colleague

Ледяной ветер дует в лицо, потому что два парня несутся по шоссе на новеньком мотоцикле Bbugaro на скорости, в два раза превышающую допустимую. В крови адреналин, а дороги во многих местах покрыты коркой льда, шанс разбиться и быть стёртым в порошок — один к трём. Чимин лишь сильнее жмётся грудью к спине Юнги, который уж слишком профессионально лавирует между машинами на проезжей части. Тот факт, что Мин Юнги отлично водит мотоциклы — слишком неожиданный для Пака, да и сам факт вождения… Чимин сильно жмурится, когда Юнги заворачивает на слишком крутом повороте и увеличивает скорость, насколько это вообще возможно. Не смотря на время и праздник — на улицах много машин и людей, но ещё их больше там, где останавливается Юнги. Даже на улице слышны глухие биты клубной музыки, а повсюду царит аура разврата и похоти. Чимин, после годовалого заточения в собственном домике на окраине мира, отвык ото всего этого, ведь раньше он был… таким же? Юнги спрыгивает с мотоцикла, вытаскивая ключи зажигания и поднимая руку в знак приветствия кому-то из толпы. Чимин не отстаёт ни на шаг, следуя за своим хёном, куда бы он ни пошёл. На удивление, Пак замечает идущего навстречу Хосока, видимо, в скверном расположении духа. Он и правда выглядит намного старше своих лет, но при Юнги он как будто расцветает? Становится совсем другим: улыбается мягко, и все его жесты не такие резкие, как обычно. Он нежен и аккуратен. Мин останавливается, а Чимин врезается в парня, но тот этого и не замечает. — Юнги, я не смогу остаться с вами, — Хосок пожимает плечами и снова бросает беглый взгляд на Чимина, а после — снова на блондина, — У него дежурство, я поеду. Мин дёргает плечом пренебрежительно, будто бы говоря, что ему всё равно, но на лице его играет откровенная искренняя улыбка, и глаза блестят. Мин Юнги редко так улыбается кому-то и вообще не стремится показывать кому-то свои чувства, но для Хосока он всё так же открыт. — Передавай ему привет, — Юнги хлопает Чона по плечу и проходит мимо, здороваясь ещё с парочкой людей у входа. Хосок растерянно улыбается в ответ и снова смотрит на дисплей. Пак Чимин впервые чувствует себя не в своей тарелке. И сколько бы не было вопросов в его голове — головная боль всегда была сильнее, а потому приходилось, как и сейчас, слушать сердце. До Юнги пару шагов, но он не решается даже сдвинутся с места, стоя на расстоянии и поджидая, пока Мин закончит беседы с «левыми» людьми и уделит ему хоть каплю внимания. Но этого не происходит ни через минуту, ни через три. Чимин снова невидимый для Мин Юнги. Через какое-то время Юнги всё же тянет Чимина за рукав внутрь этого самого здания. Внутри воняет потными телами, слышны визги и слишком громко. И Чимин почти уверен, что боль в его голове даст о себе знать завтра с удвоенной силой, но он не хочет отсюда уходить, потому что Мин Юнги рядом, Мин Юнги держит его за руку, Мин Юнги ведёт его… И абсолютно всё равно куда. Мин Юнги рядом, и это «рядом» совсем необходимое. — Чимин? — Чонгук смотрит на парня круглыми от удивления глазами, когда Юнги садится за столик и тянет к себе Чимина, усаживая младшего подле себя. Юнги лишь отрицательно мотает головой, и удивление с лица Гука как-то пропадает быстро, невинная детская улыбочка снова скрашивает его лицо, и он протягивает Юнги стакан с чем-то ярким. У Чимина внутреннее чутьё на что-то странное, и он уверен на девяносто процентов, что здесь что-то не так, однако принимает из рук Чонгука точно такой же бокал, кой-минутой ранее взял сам Юнги. Напиток на вкус противный, обжигает горло и какой-то горечью оседает в глотке. Чимин отдаётся музыке и мыслям, наблюдая искоса за Юнги. Мин Юнги классный, у него нет осанки, особое чувство стиля, и мимика лица забавная, а ещё он байк водит и мат вставляет после каждого второго слова. Мин Юнги классный, почти занебесный, и если бы это было уместно сейчас — Чимин бы обнял его крепко-крепко и никуда бы не пускал, но перед глазами лицо Хосока, чувство стыда и какого-то разочарования разливающихся по телу и голос очередного рэппера, разрывающего зал на крик и визг. — Хён, — Юнги оборачивается к Чимину и смотрит внимательно, точно так же, как и Чонгук, —, а где Тэхён? Юнги не отвечает, лишь бросает взгляд в сторону Чонгука, но тот словно и не слышал вопроса, цедит из стакана что-то своё, двигая головой в такт мелодии. Чимин думает, что не стоит настаивать и надоедать людям, потому просто молча допивает содержимое своего бокала и откидывается на спинку диванчика, обдумывая вообще всё, что произошло с ним сегодня. На губах всё ещё ощущение губ Юнги, и Пак хочет повторить, но он больше не хочет действовать безрассудно. Мерзкие путы сна начинают окутывать Чимина уже после третьего бокала с неизвестным напитком, однако, они обрываются также быстро, как и появились, когда к ним подсаживается некто. Этот самый некто не просто подсаживается: он чмокает Чонгука в губы, а затем по хозяйски закидывает руку на его плечо, Чимин хочет уже возмутиться, однако ладонь на его колене, ладонь Юнги, заставляет его заткнуться. А неизвестный персонаж улыбается, сверкая безупречной улыбкой и протягивает руку Чимину. — Ким Сокджин, — представляется неизвестный и слегка сжимает руку Чимина, который тоже что-то невнятно бурчит в знак приветствия. У Пака такое ощущение, что он не год пропустил, а лет десять, и ему складывающаяся ситуация ой как не нравится. Алкоголь теплом разливается по его телу, даруя какую-то излишнюю негу и расслабленность, Чимин вдыхает полной грудью воздух, наполненный табачным дымом и совсем смело обнимает Юнги, шепча старшему в район шеи, какой он всё-таки классный. Юнги не против комплиментов особенно сейчас, когда Чонгук уже его не слушает и обсудить свои личные замашки на бумажке в блокноте абсолютно не с кем. С Сокджином беседовать особого желания нет, потому Юнги наливает в бокал Чимина чего-то покрепче и предлагает выпить на брудершафт. Младший уже в меру пьян, но соглашается, с глупой улыбкой смотря прямо в глаза Юнги. Новогодняя ночь — самая длинная ночь для жизни каждого, и проводить её надо определённо в своё удовольствие, рядом с близкими людьми, а не в одиночку в просторном домике у моря, не смотря на весь уют любимой мансарды и шум разбивающихся о камни волн.