцы, но на губах появляется счастливая улыбка. До синяков сжимая плечо ХекДже, ДонХэ тихо, блаженно выдыхает. Чертова упрямая зверюга! Но он все равно добился своего, покорил и привязал к себе так, что он больше никуда не сможет от него деться. И ХекДже ещё не понял, что он и без метки давно является собственностью Ли ДонХэ. – Мой, толькой мой, – рык чуть оглушает, и ХекДже смотрит на него почерневшими глазами, замечая, что ДонХэ умудрился дотянуться до сумки и достать его топор. – Надеюсь, это не для меня, – Хэ так же ничего не отвечает, касается окровавленных губ, прося прощения за то, что чуть не натворил полгода назад, и мужчины слышат, как вокруг начинает сжиматься кольцо. Приходится оторваться от любовника, хотя сейчас впору оттащить его подальше в лес и наконец заполучить в свою власть, ДонХэ сгорает от желания и даже опасность не заставляет желание усмирить пыл. Каннибалы ступают медленно и неуклюже, но первое, что они видят, это дорожки крови, стекающие на светлую рубашку шатена и яркую алую метку на шее. – Только троньте, разорву, – ХекДже вооружается топором и поднимается с ДонХэ на ноги. – Уходим, они звереют, – младший видит несколько особей, которые порываются к погибшему и, подхватив сумку, закидывает её на плечо, ощущая спиной разъяренного ХекДже, который плотоядно облизывает окровавленные губы. Каннибалы рвутся напасть, злятся, с каждой секундой словно разогреваясь на палящем солнце. ДонХэ рывком прижимает ХекДже к себе, отрицательно качая головой, младшие сразу отступают за спины родителей, видя, что ещё мгновение, и топор шатена полетит в них. Хек обнимает одной рукой за талию и кивает на покойника, спрашивая – есть ли ещё желающие. ДонХэ первым начинает двигаться, прижимая ХекДже к себе как можно крепче, шаг за шагом, они проходят по ущелью к лесу. В сторону дома.