Hate Me To The Moon

– Утро доброе, – зевает Гарри, выходя на улицу, и довольно потирает живот при виде изобилия еды на столе. Он уже начинает привыкать к подобным гастрономическим изыскам на каждый завтрак. Он машет рукой и быстро садится за стол, принимаясь наливать себе сок и стараясь не пялиться на Луи слишком откровенно. Прошлой ночью они заснули в одной постели, и каково же было счастье Стайлса, когда, проснувшись, он почувствовал руки Луи, крепко обнимающие его, и тёплое дыхание где-то в районе затылка. Сам он развернулся в его объятьях, чтобы уткнуться в чужую грудь и снова заснуть под тихий храп Томлинсона, который оказался на редкость очаровательным для обычного храпа. Теперь Гарри садится, как обычно, напротив него и не может сдержать лёгкую улыбку, которую тут же пытается скрыть, отпивая из своей чашки с Человеком-Пауком. Луи игриво ухмыляется в ответ, но тут же делает серьёзное лицо, когда Дес начинает о чём-то говорить. Гарри просит Джемму передать ему круассан и, пока Дес рассуждает о каких-то сортах хлеба, мажет булочку клубничным джемом. Он продолжает поглядывать на Луи, но тот вечно отводит взгляд, но на этот раз, чтобы еле заметно улыбнуться, а не закатить глаза, как делал это раньше перед началом очередной ссоры. – Чем вы, ребята, вчера занимались? – спрашивает Джемма, заставляя Гарри и Луи с ужасом переглянуться, но потом до них доходит, что она спрашивает про фильм, а вовсе не интересуется тем, чем занимались конкретно её “братья”. – Смотрели “Люди и Боги”, – отзывается Джей. – Замечательный фильм! – она вскидывает руки вверх, словно благодаря самого Господа за этот двухчасовой фильм о монахах. – Вы, кстати, пропустили концовку, – говорит Дес, указывая своей вилкой на Луи и Гарри. – Мы хотели поговорить с вами об этом. Вы так громко кричали вчера. Мы просто не можем закрыть на это глаза. Сердце Гарри пропускает удар, и он запихивает в рот половину круассана, используя набитый рот как отговорку, чтобы ничего не отвечать. А Луи копошится вилкой в своей еде, фиксируя взгляд на тарелке и не решаясь поднять глаза. – Мы знаем, что вы никак не можете поладить и постоянно ругаетесь, – продолжает за Деса Джей, – но вчера вы явно перегнули палку. Мы думали, что комната взорвётся! – Ну, кое-что действительно взорвалось, – шепчет Луи, прикрывая рот салфеткой, а затем хмурится, делая серьёзный вид, словно очень сосредоточен на разговоре. Гарри лишь незаметно хихикает и тянется ногой к ноге Луи под столом, поглаживая босой ступнёй его голень, словно благодаря за этот самый “взрыв”. – Простите за вчерашнее, – серьёзно отвечает Гарри. – Мы с этим разберёмся. – Рад это слышать, – кивает Дес. – Я вчера даже поставил фильм на паузу, чтобы подняться к вам и узнать, в чём дело, но вы вдруг затихли, так что я решил оставить вас в покое. Гарри на секунду задумывается о том, что бы он сказал отцу, если бы тот их вчера застукал. Оставшееся время Гарри с Луи играют с ногами друг друга под столом, не особо обращая внимания на происходящее вокруг, пока не звонит телефон Джеммы. Она чуть не переворачивает стол, когда вскакивает с места, увидев имя Эвана на дисплее, и несётся в дом с радостным визгом. Эван сейчас путешествует по Азии вместе с семьёй, так что каждый его звонок на вес золота. – Кстати, как дела с Элеонор, Луи? – спрашивает Дес. – Эм…ну…она…ну, нормально с ней всё, – заикается Томлинсон. – Думаешь, она та самая? – улыбается мужчина, в то время, как лицо Луи начинает приобретать зеленоватый оттенок. – Ну…в смысле…я… – Господи! – восклицает Лотти, ненамеренно спасая своего брата. Или, может, намеренно… – Что это такое?! Гарри следит за её взглядом и понимает, что она смотрит на его шею. Он тут же закрывает рукой засос, о котором совершенно забыл, и ему остаётся только надеяться на то, что Лотти не заметила след от зубов собственного брата на его шее. Луи, поняв, в чём дело, роняет свою вилку. Ситуация становится всё напряженнее. – А, ну так я это…в теннис вчера играл…вот…ну и, короче, попытался принять сложную подачу…а мне, как вы знаете, далеко до профессионала, так что…вот…синяк заработал, – оправдывается Гарри и с облегчением выдыхает. Где были эти импровизационные навыки, когда пару лет назад ему пришлось объяснять отцу, почему его куртка насквозь пропахла сигаретным дымом? – Какой ужас! – хмурится Джей. – Надеюсь, было не очень больно. – Было совсем не больно, – Гарри вежливо улыбается и не рискует убрать руку до тех пор, пока все не отвлекутся на что-нибудь другое. Деса, однако, провести не удалось. Он-то понимает, что дело совсем не в отсутствие у его сына должной быстроты рефлексов, и, наверное, думает, что это результат его вчерашнего похода к Диего… Они заканчивают завтрак за обсуждением фильма и планов на следующие дни. Гарри извиняется и уходит в свою комнату, потому что Дес и Джей начинают бросать друг на друга слащавые взгляды, из-за чего становится немного некомфортно. Луи отправляется на утреннюю пробежку, а Гарри решает проваляться весь день в постели и дочитать уже, наконец, свою книжку. Он думает раздеться, но понимает, что кто угодно может зайти в любую минуту, поэтому в качестве компромисса он стягивает боксеры и надевает на голое тело мешковатые спортивные штаны. Собрав волосы в пучок и нацепив на нос очки, парень ложится с наполовину прочитанной книгой на кровать. Через пару часов он уже полностью погружен в слова Хокинга, но тут кто-то слабо стучится в дверь. Ему когда-нибудь вообще удастся дочитать эту книгу? – Войдите. В комнату заходит Джей и смотрит в пол, прежде чем что-то сказать. – Можно с тобой поговорить? – Эм, ну да, – неуверенно отзывается Гарри. Он вытягивает подушку из-за спины и обнимает её, прикрывая свой голый торс. Женщина оглядывает комнату, видимо, находясь здесь в первый раз, и начинает собирать вещи Луи, разбросанные по всему периметру. – Извини. Он немного неряшлив, – извиняется она за Луи. – Да ничё, меня это не беспокоит, – Гарри улыбается, потому что он никогда не думал, что однажды разбросанные по полу вещи будут вызывать у него не раздражение, а совсем наоборот. Джей продолжает перебирать одежду Луи, складывая на кровать чистые вещи, а те, что уже не первой свежести, – в отдельную кучу. Гарри прикусывает губу, изо всех сил стараясь не сказать что-нибудь о том, что она вовсе не обязана постоянно подтирать за сыном сопли. – Нам с тобой так и не удалось пообщаться. Я очень хочу знать, что ты думаешь о том, что мы с твоим отцом женимся. Гарри не знает, что ответить. Он до сих пор не смирился с мыслью, что в жизни Деса появилась другая женщина, и у него пока не совсем получается отвечать на её доброе к нему самому отношение тем же. Он не знает, как объяснить то чувство, которое возникает, когда Джей пытается проявлять к нему материнскую заботу, и не уверен, сможет ли окончательно принять всё происходящее. – Ну, я… – он поправляет очки и нервно потирает шею. – Просто я хочу, чтобы ты понял…я не собираюсь занять место твоей мамы. Я понимаю, что тебе трудно ко мне привыкнуть, и совершенно на это не злюсь, – она садится на кровать Луи, держа в руках одну из его рубашек. – Но, пожалуйста, пойми, что я люблю его. Это действительно так. Мой бывший муж определённо не был образцом для подражания, а Луи и Лотти заслуживают в своей жизни человека, на которого могут рассчитывать. Я на всё ради них готова. И мы раньше как-то справлялись только втроём. Но Лотти нужен отец. И Луи, как бы он это ни отрицал, тоже. Гарри утыкается подбородком в подушку, внимательно слушая Джей. – А что касается Луи… Я знаю, что у него бывают перепады настроения и он немного замкнутый, но ему многое пришлось пережить, и он привык держать всё в себе, понимаешь? Не злись на него за это. Стайлс как-то даже не смеет что-то сказать и просто кивает. – Я стараюсь выполнять функции обоих родителей и оберегать их, как могу. И, может быть, иногда я перегибаю палку. Твой отец помогает мне это понять. Он помогает мне понять, как важно позволить им взрослеть самостоятельно. И Луи мог бы многому у тебя научиться, учитывая, что ты рос с таким человеком, как Дес. Я же не слепая. Я вижу, как он замыкается в себе, и мне кажется, что это моя вина. Джей рассматривает рубашку Луи, аккуратно сложенную на её коленях, и сейчас она выглядит очень искренней. Гарри ещё не видел её такой. Он привык видеть её недалёкой и злобной диктаторшей, но теперь понимает, что она просто человек, который хочет исправить все свои ошибки. – Лучшее, что может сделать любой родитель, как мне всегда казалось, – начинает Гарри, – так это позволить своим детям быть собой и пытаться найти себя. Позволить им совершать их собственные ошибки и потом всегда быть рядом, чтобы поддержать и снова собрать их воедино… Напомнить, что они не одни в жизни, но дать им возможность столкнуться с этой самой жизнью лицом к лицу. Я думаю, что главное доказать им, что ты будешь любить их, что бы ни случилось. Тогда ты всё сделал правильно. Повисает длительная пауза. Джей улыбается, рассматривая рубашку сына в руках, и Гарри не уверен, должен ли он что-то сказать, или тактично кашлянуть, или просто вернуться к чтению, пока женщина сидит тут и просто смотрит на рубашку в течении последующей вечности. Тут слышатся шаги по ступенькам и посвистывание, и в дверях появляется Луи, вернувшийся с пробежки. Он в недоумении приподнимает бровь, и Джей тут же встаёт, кивая Гарри. Она целует сына в лоб, а затем выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. – Мне следует беспокоиться? – спрашивает Луи, бросая плеер с наушниками на комод и снимая кроссовки вместе с носками. – Да не, – отзывается Гарри, стягивая розовую резиночку с волос, которую кидает на прикроватную тумбочку, и принимается поправлять волосы. – Нормально всё. Луи стягивает с себя олимпийку и начинает искать чистые вещи по всем ящикам комода. – Бля, где моя красная майка? – бубнит он себе под нос, открывая и закрывая все ящики подряд. Гарри замечает красный воротничок у Луи под ногами, встаёт с кровати и поднимает майку, махнув ею перед лицом Томлинсона. – Спасибо, сладкий. – Хорошо побегал? – спрашивает Стайлс, стараясь не обращать внимания на то, как внутри всё сжимается от такого обращения. Он стоит очень близко за спиной шатена, пока тот продолжает что-то искать в комоде. Луи пахнет лавандой и свежей травой: наверное, отдохнул немного в саду. Его взъерошенные волосы немного взмокли от пота, а белая майка прилипает к спине. – Покурить было бы проще, но да, это помогло мне немного расслабиться. А вот отжимания и приседания, которые Дес запряг меня делать в саду, были уже лишними. Гарри слышит, как Луи что-то там болтает, но не может сконцентрироваться на словах, когда перед ним эта шея, которую до смерти хотелось поцеловать, когда волосы Томлинсона выглядят такими мягкими и особенно когда он подаётся назад и прижимается бёдрами к самой уязвимой в данный момент части тела Стайлса. – Давай ещё в обморок тут грохнись, – усмехается Луи. Гарри поднимает глаза и осознаёт, что всё это время Томлинсон через зеркало наблюдал за тем, как он тут пускает на него слюнки. – Ты не должен был это увидеть, – отзывается Гарри и, слегка покраснев, возвращается на свою кровать. Луи смеётся и, кинув чистые вещи на кровать, забирается на колени к Гарри, с нахальной ухмылкой на губах просовывая кончики пальцев под резинку его штанов. Гарри за задницу притягивает парня ближе к себе, а тот обнимает его ногами за талию, оставляя руки на прежнем месте. Стайлс в свою очередь раздвигает ноги, позволяя Луи усесться между ними. – Ахуенно выглядишь в очках. – Ахуенно выглядишь после пробежки, – шепчет Гарри в ответ и целует его щёку. – Хотя ты такой потный, что мне, пожалуй, придётся потом простыни менять. А то и матрац. – Не прикидывайся недовольным, – ухмыляется Луи и щипает Гарри за бёдра, заставляя того подпрыгнуть и громко засмеяться. – Я очень хочу поцеловать тебя, – произносит Гарри каким-то детским тоном. – Можно? – он наклоняет голову набок, словно щенок, заставляя Луи очаровательно улыбнуться. – Да. Можно, разумеется. Определённо да, – отзывается Томлинсон, кивая головой. Гарри притягивает его ближе, крепче сжимая задницу, и легко целует, едва касаясь его губ, а затем приоткрывает их своими, поражаясь, как идеально его пухлые губы сочетаются с тонкостью губ Луи. Он касается рукой щеки Томлинсона, наслаждаясь каждым движением под кончиками своих пальцев, полностью теряясь в поцелуе. Они целуются, кажется, целую вечность, с трудом отрываясь друг от друга, чтобы вздохнуть. Их глаза закрыты, а руками они отчаянно хватаются друг за друга. Гарри пробирается руками под майку Луи, проводя пальцами по спине, надавливая достаточно сильно, чтобы почувствовать его как можно ближе, но не так, чтобы потом остались следы. Он гладит его поясницу и находит ямочки у основания позвоночника, к которым до покалывания в кончиках пальцев хотел прикоснуться. Луи запускает руки в волосы Стайлса, принимаясь массировать его затылок, тем временем прикусывая нижнюю губу, которую затем нежно посасывает и, наконец, возобновляет влажный поцелуй. Их языки с энтузиазмом изучают друг друга, и парни начинают тихонько постанывать, когда дыхания практически совсем не хватает. Гарри отстраняется, и между их губами тянется тонкая ниточка слюны, которую Томлинсон тут же сцеловывает, вновь подаваясь вперёд, а затем вытирает большим пальцем чужой подбородок. – Ты на вкус как клубника, – шепчет Гарри и целует его снова, потому что ему всё мало. – Ну, я мог на обратном пути остановиться, чтобы купить тот самый фруктовый лёд, – усмехается Луи в чужие губы, и проводит пальцами по волосам Стайлса, а затем оттягивает их назад, из-за чего кудрявый не сдерживает протяжный стон и прикрывает глаза. – Нравится, да? – Томлинсон довольно улыбается, когда Гарри медленно кивает. Луи наклоняется, углубляя поцелуй, и укладывает Гарри на спину. Затем он начинает двигать задницей вперёд-назад, способствуя такому желанному трению. Гарри крепко держит его за бёдра, чтобы он не останавливался, и наслаждается сладкой пыткой. – Мальчики! – слышится голос Деса. – Спуститесь-ка вниз! – кричит мужчина, но Гарри продолжает целовать Луи, который в свою очередь тоже не прекращает движений. Они оба игнорируют Деса, как могут, пока не раздаётся стук в дверь. Луи от неожиданности валится на пол, а Гарри тут же принимает сидячее положение, прикрывая подушкой свой наполовину вставший член. Дес врывается в комнату, потому что дожидаться позволения войти после стука, видимо, не является общепринятым правилом. – О, пап, привет, – Гарри кашляет, всё ещё не восстановив дыхание, но делает вид, что всё в порядке вещей. Взгляд Деса падает на Луи, и Гарри тоже поворачивает к нему голову и наблюдает, как тот принялся делать вид, будто качает пресс, что, кстати, оказалось отличным оправданием для его сбившегося дыхания. Стайлс хихикает в подушку и переводит взгляд на отца, который, слава богу, ничего не заподозрил. – Ты всё занимаешься, Луи? Эх, вот бы мне столько энергии! В следующий раз с тобой гантельки поподнимаем! – С радостью! – отзывается Томлинсон, и Гарри слышит, как фальшиво это звучит. – Мы ждём вас внизу. У нас прекрасные новости! Лотти и Джемс уже ждут, – сообщает он и выходит из комнаты. Луи тут же падает на спину, а Гарри с облегчением выдыхает, и стоит им лишь взглянуть друг на друга, как они начинают истерически ржать. Стайлс надевает трусы, и они спускаются вниз, садясь на диван рядом с девочками, намного ближе друг к другу, чем обычно. – Ну, раз все наконец-то здесь, у нас замечательные новости, – улыбается Джей и многозначительно переглядывается с Десом. – Нам только что позвонили, и, оказывается, мы женимся раньше, чем планировали! – А ещё точнее – через месяц! – добавляет Дес. Гарри бледнеет и чувствует, как тяжелеет в груди. Он практически уверен, что сердце его рухнуло куда-то в желудок. Он не может ни пошевелиться, ни сказать хоть что-то… Безжизненным взглядом он смотрит на Деса и Джей. Он не слышит, о чём все говорят, и не воспринимает радостные возгласы девочек и всеобщую радость, наполнившую комнату. Сердце, кажется, остановилось, и он не дышит с тех пор, как услышал новость. Когда перед глазами всё перестаёт расплываться, Гарри наконец видит, что происходит. Дес и Джей держатся за руки, а Лотти и Джемма обнимают их, несказанно радуясь тому, что намного раньше теперь официально станут сёстрами. Гарри даже не смеет посмотреть на Луи. Он осознаёт, что их плечи больше не соприкасаются – Луи, должно быть, отодвинулся, но никуда не ушёл, потому что Гарри всё ещё видит его уголком глаза. – Мы хотели забронировать домик в Холбек Гилл за озером Уиндермир, но там уже было занято, так что пришлось выбирать другое место, но там была возможность забронировать лишь на октябрь, – объясняет Джей. – Но они только что позвонили, – продолжает Дес, – и сказали, что кто-то отменил свадьбу, а мы были следующими в списке ожидания, так что… – Так что мы будем там все выходные! Разве не замечательно? – И, самое главное, мы выбрали дом! Он такой огромный, что места хватит для каждого из вас. Прежде чем Гарри успевает хоть что-то сообразить или предпринять какие-то действия, Луи вскакивает и вылетает из комнаты, оставляя всех в полнейшем замешательстве громким хлопком входной двери. Гарри завидует. Ему бы и самому хотелось убежать куда-нибудь далеко-далеко, где ему не пришлось бы делать вид, что он не разваливается на части изнутри. Улыбка спадает с лица Деса и Джей и они оба переводят взгляд на Гарри, который по-прежнему ни слова не сказал. – Гарри? – осторожно зовёт его женщина, словно пытаясь убедиться, что он всё ещё жив. А он не может ничего сказать. Не может выразить то, что чувствует сейчас. Он даже подумать не мог, что подобная новость так резко выбьет землю у него из-под ног. Он так старался не думать о неправильности этой ситуации. Особенно когда он позволил Луи подобраться к нему так близко, он уверен, что никогда в жизни не сможет назвать его братом. И теперь всё это рушится на него так неожиданно. Они станут одной семьёй ещё раньше. Гарри поднимается на ноги, натягивая самую фальшивую улыбку на лицо, и хлопает отца по плечу, произнося слова, которые отдаются зверской болью в каждой частичке его существования. – Я очень счастлив за вас.

***

– Мы могли бы выпить. А потом пойти к Ксавье или Диего. Или сначала к Диего, потом за выпивкой, потом куда-нибудь ещё… Или мы могли бы выпить у Диего, а потом пойти к кому-нибудь на вечеринку! – рассуждает в слух Лиам, пока Гарри пытается рассчитать приблизительную высоту балкона, куда выходит комната. Недостаточно высоко. – Плевать мне, – пожимает плечами Стайлс. – Ну ладно, – хмурится Пейн, настороженный его тоном. – Мы можем и дома посидеть. Посмотреть киношку там…поговорить? – Чё-то не особо хочется разговаривать. – Послушай, чувак, я знаю, что тебе немного трудно это принять, но Джей, вроде, нормальная. Не, ну я знаю, конечно, что это нелегко, но…разве всё так плохо? – спрашивает Лиам, который даже понятия не имеет, из-за чего Гарри расстроен на самом деле. – Дело не в том, что мой отец кого-то нашёл. Я смирился с этим. – В чём тогда дело? – Я… – Гарри не уверен, может ли он доверить другу этот свой секрет. Может ли рассказать ему, что чувствует по отношению к своему будущему брату и что это далеко не братские чувства. – Мне кажется, я… – О, Луи, привет! – восклицает Лиам, и Гарри оборачивается, замечая, как предмет его мыслей заходит в комнату. – Привет, – Луи стукается с Пейном кулачками и тянется за своим телефоном, который валяется позади Лиама на кровати. Абсолютно игнорируя Гарри, он берёт полотенце и чистые вещи, чтобы пойти в душ в какой-нибудь другой комнате. Стайлс понятия не имеет, где Луи был последние пару часов после того, как сорвался куда-то, и ему остаётся только надеяться, что они не вернулись туда же, откуда начали, и Томлинсон не станет вновь его отталкивать. Потому что они успели уже так далеко зайти, хотя это, наверное, не было самым разумным решением. Выражение лица Гарри, когда Томлинсон выходит из комнаты, должно быть, выдаёт его с потрохами, поэтому Лиам перебирается на его кровать и хватает кудрявого за ногу. – Если через десять секунд ты не начнёшь говорить, я стану тебя щекотать, – угрожает он не без доли серьёзности в голосе, заставляя Стайлса закатить глаза. Перспектива пытки щекотной не особо ему импонировала. – Я просто начинаю чувствовать что-то к человеку, к которому ничего чувствовать не должен! – выпаливает Гарри и вырывает свою ступню из коварных рук Лиама, а затем прижимает коленки к груди. – Ну, ясное дело, что ваши дорожки с Диего вновь разойдутся, но вы сможете поддерживать общение и… – Лиам изо всех сил пытается быть полезным, но он не может помочь решить проблему, о которой вообще ничего не знает. – Да не Диего это, – вздыхает Гарри, облокачиваясь спиной о стену. – А кто? Ксавье? У него же девушка есть… – Нет, – отрезает Гарри. – Давай-ка просто спустимся вниз и посмотрим какой-нибудь фильмец, – он ловко меняет тему и, прежде чем Лиам успевает задать ещё пять десятков вопросов, направляется в гостиную. Они пару минут выбирают фильм и останавливаются на “Ловушке для родителей”. В детстве они всегда строили крепость из стульев и одеял и смотрели этот фильм вместе с Джеммой и Поппи почти каждый день, потому что особой альтернативы тогда не было. Джемс почти тут же оказывается на диване рядом с ними, когда слышит знакомую мелодию из титров, так напоминающую детство. Лотти присоединяется к ним, накрывая всех одним большим пледом, и они погружаются в просмотр этого кинематографического шедевра, который знают почти наизусть. В комнату заходят Дес, Луи и Джей, которая дружелюбно улыбается и предлагает сыну присоединиться к остальным. Гарри предполагает, что они разговаривали о странной реакции Луи на новости, но старается не думать об этом, а просто двигается ближе к Лиаму, освобождая для Томлинсона место. Стайлс немного напряжен, потому что они с Луи ещё никак не обсуждали проблему после того, как услышали новости. Но он тут же расслабляется, когда чувствует, как Луи сплетает их мизинчики под пледом. Он делает вид, что увлечен фильмом, а сам незаметно просовывает руку за спину Гарри, забираясь под футболку и осторожно поглаживая поясницу. Кудрявый позволяет ему придвинуться чуть ближе. – Я не злюсь на тебя, – шепчет Гарри, пользуясь всеобщей заинтересованностью фильмом, громкой музыкой из динамиков и смехом. Он кладёт руку на коленку Луи под пледом и несильно сжимает её, прежде чем повернуться к Томлинсону лицом. – Правда? – произносит тот одними губами, всё ещё немного обеспокоенный происходящим. Вместо ответа, Гарри кидает взгляд на остальных и, убедившись, что никто не обращает на них внимания, бегло целует чужое плечо. Он смотрит на Луи и в какой-то момент даже забывает, где находится. Забывает обо всём, утопая в этих глазах, в которых отражаются яркие вспышки экрана. И он собирается забыться ещё больше, чем вообще возможно, потому что уже готов сократить расстояние между их губами и…сразу же вспоминает, что к чему, когда в комнату вновь заходит Джей. Гарри с Луи тут же отстраняются друг от друга и делают вид, что совсем не собирались только что нарушить все существующие между братьями границы. Женщина берёт в руку пульт и ставит фильм на паузу. Все начинают возмущаться, потому что знают, что она, наверное, пришла разогнать их всех по комнатам, но вместо этого она делает то, чего от неё никто никаким образом не ожидал. – Простите, что прерываю, просто мы с Десом поговорили и…мы решили снять комендантский час…до тех пор, пока не уедем отсюда, – все в недоумении переглядываются, словно в поисках какого-то подвоха, но тут Дес выходит из кухни и становится рядом с ней, гордо приобняв за талию, и все понимают, что ему, скорее всего, всё же удалось убедить её не быть такой строгой. – Мам, спасибо! – Лотти вскакивает с места, чтобы обнять её. – Но сами мы пойдём спать. А вы веселитесь, – улыбается Дес, что заставляет Джей закатить глаза, но она всё равно не возникает, и они поднимаются наверх, оставляя детей досматривать фильм. Когда на экране появляются финальные титры, на часах всего пол-одиннадцатого. Им хочется по-настоящему повеселиться в их первую официальную ночь без комендантского часа. Поэтому они решают взять купальники и перелезть через ограду к Лиаму в бассейн. Его родителей дома нет, так что им даже не придётся вести себя тихо. Джемма одалживает Лотти один из своих купальников, в котором та выглядит так, словно наконец познала радость жизни. Она, до смерти счастливая, делает вместе с Джемс кучу сэлфи, а парни передразнивают их, засоряя фотоплёнку на их телефонах фотками с дебильными лицами. Гарри благодарен вселенной за то, что у Луи нашлись ещё одни плавки, которые сидели на нём гораздо лучше, подчёркивая все его достоинства, и предоставляли Стайлсу замечательный вид. Сам же он надел всё те же жёлтые шорты, не желая заморачиваться поиском других на самом дне своего чемодана. Сам бассейн ничем не освещен, но свет нескольких фонарей в саду, отражаясь от воды, создаёт поистине чудесную атмосферу. Они ныряют с бортиков всеми возможными способами, брызгаются, плавают наперегонки и не вылезают из воды до посинения. Джемма в какой-то момент исчезает за оградой, а затем возвращается с несколькими баночками пива и бутылкой водки, чтобы скрасить празднование лучшего дня в их жизни. Она протягивает пиво Лиаму и открывает банку и для себя. Лотти, до сих пор не совсем отошедшая от предыдущего плачевного опыта, отказывается от спиртного, а вот Луи повергает всех в шок, делая огромный глоток из бутылки водки вслед за Гарри. Все, включая Гарри, смотрят на него в недоумении, но Томлинсон лишь пожимает плечами и хихикает, вызывая цепную реакцию, и все остальные тоже заражаются его смехом, который вовсе не был “пиздецки раздражающим”, как охарактеризовал его Гарри, когда в самый первый раз услышал. Стайлс не уступает и тоже отхлёбывает приличное количество из бутылки, жмурясь и отставляя её в сторону. Они снова забираются в воду, но не решаются заплывать на глубину, потому что риск утонуть с таким количеством алкоголя в крови в разы увеличивается. Лотти же радуется и смеётся со всеми, и ей не нужно ни капли спиртного, чтобы от души веселиться. Через некоторое время все дружно усаживаются на ступеньки бассейна и принимаются рассказывать забавные и неловкие истории из жизни, не сдерживая громкого хохота, потому что каждая оказывается смешнее другой. Они задушевно проводят время, и никто не рискует вылезти из тёплой воды. Водка делает своё дело, и Гарри приходится поднапрячься, чтобы не выпустить руки, которые так и норовили коснуться Луи, из-под контроля. И вообще, как можно сохранять спокойствие, когда перед тобой такие желанные губы?! Луи, видимо, борется с той же самой проблемой, потому что Стайлс то и дело чувствует в разных местах лёгкие прикосновения его пальцев, которые тут же испаряются, не успевая задержаться на коже даже на долю секунды. Гарри не смеет поворачивать к нему голову, потому что знает, что пропадёт, если увидит эту искреннюю улыбку на его губах, вызванную его очередной глупой шуткой, которую, кроме Луи, никто не находит смешной. Вести себя прилично становится всё сложнее, особенно когда Томлинсон пытается встать, но не удерживается на ногах и падает, приземляясь рукой прямо Гарри между ног. Последний пищит от резкой боли, но, на удивление остальных, не отталкивает виновника и не начинает крыть матом с ног до головы, как можно было ожидать. – Упс! Сорян, малы… – начинает Луи, но вовремя останавливается, прежде чем сделать ситуацию ещё напряжённое. – Пардон! Атмосфера тут же разряжается, когда Лотти и Джемс начинают истерично ржать, совершенно не обращая на парней внимание, но паника снова накрывает Гарри с головой, когда он замечает недоумение во взгляде Лиама, который, кажется, слышал, как Луи чуть ли не назвал его малышом. – Может это…льда приложить? – спрашивает Пейн, поднимаясь с места, чтобы пойти на кухню. – Не-не, я сам схожу, – выдавливает Гарри и, держась одной рукой за промежность, выходит из воды. – Я с ним, – Луи вскакивает вслед за Стайлсом, опережая Лиама. Бедняга неуклюже топает к дому, вытираясь по пути полотенцем, чтобы не устроить внутри вселенский потоп, и жмурится от боли. Еле найдя на кухне пакетик для льда, он открывает морозилку и пытается зачерпнуть немного льда, но выходит не совсем удачно, учитывая то, что свободна лишь одна рука. – Давай помогу, – Луи берёт у него пакетик и принимается наполнять его льдом, пока Гарри отходит в сторону и облокачивается о разделочный стол. – Ты не перестанешь хотеть меня, если у меня больше не будет члена? – спрашивает Стайлс болезненным голосом, заставляя Луи громко заржать, наполняя помещение своим звучным “ХА-ХА-ХА”, которое заставляет кудрявого улыбнуться и на пару секунд даже забыть про боль. – Ну, тут надо подумать. Я успел очень к нему привязаться, знаешь ли?.. Не уверен, что смогу без него прожить, – голос Луи звучит серьёзно, из-за чего Гарри усмехается, а боль постепенно отходит на второй план. – Надо приложить лёд, пока ты тут кони не двинул, – Стайлс снова хихикает, но руки от промежности не убирает. – Ты боишься, что он у тебя отвалится или чё? – А вдруг отвалится? – Ну конечно, – Луи подходит к нему ближе, прикладывая пакетик со льдом поверх его ладоней, которые медленно расцепляет своей свободной рукой. Он помещает лёд прямо на его больное место и чувствует, как внутри всё безнадёжно сжимается, когда с губ Гарри срывается стон и он опускает голову на его плечо, словно кубики льда подарили ему способность регенерации. – Можешь постоянно бить меня по яйцам, если вот это вот каждый раз будет ждать меня после, – счастливо вздыхает Гарри, и Луи снова смеётся. – Прости, малыш, я не специально, – шепчет он и целует шею Гарри, заставляя его почувствовать бабочек в животе и приятное тепло в груди. Стайлс кладёт руку поверх ладони Луи, слегка усиливая давление. Уже не больно, и ощущение даже приятные, поэтому он не видит смысла не продлить момент. – Ладно, я в порядке, – говорит Гарри спустя некоторое время, когда становится прохладно. Он выпрямляется и отпускает руку Луи. – Да, я чудом исцелился! Теперь тебе не придётся умереть от стыда за свой бесчеловечный поступок! – Такой дурак, – Томлинсон качает головой, усмехаясь, и убирает пакетик льда в сторону. Он берёт в руки лицо Гарри и легко касается его губ, прежде чем углубить поцелуй, запуская пальцы в мокрые волосы. Не разрывая поцелуя, Гарри меняется с Луи местами и, приподнимая его за бёдра, сажает на стол. Томлинсон громко стонет, и кудрявый сначала не понимает, чего это он вдруг, а потом осознаёт, что усадил беднягу прямо на пакетик со льдом, который они тут же отбрасывают в сторону, смеясь. Когда Луи вдруг сжимает его задницу так сильно, словно от этого зависит его жизнь, Гарри готов грохнуться в обморок. Он тихонько постанывает в поцелуй, наслаждаясь этими прикосновениями. – Нам, наверное… – начинает Луи, но оказывается прерван чужими губами. – Наверное, нам стоит вернуться обратно, – продолжает он. – Как можно скорее, – но вместо того, чтобы отстраниться, он оборачивает ноги вокруг талии Стайлса, притягивая его ближе. – Угу, – мычит Гарри, но, как и Луи, даже не думает отстраняться. – Так, ладно, всё, хватит, – Томлинсон разрывает, наконец, поцелуй, но руки его основательно расположились на заднице Гарри. – Уверен? – Стайлс заводит руки за спину и накрывает ладони Луи своими, утыкаясь носом в изгиб его шеи и тихонько смеясь. – Это всё твои дурацкие шорты! Как я должен держать руки при себе, когда на тебе это надето?! – возмущается парень, заставляя Гарри засмеяться ещё громче. – Где же был подобный энтузиазм в тот день на пляже? – спрашивает Гарри, прижимаясь губами к шее Луи. – Да ты не заметил просто, – Стайлс на это лишь ухмыляется и целует Луи в последний раз, делая шаг назад. Истерический ржач Джеммы с улицы заставляет их вернуться в реальность. – Ну наконец-то! – восклицает Лотти, когда они вновь появляются у бассейна. Гарри осознаёт, что они, должно быть, целую вечность провели на кухне, потому что все уже вылезли из воды и собираются. Обняв Лиама на прощанье и поблагодарив за предоставленную для веселья площадь, они перелезают через ограду и заходят в дом. Девочки идут в комнату, а Гарри с Луи бегут наперегонки до своей спальни. – Я выиграл! – ликует Томлинсон, оттягивая Гарри за ворот футболки и вырываясь вперёд. – Так нечестно! – протестует Гарри. – Всё честно, – хмурится Томлинсон, и на губах кудрявого появляется улыбка умиления. Гарри закрывает за ними дверь и сразу же запирает её, а затем направляется в сторону ванной. – Хочешь принять душ? – он делает какие-то странные движения бровями, надеясь, что это выглядит хоть немного привлекательно. – Хочешь заболеть? – отзывается Томлинсон, пародируя его мимику. Гарри пожимает плечами, стаскивает с себя шорты и абсолютно голый заходит в ванную, ощущая на себе прожигающий взгляд Луи. – А, похуй! – сдаётся он, тоже стягивая плавки и отправляясь за Стайлсом. Они ждут, пока холодная вода сольётся, изо всех сил стараясь не делать много шума, потому что их родители прямо за стенкой. Один подозрительный звук – они оба трупы. Луи первый встаёт под горячие струи, а Гарри, наблюдая за открывшимся перед ним зрелищем, пытается вспомнить, как двигать ногами. Томлинсон замечает его нерешительность и, буквально, протягивает руку помощи, хватая парня за запястье и притягивая к себе. Они на самом деле намеревались помыться, но продолжают дурачится. Луи начинает дуть мыльные пузыри с помощью геля для душа и рук, и Гарри тут же подхватывает инициативу. Они начинают соревноваться, кто надует самый большой пузырь, и стараются не ржать истерически, что выходит не очень успешно. Они целуются целую вечность под горячим потоком воды, наслаждаясь губами и телами друг друга, которые, кажется, находятся так близко, что давно уже слились в одно целое. В первый раз Гарри представилась возможность по-настоящему познакомится с телом Луи, и он просто представить не мог, как раньше без него жил. Когда они, наконец, выходят из душа и принимаются чистить зубы, оба дрожат от холода. Если бы они оделись в ванной, было бы ещё ничего, но все их вещи находятся в спальне, где оказывается ещё холоднее. Они заходят в комнату, кутаясь лишь в полотенца, почти ничем не спасающие от холода. Луи надевает свою пижамку, и Гарри в секунду переосмысливает своё отношение к этому его предмету гардероба, потому что она выглядит такой тёплой и уютной, что Стайлс и сам теперь не прочь такой обзавестись. Он надевает штаны и красную футболку с надписью “Bazinga!” и принимается искать свою толстовку, но безуспешно. – Можешь взять мою, если хочешь, – предлагает Луи, замечая отчаяние на лице продрогшего до костей Гарри. Стайлс не отказывается от предложения и блаженно выдыхает, надевая толстовку Томлинсона. Эта та самая, что была на нём в самый первый день их встречи. Мягкая, тёплая и, самое главное, пахнет Луи. На Гарри она выглядит не такой мешковатой, а как раз по размеру. Он надевает свои пушистые радужные носки, и ему ничего не остаётся, кроме как закатить глаза, когда Луи начинает над ними смеяться. Но когда они забираются в постель Гарри, Томлинсон тут же начинает прижимать к нему свои ледяные ноги, и носки уже не кажутся ему такими нелепыми. Улегшись поудобнее, они устраивают реслинг большими пальцами. – Ты веришь в Бога? – вдруг спрашивает Томлинсон. Гарри сразу не отвечает. Он давно не говорил ни с кем на эту тему и не уверен, хочет ли. – А ты? – Ну да, – отзывается Луи. – Почему? – Я верю, что есть что-то выше нас. Что присматривает за нами. – И в Рай и Ад ты тоже веришь? – Типа того. В добро и зло. Во всё, что намекает на существование высшей силы, – объясняет Томлинсон и тяжело вздыхает, когда проигрывает уже пятый раунд борьбы на пальцах. – То есть ты думаешь, что какой-то бородатый мужик сидит там себе наверху, судит все наши ошибки и определяет “греховность” наших желаний? – Гарри говорит совершенно серьёзно и смотрит на Томлинсона глазами, полными непонимания. – Не все желания стоит воплощать в жизнь… – Кто сказал? Ну, в смысле…да я бы с ума сошёл, если бы не поддался некоторым своим “хочу”! Ты же таким образом пытаешься понять себя, не самые светлые свои стороны в том числе. Это помогает тебе не свихнуться. И да, ты меня правильно понял. Иногда бывает полезно “согрешить”. – Но тогда теряются понятия добра и зла. Ты тогда просто либо что-то делаешь, либо не делаешь. Никаких ценностей. Нет ни хорошего, ни плохого. И нет разницы между правильным поступком и преступлением…Так не должно быть. Мне кажется, что чем больше добра ты делаешь, тем больше хорошего в жизни получаешь, – Луи смотрит на их сплетённые руки, поглаживая кожу Гарри большим пальцем. – Я делал много чего нехорошо. Но, тем не менее, судьба свела меня с тобой. – Вот именно… – неоднозначно бормочет Томлинсон. – Ты всегда был уверен, что Бога нет? Или это всё потому, что ты стал ученым? – На самом деле, нет, – Гарри отводит взгляд и хмурится. – Я раньше был верующим. – Да ладно?! – говорит он, но выходит слишком громко. – Да ладно?! – повторяет он уже шепотом. – Сюрприз! – его губы расплываются в глупой улыбке. – Но я серьёзно. Меня крестили. И я даже раньше молился на ночь, и изучал историю религии, и всё в этом роде. – Ну я догадался, что ты достаточно образован в этой области, но мне казалось, что ты никогда не был религиозен. Или тебя принуждали к вере. – Ну, можно и так, наверное, сказать. Принуждали, да. Но я не был против. Меня учили, что Бог – мой отец и мой друг, – он пожимает плечами, начиная накручивать на палец ниточку, торчащую из пижамы Луи. – У меня мама была католичкой. Воспитывала меня в соответствии с традициями. Она убедила отца отдать нас с Джемс в католическую школу. И он был не против, потому что считал, что мы смогли бы получить какие-то знания о религии, а после сделать свой собственный выбор. – И почему ты перестал верить? – Ну… – Гарри выдыхает, морально готовясь рассказывать историю, которую никому ещё не рассказывал. – Когда мне было десять, мы с мамой ехали в ту самую Воскресную школу. Было очень рано, и я дремал, пока мы ехали. Она на секундочку повернулась, чтобы погладить меня по голове и…а дальше я помню уже только поездку в больницу. Луи ничего не говорит. Не шевелится даже и не пытается ничем подбодрить. И Гарри благодарен ему за это, потому что в противном случае он вряд ли смог бы держать себя в руках. – Они сказали, что грузовик врезался в нас на полной скорости. На мне-то была всего пара царапин, а вот маме повезло намного меньше. Она была без сознания с самого момента аварии, и врачи говорили нам, что остаётся только молиться. – Гарри облизывает губы и сжимает ладонь Луи в своей руке крепче, собираясь с силами, чтобы продолжить. – И я молился… Я каждый день ходил в церковь с папой и Джемс. Я каждый день приходил в небольшую часовню в школе, стоя на коленях до тех пор, пока меня не отправляли домой. Я молился перед сном. И по утрам. И вообще каждый раз, как только была возможность, – он на секунду замолкает, потому что губы начинают дрожать, а в глазах собираются слёзы от воспоминаний о том времени, когда он ночи проводил в той часовне, засыпая прямо там. – А потом она умерла. А я ведь молился часами. Я только и делал, что умолял Его оставить её со мной. Умолял Его простить меня за то, что принимал её, как должное. Умолял, чтобы она ещё хоть раз запустила пальцы в мои волосы… – Гарри, я… – Но она умерла, Луи. Она не выжила, а я всё думал о том, как умолял Его. Я молился до боли в коленях, а Он всё равно забрал её у нас. – Иди сюда, – шепчет Луи и притягивает Гарри в свои объятья, позволяя ему тихонько всхлипывать, уткнувшись в его плечо. – Я же ничего не сделал, Луи… Мне было всего десять, и я был совершенно невинен, и всё равно этот так называемый Бог решил наказать меня. А я решил, что если он способен причинить столько боли, вопреки тому, что должен нести только добро, то он просто не может существовать, – выдавливает из себя Гарри, крепко обнимая Луи, шея которого была уже мокрой от его слёз. – Я не знаю, почему дерьмо случается с хорошими людьми, Гарри. И я не знаю, почему Бог позволяет одному человеку так сильно страдать. Но я знаю, что если он забрал такого дорого тебе человека, то обязательно приведёт тебя к кому-то другому. Это не значит, что будет уже не больно, просто это покажет тебе, что твоя жизнь, несмотря ни на что, на этом не заканчивается. Гарри ничего на это не отвечает. Он постепенно успокаивается, уткнувшись носом в чужую шею, а Луи продолжает убаюкивать его в своих руках. Кто-то из них может быть прав. Может, они неправы оба. Но одно Гарри знает точно: что бы он ни сделал хорошего для “Бога”, чтобы тот свёл его с Луи, он бы сделал это ещё тысячу раз, не задумываясь.