Война Бессмертных...

Пробежав по коридору, Сакура вбежала в зал. Огляделась. За столом трапезничали все знакомые ей лица разных рас. На шум, который был образован в результате открывания массивных дверей и стука каблуков о мраморный пол, повернулись все без исключения. Неприятный звук разрезал воцарившуюся тишину. Звук отодвигающегося стула от стола, не поднимая над поверхностью пола. Два взгляда встретились. Глаза в глаза, одни искали ответы, а другие просто пытались найти доказательство реальности. Сакура испугалась, она уже начала думать, что зря все это затеяла, но было уже поздно. Лилит уже стояла перед ним, его глаза говорили больше, чем его молчание. Она понимала, что играть сейчас с чувствами своего знакомого не правильно, но получить определенные ответы на важные вопросы она обязана. Сасори молча смотрел на нарушительницу трапезы, внешне он выглядел спокойно, но все же его выдавали глаза, слава Богу, что не с потрохами. Внутри все перевернулось, ведь перед ним сейчас стояла его возлюбленная, его невеста, самый дорогой для него человек, который умер довольно давно, но раны все еще не затянулись. Они ныли, отдавались глухой болью, но именно болевые ощущения давали понять Акасуно, что он еще жив, что Элис напоминает ему о себе, не позволяя ему умереть. Алан не понимал, почему так думает, он просто знал это. - Элис?! – наконец-то тишина была нарушена уже словами. Наверное, Сасори хотел сказать это тихо, дрожащим голосом от волнения, не веря в происходящее. Но вышло совсем иначе. Это было что-то среднее между восклицанием с интонацией сомнения и криком, будто Акасуно пытался ухватить девушку, стоявшую перед ним, своими словами, думая, что сейчас она исчезнет. Нет, снова он ее не потеряет, но и понять Алан не мог происходящего. Он точно помнил, что Элис была мертва, он самолично держал ее холодное тело, прижимал его к груди так же, как и тела родителей. Единственное, что поразило вампира, было то, что труп на следующий день пропал. Именно это его и настораживало. - Азазель, - Сакура проигнорировала вопрос чистокровки. – Расскажи о моем знакомстве с Оливией. Роуг уставился во все глаза на свою сестру. У Ченни был такой взгляд, будто он был не в зале, а где-то далеко. Демон пытался вспомнить хоть что-то, но этот кусок жизни оставался ненайденным. - Я не помню, - рассеяно ответил Роуг. – А тебе зачем? - Ни я, ни Мира не помним этот момент нашей жизни, я не помню ничего, а Штраус помнит лишь мою одежду. Тогда я выглядела именно так. Сасори, стоявший до сих пор с не верящими в происходящее глазами, плюхнулся с расстроенным, но не менее тревожным взглядом обратно на кресло. Все теперь смотрели на него с явно выраженным вопросом на лице, а Акасуно решил промолчать, но за него все рассказала Сакура. - Мне снился сон. Я была в ту ночь, когда оборотни и люди напали на вампиров в празднование дня рождения Минервы Орландо. Вампиры повскакали с мест. Для всех это была запретная тема, табу, особенно в присутствии Акасуно. Этот человек потерял больше всех в ту ночь. Ему было тяжелее всех переносить массовые похороны, да к тому же труп его невесты исчез. - Хм, - задумалась Альберона. – А ведь ты как-то связана с той ночью. - Что?! – с места вскочила Темари. – Анастасия, ты о чем вообще говоришь? - Не надо на меня кричать, Кристен, – спокойно ответила Кана. – Я догадывалась, что здесь что-то не чисто, да и у меня состоялся разговор с госпожой Ольгой и мисс Хьюга. Ино заметила, что произошло искажение во времени, меня это пугает. - Искажение во времени?! – переспросил Роуг. - Я разделяю непонимание своего друга, - послышался стальной голос Хидана. – Закон бессмертных гласит, что искажение во времени одно из тяжких преступлений. Кто посмел нарушить хоть один закон? Начался балаган, снова Сакура не получила ответы, но расстраиваться она не спешила, есть еще одна надежда – разговор с Акасуно сглазу на глаз. Ночь. Все давно спят и видят десятый сон, но не Сакура и Сасори. Одна придумывает, как пробраться незамеченной в покои к вампиру, а другой не может понять, почему одна из верховных демонов так похожа на его возлюбленную. Смерть, что она нам дает? Ничего, кроме горя, слез и отчаяния. За смертью всегда следует смерть, но многие ее не боятся, а просто смиренно ждут, кто-то пытается просто не думать об этой участи, а другие вообще бессмертны. Но лишь единицы пытаются избежать ее. Царь Сизиф искал бессмертия, он искал бессмертия этот смертный Сизиф. А ведь он практически обрел его, если бы не Боги горы Олимп. Этот царь заточил в темницу самого Бога смерти - Таната, когда тот явился за ним. И в мире не стало смерти, но Бог войны Арес, муж Афродиты, освободил Таната, и тот свершил свое темное дело. Вот и катит теперь Сизиф свой камень на высокую гору, а камень срывается и катится вниз, и снова, и снова поднимает свою ношу царь Эфир, а тот опять срывается и катится вниз. И никогда не достичь своей цели Сизифу, и будут его муки вечно напрасны. Именно такие мысли сейчас были в головах у Сакуры и Сасори, и лишь одному из них пришла идея обратиться за помощью к бессмертным Богам. Мифология у всех народов разная, но все мифы упоминают о Богах, которые властвуют над миром людей, но не вмешиваются в их жизни и судьбы. Книги, где все это было написано, хранились лишь в одном месте. А чтобы туда попасть, нужна кое-кого помощь. - Мне нужно с ней поговорить, - прошептал себе под нос Сасори и вскочил с кровати. Идти к даме с оголенным торсом Сасори считал непристойным, ведь его воспитывали в иное время. Одевшись на скорую руку, Акасуно поспешил в другое крыло дворца, ведь для представителей разных рас было предоставлено свое крыло, дабы избежать разных стычек, которые были нежелательны при первой поставленной цели Совета Высших, о которой давным-давно уже все забыли. Идти было не весело, ведь ночью тепло в замке никто не поддерживал, адский огонь покидал жилище демонов в ночное время, поэтому молодому вампиру было не очень комфортно идти, но его ожидал небольшой сюрприз: ему навстречу шла сама Сакура. Ее постоянное посматривание за спину говорило о том, что девушка боялась слежки. Видимо, Харуно не хотела, чтобы кто-то знал о ее ночном походе. Лилит не заметила Алана, поэтому со всего размаха врезалась тому в грудь. Не ожидая столкновения, Сакура, растерявшись, рухнула на холодный каменный пол. Сасори поспешил поднять девушку. - Что Вы здесь делаете, мисс Лилит? – немного хрипло поинтересовался Акасуно, помогая подняться Сакуре на ноги. - Я шла к Вам. Сасори очень удивился тому, что девушка, которая росла совершенно в разные времена, когда еще даже мысль о том, чтобы посреди ночи наведаться к противоположному полу, была непристойна. А сейчас его собеседница так легко и просто об этом говорит, даже не покраснев. - Что ж, - немного задумался Акасуно, - тогда давайте пройдем в мою комнату, чтобы обсудить вещи, интересующие нас обоих, да и не только нас. Закрыв на ключ дверь своей спальни, Сасори налил себе бокал вина, не забыв предложить и девушке, но Харуно отказалась. Ведь она хотела сохранить ясность ума для того, чтобы, наконец, получить хоть небольшую часть ответов на свои вопросы. - Итак, - начала Сакура, - труп Вашей невесты пропал. Так? - Да. Осадок, который остался после смерти Элис, снова напомнил о себе. Дышать стало трудно, поэтому Сасори пришлось расстегнуть две верхние пуговицы на белоснежной рубашке. - Знаешь, я не могу понять, почему ты так на нее похожа. Ты же демон. - Мы тебе противны? – спросила Сакура, встав с кресла и подойдя к большому окну. Ей стало душно. Очень неприятно, когда ты пытаешься всем помочь, даже, несмотря на свое происхождение. Тебе приходиться играть роли в разных обществах, дабы не испортить все то, что ты делал раньше, только вот остальные об этом не догадываются. Лишь только узнав о том, что ты двулична, они стараются сразу же отречься от тебя, не зная того, что это происходит только ради них, ведь иначе остальные просто уничтожат то, что ты все так бережно защищал. А если скажешь, то они либо не поймут, либо не поверят, либо будет уже поздно. - Сложно сказать, - на выдохе ответил Сасори. – У меня противоречивые чувства к вам, но большая часть из них негативная. Сакура кивнула своим мыслям, ее предположения оправдались. Гнев и разочарование овладели ею одновременно. Но она была бы не собой, если бы не смогла сдержать себя в руках. Благодаря своей сдержанности, многие не ведают о самом настоящем демоне, который запечатан внутри нее без ее же согласия, ведь Совету не нужно ничье добро или же запрет на свои действия. - Ясно, - тихо ответила Харуно. Гнев отступил, но разочарование усилилось. Обида застелила ей глаза, а выдержка треснула по швам, что было очень плохо. Кулаки сжались так, что длинные когти, которые буквально пять секунд назад были аккуратными ноготочками, впились в нежную кожу, и несколько алых капель крови упали на каменный пол. Глаза загорелись странным зеленым светом, который отдавал красноватым свечением. Появились большие черные крылья, переливающиеся в свете луны, а некогда маленькие рожки стали больше напоминать рога взрослой особи демонов. Одежда преобразилась в более откровенную, но не менее пугающую. Обтягивающие черные кожаные штаны, красная футболка, рванная в некоторых местах, что, благо, это не оголяло грудь девушки. Большой серебряный пояс, кожаная плеть на правом бедре, на левом же меч. На ногах высокие сапоги на семисантиметровом каблуке. Волосы убраны в конский хвост, концы окрашены в цвет крови. «Кровь…Ее кровь» Именно горячие капли крови, которые упали на холодный пол, когда когти Сакуры впились в ее кожу, показали истинную натуру вампира. Акасуно хоть и мудрый вампир, да и не такой уж и молодой, но иногда обуздать свою жажду крови не может. Его глаза цвета миндаля засветились алым цветом, ему пришлось приоткрыть рот из-за клыков, которые стали длиннее. Дыхание сбилось, дышать становилось все тяжелее, а близкое расстояние между Сасори и Сакурой становилось все опаснее. Последние остатки разума покинули и Харуно, и Акасуно. Сакура резко обернулась, одновременно делая шаг вперед, а Сасори медленно, не сводя взгляда с «жертвы» приближался к девушке, которая еще секунду назад стояла к нему спиной. Красиво: горячая кровь на холодном полу. Алые капли на зеленом мраморе, который смешивался с камнем. Красная жидкость, что не уступала по цвету дорогущему вину, вырисовывала причудливые узоры на камне. Создавалось некое ощущение, будто живое и мертвое встретились в данной картине, только вот при не очень красивых обстоятельствах. Кровь вампира холодная, у демона горячая. Он лед, она пламя. Они дополнили друг друга в эту ночь. Его клыки медленно погрузились в ее шею, а ее ногти резко врезались в его спину, разрывая на нем белоснежную рубашку, оставляя алые пятна крови на ней, как на снегу. Невольно вспомнилась сказка про Белоснежку, когда еще королева только уколола палец о шип розы, после чего ее кровь упала на снег. Данное зрелище не затронет душу многих людей, но королева совсем другая. Она, как зачарованная, любовалась этой картиной, когда жар и холод встретились вместе, именно тогда и родилась мысль о том, какую она хочет дочь. Только вот наши герои совсем не хотят любоваться этим произведением искусства. Оба слишком заняты. Сасори наслаждался дивным вкусом крови демона, которую еще никто не осмеливался отведать. Он чувствовал себя победителем. Сакура же упивалась чувством разрывающейся плоти вампира, которую также никто еще не имел чести попробовать. Они оба были сегодня первыми, оба чувствовали себя чемпионами, оба наслаждались данным моментом. «Ее кровь такая же» Сасори резко отстранился от Сакуры, чем отрезвил и себя, и ее. Его глаза приняли прежний миндалевидный цвет, клыки приняли старую форму. Сакура тоже вернула себе прежний облик. Оба глубоко дышали, но Сакура заговорила первой: - Об этом никто не должен узнать. Сасори молчал, он пытался вернуть себе трезвость ума, что девушка уже сделала, только вот ему это давалось сложнее. Перед ним снова стояла его невеста, погибшая триста лет назад, а это только добавляло остроты. - У ее крови был точно такой же вкус, - медленно проговорил Акасуно, выровняв, наконец, дыхание. - Что?! Сакура уставилась на вампира во все глаза. Сасори медленно стянул с себя порванную рубашку, в некоторых местах пропитанная кровью, будто только что не впивался в Сакуру своими клыками, а занимался с ней страстным сексом, где в порыве чувств данная девушка разорвала его одежду, царапая его спину своими острыми ногтями. - Я имею в виду, что теперь у меня нет больше сомнений. Ты Элис. Это сто процентов. Харуно смотрела на Сасори, который стоял перед ней в одних штанах. Значит, ее опасения оправдались. - Я так и знала, - пробубнила себе под нос девушка, после чего двери спальни Алана закрылись с характерным звуком. Парень уставился на то место, где только что стояла ОНА. - Твою мать, - схватился за голову Сасори и выбежал за Харуно, все также в одних штанах. Сасори смог догнать Сакуру только у дверей ее спальни: - Стой. Сасори опустил свою руку на плечо Сакуре, но та схватила его за ремень на штанах и втянула в свои покои. - Ты че дела… Не успел Акасуно задать свой вопрос, как его заткнули грубым поцелуем. Его глаза распахнулась, а зрачки уменьшились. Взгляд стал метаться по комнате, но резко замер на правой руке девушки, которая лежала на пряжке его ремня, а левая ее рука медленно закрывала на ключ дверь комнаты. Когда последний оборот был сделан, Сакура отстранилась от Сасори и подошла к графину с вином. - Что Вы себе позволяете? – возмутился Сасори. - О боже, - закатила глаза Харуно, - упасите меня от Ваших формальностей. Давай на «ты». Акасуно согласился, ведь теперь, похоже, им часто придется разговаривать, да и видятся они не редко. Это у вампиров заведено так вести беседу, а не у демонов, хотя Сасори замечал, что и они между собой на «вы» общаются. - Так что это было? – требовательно спросил вампир. - Там шел Зереф, - шепотом ответила Сакура, потому что снова услышала шаги в коридоре. - Это твой жених? – спросил Сасори, подняв брови вверх. - Он был им, пока нам не сообщили о моей помолвке с Дейдарой Тсукури, – «прошипела» Сакура. - Так, ладно, - тряхнул головой Акасуно, и его алые волосы последовали примеру головы, развивая по комнате странный запах, напоминающий корицу. – Это не главное. Как ты поняла, что ты это не ты? Сакура задумалась. Эта мысль пришла еще в спальне, когда она нашла у себя в шкафу платье Элис. Позже проценты вероятности увеличились, когда Мира подтвердила, что Сакура была именно в этом платье в день их знакомства, но вот сам день она не помнит, не то, что было до него, не его сам. А окончательно Харуно убедилась, когда оказалось, что Роуг тоже ничего не помнит, что вытекло в то, что было искажение во времени, но это всего лишь догадки. - Интуиция, - ответила Сакура. Она решила, что не будет рассказывать ему все, тем более, Сасори и так больше половины знает, ведь он тоже присутствовал в обеденном зале. - Что нам делать? – спросила Харуно, отпив вина, потому что сохранять в данной ситуации ясность ума не реально. – С этим надо срочно разобраться. - Ты права, - согласился Сасори. – У меня есть одна идея, но нам потребуется помощь ангелов, хотя бы одного. Сакура закатила глаза. Почему нельзя обойтись без этих напыщенных блондинов, что так помешены на чистоте сего мира, из-за которых равновесие между добром и злом может быть нарушено?! Харуно хоть и против них, но ничего поделать не может, тем более не все ангелы такие уж и плохие (для демонов), и Сакура это прекрасно понимает. - Ладно, - согласилась Сакура, - если это необходимо, чтобы разобраться в данной ситуации, то я согласна даже на сотрудничество с ангелами. - Вот и хорошо, но весь план я расскажу при всех, - улыбнулся своей маленькой победе Сасори. - И кому же мы обратимся за помощью? – буркнула Сакура, надув щеки. - Ахах, - посмеялся Алан над видом своей собеседницы. – Думаю, что это будут Стинг Эвклиф и Руфус Лоа, хотя и помощь Лаксуса Дреяра нам не помешает. - Ох, ладно, - махнула рукой Лилит, - завтра мой брат с остальными демонами улетает, обнаружен город, где промышляют черной магией людишки, их проучить надо. Меня тоже позвали, но мне лень заниматься этими отбросами, что не уважают демонов, просто так призывая нашу магию. Когда их не будет, мы соберемся в твоей комнате, прошу быть там в два, оповести остальных. После этих слов Сакура вытолкнула ночного гостя за дверь, показывая, что собирается лечь спать, дабы завтра не заснуть прямо под носом у ангелов, что было бы очень унизительно.