colleague

— Мы с Чимином решили жить вместе. Я перееду на днях. Спасибо. Спасибо за всё. — Что? — Юнги не понял, что сказал лежащий рядом парень, но беспокойство окутало юношу с головы до ног, и он решил переспросить. — Прости, я не расслышал. Хосок удивлённо посмотрел на Мина и, зарываясь пальцами правой руки себе в волосы, глубоко вдохнул. Второй раз произнести это было гораздо труднее, и буря, доселе бушевавшая у него с сердце, начала бушевать в голове и лёгких, мешая свободно дышать и думать. — Понимаешь… — Хосок закусил губу, и на мгновение в комнате повисла тишина. Слышно было лишь всё ещё тяжёлое дыхание, вырывающееся из груди Мина. — Чимин предложил жить вместе, всё-таки мы не чужие люди и встреча… Чон был прерван тёплой ладонью Юнги, которая почти невесомо накрыла его губы. Хосок смотрел на того с удивлением, потому что на его лице сияла искренняя улыбка, хоть глаза и были полны слёз. — Не нужно, я всё понял. — Юнги с огромным усилием оттолкнул от себя Чона и сел, стягивая с кровати плед и накидывая на свои плечи. — Я сам уеду. Прости. Хосок ещё долго смотрел на закрытую в спальню дверь, прислушиваясь к звукам льющейся воды в душе. В голове было пусто, даже случайная одиночная мысль не проскальзывала в тот день в неё. Он не сдвинулся с места, даже когда Юнги вошёл в комнату в одном полотенце на бёдрах, с какой-то резкостью вытирая волосы и что-то бурча под нос. Хосок даже не дёрнулся, когда Мин Юнги остался обнажённым, дефилируя от кровати к шкафу, возбуждающе виляя бёдрами. Ямочки на пояснице так и манили, но Чон понимал, что уже переступил точку невозврата. Юнги собирался долго: скидывал в спортивную сумку всякую ересь — блокноты, ручки, пару кофт и книг. Босыми ногами шаркая по холодному линолеуму, Мин в последний раз осмотрел комнату и пошёл к входной двери, но в последний момент сорвался и быстро вернулся, упал на коленки рядом с Хосоком. — Береги себя, слышишь? — Он совсем легко коснулся губами виска и поднялся на ноги. — И будь счастлив. Входная дверь закрылась с глухим стуком, и Юнги поёжился: в подъезде было слишком холодно, видимо, на улице совсем гадко. Он перебросил сумку через плечо и медленно спустился по ступеням вниз. И правда, на улице было прохладно, леденящий ветер дул в лицо, вокруг тьма, лишь вдали горело пару фонарей. Мин поднял лицо к небу: на нём не видно было звёзд, даже луны не видно. Только чёрные тучи покрывали не менее чёрное небо. Зловеще. Юнги долго бродил по городу: по тёмным аллеям, по тускло освещённым тротуарам — и даже добирался до станции метро, которое тем не менее оказалось закрытым. Тело пробило мелкой дрожью от холода, а пальцы онемели от тяжести сумки. Мин остановился около небольшого здания с яркой неоновой вывеской, которая свидетельствовала о том, что тут находится некий бар. В кошельке было немного наличными, так что Мин решил расслабиться и, взяв сумку в другую руку, вошел. В нос сразу же ударил запах дешёвого алкоголя, перегара и дыма сигарет. На удивление, помещение было почти пустым, лишь пару мужчин сидели на разных местах и пили, кажется, пиво. Мин Юнги слишком брезглив, чтобы сесть хоть с одним из них. Он аккуратно прошел между столиками, дабы не задеть ничего лишнего и присел за барную стойку. С краю, положив голову на руки, храпел мужчина, лет сорока, а из динамиков небольшой аппаратуры за стойкой играл джаз. Юнги некоторое время осматривал интерьер, пока глаза не наткнулись на маленький звоночек, прикрученный к столу. Руки сами потянулись к устройству, и уже через секунду по помещению раздался звон. Ещё мгновение — и у барной стойки встал юноша, на вид ему Юнги и восемнадцати бы не дал: растрёпанные чёрные, как смоль, волосы, детская улыбка, ярко подведённые глаза… Глаза — зеркало души, и вот здесь глаза выражали полную серьёзность. Это не ребёнок, это уже полноценный человек со своими взглядами на окружающий мир и жизнь в целом. — Что-нибудь желаете? — приятный голос и снова детская улыбка. Юнги заказал первый попавшийся коктейль и стал наблюдать за действиями бармена: тот двигался грациозно, мешая разные жидкости, закусив губу. Очевидно, ему это нравилось. До безумия. Мин невольно улыбнулся и принял напиток из рук юноши. Из-за освещения он даже не мог рассмотреть имени на его бейджике. Но разве это важно? Бармен выполнил заказы, но ничего не сказал, и Юнги был благодарен ему за это. Лёгкий джаз помогал забыть о реальности, оставляя во вселенной лишь эту барную стойку, молодого работника и самого Мин Юнги. Половина третьего утра, и Юнги не заметил, как бармена сменяет другой, более противный. Он сразу начал лезть к нему с душещипательными разговорами, но Юнги быстро расплатился и покинул место, пообещав себе сюда ещё вернуться. Намджун долго не брал трубку, и Юнги, пытаясь до него дозвониться, запнулся и упал, сдирая в кровь кожу на коленках. Царапины ужасно щипали, а джинсы смело можно было выбрасывать. Мин вышел на оживлённую трасу и сел на обочину, подминая под себя сумку. Спустя некоторое время телефон в его руках завибрировал, заставляя выйти из прострации мыслей, на экране горели фотография и имя Кима. Мин взял трубку. — Что-то случилось? — где-то на фоне голоса Намджуна играла музыка. — Могу я переночевать у тебя? — у Юнги заплетался язык, для него и парочки коктейлей оказалось слишком. — Прости, что отвлекаю. — Где ты? — в голосе Кима послышались нотки беспокойства, и Мину стало как-то легко от этого. Продиктовав адрес парню, он оперся на фонарный столб и закрыл глаза. На улице было прохладно, и дышать сразу как-то легко. Юнги слишком хотелось спать: он закрыл глаза и провалился в сон. Ему снился снег, который большими хлопьями опадал ему на ладони. Но из пучины сна парня вытряхнул чей-то голос. Мин попытался открыть глаза, но всё тщетно. Слишком хотелось спать и видеть, как большие белые снежинки, вальсом кружась в воздухе, медленно ложатся на тёплую кожу и таят, оставляя после себя неприятный холодок. [xxx] Чимин, словно кот, льнёт к каждому на танцполе, получая взамен ласки, мимолётные поцелуи и какое-то дьявольское наслаждение. Ему откровенно плевать, с кем он: мужчиной или женщиной. Главное, чтобы партнёр доставлял безграничное удовольствие, только и всего. Намджун, сидя в VIP-зоне, тихонечко наблюдает за Паком сверху, ловя подходящий момент, чтобы вытащить его из толпы и увести в свою скромную обитель. Но Чимин сам поднимается наверх и, не церемонясь, приземляется на чужие колени. Он ловит жадный поцелуй, который заставляет его трепетать и жаться ближе к Намджуну. В кармане назойливо вибрирует телефон, но Киму всё равно. Он всё сильнее прижимает к себе Чимина, кусая того за губы, оставляя влажные следы на чужой шее. Чимин слишком сладок, слишком сексуален. Слишком «слишком». — Ну и зачем тебе этот Хосок? — Ким рвано выдыхает в чужие губы. У него давно стоит, а Пак, медленно трущийся своей задницей о его бёдра, только подливает масла в огонь. — А он мне и не нужен, — тихо шепчет Чимин, оставляя засосы на нежной шее. — У него есть маленькая прекрасная игрушка, которую я хочу забрать себе, только и всего. Ким удивляется: он не понимает ни слова, но чувствует задницей, что что-то тут нечисто. Утягивая за собой Пака, Намджун ловит такси и наконец достаёт телефон. Четыре пропущенных от Юнги: видимо, срочно. Попросив таксиста убавить музыку, а Чимина сбавить обороты — Ким слушает ровные длинные гудки. Как только гудки сменяются шуршанием и покашливанием, парень облегчённо вздыхает. — Что-то случилось? — голос хрипит от количества выпитого алкоголя, и за это Намджун себя проклинает. — Могу я переночевать у тебя? — язык Юнги заплетается, Киму едва удаётся разобрать слова, потому что кажется, что Мин в стельку пьян. — Прости, что отвлекаю. Ким Намджун спрашивает о местоположении и, получив ответ, просит Юнги немного подождать, а таксисту говорит развернуться. Дорога кажется бесконечно длинной, Чимин преспокойно спит на его, Намджуна, коленях, смешно морща нос. Намджун улыбается и зарывается пальцами в чужие волосы. Они подъезжают к обговорённому месту, таксист паркуется на обочине. Ким выходит из машины и осматривается: Юнги нигде нет. Хотя… Подле машины лежит до боли знакомая сумка. Намджун наклоняется и открывает её: на дне в хаотичном порядке разбросаны блокноты и ручки вперемешку с книгами и свитером. Ким открывает первый попавшийся блокнот: с краю на листах везде инициалы Мин Юнги. Намджун смеётся слегка истерично, говоря кому-то невидимому: «Ты идиот». Намджун возвращается в такси вместе с сумкой и диктует адрес Хосока, в надежде, что эти двое помирились и сломали кровать. Из головы не выходит какая-то непонятная тревога, словно сейчас должно случиться что-то плохое. Расплатившись с таксистом, Ким Намджун помогает Чимину выйти из машины, не забыв захватить и ношу Мина. Благо, лифт исправен, потому до нужного этажа они добираются быстро. Пак всё льнёт и льнёт к Киму, в попытках получить ласки или хотя бы короткий поцелуй. И Намджун целует: влажно, пошло и доминирующе. — Зачем тебе Хосок? — повторяет он свой вопрос Паку, а тот лишь улыбается. — Мне не нужен Хосок, — Чимин повторяется и выходит из открывающихся дверок кабины лифта. — Мне нужен Мин Юнги. Намджун думает, что ему послышалось. В квартире оказывается пусто: ни Хосока, ни Юнги. Ким в глубине души надеется, что ребята помирились и отдыхают где-нибудь вместе или же ищут приключений. Он надеется, что они вернутся нескоро, потому что ехидно улыбающийся Чимин, снимающий с себя рубашку, закусив губу, выглядит очень многообещающе. Намджун истерично улыбается и тихо бьёт себя ладонью по лбу, потому что стоит Чимину коснуться подушки — он мгновенно вырубается, тихо похрапывая во сне. Киму ничего не остаётся делать, как лечь рядом. Сон приходит мгновенно. Намжун просыпается ещё до будильника. Рядом всё в той же позе лежит Чимин, кожа которого в ещё тёмной комнате кажется намного бледнее, чем есть на самом деле. Ким нежно прикасается губами к чужому плечу, укрывает Пака одеялом и поднимается с постели. В квартире Хосока Намджун не может чувствовать себя как дома: странные чувства и мысли овладевают им здесь. А может, всё из-за этого паренька, который вертит им как хочет? Странно. Ким достаёт из холодильника виноград, наливает себе чаю и садится у окна, поставив тарелку на подоконник. Намджун наблюдает за тем, как солнце медленно поднимается из-за края высоких домов вдали и улыбается: он любит встречать рассветы. Небо красноватыми всполохами обрамляет восходящее огненное солнце. Один его край всё ещё тонет в горизонте, представляя восхищенному взгляду лишь верхнее раскаленное полукружие. Глазам больно смотреть на это кровавое великолепие уходящей на покой ночи. Намджун думает о Юнги, а в сердце Пак. [xxx] Утро для Мин Юнги сопровождается головной болью и попыткой вспомнить прошедшую ночь. Он медленно открывает глаза и понимает, что место, где он находится, ему незнакомо. Юноша в панике поднимается с постели. Хватается за голову и тихо стонет от пронизывающей боли. — Ты уже проснулся? — Юнги открывает глаза и смотрит на источник шума. Ему кажется, что он уже слышал где-то этот голос. В дверях стоит юноша с растрёпанными чёрными волосами, как у воробья, детской улыбкой, но взрослыми глазами. — Меня зовут Чон Чонгук. Рад знакомству, Мин Юнги.