Вожделение зверя.

Новый день начинается в звенящей тишине. За столом сидят четверо: трое из парней смотрят на одного, внимательно наблюдая за каждым его движением. ДонХэ медленно ест, глядя куда–то перед собой; медленно поднося палочки с едой ко рту, он даже не вздрагивает от резких движений под ногами: Арес опять носится по дому с белкой наперегонки, на этот раз проносясь под его стулом. Шатен медленно выдыхает, словно успокаивая своё раздражение и, закончив с едой, поднимается на ноги, направляясь наверх без какого либо сопровождения. – Господи, какие же вы твари, – СонМин закрывает рот рукой, чувствуя, как губы дрожат, а на глазах наворачиваются слезы. Его ДонХэ, веселый и активный парень, самый близкий человек за последние годы, самый сильный и надежный превратился в… СонМин не знает, как назвать это состояние, на ум приходит только сравнение с жертвами маньяков–психиатров, над мозгом которых проводили операции и они превращаются в живых трупов без эмоций и чувств. ХекДже сжимает в руках палочки и уже хочет ударить заносчивого блондина, но, видя взгляд КюХена, приподнимает бровь, не веря своим глазам: он согласен с пленником. Он первый раз в жизни против него, да, молча, ничего не говоря, но против. И это… Это просто шокирует ХекДже. Его КюХен, его младший братишка, которого он вырастил, с которым они пережили всё, что могло произойти в лесу… Он против него. – Так было нужно, – Кю никогда не покажет, что он не поддерживает брата, будет его защищать, но сейчас это словно иная реальность. Его Кю действительно не понимает, как ХекДже смог так поступить с ДонХэ. – Так было нужно? Так было нужно?! Нужно было уводить его… – СонМин глотает столь мерзкое слово и с трудом продолжает: – Нужно было делать из него вот это существо? Без чувств и эмоций?! Посмотрите, что вы сотворили с ним, только потому что он не захотел очередного банального траха! Господи, а я, идиот! Говорил ему: Хэ, их надо понять, они другие, не такие, как мы! Да, вы не такие, как мы, вы как те поганые ублюдки в лесу, раз можете позволить себе сделать такое, и, видя, как ты уводил его, ХекДже, я прекрасно знаю: ему ты сказал, что ведешь на съедение. – Заткнись, – предупреждает КюХен, когда вопли пленника звенят в ушах, повторяясь вновь и вновь, словно записываясь на какую–то плёнку. – А то что? Убьешь меня? Отдашь каннибалам или гризли? Или посадишь в подвал? А может, утопишь в реке или сам отрубишь голову топором? Вы оба сломали самого близкого мне человека, вы разрушили его изнутри за считанные дни. Вот теперь, ХекДже, – СонМин поворачивает голову к старшему, - ты можешь радоваться: ты уничтожил того ДонХэ, который тебя так привлек. Больше его нет, ты изувечил его душу за пару часов. Тебя бесит, что он думает о СонДжи и не может его отпустить? А если бы на месте Джи был ты? Если бы его схватил другой полоумный, утащил в лес, а тобой полакомились каннибалы? Думаю, тебе бы льстило, что твой возлюбленный сопротивляется, не отдается психопату, которому нужна игрушка для удовлетворения потрахабельных потребностей. – Не смей вякать и отчитывать нас, – КюХен поднимается из–за стола и рывком тянет СонМина за собой, но блондин хватает его за плечи и тихо спрашивает: – Ты же согласен со мной, чертов тритон, я же вижу. Он не имел права делать подобного, они… – Мин замолкает, внимательно глядя в глаза старшего. КюХен всё так же молчит, но блондин видит эти светлые блики в его глазах, когда радужка становится цвета охры – одобрение и спокойствие. «Не скажет вслух, потому что семья, всегда на его стороне, даже когда не прав, но внутри ты негодуешь, как и я. Возможно, это действительно лучше оставить между нами, сейчас нет смысла трепать языком, нужно срочно действовать», – СонМин сам не понимает, как оценивает сложившуюся ситуацию и соглашается с КюХеном. Они оба поднимаются наверх и мужчина садится на кровать, опираясь о колени локтями. Ему нужно очень много обдумать, а лучше обговорить. – Он практически уничтожил его, КюХен, – усаживаясь на пол по–турецки, СонМин потирает лицо рукой. – Ты видел, что теперь представляет из себя ДонХэ? – Видел. – Краткий ответ, в котором сказано слишком много всего – переживания за брата и весь ужас того гребаного прошлого, которое он старается не вспоминать. – Может, объяснишь? – Мин чувствует «подводные камни», но не понимает, какие именно. – Родители водили ХекДже к каннибалам, как он вчера водил ДонХэ. Если бы Хек не закрыл ту дверь перед стаей волков и родителей не убили, то на следующий день туда бы отправился я. Но назад не вернулся, – СонМин нервно сглатывает, а КюХен чуть хмурится: – Они решили, что два сына – слишком непосильная ноша и от меня надо избавиться, я и Хек слышали это, брат успокоил меня, сказав, что весь разговор - глупость, но я помню каждое слово из него. Как отец предложил отдать меня им и ХекДже уже тогда знал, что он сделает смертельный шаг в пропасть. На утро они отвели его туда, а днем, когда попытались накормить человечиной, появилась стая волков, родители погибли и не успели отвести меня туда, но Хек… Он стал таким, как ДонХэ. Он не разговаривал, не ел больше недели, не спал ночами, смотрел в пустоту и не хотел возвращаться ко мне. Он вообще больше ничего не хотел. Я умолял его вернуться, тащил из этого смрада, и он вернулся, но другим человеком. Тем, кто спас нас тогда, кто выдержал самые отвратные месяца нашей жизни. Тот зверь в его душе начал засыпать, когда появился ДонХэ, а вчера… Я никогда не видел ХекДже таким. Ни разу за все годы жизни. Он словно… Это было непостижимо для него и он не понимал, что делает, я точно знаю, ведь он никогда бы не сделал такого. Никогда, СонМин. Ни за что на свете. Эти твари, там, в лесу – они неистребляемые. Сколько раз ХекДже исчезал в недрах леса на месяца, он старался убить их, взрывал лачуги, стрелял вслед, он выслеживал их, уничтожал одного за другим, десятками, затем сотнями, но проходит пара месяцев, и мы снова находим их жилища. Новые поселения, новые семьи, новые ублюдки. ХекДже старается убить их, но ничего не получается, и сейчас, чтобы обезопасить ДонХэ, доказать, что он не хотел всего этого – он снова начнет охоту, будет истреблять их, загнанный собственной злобой, потому что кошмар детства вернется. Он не сможет спать, потому что в темноте эти твари всесильны, он не сможет есть, потому что смрад гнилой плоти будет окружать его, он не может смотреть в глаза ДонХэ, потому что видит себя. Сломленного ребенка, которому никто не помог, хотя сейчас он был главной защитой для него. Самой главной опорой, которая накренилась на пару часов и совершила ошибку. – Как же вы жили всё это время? С родителями и с… – СонМин закрывает глаза. – Господи, Тритон, сколько же с тобой всякой мерзости произошло… – Много, очень много всего. Главное, чтобы ХекДже был рядом с ним, – Мин вздрагивает от этих слов. – Киса, а никто из нас ДонХэ помочь не сможет, твой дружок или свихнется от ужаса и осознания происходящего, или они с ХекДже выберутся из этого. Вдвоем. И только так. Он и ДонХэ. Если Хэ вырвется, поверит в нормальную жизнь здесь, рядом с ним, то всё будет хорошо, они сойдутся мгновенно, а если нет… Думаю, тогда нужно будет уговорить ХекДже отпустить его, – СонМин с трудом улыбается. – Не радуйся так, умница моя, просто тут нет психиатрической помощи, которая понадобится ДонХэ. – Урод, – подытоживает блондин, обнимая колени руками. – И когда ХекДже начнет действовать? Сколько нужно ждать, чтобы в нём проснулось хоть что–то человеческое? Неделя? Месяц? Год? Может, треть века? – Он уже начал действовать, – СонМин приподнимает бровь. – Сейчас он займется ДонХэ, а ночью будет выслеживать этих ублюдков. Волк не сможет остановить гризли. *** ДонХэ внимательно смотрит в окно. Сидя на кровати по–турецки, он покачивается вперед–назад, разминает затекшие плечи и улыбается невидимым существам вокруг себя. Сейчас так легче, думать, что рядом кто–то есть, например, твои домашние любимцы, которые уже подохли от голода в городе. А может, соседка сжалилась над двумя котами и накормила их? А если нет? – ДонХэ? – Хек проходит в комнату, младший не реагирует на тихие шаги, которые теперь отчетливо–ясно слышны для него, хотя вчера казалось, что ХекДже и вовсе не ступает на пол. Бесшумный убийца. – Хэ… – мужчина садится на корточки перед шатеном, тот всё так же смотрит в пустоту, где–то в стороне окна, а когда старший прикасается к его колену, прекращает раскачиваться. – ДонХэ, послушай меня… – шатен медленно отодвигается назад и, отползая к изголовью кровати, усаживается на подушки, затем обнимает колени и, прижавшись виском к деревянной спинке постели, снова что–то разглядывает на стене. ХекДже чуть хмурится, внутри всё противно режет, когда он видит вместо ДонХэ маленького мальчика десяти лет. Он точно так же сжимался в клубок в соседней комнате, видел то, чего нет, и по его щекам безмолвно текли слезы, именно так, как по щекам его Хэ. Садясь так, чтобы ДонХэ не испытывал дискомфорта, ХекДже осторожно обнимает его и пересаживает на свои колени. Хэ старается вырваться, убирает от себя чужие руки, но когда его лицо оказывается в теплых ладонях, видит карие глаза, совсем человеческие, приятно–коричневого цвета, чем–то напоминают корицу, которую так любит Хэ. ХекДже поглаживает большими пальцами теплую кожу и тихо говорит: – Я знаю, что это такое, когда ты видишь это и думаешь о смерти. Я пережил это и я сделаю всё, чтобы ты никогда больше не посмел сомневаться в том, что я буду рядом. Я буду твоей защитой, опорой. И я никогда и никому тебя не отдам, ДонХэ, никому и ни за что. Эти твари никогда не дотронутся до тебя, что бы не случилось, ты забудешь те часы в их лагере, я буду делать для этого всё, обещаю тебе. Будет очень тяжело и больно, твоего прошлого уже не изменить, но мы справимся с будущим, я верну улыбку на твои красивые губы и… – Коты. – Что? – переспрашивает ХекДже, не понимая, о чём говорит ДонХэ. Это первое слово, которое он сказал после возвращения из деревни. – Коты. ДонХэ смотрит в карие глаза и по его щекам снова катятся слезы, когда прошлое возвращается, режет его тупым ножом, хвастается, что оно не вернется и Хэ никогда не будет прежним. – Если хочешь, у тебя будут коты, хоть слон в соседней комнате, или… – Локи, – ХекДже снова ошарашено смотрит на пленника, тот переводит взгляд на улицу и, встав на ноги, подходит к окну. Взглянув вниз, он видит волка, который лежит на своем месте, с тоской глядя на особняк братьев. Зверь уже не надеется на милость хозяина, но сейчас ХекДже выходит и, с минуту глядя в глаза хищника, кивает в дом, разрешая зайти. Локи мгновенно срывается с места, чуть не сбивает брюнета с ног, затем роняет в коридоре КюХена и СонМина, и останавливается только у спальни ДонХэ. Усаживаясь у двери, он скребет лапой по полу, оповещая о своем присутствии, и ХекДже видит, как волк с трудом протискивается в дверную щель, которая тут же исчезает за ним. «Ему плевать на свою жизнь, как и мне тогда. И, конечно, уже не важно, задерет тебя ночью волк или нет. Не удивлюсь, если к вечеру ты пойдешь тискать Аида и Ареса, а затем начнешь кормить их с рук, не боясь остаться без пальцев», – ХекДже осторожно заглядывает в комнату и невольно завидует волку, который, устроившись рядом с ДонХэ, крепко спит, как и сам пленник. Хэ обнимает его одной рукой, бубня что–то про котов и собак, а потом про усыпление животных. Глядя на то, как шатен прижимается к волку, ХекДже медленно продумывает дальнейшие действия. План по уничтожению каннибалов и возвращение ДонХэ к реальной жизни. И в этих двух комбинациях главное - ничего не перепутать. ХекДже решает, что Локи станет незаметным стартом к возвращению его ДонХэ к жизни, вот только сейчас, глядя на него, он всё так же видит маленького мальчика, который умирал от страха и надеялся заснуть мертвым сном. Но ему не дал этого сделать младший брат. И сейчас в голове Хека появляется вопрос: а стоит ли отбивать столь заветный сон? Ведь тогда он умолял Кю не трогать его, дать умереть, но брат не дал, вытащил его из забытья. Да, потом он был счастлив, но сначала… Сначала была ненависть. И вскоре она обрушится на ХекДже снежной лавиной, он это уже чувствует. Ведь его тело и сердце не просто так вцепились в ДонХэ: он ещё покажет всем, что его нельзя трогать. Его внутренняя сила и характер заставят замолчать даже ХекДже, главное - вовремя успокоить эту снежную бурю, иначе она просто уничтожит и братьев, и СонМина.