Так ли плох брак по расчету?

Назгир поправил болтающийся балахон. Неужели нельзя было сделать их поуже? В него же тролля обернуть можно, причем не самого маленького. Он еще раз кинул взгляд на магическое зеркало. В нем отражался зал, где должен состояться ритуал. С усмешкой он отметил, что Светлоэльфийский Владыка на ритуал не прибыл, опять отписавшись невнятным письмом. Однако Назгир был уверен, что ему в подробностях все передадут. Навряд ли это будут братья или сестра Илиэля. А вот парочка советников и светлых магов уж точно об особенностях ритуала умалчивать не станут. Также Назгир отметил, что и с его стороны прибыли приглашенные. Особенно выделялась осуждающая фигура Лиена. Назгиру казалось, что советник все в последнее время делает с осуждением. Они практически каждый день спорили и ругались по поводу предстоящего брака. Однако Назгир был слишком упрям. Еще он отчетливо чувствовал, что помимо него за залом подсматривает кто-то еще. Несомненно, это любопытный гарем, который, что удивительно, встал на защиту светлого. В течение последней недели каждый (даже Сюань) подошел к нему и намеками, завуалировано либо в открытую попросил быть понежнее с «милым» Илиэлем. Эта каланча-то милая? Нет, не урод, но особой прелести он так и не заметил, попытался опять обмануть себя темный. Впрочем, это неудивительно. Назгир избегал жениха практически все оставшееся время. Ему было стыдно, особенно после того, как Лиен предоставил отчет о, в целом, не очень-то счастливой жизни Илиэля. Однако отменить свадьбу уже был не в силах. Особенно после того, как были отосланы официальные приглашения светлым. Назгир не мог допустить, чтобы будущие родственники нашли лазейку не посещать свадебный ритуал. Поэтому, припомнив все, что он знал о светлоэльфийском этикете, отправил курьера с длинным официальным приглашением. Примечательно, что многие темные законы занимали меньший свиток, чем то проклятое приглашение. И была еще одна причина, о которой Назгир никому не сказал бы. После того случая за обедом, Илиэль снился ему каждую ночь. Чаще всего он просто улыбался. От этой улыбки на душе становилось светло и спокойно. Но иногда Назгир вытворял с ним такое, что проснувшись возбужденным посреди ночи, приходилось выцеплять кого-нибудь из гарема. А один раз он даже зажал и нагнул какую-то служаночку, хорошо хоть она была незамужем и не против. Такое чувство, что он снова подросток. Но если тогда ему снились неясные сны об изящных красотках, то теперь в них было это недоразумение. Хотя нет, недоразумением Илиэль был, когда пытался следовать этикету либо при общении с незнакомцами. Когда принц не задумывался над тем, смотрит ли на него кто-нибудь, движения его становились плавными и даже грациозными. Тогда совсем не хотелось назвать его долговязым и нескладным, скорее стройным и изящным. А как он заразительно смеялся, закидывая голову. Назгир один раз случайно услышал и постарался не обнаружить себя, чтобы полюбоваться. И одна сторона Назгира хотела сделать, как говорит Лиен. Другая хотела унизить и растоптать светлых. И на фоне маячила мысль, что даже если отослать жениха домой, не будет ли ему после этого хуже? Не воспримут ли это еще более ужасным оскорблением? И как после этого будет жить и так несчастный Илиэль? Назгир, пожалуй, впервые за всю свою жизнь не мог сказать самому себе, правильно ли он поступает. *** Илиэлю казалось, что все внутри горит, а очаг находится где-то в паху. Боги, он же вроде опрокинул только бокальчик вина, чтобы нервы успокоить. Ну, если честно их была парочка. А если уж совсем честно, то пять. Но ведь от алкоголя так не бывает. Даже в прошлый раз, когда он остался с Зионом и Амьʼясом, было совсем по-другому. И он не ел ничего странного. Кусок в горло не лез с самого утра. Единственное, сегодня он на удивление выпил много воды. Постоянно кто-то из гарема считал, что у него в горле пересохло и предлагал попить. А Сюань совала ему конфетки «для хорошего настроения». Ах, милая девочка. Видимо, он выглядел совсем уж нервным. Проклятье, у него уже перед глазами все расплывается. Хорошо хоть балахон с капюшоном, и никто не замечает, в каком он состоянии на самом деле. Пусть думают, что он дрожит от страха, а не от неуместного и бесстыдного возбуждения. Все, больше никакого алкоголя. Никогда. И ни при каких обстоятельствах. Коварная жидкость странно на него действует. Вокруг кто-то ходил и разговаривал. Затем, кто-то взял его за руку и куда-то повел. Только потом Илиэль сообразил, что это Назгир, и они уже в ритуальном зале. Принц хотел оглядеться и посмотреть, кто приехал со светлой стороны. Однако смог разглядеть только неясные очертания, которые с успехом могли оказаться и орками, и эльфами, и гномами. Боги, неужели, сегодня все и свершится? Скользнув взглядом по фигуре сбоку, Илиэль тихонечко хихикнул (по крайней мере он так считал), опять подумав, что грозный Темноэльфийский Владыка ниже его на полголовы. Фигура пару раз дернулась. — … пусть Темная Латха и муж ее, Светлый Эрул, благословят союз старшего мужа Назгира и младшего мужа Илиэля. Я, восемьдесят шестой верховный жрец Темной богини, и присутствующие здесь, будем свидетелями данного союза. До Илиэля не сразу дошло, что жрец закончил свою нудную убаюкивающую речь. Только когда Назгир подвел его к широкому алтарю, похожему на гигантское ложе, понял, что сейчас-то и состоится самое пугающее. Назгир встал спиной к зрителям, резко стянул свой балахон. Илиэлю послышались возмущенные вскрики. Затем он также резко стянул и балахон жениха, чтобы изумленно уставиться сначала на вполне такой приличный стояк, а затем на лицо уже почти супруга. Посмотреть было на что. Глаза широко распахнуты и смотрят в упор на Назгира, но он был готов поклясться, что они ничего не видят. Щеки горели каким-то неестественным румянцем. Это было довольно интересно. Если и существовали темные эльфы, которые краснели, то выглядело это совсем не так. Губы слегка приоткрыты. Грудь тяжело вздымается. После того как Илиэль облизал свои пересохшие губы, Назгир наконец-таки отмер, почувствовав какое-то неестественное возбуждение. Закралось подозрение, что Илиэля накачали каким-то двусторонним афродизиаком, действующим не только на принимающего, но и на его или ее любовника. Довольно редкая и мощная штука. Темноэльфийский Владыка толкнул Илиэля на алтарь. Немного придя в себя от прикосновения с холодным камнем, принц начал отползать, пока не понял, что дальше отступать некуда. Назгир хищно улыбнулся и также медленно повторил путь жениха, закончив его поцелуем. Сначала легким, слегка прикасаясь к дрожащим губам, а затем углубляя и проникая языком в такой чудесный и податливый рот. Илиэль же сначала пытался отстраниться, но затем, как будто что-то переключилось, и он с тихим стоном (как казалось самому Илиэлю) запустил руки в волосы Владыки, перехватывая поцелуй. А сам как будто пытался вжаться в тело Назгира, потираясь вставшим членом о его бедро, и задевая такую же изнывающую плоть любовника. Назгир тоже не терял времени и ласкал жениха, ставшего таким желанным за последний месяц. Сейчас обманываться не было смысла. Илиэль заинтересовал его еще при первой встрече. Но он сначала решил, что это возмущение, что женихом оказался не тот, затем, что это раздражение — внешне слишком похож на своего отца. Но в данный момент Назгиру хотелось одного — подарить нежность жениху, показать, как это хорошо быть вместе, чувствовать друг друга. Владыка даже позабыл, что вокруг полно свидетелей. Ему казалось, что кроме них двоих больше никого нет. Что было причиной этого — афродизиак или священное действие ритуала, понять Назгир не мог, да и не хотел. Илиэлю же казалось, что еще немного и он взорвется от напряжения. А Назгир, как будто издеваясь, уложил его на согревающийся алтарь, продолжая целовать и едва ощутимо прикасаясь к соскам, бокам и самой жаждущей части тела. Это было похоже на какую-то сладостную жестокую пытку. Илиэлю хотелось чего-то большего, но чего, объяснить он не смог бы. Однако вышедшее из-под контроля тело, похоже, лучше знало, что делать. В какой-то момент Илиэль извернулся, уперся обеими ступнями в грудь Назгира и резко толкнул. Не ожидавший такого жених опрокинулся на спину, так что голова теперь свисала, и он мог видеть зрителей. Правда, вверх тормашками. Илиэль, не теряя времени, грубовато схватил член Назгира, пару раз провел по нему рукой, от чего тот едва заметно сморщился. Затем, мягко поглаживая и направляя, опустился. Теперь уже скривился Илиэль. Однако замерев лишь на пару мгновений и быстро привыкнув, начал медленно приподниматься и опускаться, углубляя проникновение. Все-таки хорошо, что ему показали, как надо подготавливаться. Назгир же замер, приподнявшись, и боялся пошевелиться. И только когда морщинки на лбу Илиэля разгладились, а движения стали более размашистыми, позволил себе расслабиться и начать ласково поглаживать светлого. Он любовался Илиэлем. Назгир рисовал в своем воображении, какой принц стройный и гибкий. Но реальность оказалась выше всяких ожиданий. О Латха, какие длинные стройные ноги. Хотелось закинуть их к себе на плечи. Илиэль сладостно изгибался, изредка приоткрывая глаза и кидая затуманенные взгляды на Назгира. Владыка же поглаживал бедра любовника, затем переместился на живот. При этом он намеренно избегал подрагивающего члена. Ему нравилось слушать жалобные стоны Илиэля каждый раз, когда казалось, что он вот-вот дотронется, но затем отстранялся. В один из таких моментов, светлый не выдержал, низко рыкнув, схватил руки любовника и зафиксировал их по бокам. Склонившись, начал двигаться все быстрее и быстрее. Осознание того, что в данный момент Владыка вроде как подчиняется, невообразимо возбудило их обоих. И стоны Илиэля стали еще громче. А движения все более резкими и быстрыми. Но в следующий момент Назгир с ужасом понял, что стоны не Илиэля, а его самого. Его, гордящегося своим самообладанием даже в постели с самыми страстными и умелыми любовниками. А сейчас — еще немного и Владыка будет скулить и всхлипывать. Илиэль склонился, провел языком по нижней губе Назгира. Их взгляды встретились. Теперь уже в глазах Владыки читались только похоть и желание. Взгляд Илиэля же будто прояснился. И впервые на лице его появилась самодовольная и властная усмешка. Это стало последней каплей для Назгира, он не выдержал и через пару толчков кончил, выгнувшись и откинув голову. Теперь он снова видел свидетелей ритуала, но был не в силах даже понять, где его подданные, а где светлые. За ним с рычащими стонами, как какое-то дикое животное, кончил Илиель и буквально упал на своего теперь уже мужа. Владыке показалось, что прошли столетия. Но в реальности прошла лишь пара мгновений, как раздался голос жреца: — Боги приняли этот союз, но им было угодно, чтобы он был равным. Назгиру уже было все равно, что там кричит верховный служитель Латхи. Он резко сел. Пытаясь прикрыть ото всех, обнял распластавшегося на нем Илиэля. Чувствуя, как плоть принца снова упирается в его живот, Назгир, бурча проклятия, открыл телепорт прямо в свою спальню. И ни один из супругов не видел, как светлоэльфийская принцесса, бесстыже приподняв подол платья до колен, в два прыжка настигла Лиена. Схватила того за грудки и, не переставая трясти, шипела: — Это у темных так принято: совокупляться на публике, предварительно обдолбав одну сторону до состояния портовой шлюшки, и называть все это обрядом бракосочетания (свидетели клялись всеми Богами, что именно так принцесса и сказала)? Не видели супруги и того, как побледнели представители светлой делегации. А Наследник престола окаменел, не зная, что ему сделать: возмутиться, удалиться или сделать вид, что его здесь нет и никогда не было. Таким растерянным Рафаэля даже в детстве никто не видел. Не видели счастливые нареченные и того, как большая часть темной делегации и один из светлых магов, подозрительно поправляют брюки и пытаются невозмутимо, с чувством собственного достоинства покинуть ритуальный зал. Смотрели супруги только друг на друга, позабыв и о мести и об обидах. Скинув Илиэля на широкую кровать в своей спальне, Назгир всем весом навалился на него и прошептал: — Ну все, теперь твоя очередь лежать подо мной. И не дожидаясь ни отказа, ни одобрения, резко перевернул Илиэля, дернул на себя. Наматывая длинные волосы на кулак, вошел на всю длину, тут же срываясь в бешеном темпе, вырывая у Илиэля стоны, постепенно переходящие в жалостливые всхлипы. Последняя внятная мысль перед тем, как полностью отдаться во власть афродизиака, была о том, существует ли заклинание, стирающее память? *** — Так, признавайтесь, кто что подмешал? — На меня не смотрите, злодеи. Я только вина подливала. Хоть бы предупредили, что хотите возбуждающее подсыпать, — Катая с видом оскорбленной добродетели уставилась на коллег. — Я выжимку цатеи добавил! Она расслабляет мышцы и облегчает проникновение, но правда ее с алкоголем нельзя. Я не успел сказать, — виновато потупился Зион. — Я подсыпала орланский дикоцвет. Старое доброе возбуждающее. Можно с чем угодно мешать. Даже с дурью, — вид Тасгиры говорил о том, что пусть хоть кто-нибудь попытается ее обвинить. Тут же получит. — Проклятье, я дал разбавленный настой кошачьего корня, сорок капель. И не надо так зыркать на меня. Илиэль такой бледный ходил, я думал, она его успокоит, и он не будет нервничать, что на него все смотрят, — признался Амьʼяс. — Ну, в какой-то мере тебе удалось. Он не переживал, что на него все пялятся, — хохотнул Зион. Ребята отвлеклись от чистосердечных признаний, гадая, сочетание чего с чем дало такой эффект. А потом вспомнили, что светлого угощала конфетками Сюань. Что было в их составе — неизвестно. Нариша слегка расслабилась. Что ж, ее никто не спросил, она и не будет признаваться, что потратила на женихов тот самый двусторонний афродизиак, который много лет был припрятан у нее в заначке. Она заметила интерес Назгира к светлому монашку и решила: ее господин непременно получит то, что хочет. Правда, эффект оказался неожиданным. Даже когда Нариша пару раз использовала афродизиак на себе, такой страсти не было. Возможно, это из-за ритуала. Ее бабушка хорошо помнила времена, когда все жили под землей. И она говорила, что он выявляет потаенные желания и скрываемые стороны самой души. Его и проводили для того, чтобы полностью открыться друг другу и показать другим, какая будет пара. А Назгир, желая мести, даже не разобрался в сути ритуала. Может, оно и к лучшему. Обряд показал, что супруги друг другу подходят даже в этих самых потаенных желаниях. Ну, а все те средства, что они подмешали, просто помогли отвлечься от присутствия такого количества зрителей и сосредоточиться на своем возбуждении. *** Три дня спустя. — Ооох, — Катая опять вздыхала. Она сидела совсем рядом, задевая эльфийку бедром. Неужели это единственное место во всем гареме, чтобы горестно повздыхать. Тасгира решила игнорировать человечку и вернулась к чтению. — Какой же все-таки Илиэль красавчик. Такие длинные и стройные ноги. Да, Тасгира? — Да. — И хозяйство ого-го! — Да. — Здорово было бы с ним. А еще лучше с ним и с Владыкой. Чтоб они с обеих сторон. — Да. — Хм, как думаешь, долго они еще там? До сих пор ведь не выходили из спальни. — Да. Катая хитро покосилась на Тасгиру. — Тасгира, придешь сегодня ночью ко мне? — Да, — эльфийка была полностью погружена в чтение. — И поцелуешь меня? — Да… Чего? Тасгира наконец-таки отвлекалась от книги и возмущенно уставилась на человечку. Катая радостно рассмеялась: — Ловлю на слове. В комнату как всегда внезапно забежал Зион. — Послушайте, что я вам скажу. Наш двор в смятении. — В смысле? — женщины удивленно переглянулись. — Да я тут хожу-брожу, собираю сплетни… — Подслушиваешь что ли? — в комнату зашли Амьʼяс и Нариша. — И это тоже. Не перебивай! Короче, часть подданных, теперь мечтает отодрать Илиэля. Никому не дают покоя его длинные ноги. Часть мечтает, чтобы их отодрал Илиэль. Я бы тоже не отказался. Вы видели, как он на нашего Владыку смотрел? Уф, у меня аж мурашки. Но и это еще не все, — новость распирала Зиона. Но любовь к театральности не позволяла так просто выложить всю информацию. — Ну не томи, что ты еще узнал? — А некоторые, совсем немногие, мечтают о том, каково это было бы — нагнуть нашего Назгира. — Это не удивительно, он, оказывается, так миленько стонет, — Тасгира была полностью согласна с Амьʼясом. — А меня другое интересует, — Катая негодовала. — Когда голубки покинут гнездышко? Сколько можно, уже все должно было выветриться, и они должны были очухаться. Не могут же они теперь до конца жизни только друг с другом? Все хором согласились, что всю жизнь, да еще и такую длинную, только с одним любовником — это невозможно. Но потом про себя каждый задумался: «А вдруг возможно?» И только Катая тяжело вздохнула: — Неужели все-таки отставка…