Вожделение зверя.

Та самая фатальная буря, которую ожидал ХекДже, видит только СонМин и КюХен, а брюнет, кажется, наоборот, наслаждается этим новым парнем, который носит имя ДонХэ. Он настолько сильно изменился, что СонМину становится не по себе. Небольшой обрыв, бурная река, гризли, который ловит рыбу, ХекДже, ныряющий на глубине с братом, как понял СонМин – соревнуются, кто сможет на большее время задержать дыхание. Блондин первый раз видит такое ребячество у двух взрослых мужчин, и в тайне гордится этим ненормальным Тритоном, с которым бессмысленно соревноваться в таком занятии. А ДонХэ стоит на краю того самого обрыва, смотрит в воду и улыбается своим мыслям. Как–то слишком довольно улыбается. – Хэ, ты же не собрался прыгать? Тут дно слишком близко, максимум метра полтора… – СонМин прекрасно помнит, как сидел на этом самом месте, помнит, что вода закрывала КюХена до талии, а этого мало для прыжка. – Хэ, не глупи, ударишься головой и… – И что? Разобьюсь? Умру? У меня расколется череп на две части? Это ты хотел сказать? Хуже, чем было, уже не будет, – эти проклятые слова СонМин слышит уже третий день подряд. «Хуже, чем было, уже не будет». ДонХэ словно ищет что–то, приравнивает все события своей жизни к тому походу к каннибалам, сравнивает ощущения и находит их в ХекДже. Только рядом с этим ублюдком он ощущает столь же яркие эмоции, будь то страх, боль, злоба, - и на этом комплект чувств заканчивается. Сейчас ДонХэ решил для себя, что ему нужны, если не изменяет память, двенадцать чувств, как в его любимой книге «Парфюмер». Там было двенадцать нот запахов, а у него будет двенадцать чувств или что–то около того. Он хочет испробовать всё, что так влечет, но понять, что именно всё ещё не может. Это не злость и не боль, и даже не страх. Как бы теперь смешно не было, но он не боится ХекДже. Он не боится леса, гризли, который только что вылез на берег и, перекусив рыбешку пополам, лакомится ею. Отпустив страх, ДонХэ по–настоящему расслабился. Отпустил напряжение, злобу, и стало намного легче. Можно спать спокойно, не опасаясь никого и ничего, можно с жадностью вдыхать запах леса, который ему так нравится, можно быть живым, но не подпускать к себе ХекДже, пока ему самому этого не захочется. А вот с этим у ДонХэ проблема. ХекДже чует его. Он находит его где бы ни был, за считанные минуты, преодолевая разделяющее расстояние, и рывком прижимает к себе, словно в который раз убеждаясь – ДонХэ рядом, он никуда не пропал. Он касается его горячими ладонями, обнимает и изучает, ведет носом по изгибу шеи, вдыхая запах, словно убеждаясь – вот он. Это похоже на пьяный бред, ДонХэ точно знает это. Знает и то, что Локи ушел далеко в лес на охоту, и ХекДже очень зол на вольного зверя за его выходку. А чего он хотел? Чтобы тот сидел у его ног? Как узнал шатен – Локи ждал милости от ХекДже два гребаных года. Волк два года сидел у его дома и ждал внимания, признания и обычного понимания. А ХекДже словно чувствует, что ДонХэ думает о нём; появляясь из воды, он встает на ноги и видит, что ещё несколько секунд, и шатен сорвется вниз, туда, где у самого обрыва находятся острые камни, которые не видит его пленник. Мужчина задумывается только на секунду, о том, что треснет Хэ за такую выходку, и быстро ныряет, оказываясь у обрыва максимально быстро. СонМин с облегчением видит, как ХекДже ловит ДонХэ в воде и рывком оттаскивает от острых камней, о которые шатен всё же умудряется порезаться, задев один из выступов ногой. Почерневшие глаза не сулят ничего хорошего, Хек зол, но ДонХэ начинает громко смеяться, хохотать во всё горло, запрокинув голову. Он заливисто смеется, на грани с истерикой, а когда ХекДже прижимает его к себе, заставляет положить голову на плечо и гладит по волосам, - мгновенно успокаивается. Всё хорошо. Он не погиб и в этот раз. Снова не погиб. – Чертов ублюдок, ты снова пытаешься показать, что спасешь… А ты ни черта не спасаешь… Ты отдаешь им и тебе плевать… Плевать… – ДонХэ словно заговоренный повторяет эти слова, но ХекДже чувствует сильные объятия и как сердце шатена медленно замедляет свой ритм – больше страха нет. – Я рядом. Я с тобой и ты мой, – ДонХэ закрывает глаза и пытается отстраниться, что у него не получается. Он всё не может привыкнуть – это не СонДжи. Это ХекДже. И он не человек. У него сила лесного зверя, сравни гризли. Даже СонМин заметил, что КюХен напоминает волка, а вот ХекДже медведя. Если один тихий одиночка–охотник, который обожает свой дом и тяжело сходится с людьми, то ХекДже спокойно принимает в свою стаю и показывает силу, не позволяя никому доминировать, хотя и предпочитает молчать. СонМин наблюдает, как КюХен выныривает и медленно выходит из воды, как всегда, после купания он абсолютно спокоен, словно бурная река забирает у него импульсивность, раздражительность и настороженность. Именно это делает КюХена очень похожим на Локи. Он всегда настороже, изучает, прислушивается, охраняет, даже когда ХекДже спокоен и расслаблен, он словно оголенный провод. И СонМин знает почему, но молчит. Он видел это в глазах Тритона – когда страх остаться одному осязаем, когда безумие убивает близкого человека, грозится поглотить брата, когда никто кроме самого себя не поможет. Ему тяжело сходиться с людьми, он не принимает никого в свою стаю, сначала медленно изучает. Да, берет своё, пользуется, играется, наслаждается, но это всё так фальшиво, что СонМину становится жутко, когда он видит в карих глазах нечто большее. Не того зверя, который играет с добычей, а волка, который принимает в свою семью, который пытается усмирить свой гнев. Он ступает медленно, одергивая лапу, и тут же пытается повторить попытку сделать шаг вперед, и сейчас у него это получается, вот только КюХен сам не знает – хочет ли он расширения своей стаи. СонМин для него игрушка, пленник, который в последнее время видит в нем человека, сильного и упрямого, несломленного, такого, каким нельзя видеть. Пленник не должен видеть своего мучителя человеком. Он всегда остается садистом и именно таким и должен оставаться. А с ним так не получается. Абсолютно. У него не поднимается рука на СонМина, как бы ни хотелось, чтобы он потерял сознание от холода в том подвале, он не смог этого сделать. Не может ударить так, чтобы сломать кости, просто не может, потому что СонМин знает его мысли и говорит за них двоих, соглашается и замолкает, когда нужно, чует мнение КюХёна и понимает его. И волка это пугает. В своё логово он никого не пускал, после смерти родителей они были вдвоем. И только брат знает, как это – видеть КюХена настоящим, а другим, пленникам, их игрушкам – это нельзя видеть, ведь захотят сбежать, ударить со спины, сделать так, что захочется взвыть от боли. Но глядя на то, что происходит, что ХекДже переживает своё прошлое заново рядом с ДонХэ, КюХен… Да он под страхом смерти не скажет, что если бы рядом не было этого вредоносного блондина, он бы сошел с ума от всего этого. Ведь от самых страшных кошмаров не спрячешься, их невозможно забыть, их можно только пережить снова и похоронить, главное, чтобы был тот, кто будет стоять рядом и держать за темную холку, не позволяя соскользнуть в промозглую могилу. А вот ХекДже для СонМина действительно похож на медведя. От него невозможно убежать, он сносит всё на своём пути и меняется за одно мгновение. Он обожает так же слепо, как и ненавидит, привязывается крепко, что не оттащить и… СонМин с толикой разочарования смотрит на ДонХэ, ведь тот не видит таких простых вещей в ХекДже. Он по–настоящему живой и искренний. Он честный, чуткий, он человек хотя бы потому, что у него есть чувство ненависти к самому себе. Вернувшись от каннибалов, Мин увидел в его глазах панику. Самую настоящую уничтожающую панику, от которой хочется кричать, но он сжимал зубы и укачивал ДонХэ в объятиях. Он уже тогда чувствовал, что его шатен развалился на несколько частей и собраться в правильном порядке ему просто не суждено. Он ненавидит себя за то, что позволил Хэ усомниться в себе, он ненавидит свою глупость, ненавидит свой взрывной характер и зверя, который скребет по ребрам сильнее, рыча на него – ты сам во всем виноват. Даже сейчас, обнимая пленника, который смотрит в пустоту, он укачивает его в своих руках и старается не смотреть в глаза брата, чтобы не показывать своей оплошности. Он впустил в стаю, но массивная лапа соскользнула с обрыва и он чуть не рухнул в ледяную воду, но ДонХэ упал следом за ним и именно его он не удержал. ХекДже выбрался, а Хэ не успел. Но они карабкаются, СонМин видит, как его друг приходит в себя, не совсем так, как он представлял себе, но так же ярко и эмоционально, как всегда. Он злится на ХекДже, вырывается, когда тот целует или обнимает, а медведь не забывает сохранять дистанцию – спать рядом нельзя, нельзя терять его из виду и оставлять одного без цепей. СонМин рад только тому, что ДонХэ ищет все недостающие компоненты своей жизни в ХекДже, наверное потому, что у него никогда не было столь человечного ублюдка. Или лучше сказать: настоящего ублюдка. Да, так лучше. СонМин долго не мог смириться с тем простым фактом, что у братьев нет «двойного дна». Его просто не существуют. Они рассказывают о себе и не лгут, они не украшают реальность, не делают из себя героев, они делают то, что хотят, ни от кого не зависят, им плевать на мнение других, они… СонМин только спустя пару дней понял, что невольно завидует им. Они отвергают морали общества и не собираются жить по правилам. Тебя обидели или сделали больно? Значит, нужно убить. Ты сомневаешься в том, что что–то получится? Всегда пробуй и плевать на результат. Ты не любим тем, кто тебе нравится? Так сделай всё, чтобы он жил тобой, дышал тобой и полюбил только тебя. Давай, действуй, не сиди на месте! Даже сейчас ХекДже целует своего пленника, получает от него по лицу, затем коленом в живот, а когда ДонХэ заламывает руки за спину, довольно улыбается. Он победил. И почему–то СонМину в последнее время кажется, что что–то не так. Неуловимое, незаметное, но что–то поменялось. – Теперь они равны. Нет страха, – в который раз у блондина появляется мысль, что КюХен обладает телепатией, ему даже не стоит озвучивать вопрос, рыжий сразу на него отвечает, при этом, конечно, делая вид, что он самый умный из всех здесь присутствующих. – А я–то думаю, у кого мне спросить, вот только водоплавающих мне и не хватало, – СонМин качает головой, скептично приподняв бровь, показывая, как он плевал на всё самодовольство старшего, но когда тот заваливает его на спину и нависает сверху, внутри всё клокочет от ожидания дальнейших действий. Вот что–что, а КюХен не оставляет к себе равнодушным никого, особенно СонМина, который никак не успокаивается под его влиянием. – А ты всё пытаешься язвить и показываешь нрав… – А ты думал, сидеть спокойно буду? Нет, меня теперь терзает мысль: а почему ты не отвел меня к этим уродам? – СонМин наблюдает, как по красивому лицу стекает вода и капает на его губы, заставляя медленно облизаться. – Ты ведь такой же псих, как и ХекДже, только твоё состояние более стабильно… – Думаешь, я спокойнее, чем Хек? – КюХен внимательно наблюдает, как юркий язычок проходится по губам и, наклонившись, чтобы слизать несколько капель воды, шепчет в губы: – Значит, меня ты боишься не так сильно, как его, да? – касаясь губами теплой кожи, Кю сразу прикусывает её, а затем, покусывая линию челюсти, добирается до ушка. – Я не люблю тишину и покой, меня лучше бояться, чем думать, что я хороший мальчик… – Я уже не боюсь тебя, КюХен, твои глаза говорят больше, чем слова, – СонМин нервно сглатывает, чувствуя, как сильные руки скользят по его бедрам, медленно прижимая к прохладному влажному телу. Нагло и довольно. – Тритон, только попробуй… – Мы не на кухне, так что ты должен быть доволен, – посмеиваясь, КюХен поудобней устраивается на любовнике, но стоит ему наклониться к желанным губам, как он замирает, смотря куда–то в густой лес. СонМин сразу понимает – что–то учуял, поэтому задерживает дыхание и незаметно убирает руку от запястья, которое пытался остановить. Кю медленно обводит взглядом прилегающую территорию, приподнимается на руках и, прогибаясь в спине, чуть наклоняется к Мину, шепча на ухо: – Живо за мою спину. И СонМин хочет возразить, сказать, что он не девчонка, не маленький ребенок, но, видя топор в руке КюХена, сокрушается: он абсолютно не умеет владеть всеми этими штуками. В рукопашном бою он хороший противник, а когда в тебя стреляют из лука… И в этом гребаном лесу мысли действительно читаются, причем они не только узнаются всеми, но и транслируются по всему лесу, потому что это дьявольское, нереальное совпадение, когда в СонМина летит стрела и КюХен ловит её у виска блондина, злобно рыкнув. Рыжий не собирается медлить, он швыряет Мина в реку, туда, где чует брата, и, хорошенько оттолкнувшись, тут же исчезает в лесу вместе с ХекДже, который почему–то спрыгивает с дерева. – Обезьяна чертова, – констатирует ДонХэ, опускаясь в воду, как и приказал ХекДже, сейчас его лучше слушаться, иначе он точно озвереет. – Они невероятно быстрые, – шепчет СонМин, замечая, как за деревьями мелькают тени, раздаются звуки борьбы, а затем появляется ХекДже, руки которого перепачканы в крови, а КюХен, который идет следом, почему–то вытирает губы. Кажется, что один разорвал на части голыми руками, а второй просто перегрыз жертве горло. Такая схватка уже становится чем–то обычным, ДонХэ не испытывает дикого страха или трепета в ожидании собственной смерти, он только бегло окидывает братьев взглядом и, убедившись, что те живые, ныряет в воду, позволяя бурному течению подхватить себя. – Это были… – Гризли подошли слишком близко, каннибалы на нашу землю никогда не сунутся, – КюХен умывается, сплевывает в воду кровь, и наблюдает, как ДонХэ исчезает и тут же появляется на поверхности реки. Для него столь незначительное время, проведенное под водой, не укладывается в голове. Его личный рекорд – шесть минут без воздуха. – А они знают, где ваша территория? – интересуется СонМин, на что ХекДже кивает, внимательно наблюдая за своим пленником. – Хэ хорошо плавает, можно не волноваться. – Плавает хорошо, а вот с головой общается плохо, – объясняет КюХен, прекрасно понимая, почему его брат так напряжен – любое неосторожное движение, и он рванет к Хэ. СонМин демонстративно морщится, словно говоря, что братья сами виноваты, но замирает, видя странные манипуляции КюХена: тот поднимается с корточек и шумно втягивает воздух полной грудью через нос, «касается» рукой воздуха на уровне своей груди и, словно что–то пробуя на вкус, делает вдох ртом. Блондин воровато посматривает на ХекДже, может тот скажет, что происходит с КюХеном, который принюхивается словно хищник, но брюнет слышит каждый вдох и чуть хмурится. Он уже всё понял. – Нужно домой, – сразу предупреждает КюХен, рывком поднимая СонМина на ноги. – Скоро начнется ураган. – С чего ты взял? На небе ни облачка! Ясная погода, вон - солнце светит, птицы, конечно, не поют, но… – Мин чуть хмурится под тяжелым взглядом рыжеволосого, но продолжает говорить: – Может, объяснишь? – Я чую ураган, мне не нужен прогноз погоды, и нам нужно укрыться в доме. Это ясно? – СонМин медленно кивает, не веря своим ушам: вот эти странные манипуляции – определение погоды? Он серьезно чует ураган и думает, что Ли в это поверит? – Надо проверить крышу, – ХекДже спрыгивает с обрыва в воду и, медленно направляясь к ДонХэ, поправляет топор, висящий на ремне штанов. Шатен замечает своего мучителя и сразу плывет как можно дальше, забывая, что братья росли в этом лесу, и отлично знают поведение реки. Старший тяжело вздыхает и быстро плывет туда, где был ДонХэ, на мгновение он вспоминает родителей – когда они с братом были маленькими и сопротивлялись законам леса, те прилагали недюжинное терпение, чтобы не убить их. А ХекДже был невыносим, это признает даже КюХен. А сейчас ДонХэ похож на упрямого ребенка, который никак не хочет смириться с тем, что они будут рядом, будут вместе и хоть земля исчезнет из-под ног, но ХекДже своего добьется. – Отпусти, я хочу отдохнуть от тебя хотя бы пару минут! ХекДже, чтоб тебя, лесная морда! – ДонХэ злится, старается вырваться, крутится в крепких объятиях, заезжает локтем в челюсть старшему и застывает, когда с противоположного берега в воду ныряет большой массивный гризли, который явно думает, что в воде барахтается еда. – Я лучше его обниму, чем тебя. – Вылезем, хоть затискай Аида, – словно буксир, ХекДже тащит ДонХэ к берегу, причем с такой скоростью, что гризли не успевает их догнать, что неимоверно расстраивает хищника и шатен слышит за своей спиной недовольный рев. – Ты даже зверям жрать не даешь, – фыркнув, Хэ качает головой и вылезает из воды. Тяжелая ткань джинсовых шорт плотно облегает бедра, и по телу проходит дрожь, когда прохладный ветерок ласкает кожу. С жадностью вдыхая запах леса, Хэ направляется за СонМином и ХекДже, смотря под ноги. Друг что–то бормочет про то, что у КюХена едет крыша и он не синоптик, а когда вдалеке раздается раскат грома, ошарашено смотрит на рыжего. КюХен не обращает на пленников никакого внимания, а ХекДже и вовсе делает вид, что ничего не произошло. Младший брат всю жизнь, с раннего детства служит прогнозом погоды, и к этому он давно привык. Дождь, ураган, снегопад или метель – все самые опасные капризы погоды КюХен узнает за несколько часов, и не было ни одного раза, чтобы он ошибся за все тридцать лет. – Как ты это сделал? – СонМин осматривается в редком лесу, с удовольствием понимая, что сейчас можно оглядеться более чем на сто метров и не волноваться о нападении, только КюХен, который идет рядом, уверен – волноваться нужно всегда, особенно если ты неуклюжий пингвин, приехавший из города. И в этот раз Кю тоже прав, потому что СонМин спотыкается и чуть не врезается лбом в дерево, благо это «чуть» – сильная рука КюХена, которая за шкирку ведет его дальше, держа на ногах. – Температура понижается на несколько градусов, воздух становится прохладней, а когда делаешь вдох через рот… Ты когда–нибудь листья мяты жевал? – СонМин кивает. – Вот представь, что ты съел целую веточку мяты и ментол пробирает до самого горла, – блондин озадаченно хмурится и, чтобы не упасть, берет старшего за руку, перелезая через очередное дерево. И как братья умудряются носиться по лесу, никогда не падая? Это точно главная загадка природы. – Я тоже хочу туда, – выходя к дому, ДонХэ сразу видит, куда смотрит ХекДже и, складывая руки на груди, поглядывает на крышу. – Хочу посмотреть, как там высоко, и лес, должно быть, красивый. – Нет. ХекДже ничего не объясняет, он быстро взбирается на дерево, цепляется за сучья, словно акробат, и, держа равновесие, проходит по массивной ветке, оказываясь на крыше дома, тут же исчезая с глаз наблюдателей. – Чтоб ты свалился оттуда! – фыркая, Хэ быстро направляется в дом и слышит противный свист. Стрела. Подняв голову, он видит только конец древка, который исчезает где–то на крыше. Вот почему ХекДже не позволил подняться за собой. – Каннибалов тут нет, но они пытаются атаковать со своей территории, дом выше деревьев, и если появляется на крыше, они видят тебя, – КюХену кажется, что он говорит с пустотой – ДонХэ никак не реагирует на его слова, в нервном ожидании он смотрит на крышу, надеясь увидеть этого ублюдка. А зверь читает его мысли и через пару секунд недалеко падает сломанная пополам стрела, которая оповещает о том, что всё нормально. «Господи, да это как подушкой ночью в человека запустить, так же для тебя все эти стрелы. Не глядя ловишь их. Начни уже приучаться к тому, что он не человек и всегда живет на грани, выживает тут, и причем очень успешно. Я бы даже сказал: не выживает, а живет, наслаждается каждым днем, это ты тут пленник, а он дома». ДонХэ заходит в дом, наблюдая, как КюХен начинает быстро приносить дрова с улицы и складывать их у камина, затем закрывает ставни на кухне, а окно в самой любимой комнате почему–то не трогает. – А если ураган будет слишком сильным? – ДонХэ чуть хмурится, а КюХен кивает на огромные ставни, которые располагаются на улице и сделаны из толстых досок. – Ясно, вы оба решили помолчать, – поднимаясь наверх, Хэ вздрагивает, когда ХекДже появляется перед ним, словно из воздуха, и тяжело выдыхает: – Ты мог бы сказать мне о стрелах. – Тебе нужно знать только то, что я рядом и я не пущу тебя туда, где тебе угрожает опасность, – брюнет усмехается, взъерошивая влажные волосы, и медленно подходит к младшему вплотную, оглядывая его с ног до головы. ДонХэ сжимает зубы, но молчит, чувствуя приятный запах леса и реки, который немного успокаивает его гнев – как же его раздражает самодовольный и наглый взгляд. Да ХекДже даже говорить ничего не надо, стоит только посмотреть, и уже можно прочитать в глазах: «Моё!» Хек не прикасался к ДонХэ с момента, как они вернулись из «гостей», не было ни единого намека на сексуальное возбуждение или желание, он словно выжидает, когда Хэ сам сорвется. И он абсолютно прав: ДонХэ хочет сейчас попробовать все чувства, все краски жизни, ему хочется ярких эмоций, а он медлит, не дает вкусить одно из плотских наслаждений, буквально издеваясь над ним. – Нужно знать то, это… А я не живу по твоим указаниям, ХекДже, и буду выяснять то, что нужно мне… – ДонХэ медленно разглядывает красивую шею, по которой скользят капельки воды. – Знаешь, а если вгрызться вот сюда… – Хэ касается пальцами бледной кожи, чуть прищуриваясь. – Где ты оставил отметку, если бы ты укусил сильнее, ты бы убил меня, – криво усмехаясь, он убирает руку. – Ты и тогда чуть не убил меня. – Я чувствовал, как сильно бьется твоё сердце, и знал, куда кусать, – ХекДже наклоняется и, рывком прижав к себе младшего, целует любимую метку на шее. – М… – тихо урча, мужчина улыбается, а ДонХэ закрывает глаза, чувствуя прохладное влажное тело рядом с собой, как сильные мышцы сокращаются под его пальцами и теплое дыхание согревает. Чертов монстр. Совершенно идиотский и дурацкий, но настоящий. Настоящий, и это подкупает ДонХэ. Холод медленно исчезает, и кажется, что любовник невероятно горячий, каждое его прикосновение согревает и хочется насладиться той похотью, которая бушует в крови. ДонХэ в который раз думает, что у него никогда такого не было – когда всё нервы словно щекочет, как хочется плотского удовольствия, обычной страсти, этих проклятых эмоций, которые будут вырывать из жуткой реальности. Ему никогда так не хотелось контакта с другим человеком, и от этого становится тошно. Этот человек, которого так хочется – ХекДже. Да только от этой мысли желудок сжимается в неприятном напряжении, словно ожидая, что опять ударит или предаст. Но как на зло, все эмоции идут в разрез с каждым прикосновением теплых губ, которые дают ощущение эйфории и легкой нирваны, заставляя верить, что ты не здесь, не в этом мире, а где–то далеко, где больше не будет всего того ужаса, не будет страха, будет яркое солнце и тепло. ДонХэ мгновенно приходит в себя, когда гремит гром, и ХекДже срывается с места, оставляя его одного в коридоре. Противное чувство холода сразу возвращается, и ДонХэ, тряханув головой, заходит в комнату, быстро вытираясь и ища сменную одежду. На мгновение он останавливается у шкафа, убирает полотенце от лица и смотрит на широкую кровать. «Почему ты никогда не остаешься здесь на ночь?» Это мысль появляется неожиданно, только потому, что вторая подушка никогда не бывает мятой, она идеально ровная, в белоснежной наволочке, холодная и пустующая. ДонХэ вытирает шею и, подойдя к кровати, разглядывает ложе, словно что–то ищет. Перед глазами встает картина, как он вырывается, пытается драться, а ХекДже прижимает его к постели, бьет наотмашь по лицу и сжимает бедра руками, на коже остаются синяки, но на них плевать, когда память воспроизводит звуки его стонов, напоминает, как он выгибался и кончал в руках насильника. Раз за разом, буквально утопая в коктейле ненависти и экстаза, а потом наглые руки заставляли краснеть, делая то, что никто до этого не делал. «И откуда в тебе столько фантазий? Или ты просто тренировался на ком–то до меня? Находил себе мальчиков и трахал их до потери сознания, а потом убивал. Думать, что до меня ты был девственником – глупо. Да и ты понимаешь, что мы с СонДжи спали далеко не один раз. Правда, хорошо, что в лесу до нашего секса дело не дошло – боюсь, что тогда ты бы просто разорвал его голыми руками, меня бы точно не тронул, а вот Джи…» – натягивая джинсы и свитер, ДонХэ чувствует противный озноб и, выглядывая в окно, невольно улыбается. КюХен, как заботливый родитель, загоняет Аида, Ареса и белку, которая живет на кухне, в дом, чтобы те быстро прятались от урагана. Гризли играется, бегает от хозяина, а когда на улице появляется СонМин, сразу несется к нему, отчего друг шарахается назад, но медведь усаживается у его ног и довольно грузно ревет, показывая, что его он будет слушаться. Мин нервно осматривается и, показав рукой на дом, наблюдает, как здоровяк поднимается на лапы и неуклюже направляется к террасе. ДонХэ наблюдает, как КюХен накрывает пчелиную пасеку здоровенными ветвями ели, связывает их, чтобы не снесло и, подхватив Ареса одной рукой, усаживает на плечо, попутно ловя белку, которая тащит орехи в зубах. ХекДже выходит на улицу и, кинув Мину свитер, кивает на дом, чтобы тот ушел – сейчас не место на улице. – Такое ощущение, что мы дети, – быстро развернувшись, Хэ натягивает обувь и спускается вниз, где сталкивается с другом в дверях, который ещё в мокрых шортах и уже начал чихать. – Иди в дом, я ставни закрою, – СонМин ничего не успевает ответить, как Хэ ловко спрыгивает с террасы и направляется к большим ставням с другой стороны дома. – Знаешь, я всё же хочу снова отшлепать тебя, – когда ХекДже обнимает младшего со спины, сердце приятно гудит, а затем ускоряет бег, словно соглашаясь на такие прикосновения и принимая их. Мужчина обнимает крепко, скользит пальцами по горячей коже, забравшись под свитер, и Хэ нервно облизывает губы, чувствуя его возбуждение через плотную ткань. – Но учитывая наше положение, я подожду и не буду этого делать… – ДонХэ кивает и, пытаясь успокоить своё дыхание, все же дотягивается до цепи, которая надежно зацеплена на крюк, не позволяя массивным ставням закрываться или качаться на ветру. – Да ты, кажется, в последнее время и вовсе стал импотентом, так что за свой зад я могу не волноваться, – Хэ сам не понимает, зачем провоцирует этого мужчину, он пытается отстраниться, но ХекДже грубо хватает его за волосы и, дернув на себя, шипит на ухо: – Хочешь, чтобы я был в тебе, да? – Ты? Во мне? Я никогда не захочу тебя, только секса, а ты… – ДонХэ запрокидывает голову, когда ХекДже кусает его за шею, а его руки нагло сжимают возбужденный член сквозь джинсы. Он с таким наслаждением ласкает его ладонями, буквально впитывая в себя чужое тепло, довольствуется терпким запахом любовника и оставляет влажный поцелуй на плече, словно говоря: я невероятно доволен. И это пугает ДонХэ ещё больше, потому что он не чувствовал так СонДжи. Никогда не чувствовал его внутреннего мира так остро, как чувствует ХекДже. Его мысли и чувства, его желания, его запах и чертовы, практически проклятые карие глаза. Хотя Хэ чаще видит их черными, горящими яростью или страстью. – А секс могу дать тебе только я… И ты уже готов сам попросить меня об этом, то, как ты смотришь на меня, уже успели заметить все… – ХекДже плевать на то, что ветер усиливается и серые тучи заволокли небо, температура опускается, а он в мокрой одежде. Всё равно не заболеет. Уже много лет не болеет. – Конечно, хочу в морду тебе дать, за то, что ты сделал со мной, – ДонХэ чуть двигает бедрами, когда ХекДже осторожно проводит пальцами по влажной головке члена и сдавливает её. – Ублюдок… – Хек усмехается, чувствуя, как младший медленно потирается попкой о его пах, он уже представляет, как сейчас возьмет своего парня и вновь докажет ему, что они будут вместе, что он принадлежит ему, и чтобы ДонХэ не делал, но он будет кричать и умолять трахать его резче. ХекДже не сомневается в этом. После произошедшего им нужна эта грубость. Им обоим нужно снова почувствовать, что они вместе. И они потом будут жалеть об этом, но сейчас просто необходимо побыть рядом, чтобы отпустить все те поганые чувства, которые разрушают их странные отношения. Но сейчас приближается ураган и нужно идти в дом, КюХен буквально за шкирки растаскивает их и, закрыв ставни, указывает на входную дверь, не веря в легкомысленность брата. Вот–вот их настигнет буря, а он вместо того, чтобы охранять свой дом, свою берлогу, свою семью, распускает руки на ДонХэ, уже готовый переспать с ним прямо тут! – Когда у зверей идет разлад с парой, они на время забывают о всей семье, – СонМин знает, что КюХена это не успокаивает, но когда входные двери закрываются на тяжелый засов, мужчина всё же прислушивается к своему пленнику. – А ты… Я что–то не понял, детка, – КюХён в одно мгновение становится тем диким зверем, которого всегда стоит опасаться. Он медленно подходит к СонМину и, наклонившись к его лицу, тихо издевательски шепчет: – Я, похоже, чего–то не понял, да? Ты решил, что понимаешь меня, да? Что можешь давать мне советы и быть равным? Подстилкам слова не давали, насколько я помню. Закрой свой рот и иди готовить ужин, киса, это ясно? Ты подчиняешься моим приказам, и ты как был моей шлюхой, так ей и останешься. Навсегда. – Мин внимательно смотрит в карие глаза и почему–то сейчас он понимает не братьев. Он вспоминает слова ДонХэ. Его верного и родного паренька, которого уже сломали и воссоздали заново, он, тот прежний Хэ говорил: братьев не нужно понимать, потому что они и не стремятся понять нас. И сейчас, видя усмешку на красивых губах, эти искры издевательства в глазах КюХена и его наглость, СонМин задумывается, что тогда, когда он поцеловал его в первый раз, после подвала… Этого не нужно было делать. Совсем не нужно. Ни ему, ни КюХену. Почему–то становится мерзко от собственных мыслей, когда он оправдывал младшего брата, думал, что это особенности воспитания, и сейчас он чувствует крепкие объятия лучшего друга. Он видит его глаза и знает: что бы ни случилось, его ДонХэ никогда не сломают, он не отвернется от него. Просто сейчас он видит мир иначе. И, может, Мину тоже посмотреть на всё это под углом зрения Ли ДонХэ? Потому что волки-одиночки, они редко принимают в свою семью, и им не нужны чужаки. И теперь он начинает это понимать. Заходя на кухню, СонМин помогает ДонХэ готовить, всё ещё чувствуя на себе взгляд КюХена, от которого сейчас тошнит и хочется врезать ему по морде со всей дури, чтобы волк взвыл, а из пасти брызнула кровь. Чтобы он заскулил и спрятался, как побитый щенок. Вот только КюХен слишком сильный волк и рядом с ним он кажется… Ну, да, в принципе, он и ДонХэ очень похожи на Ареса. Два енота, которые начинают приспосабливаться к лесной жизни. – Заткнись, – сразу предупреждает КюХен, заходя в комнату брата. Он усаживается на кровать и смотрит в пол, тяжело дыша. Он прекрасно знает, что ХекДже всё слышал. – Они пленники, мы взяли их в качестве сексуальных игрушек, я не виноват, что у тебя что–то щелкнуло в голове, и ты увидел в Хэ что–то, отчего пометил его! Ты вообще, чем думал, когда… – Я не брал его себе, как игрушку, я забирал его, как пару, – ХекДже надевает сухую одежду, уже немного успокоившись, после столь близкого контакта с ДонХэ. Несомненно хочется большего, но чуть позже, когда они останутся вдвоем, в спальне младшего, и он увидит, как молнии будут поражать его разум пониманием того, что ему нужен только ХекДже. – Ну, я рад, у тебя есть пара. А мне она не нужна и хватит смотреть на меня так, Хек, я не ребенок. Он для меня игрушка, мне от него ничего не нужно, когда мне надоест его трахать, я убью его, или отдам каннибалам, я не собираюсь возиться с ним до конца своих дней! – КюХен сам не замечает, как переходит на крик, а когда видит в дверях СонМина, с трудом перебарывает себя и, натянув ухмылку, спрашивает: – А стучать тебя не учили, детка? Что нужно? – Дверь была открыта, – сиплый голос, который становится тише с каждым звуком. – Ужин готов, – и сейчас ХекДже понимает, что чувствовал его брат после того, что он сделал с ДонХэ. Хотя бы частично он понимает, потому что видеть в глазах СонМина пустоту страшно. Действительно страшно. Даже ему, лесному зверю. – Сейчас спустимся, свободен, – кивнув вниз, КюХен дожидается, когда СонМин уйдет, и переводит взгляд на брата, молча спрашивая: что теперь делать? – Ты ведь сам сказал, через некоторое время ты избавишься от него, думаю, тут ничего не нужно делать, – ХекДже вытирает волосы и уже у дверей говорит: – Просто, если ты будешь идти по своему плану… Не привязывайся к нему, переспи, поживи рядом, но не привязывайся, а то потом убить будет сложно. – И ты не будешь меня останавливать? – удивляется КюХен, чуть хмурясь. – Я? Тебя? Ты давно взрослый мальчик, делай с ним, что хочешь. Но если ДонХэ попросит меня защитить его, то я сделаю это, – предупреждает ХекДже и быстро идет вниз, но за столом он находит только своего любовника, который медленно пьет кофе, с яростью глядя на мужчину. – Слышал? – КюХен орал на весь дом, даже Аид услышал и лапами уши закрыл, – ДонХэ в который раз понимает, что оба брата законченные ублюдки и от мысли, что они чуть не переспали всего полчаса назад, становится тошно. – Я этому уроду Мина не отдам, мне плевать, что ты будешь делать, ясно? – Где он? – КюХен заходит на кухню, усаживается за стол, а когда ДонХэ жестом кивает на улицу, застывает. – Не понял, он что..? – Прогуляться пошел, – безразлично кидает младший, уже надеясь, что братья выйдут на улицу, но довольный писк Ареса оповещает о том, что его тискают, и КюХен, срываясь с места, оказывается в любимой комнате, сразу находя там СонМина в окружении енота, гризли и белки. Арес довольно попискивает, белка тихо фырчит на ухо человеку, а Аид, улегшись у телевизора, крепко спит, не слыша, как диктор передает, что ураган будет длиться не меньше суток. – Все за столом, идем ужинать, – КюХен подходит к пленнику, чувствуя неприятную тяжесть в ребрах, словно проглотил камень, а он давит на легкие и не дает дышать. СонМин сажает енота на диван и, пройдя мимо старшего, направляется на кухню. – Стой, – КюХен ловит Мина за руку, пытаясь посмотреть в его глаза, но парень постоянно отворачивается. – Посмотри на меня. – Желания нет, тошнит от твоей лягушачьей морды, – криво усмехаясь, СонМин убирает руку и делает шаг назад. – Та комната, в которую ты меня притащил… Кто–нибудь ей пользуется? – Нет, – голос ХекДже сейчас похож на звон церковных колоколов, сильный и утробный. – Я могу снова занять её? – брюнет кивает, немного не понимая, с чего Мин спрашивает о подобном, а взглянув на брата, видит, как он сжимает руки в кулаки. Значит, ему не показалось, что СонМин в последние дни жил в спальне КюХена? Он пустил его к себе? В свою святую обитель? Этот факт настолько поражает ХекДже, что он ошарашено смотрит на брата ещё пару минут, а когда СонМин уходит, с трудом находится, выдавливая из себя: – Будет лучше, если он будет жить отдельно – тогда ты точно не привыкнешь к нему. КюХён морщится и, рыкнув на енота, который помчался следом за блондином на кухню, идет с братом ужинать, понимая, что этот поганый факт сильно бьет по самолюбию. СонМин отказывается жить с ним в одной комнате. Он не хочет делить с ним одну постель на двоих. «Да ну, просто очередная идиотская выходка. Зная твой характер, можно уверенно заявить: парочка дней и всё встанет на свои места. Как будто ты не знал, что нужен мне только для секса. Ну, стали мы жить в одной комнате, да, я целовал тебя, да, мы засыпали вместе, да, ты волновался за меня, когда думал, что я утонул, ну и что теперь–то? Убить тебя после этого нельзя? Я не ХекДже, не выбирал тебя, даже по запаху не шел по твоему следу, да, мы сблизились, я рассказал тебе о своей семье, о том, как мы жили, да, ты пытался понять меня, да, доводил, мы ругались и ты поцеловал меня один раз. Сам поцеловал. Ну и что теперь–то? Не надо лезть в мой мир, мою семью, ты просто незнакомец, которого я забрал ради забав, а то, что внутри всё застывает от отвращения к самому себе – так это ересь. У меня есть семья – брат. Ну, в будущем, возможно, ещё и твой дружок, но ты в эту партию никак не вписываешься, детка», – КюХен молча ужинает, задумываясь о происходящем, а когда дверь полузаброшенной комнаты громко хлопает, он мгновенно приходит в себя. СонМин первый человек, с которым ему было уютно спать и хотелось чувствовать его запах каждое утро. ХекДже кидает мимолетный взгляд на брата и ему хватает пары секунд, чтобы понять: КюХен уже осознал, что сделал одну из самых страшных ошибок в своей жизни, как и он, всего несколько дней назад, когда позволил ДонХэ усомниться в себе. Похоже, они два зверя, которые только–только начинают учиться на своих ошибках, выбираясь из капкана прошлого.