colleague

Тяжёлые капли обрушиваются на тонкие стёкла окна чёткой барабанной дробью, грозясь его выбить. Где-то вдалеке иногда гремит раскатистый гром, ещё реже – сверкают молнии. Слышны завывания ветра, который так же, как и водные капли, с новыми силами обрушивается на несчастное окно. Пак Чимин медленно открывает глаза и понимает, что у него, на самом деле, серьёзные проблемы, потому что он не знает, что делает тут. Пак снова прикрывает глаза и немного потягивается, морщась от боли. Тело ломит, а в висках нещадно стучит, будто бы напоминая, что Чимин здесь и сейчас жив. Он настороженно оглядывает комнату, пытаясь ухватиться взглядом хоть за что-нибудь, что подсказало бы ему, где сейчас находится. Но надо ли это Чимину? Он и сам не понимает, потому что, кажется, он уже был здесь. Слишком знакомые яркие обои, прикроватная дизайнерская тумбочка и хрустящая, пахнувшая лавандой и чем-то посторонним постель. Чимин отрывает голову от подушки. На нём старые потёртые джинсы с грязными пятнами на коленях, но Пак не обращает на это внимание, медленно поднимаясь и нащупывая в кармане толстовки пузырёк с обезболивающими таблетками. Чимин глотает пилюли как витамины и пытается подняться на ноги, но на это уходит намного больше времени, чем он планирует, потому что затёкшие мышцы слушаться не хотят. Чимин, всё же поднявшись, волоча ноги по полу, тихо идёт к двери, так же тихо открывая её. В узком коридоре значительно темнее, и от резкой перемены света голова начинает болеть сильнее, да и воздух в помещении спёртый: пропитанный некой болью и скорбью: Чимин делает шаг вперёд. Из-за двери справа слышатся приглушённые голоса, идиллию которых нарушать не хочется, но парень всё равно идёт дальше, бесшумно открывая дверь и заглядывая вовнутрь. Контраст света и цветов снова бьёт по глазам, потому что эта комната не такая, как другие: никакой агрессии, никакой боли и никакого удушливого воздуха, лишь тишина и спокойствие, нарушаемые шёпотом людей, сидящих на диване. Пак узнаёт Чонгука даже со спины и парень почти уверен, что если бы Гук сидел к нему лицом, то на его лице была бы миленькая детская улыбочка и полный искренности участвующий взгляд. Тишину снова разбивает низкий басовитый голос третьего человека в комнате и Чимин без труда узнаёт в нём Тэхёна: он бережно обнимает Чонгука за плечи и иногда проводит носом по слегка взъерошенным волосам. Это выглядит настолько мило, что мысль о Сокджине бьёт Пака в голову слишком резко, а пузырёк с таблетками выпадает из трясущихся рук: перед глазами плывёт и Чимин оседает на колени. У Тэхёна непривычно холодные руки, а у Чонгука отсутствующий взгляд, словно сломалось что-то, и Чимин смотрит сквозь – прямиком на стену за спиной Кима, где висит прошлогодний календарь. Некоторые числа обведены маркером в самом начале – а дальше пусто, Пак пытается привести мысли в порядок, крутя в руках знакомый пузырёк. В голове вразнобой миллионы разных мыслей и предположений, но всё сводится к одному: к проливному дождю за окном. Чимин скользит взглядом по лицу Тэхёна, останавливаясь на обеспокоенном Гуке. - Чонгук-а, - медленно тянет парень, пытаясь сквозь шум в голове расслышать собственный голос, - какое сегодня число? И почему я здесь, а не дома? Чонгук смотрит странно, поглядывая редко на Тэхёна, который, почему-то, тоже подвис, смотря на Чимина, будто тот умом тронулся. Он заминается немного, но всё же садится рядом с Паком, несколько бережно сжимая его в объятиях, и зарывается в мягкие волосы юноши своими длинными тонкими пальцами. - Сегодня семнадцатое апреля, Чимин, - говорит Тэхён и отводит взгляд, - тебе вчера… Стало нехорошо, и мы привезли тебя к себе. И в глазах у Чимина взрываются вселенные, города рушатся, словно карточный домик, ветра сносят всё на своём пути, а память выдаёт слишком неожиданные для него же картины: слишком бледное для Намджуна лицо, воздух, пропитанный скорбью и сожалением, холодные капли дождя, скатывающиеся по спине, сломленный Мин Юнги… Не такой, какой был у него вчера дома: совершенно другой, тот, старый… Такой, какой был на момент их знакомства. А было ли это «вчера» реальностью? *** Пак Чимин бредёт по узким улочкам, по огромным паркам, по безлюдным остановкам, не смотря на проливной ледяной дождь. Вокруг, почему-то, даже машины не ездят: огромный мегаполис погрузился в тишину, в голове нещадно гудит и парень закидывается ещё таблетками из волшебного пузырька, тяжело сглатывая вязкую слюну. Чимин не смотрит на вывески, на яркие неоновые баннеры, он просто заходит в первый попавшийся магазин и бредёт до кассы, с одним только вопросом в голове. - Какое сегодня число? – миниатюрная девушка с забавными хвостиками на голове тычет пальцем на доску за спиной Чимина, на которой красивыми аккуратными цифрами выведено число семнадцать. Пак трясёт головой и не понимает, реально ли это всё? Всё слишком реалистично для фантазии, и слишком необычно для реальности. Слишком много информации, слишком много несовпадений, слишком много «слишком». Чимин снова бредёт по знакомым улицам, мимо примитивных серых зданий, иногда поднимая лицо к небу в надежде увидеть голубизну, но вместо этого парень чувствует лишь тяжёлые капли, разбивающиеся о его кожу и далёкое серое небо, хотя, разве в этом городе небо когда-нибудь было голубым? Было. Мин Юнги показал ему то самое небо. Волосы противно липнут ко лбу, а тело пробивает мелкая дрожь: в подъезде слишком холодно и воняет чем-то затхлым. Чимин не вызывает лифт, он, перепрыгивая через ступеньку, поднимается на нужный этаж и сразу же, без раздумий, нажимает на кнопку звонка, но самого звонка не слышит, просто сползая по стенке на пол и закрывая глаза. *** Пак Чимин медленно открывает глаза и понимает, что у него, на самом деле, серьёзные проблемы, потому что он не знает, что делает тут. В комнате слишком тихо, а через сквозь плотно сдвинутые тёмные шторы не попадает и луча света, хотя в помещении не так уж и темно. Парень смотрит прямо на белый потолок, а в голове отдельной адресной строкой пробегают миллиарды вопросительных знаков. Сон? Фантазия? Галлюцинация? Вот и сам Чимин этого не знает, хотя под кожей неприятно щекочет истина, пытаясь вырваться наружу. Пак не хочет знать, перемены к лучшему, но не всегда. И это тоже не тот случай. Чимин поднимается на ноги, потягиваясь до хруста в суставах, а затем раскрывает шторы и глядит вдаль: туда, где синей полосой раскинулось море, туда, где слишком яркое голубое небо. В этот морозный январь, который пробирается под одежду даже так, сквозь стены его дома. Чимин отворачивается от холодных лучей зимнего солнца и кидает беглый взгляд на стопку книг в зелёном переплёте на полке. Парень мысленно касается кончиками пальцев шершавых корешков и спешит спуститься вниз, где наверняка Юнги уже приготовил ему кофе.