colleague

Чимин поправляет солнцезащитные очки на носу и зарывается пальцами в вишнёвые волосы, оправляя их назад. День выдался очень противным: душным и безветренным. Такая погода обычно бывает перед грозой, и это ещё больше расстраивает Пака. До дома добираться далеко, и хотя на небе ни намёка на тучи, дождь может начаться в любой момент. Парень ёжится, представляя, как ледяные капли пропитывают одежду и скатываются по спине, оставляя за собой лишь гадкое чувство. Пак Чимин никогда не был сторонником очень крутых перемен, он считал, что всё должно плыть по своему течению и мешать ему — всё равно, что приговорить себя к смертной казни. И Чимин, кажется, сам отправил себя на эшафот: парень просто собрал вещи и переехал далеко от родного города. Настолько далеко, что даже при всём своём желании его не смогли бы найти, и Пак бы сам не смог отсюда переехать. Небольшой домик близ огромного бескрайнего моря, с уютной мансардой, где Чимин любил проводить вечера, глядя на спокойную гладь. Здесь всё было как в давнем сне: стоило парню закрыть глаза, как он слышал лишь только шум бьющейся о скалы воды. Чимин вспоминал своё прошлое, но ни капли не сожалел — он лишь улыбался сам себе и темной комнате, которая отвечала ему полной тишиной. Солнце светит слишком ярко, несмотря на то, что уже кренится в сторону горизонта. Чимин уже четвёртый день подряд бредёт этой дорогой, где накалённый асфальт чувствуется даже сквозь толстую подошву конверсов. Пак думает, что даже маленький полиэтиленовый пакетик, который он несёт, вот-вот расплавится. Но это лишь преувеличение: стоит появиться в поле зрения стенам родного дома, как вторая волна сил наполняет Чимина, и парень спешит как можно скорее добраться до спасительного места. Дом встречает приятной прохладой, а сам Чимин бросает ярко-жёлтый пакет на журнальный столик, ничком падая на диван, который гадко пахнет пылью, но сейчас всё равно. В последнее время сон снова не желал приходить к парню, его состояние немного ухудшилось. Тёмные круги под глазами и синеватый отлив кожи стали чем-то обыденным, но излишняя усталость не способствовало ничему хорошему. Пак Чимин незаметно провалился в беспокойный сон. Его не мучали картинки или какие-то излишние звуки — просто неприятный осадок в душе никак не мог улечься так, чтобы не мешать. Пак мог проспать весь день, но чувствовал себя так, словно даже пяти минут не дремал. Открыв глаза, Чимин снова смотрит на потолок, испещрённый множеством трещинок. Но не было ни одной на нём такой, какой бы не видел Чимин. Он прекрасно слышит, как за окнами бушует ветер; знает, что солнце скрылось за тучами. Тучи… В подсознании Чимина уже нарисована картина всего того, что творится снаружи: ветер с огромной скоростью несётся по пляжу, поднимая в воздух море песчинок, волны с удвоенной силой обрушиваются на берега, где-то вдалеке гремит гром… Чимин устало потянулся: каждый день проходит настолько единообразно, что даже если что-то изменить в своём распорядке дня — ничего толком не поменяется. Всё останется точно так же, как было вчера, и ещё три дня до этого. Срабатывает будильник, и телевизор включается, сопровождаемый очень громким звуком. На экране какая-то дама в возрасте передаёт прогноз погоды, уверяя, что сегодняшний день будет солнечным до конца, ни единой капли не упадёт с неба и бла-бла-бла. — Грёбаные синоптики. Чимин переключает канал, снова падая на диван, поднимая пыль в воздух. Нос чешется беспощадно, но ото всего отвлекает голос диктора. Пак медленно поворачивает голову к экрану. Уже неделю, изо дня в день: одно и то же. Кажется, парень выучил уже все их слова за минувшие семь дней; наверное, у бедных репортёров закончились темы для новостей, раз крутят эту шарманку так долго. — Самой главной новостью этой недели стал молодой писатель Мин Юнги, недавно выпустивший свой скандальный автобиографический роман, — медленно проговаривает Чимин, а через пару секунд молодая девушка по ту сторону экрана произносит то же самое. Пак раздражительно выдёргивает вилку из розетки, и в комнате снова становится слишком тихо, лишь завывание ветра снаружи разбавляет этот мрак. Пак Чимин хватает со стола пакетик и медленно поднимается на второй этаж. Это место он теперь любил больше всего: минимум мебели — максимум свободного места. В дальнем углу стояла кровать; у огромных, почти во всю стену окон стояли письменный стол и стул. Шаркая босыми ногами по холодному деревянному полу, Чимин подходит вплотную к окнам: и правда, огромные чёрные тучи висят прямо над домом, в любую минуту грозясь обрушиться беспрестанным ливнем, ветер дует с такой силой, что деревья, стоящие на небольшом холме, чуть ли не ложатся на землю, а море… море бушует, огромными волнами обрушиваясь на берега. Такое зрелище не может не заворожить Чимина. Распахнув окна, Пак усаживается за стол, подставляя лицо ураганным вихрям, врывающихся в дом и гуляющих по всему этажу, разбрасывающих бумаги по полу… но Чимину всё равно: на его лице отражается неописуемый восторг, хотя ни одна мышца не дрогнула. С виду он как самый обычный человек, который со спокойствием наблюдает за разбушевавшейся природой, но если бы кто-нибудь в этот момент видел его глаза… Парень смотрит вдаль: туда, за синюю полосу горизонта, где злюще сверкали молнии, ударяя разрядами о синюю морскую гладь. Глаза Чимина блестят бешеным восторгом: ему нравится то, что он видит. Ветер приносит с собой запах солёной воды, отчего Пак чуть ли не задыхается, потому что вот оно — истинное искусство. С каким-то рвением Чимин раскрывает ярко-жёлтый пакетик и сразу же достаёт из него книгу, отбрасывает ставший ненужным полиэтилен на пол, и его мгновенно подхватывает сквозной ветер. Паку достаточно взглянуть на обложку, чтобы понять: ничего не изменилось. Ни сюжет, ни одна буква в предложениях. Потому что Пак Чимин уже читал эту книгу, от корки до корки, даже не открывая её. Он, наверное, мог бы поклясться, что сейчас видит это произведение впервые, но он не привык лгать. Красивая зелёная обложка с красиво выведенным названием и маленькой фотографией до боли знакомого юноши в углу: молодой преуспевающий автор Мин Юнги. Чимин не привык читать книги с самого начала: свято верил, что последняя страница раскрывает всю сущность произведения и что если не понравится конец — произведение ужасно. Пак переворачивает книгу и открыл самый последний лист, который не был исписан даже на четверть. Устало выдыхает: он бы смог прочесть эти строки и с закрытыми глазами: «…я до сих пор живу с Хосоком, глубоко в душе надеясь, что однажды этот день настанет снова. Что однажды я открою свою входную дверь ровно в девять часов вечера, увижу живые яркие глаза, которые в одночасье могут задушить в своём плену, тёплую улыбку, выдаваемую за хищный оскал, и почувствую это излучаемое тепло, которое определённо согревало моё сердце тогда. Я до сих пор надеюсь, что Хосок улыбнётся своей идиотской улыбкой, переступая порог и произнося те самые слова, которые однажды перевернули мою жизнь с головы до ног: — Юнги, это мой коллега по работе. Сейчас поздно, и я предложил ему остаться у нас до утра. Я буду надеяться до последнего, что мы встретимся ещё раз и ещё раз я почувствую твоё тепло…» Чимин переводит взгляд вниз, на узенькую полоску чернил в конце листа: «Dedicated to Park Jimin. Min Yoongi». Чимин захлопывает книгу слишком громко и потирает глаза. Теперь ему эта книга кажется невыносимо тяжёлой, настолько, что руки дрожат безостановочно. Парень открывает полку в столе и забрасывает ставшую вмиг ненужной книгу туда, где спокойно покоятся пять точно таких же. Он всё ещё считает, что автор опечатался, что совершил глупую ошибку и перепутал имена. Потому завтра с утра Пак Чимин отправится за новой книгой юного автора — Мин Юнги. Дождь тяжёлыми каплями обрушивается на землю, разбиваясь от удара о твёрдую поверхность земли в пыль, шум разбивающихся о берег волн слышен даже здесь, где-то вдалеке гремит гром...