colleague

Чимин медленно разлепляет глаза: родные светлые обои, белый потолок и шуршащая постель под своим телом приятно утягивают парня обратно в мир грёз, однако головная боль, даже от редкого взмаха ресниц, заставляет его потянуться и повернуться на бок, лениво оглядывая комнату вокруг. На столе стоит бутылка с недопитым виски, а на краю — книга в до боли знакомом переплёте и маленькой фотографией в углу. Чимин вспоминает события прошедшего вечера, но всё это ему, быть может, приснилось? Скорее всего. Парень облегчённо выдыхает. Тапочки привычно находятся под кроватью, в которые Чимин ныряет ногами с удовольствием. Из-за открытого окна паркет, он уверен, ледяной и касаться обнажённой кожей холодного пола желания нет никакого. Парень зарывается пальцами в свои волосы, словно пытаясь стряхнуть остатки сна, и шоркает ногами до стола, берёт книгу, закрывает бутылку и расставляет всё на свои места. Чимин захлопывает окно как-то нервно, ибо шум воды гулко отражается в его голове в три сотни раз сильнее, а хочется побыть в тишине полнейшей. Парень надевает на обнажённый торс тёплый свитер и спускается вниз по уж слишком скрипящим ступеням. Чимин замечает разбросанные по полу свои вещи: пальто, сваленная полка с обувью и какая-то кофта. Он не помнит, как добрался до дома, зато отчётливо помнит Юнги: тихого, молчаливого, изредка нервного. В душе как-то теплеет сразу. Пак улыбается собственным мыслям и поднимает с пола телефон. Ему хватает и пяти секунд, чтобы отыскать нужный номер и ещё двадцати, чтобы нажать на вызов. До парня не сразу доходит, что раздающаяся в его ушах мелодия совсем не из телефона, а откуда-то со стороны. Чимин опускает телефон, но вызов не сбрасывает, тихо шагая в сторону гостиной. Телевизор включён: миловидная девушка передаёт прогноз погоды, а на столике подле дивана противно вибрирует сотовый, издавая ту самую мелодию. Пак скользит глазами от столика к дивану и замирает. Мин Юнги, забавно морщась во сне, пытается ухватиться за остатки сна, но раздражающий звук заставляет его разлепить глаза. — Отъебись, — чуть ли не орёт в трубку блондин, отшвыривая телефон куда подальше, а сам откидывается обратно на диванные подушки, закрывая рукой глаза. На Юнги чиминовская рубашка, слегка великоватая ему, да и не суть: она расстегнута, и Пак с удовольствием наблюдает бледную кожу на подтянутом животе, выпирающие ключицы и чуть приоткрытые губы. Чимин ухмыляется и идёт на кухню, заваривая противный на вкус второсортный кофе. Чашки с характерным звоном опускаются на стеклянную поверхность столика около дивана, а воздух моментально пропитывается запахом кофейного напитка. — Юнги, — тихо зовёт Чимин, касаясь чужого плеча, но тот, кажется, даже не дышит. Пак садится на край дивана и наклоняется к груди Мина, вслушиваясь в ровное размеренное дыхание. От его тела веет тепло, хотя кожа, Чимин уверен, холодная. Брюнет совсем не понимает, что делает, быть может, ещё алкоголь не выветрился из его мозга? Всё может быть. Чимин перебрасывает одну ногу через бёдра Юнги и, опираясь на локти, нависает прямо перед лицом блондина. Секунда, вторая, третья: Мин Юнги спит так сладко, что тревожить его сон и не хочется вовсе. И момент, когда Юнги слегка приоткрывает глаза, смотрит прямо в глаза Чимину и улыбается мило кажется бесконечно волшебным до тех пор, пока до блондина не доходит, что происходит и где он находится. — Пошёл нахуй! — Юнги похож на бразильскую девственницу-школьницу, которую пытаются изнасиловать. Он бьёт Чимина под рёбра, выбивая из чужих лёгких последний воздух, а сам за долю секунды оказывается на другом конце дивана. Блондин закрывается диванной подушкой и ненавидяще смотрит на Пака, который старательно пытается восстановить сбившееся дыхание. Ситуация настолько абсурдна, что Чимин не может не улыбнуться. — И тебе доброе утро, хён. *** Недопитая бутылка с виски оказывается как нельзя кстати, потому что Юнги отказывается от кофе. Мин сидит на кухне у окна, закинув одну ногу на другую, выкуривая, кажется, третью сигарету и запивая алкогольным напитком прямо из бутылки. Он ничего не говорит, да и думает тоже — ни о чём. Чимин глотает противный остывший кофе и молчит тоже. В голове сотни вопросов и хочется хотя бы узнать, почему Мин здесь, почему в его рубашке и почему молчит. — Ты попросил поехать с тобой, — словно читая мысли медленно произносит Юнги, делая очередную затяжку и выдыхая тягучий дым в приоткрытую форточку, — А ещё тебя стошнило в машине, потому я любезно позаимствовал твою рубашку прямиком с твоего тела. Надеюсь, ты не против. А Чимин не против, он наоборот очень даже «за», и ему даже нисколечко не стыдно за прошедший вечер, потому что если бы всё было по-другому, то далеко не факт, что Юнги бы сидел на его кухне, пил его виски в его же рубашке. Парень расплывается в чудаковой улыбке и смотрит на Юнги. Блондин не оборачивается, но чувствует на себе чужой взгляд и улыбается тоже. *** — Ага. — Да. — Нет, без проблем. — Да ладно тебе, со всеми бывает. — Нет, мне есть, где остановиться. Мин Юнги меряет гостиную Пака равномерными шагами и с кем-то чрезвычайно активно общается. Спектр эмоций на его колеблется с необычайной силой: блондин то заходится в искреннем звонком смехе, то недовольно морщит брови и губы сжимает в тонкую полоску. Чимин без разбора переключает каналы, делая вид, что ему всё равно. — Хосок, я устал, давай потом решим всё это, ок? — Юнги, не дожидаясь ответа, сбрасывает вызов и потирает переносицу. Чимину хочется спросить, что между ними происходит, но вместо этого нажимает на кнопку пульта, переключая каналы, и выворачивает руку так, что слышится хруст суставов. Время где-то около половины пятого вечера, за окном тишина и слышны лишь завывания ветра. Тишина давит на виски, а принятое Паком обезболивающее начинает терять свой эффект, вызывая неприятные волны дрожи в теле. Юнги молчит, лишь бродит по дому, собирая все свои вещи, достаёт чистую футболку из шкафа Чимина и снимает пропахшую алкоголем, сигаретами и самим Юнги рубашку, бросая её на край дивана. Его движения не такие резкие, как вчера, однако выглядит он действительно нервно. Мин кому-то набирает и долго ждёт, прежде чем на звонок кто-то отвечает. Чимин заинтересовано поднимает бровь и уже без стеснения смотрит Юнги в глаза, потому что Юнги тоже смотрит в ответ. — Сокджин-а, привет, — блондин улыбается и ерошит собственные волосы, не разрывая зрительного контакта с Чимином, — моя малышка у тебя? Как она? У Чимина глаз дёргается после слов «Я скоро буду», а Юнги просто поднимается с места, надевает свою кожанку и шагает к двери от бедра. Медленно. Грациозно. Пак показательно закатывает глаза, но идёт следом, смотря как Мин обувается и в последний раз смотрится в зеркало, улыбаясь самому себе. — Тебе не обязательно уходить, — Чимин говорит это слишком тихо, но Юнги всё равно останавливается и убирает пальцы от дверной ручки, оборачиваясь на сто восемьдесят. — Ты можешь остаться у меня. Юнги ничего не говорит, просто подходит вплотную и касается своими губами губ Чимина. От него всё ещё пахнет алкоголем и табачным дымом, а губы холодные. Блондин улыбается слишком натянуто и делает шаг назад, поворачивая дверную ручку и открывая двери, откуда сразу бешенным потоком врывается холодный воздух, заставляя кожу на теле Пака покрыться мурашками. — Я не люблю оставаться в долгу, Чимин-а.