colleague

Зима — это то самое время, когда без стеснения можно загадывать желания, особенно, если это канун Нового Года. Всё вокруг кажется несколько волшебным, а праздничное настроение заставляет улыбаться и думать только о хорошем. Воздух будто пропитан позитивом, а вся грусть и уныние уходят на второй план. Даже будучи одиноким, каждый стремится проводить этот год с пользой для себя, и не важно, что будет этой пользой: позвонить родителям, или же укрыться тёплым пледом у себя в квартире и отдаться чтению какой-нибудь увлекательной книги. Главное, чтобы сам процесс приносил удовольствие. Но Пак Чимин так не думает. Парень сидит за столом на своей любимой мансарде и смотрит вдаль, рядом стоит кружка с недопитым кофе, который давно остыл. Окно чуть приоткрыто, и комната постепенно наполняется свежим морозным воздухом, в висках неприятно долбит: головная боль стала слишком часто сопровождать Чимина, а всё из-за вмиг пропавшего писателя. Парень устало вздохнул. Прошло чуть больше года после того, как набирающий популярность писатель Мин Юнги перестал публиковать свои работы. После его последнего скандального романа, о котором СМИ твердили без устали две недели, о Юнги больше не было сказано ни слова. Он пропал так же внезапно, как и появился. Чимин устало потёр глаза: единственное, что помогало ему забыться такими холодными вечерами, так это шум его любимого моря, которое днём было видно из его окна, а сейчас Пак мог только слышать, как вода с грохотом разбивается о скалы где-то совсем близко. За окном — непроглядная тьма, а на часах ранний вечер. Встречать Новый Год вот так: сидя на стуле и размышлять о чём-то, — довольно-таки грустно, но Чимину всё равно. В руках у него потёртая временем и частым пользованием книжка в зелёном переплёте с красиво выведенным названием и небольшой фотографией автора в углу. Не считая воспоминаний, всё это — единственное, что осталось у Чимина от прошлой жизни, но маленькая строка чернил на последнем листе посылает по телу волну неистовой боли, потому что всё это не может быть правдой. Пак Чимин устало вздыхает и потирает переносицу, осознание того, что он, как бы, замёрз, приходит слишком неожиданно вместе с дрожью. Парень поднимается со стула и закрывает окно, на момент становится как-то тихо, но Чимин уже придумал план на этот вечер и ничто ему не помешает. Парень ставит книгу на полку, где стоят несколько точно таких же, и незамысловато проводит костяшками пальцев по корешкам. Безумная улыбка сама наползает на лицо, а мысли путаются ещё сильнее. Шагая по ледяному паркету, Пак прокручивает в своей голове множество вариантов развития событий, потому что знает не понаслышке, что одно неверное слово способно уничтожить человека, стереть в крах все его мечты или же, наоборот, осчастливить до безумия, привести в неописуемый восторг и поднять до небес. Всё это сложно. Горячие капли душа обжигают, а все зеркала в просторной ванной комнате запотевают. Чимин, оперевшись ладонями о холодный кафель, пытается привести свои мысли в порядок, а боль лишь помогает прийти в себя. В последние дни, юноша стал слишком часто уходить в себя, больше думать и ещё больше расстраиваться в себе. Сколько бы он не пытался вернуться к прежней жизни, Пак Чимин всё чаще понимал, что это невозможно. Всё потеряно. Чимин удивляется собственной глупости: раз за разом, когда мысли начинали поглощать разум, он приходил сюда и принимал горячий душ, считая, что боль поможет ему избавиться ото всего этого и стать прежним Пак Чимином, но всё тщетно. Он понимает это и сейчас, медленно поворачивая кран и выключая воду. Мягкое махровое полотенце, что парень накидывает на свои плечи, неприятно касается свежих ожогов, заставляя красивое лицо искажаться гримасой боли. Впервые за долгое время, Чимин не надевает то, что первым выпадет из шкафа: он подбирает свой наряд тщательно, закидывая ненужное обратно. Пак вдруг понимает, что у него слишком много вещей, когда он натыкается на совершенно новые скинни, всё ещё с этикеткой, но совсем не понимает того, как все эти вещи поместились в небольшой шкаф. Минута за минутой ускользают в вечность, а Чимин пытается навести на своей голове что-нибудь приличное: вишнёвые пряди лезут в лицо, и никак не хотят лечь ровно. В этот момент парню кажется, что весь мир против него. Наверное, он слишком привык к одиночеству и к полнейшей тишине, а боль в голове стала чем-то вроде отрезвителя, Чимин больше не хочет делать глупостей. Парень смотрит на часы, убеждаясь, что сейчас около половины восьмого, и что времени ещё навалом, он на секунду закрывает глаза. Однако вспомнив свои планы на этот вечер, Чимин снова вздыхает, выключает свет и закрывает квартиру, сильнее кутаясь в пальто. Улицы необычно пустынны, а вокруг темнота. Да и нужный автобус приходит не сразу, заставляя Пака изрядно промёрзнуть. В транспорте никого, кроме водителя с усталым выражением лица и какого-то мужчины, облокотившегося головой о стекло. Чимин садится на самое заднее сидение, достаёт наушники из кармана и включает музыку. Спокойные мелодии сменяются агрессивными битами, не давая уснуть, чему Пак бесконечно благодарен. Пак Чимин не помнит, когда в последний раз был здесь, в этом городе. Кажется, это было в день переезда, но он не уверен. Зато Чимин счастлив, что не проводит эту ночь дома. Парень так и не привык находиться так долго в одиночестве, однако полюбил его. А пока было тепло, частенько выбирался ночами на побережье, встречая там рассветы. Юноша смотрит в окно и думает, что был здесь вчера, всё выглядит таким родным, намного роднее, чем нынешнее место его жительства. Чимин выходит из автобуса и переводит дыхание: на дороге, и правда, много льда, а если учесть степень везучести Пака, то он запросто мог бы перевернуться в чёртовом автобусе и сгореть дотла. На улице всё так же морозно, но это не так важно. Перед глазами парня до боли знакомое здание с противной неоновой вывеской над входом, а в помещении стопроцентно пахнет дешёвой выпивкой и табачным дымом. Но Пак Чимин оказывается не прав: подойдя ближе, он замечает табличку на двери, на которой указано, что бар не работает и работать в ближайшие дни не будет. Ещё один разочарованный вздох и мысли снова охватывают всё ещё болящую голову. Чимин не знает куда идёт, не знает зачем идёт, просто ноги сами ведут его куда-то… Юноша петляет по тёмным переулкам, по пустынным улицам, и понимает, где оказывается, только на ступенях подъезда. В голове пульсирует мрачное «Ты должен», а в сердце какой-то неистовый страх. И нет! Не должен. Просто обязан уйти оттуда как можно скорее и никогда не возвращаться. Слишком много было потеряно и пожертвовано, чтобы забыть, но Чимин вдыхает полной грудью и заходит вовнутрь здания, слегка щуря глаза от противного света энергосберегающей лампочки. Казалось бы, ничего не изменилось: так же, как и год назад, в подъезде воняет чем-то затхлым, а двери закрывающегося лифта противно скрипят, с лёгким стуком смыкаясь. Стены расписаны какими-то малолетними придурками, во многих словах такие примитивные ошибки, что Чимин не может сдержать презрительной ухмылки. Лифт поднимается так медленно, что Чимину начинает казаться, что он тут и умрёт: что канат не выдержит и оборвётся, а кабина рухнет вниз вместе с Паком, чьё тело расплющится в лепёшку. В голове одни странные мысли и пульсирующая боль, парень даже не знает, зачем он всё это делает, но где-то на подсознательном уровне он думает, что так надо, что дальше будет проще. С таким же жутким скрипом, двери лифта смыкаются за спиной у Чимина и кабина летит куда-то вниз, а Пак остаётся на лестничной площадке совсем один. Перед ним двери, которые он видел ни один раз, и ни один раз Чимин испытывал разные чувства: от слепой злости до радости, от ревности до какой-то безысходности. В голове всё перемешалось, а рука зависла прямо перед кнопкой звонка. Он в своих мыслях уже слышит, как знакомая мелодия послышится за стенкой, затем шаги и, как итог, улыбающийся Мин Юнги на пороге. Но что-то идёт явно не так, когда рука, почти достигнувшая звонка, оказывается перехваченной, а сам Чимин в сидячем положении на холодных бетонных ступеньках. — Припозднился с визитом ты, Чимин, — раздаётся над самым ухом, и Пак оборачивается. Рядом, прислонившись головой к обшарканной стене, сидит мужчина с глупой улыбкой и странным взглядом. В нём трудно узнать того Хосока, которого Чимин знал год назад: сейчас Чон выглядит в разы постаревшим, а блеск в его глазах куда-то пропал. Он не выглядит счастливым, скорее несчастным: слабым и измученным. Чимин понимает, что если бы Хосок сейчас посмотрел на него — он бы не выдержал. В голове столько вопросов, которые хочется задать прямо сейчас:, но нужных слов не находится. Паку остаётся лишь следить за действиями Хосока, который то и дело поглядывает на собственные часы. Пак Чимин не любит ждать, но сидит смиренно, понимая, что сейчас это необходимо. Он достаёт из кармана свой телефон и смотрит на экран: двадцать часов и пятьдесят девять минут. Вся эта ситуация очень сильно что-то напоминает Чимину, но ворошить прошлое он отказывается, считая, что это не принесёт ничего хорошего. Время тянется бесконечно медленно, но через какой-то промежуток времени, Хосок выпрямляется в спине и тычет пальцем в сторону двери своей квартиры. Пак переводит взгляд и невольно задерживает дыхание. На лестничную площадку выходит юноша в одной растянутой футболке и старых потёртых штанах: он нервно теребит в руках пачку сигарет и достаёт одну. Помещение быстро заполняется дымом, но Чимину не до этого: он не узнаёт Юнги. Все движения Мина какие-то резкие, а во взгляде нет ничего доброго. Блондин часто осматривается и иногда заходится в приступах с кашлем, а Хосок тычет Пака в бок. На лице мужчины едва натянутая улыбка, а в глазах столько боли, которая заставляет сердце сжиматься. — Видишь, он всё ещё ждёт тебя