Так ли плох брак по расчету?

— Младший супруг… младший… супруг, — Катая уже полчаса задумчиво сидела перед окном и повторяла эту фразу. Тасгира недовольно зыркнула на человечку. Ну, Латха ее подери, сколько можно! Надоела. Подумаешь, у Назгира будет официальный супруг. Раз это однополый брак, да еще и не равный, его можно в любое время расторгнуть, после того, как обязательства будут выполнены. Правда, только по инициативе старшего супруга. А Назгир как их трахал, так и будет. Навряд ли светлая сопля удовлетворит его аппетиты. Катая зря переживает. Ну или что она там делает последние полчаса. Может, это у людей такая медитация? Человечка провела в гареме всего пару лет. Назгир притащил ее из какой-то очередной вылазки в людские королевства. Как поняла эльфийка, Владыку поразило одно ее умение. Она просто божественно делала минет. Тасгира тогда еще фыркнула. Но не удержалась и подсмотрела за действием. Судя по реакции мужчины, умения и впрямь были божественными. Но поразило ее не это, а сама Катая. У Тасгиры было такое чувство, что человечка получает еще большее удовольствие от процесса. Это было выше понимания эльфийки. Что может быть приятного в минете? Ну, для мужчины-то понятно. Но для женщины? Так что Тасгира до конца не была уверена, на самом ли деле Катая такая развратная, или притворяется. Но это никому не мешало, скорее наоборот, поэтому разборок с человечкой устраивать не стала. Да и не было в этом особого смысла, жизнь у людей коротка. Иногда Тасгира задумывалась, что будет делать с ней Назгир, когда Катая начнет стареть. А это случится через десяток лет. Хотя, возможно, пребывание среди эльфов, надлежащий уход за телом продлят молодость чудо-минетчицы, но все равно старость придет и к ней. Но, зная Назгира, можно быть уверенной, он пристроит ее куда-нибудь. Владыка ценил профессионализм в любом проявлении. — Катаичка, чего ты так переживаешь? Думаешь, мы не справимся со вторым? — Зион плюхнулся на колени человечки и принялся обнимать и ластиться к ней. Благо комплекцией эльф похвастать не мог, так что пышную Катаю он не раздавил. И это несмотря на то, что он был ровесником Тасгиры (а может и старше), а по виду подросток-подростком. Еще один потаскун. Но тут уж эльфийка была уверена, что никакого притворства. Зион раньше работал в борделе. Причем не из-за долгов или семейных неурядиц. А именно из любви к процессу. Трахаться он любил — это точно. Мало того, что одолевал Назгира, так еще и весь гарем умудрялся зае… хм, любить. Благо Владыка позволял между собой развлекаться, справедливо полагая, что самостоятельно удовлетворить пять здоровых молодых организмов (шестой не в счет) в полной мере не в состоянии. Все-таки он еще государством управляет. Единственный запрет — ни с кем за пределами гарема. Тасгира подозревала, что второй мужчина, Амьʼяс, в их гареме появился больше для Зиона, а не для Назгира. Амьʼяс был колоритным. Кажется, в нем была кровь каждого из народов и рас, проживающих в их мире. Кожа смуглая, как у темного эльфа, а сам блондин, как будто светлый. И это не говоря о довольно выраженных клыках, как у орка, и хитрого гномьего прищура. При этом всегда спокоен и рассудителен. Заваривает очень вкусный чай и с невозмутимым видом рассказывает жутко пошлые анекдоты, от которых даже Зион краснеет. Что удивительно, Назгир купил его на невольничьем рынке где-то на юге, где процветает рабство. — А вдруг этот второй начнет права качать? Или… или… заставит Владыку избавиться от нас? Вот куда вы денетесь после отставки? — а голова у Катаи, оказывается, еще и думает. Только неверно. — Глупенькая, младший супруг во всем старшего слушается. Назгир даже может запретить ему с нами развлекаться. Заставит — вот насмешила. У людей не так разве? — Зион распахнул глазенки, но сам при этом придвинулся поближе к выдающейся во всех смыслах груди Катаи. — У людей мужики между собой не женятся. Если хотят — ебутся по-тихому. Но без всяких браков. Ну, раз не распустят, значит, все хорошо. Не хочется раньше времени на пенсию выходить. — Что такое пенсия? — какой Зион любопытный сегодня. Пока Амьʼяс (все-то он знает) и Катая объясняли про то, как проходит человеческая старость, Тасгира обратилась к Нарише: — А ты что думаешь? — Владыка волен поступать так, как считает нужным. Нам же должно послушно принять его решение и принять супруга или супругу. И зачем спросила. От этой дуры влюбленной ничего толкового не добьешься. Но Тасгира со злорадством отметила, как женщину перекосило. Все-таки не рада пополнению. Нариша, пожалуй, отличалась от остальных тем, что и раньше была частью гарема. До этого эльфийка принадлежала одному престарелому извращенцу. Но он, как и родители Тасгиры, участвовал в заговоре против Назгира. И когда разобрали имущество интригана, осталась одна Нариша. Родственников у нее не осталось, как она сказала. Но Тасгира уверена, что просто родичи не примут опозоренную девушку или, скорее всего, сами продали ее. Во время наплыва нечисти многие голодали и ради куска лепешки были готовы на все. Не особо честные личности этим пользовались. Официально, конечно же, рабства в Темноэльфийских землях не было. Даже в гарем набирали исключительно добровольно. Но везде встречаются не совсем законопослушные эльфы. Но Тасгира все равно не могла представить, как можно пойти в гарем добровольно? Из-за денег? Да уж лучше в прачки пойти или меч за спину и отправиться наемничать. Из-за любви? Тоже сомнительно. Если бы не ее безвыходное положение — или в гарем или на плаху, Тасгиры бы тут точно не было. От воспоминаний эльфийку отвлек крик шестого и самого нелепого представителя их гарема. — Господин приехать! Привезти жену! — ворвалась Сюань. Все сразу отвлеклись от своих дел и окружили девчонку. — И ты ее, тьфу, ты его видела? — Жена красивая, высокая. Прическа белая. Но нога большая. Плохо. Меньше не сделать, уже взрослая. Все озадаченно замолчали. Впрочем, как всегда, когда Сюань рассуждала о прекрасном. Или уродливом. Возможно, девчушку можно будет назвать красивой, но не сейчас, а хотя бы, когда ей исполнится лет 16. Сюань вручили господину в дипломатической поездке в одном из восточных человеческих королевств с труднопроизносимым названием. Хотя Владыка пытался отказаться. В девчушке точно была темноэльфийская кровь и дарители уверяли, что она обучалась искусству «пяти вздохов». Что это за умения такие, пока никто не оценил, несмотря на то, что Сюань очень активно хотела на ком-то их испробовать. Однако педофилов среди них не было. — Хм, значит, у нее большая нога? — Зион состроил суровую мину и многозначительно замолчал. *** — Еще необходимо перекинуть несколько отрядов на запад. Нежить в последнее время редко там появляется. Она вся у светлых границ. Но недооценивать врага не стоит, — заканчивал доклад генерал Зартан, опытный пожилой воин. — Поддерживаю, — а это Лиен. — Что ж, раз лучшие умы Темных земель считают, что надо укрепить западные границы — спорить не буду. Если больше нет вопросов — совет окончен. Все разошлись, кроме Лиена. Опять, наверное, поучать будет. Вот, что он за эльф такой. Ему надо было в академию идти в преподаватели с такими-то талантами. — Как жизнь? — Лиен, мастер начинать беседы. — Замечательно. Вот, только закончился совет. Обсуждали наглость людей Девятого Королевства. Опять они цены на пшеницу подняли. А у тебя как? — У меня тоже ничего. Я тут на днях видел Сюань. Она дралась с поварским сыночком. Что ты думаешь с ней делать? Или ты хочешь оставить ее в гареме? — на последней фразе лицо Лиена стало таким неверяще-возмущенным, что Назгир рассмеялся. — Нет, конечно. Сейчас Амьʼяс с ней занимается — учит читать, писать и отбивается от предложений испытать «пять вздохов». А потом ее будет ждать Академия. Я уже договорился. У девчушки неплохой магический потенциал. И? Чем драка закончилась? — Твой интерес к детской драке не достоин Владыки. Но не волнуйся, Сюань победила, а мальчишка в слезах побежал к мамочке. Но я не об этом хотел поговорить с тобой. Назгир страдальчески закатил глаза. Вот знает же, что Лиен всегда издалека начинает. — Отмени замужество. Отпусти паренька. Ты понимаешь, что хуже сделаешь только себе. — И чем же это? Я хотел унизить Светлого Владыку с того самого дня. Поверь, я буду счастлив. — Нет, не будешь. Ты мой друг. Я знаю, как тебе было тяжело. И я хочу, чтобы твоя свадьба была если не с любимым, то хотя бы не с безразличным эльфом, человеком, орком. Да с кем угодно, но только не брак из мести. И потом, в тебе никогда не было садистских наклонностей. С чего ты взял, что, растоптав Илиэля, получишь облегчение? Ответа Назгир не знал. Если честно, иногда сомнения в правильности происходящего посещали его. Но отступить сейчас означало бы признать то, что он простил и забыл о смерти семьи. — Ты хотя бы поговорил с ним? — Нет. Лиен тяжело вздохнул и направился к выходу. *** — И в самую длинную ночь в году Снежный Эльф оставляет подарки под елью послушным девочкам и мальчикам. А непослушные получают от него дырявый носок. — И Сюань бы оставить куклу? — девочка явно была скептически настроена к тому, что существует дядька, пусть и волшебный Снежный эльф, который запросто так дарит подарки. — Если бы Сюань хорошо себя вела, то обязательно бы оставил, — Илиэль ласково улыбнулся и погладил девочку по голове, — Ты хочешь куклу? — А у нас это Дед Мороз, — Катая тоже решила принять участие в беседе. — Дед Мороз? — Ну да, дарит подарки детишкам. Только не в самую длинную ночь, а в первую ночь Нового года. — Это значит — если Сюань поехать сначала в Эльфьи земли на длинную ночь, а потом в человеческие королевства на Новый год, то ей будет два подарка? Илиэль растерялся от вопроса. — Нет, он бы тебе ничего не подарил, — в комнату ворвался разгневанный Амьʼяс. — Я ее уже двадцать минут в библиотеке жду. А она тут сидит сказки слушает! Не дав никому опомниться, схватил Сюань за ухо и потащил к двери. Девочка что-то заверещала по-ксинатийски. Мужчина в ответ что-то шипел на своем родном языке, только непонятно на каком. И вот, Илиэль остался наедине с тремя женщинами, гаремом Назгира. Ему опять стало очень неловко, несмотря на то, что жил в гареме уже вторую неделю. А девушки как назло молчали и пристально разглядывали его. Нариша со злостью, Тасгира просто рассматривала, а Катая задорно подмигивала и прикусывала нижнюю губку. С одной стороны, он испытал облегчение, что гарем состоял всего из трех женщин. И еще Сюань, являющаяся частью гарема лишь формально. Как понял принц, она была подарком, но Назгир не стал от нее избавляться. Нанял учителя (только уж очень необычного, но, несомненно, умного и образованного). А когда девочка подрастет, то оплатит ее обучение в Академии. Илиэль только поежился от того, какими извращенцами могут быть некоторые люди. Как можно использовать для ЭТОГО ребенка, который раскрыв рот, слушает про Снежного Эльфа? Пару раз в гареме он видел еще одного мужчину, Зиона. Чем он занимается, Илиэль так и не понял. Он много шутил, правда, принц некоторые его шутки не понял, но все хохотали. Возможно, это шут? Он слышал, такие бывают у человеческих королей. Только он их по-другому представлял. — Лэр Илиэль, скажите, а почему вы приехали в таком странном одеянии? В Светлых землях такая мода? — Катая пересела поближе и немного наклонилась вперед. Принца бросило в жар, у женщины была очень большая грудь и очень глубокое декольте, в которое он пытался не смотреть, но получалось плохо. Вспомнилось, как он впервые увидел человеческую женщину. Он тогда был очень юн и напросился со старшим братом поехать с делегацией в человеческие земли. Женщина работала подавальщицей в придорожном трактире. Но она точно также наклонялась и улыбалась, как Катая сейчас. А потом всю ночь снилась ему, и наутро принц впервые столкнулся с некоторыми особенностями мужского организма. А Рафаэль, брат, долго ржал над ним. Если честно, он до сих пор так реагирует на человеческих женщин. Они всегда будили в нем странные непонятные чувства и возбуждение. На своих соотечественниц он так никогда не реагировал. А эта Катая как будто издевается над ним. Проклятие, она же что-то спрашивала? Значит, надо ответить? Но что? — Ваша одежда? Я спрашивала про одежду, — женщина напомнила свой вопрос, понимающе улыбнулась и снова чуть-чуть наклонилась. — Я был одет в рясу. Ее носят все послушники и жрецы Эрула. — Ряса? Вы что же? Были священником? — Катая удивилась и даже выпрямилась. Фууух. Илиэль рассказал про свое послушничество, про то, что в следующем году он собирался принять обет и стать жрецом. — И ваша возлюбленная не была против? — а это Нариша. — У меня никогда не было возлюбленной, — Илиэль опять мягко улыбнулся. — Совсем не было? Никогда? А возлюбленного? — в беседу вступила Тасгира. Но тут в покои вошел Лиен со свертком в руках. — Прошу простить меня прекрасные дамы, лэр Илиэль, что прерываю вашу беседу. Но принца ждут к обеду в Большом зале. А где Сюань? У меня для нее подарок. — Подарок Сюань? А нам? — Катая в шутку надула губки. — Вам подарки пусть Назгир дарит. Я просто купил куклу племяннице. А она недавно решила, что уже не дитя. И велела больше не дарить их, а дарить ножи и кинжалы. Женщины рассмеялись. Илиэль тоже не удержался. Пока Лиену пересказывали недавнюю беседу про кукол, Снежных Эльфов и Дедов Морозов, Илиэль покинул гарем и направился на обед. Он немного волновался, его впервые пригласили. И еще, что имела в виду Тасгира, когда спрашивала про возлюбленного? *** Назгир всегда считал глупостью накрывать обед в Большом зале. Особенно когда он ел один, как сегодня. Лиен сослался на какие-то дела, схватил непонятный сверток и удалился. Все генералы и советники разошлись, кто по делам, кто обедать домой к семье. Раздражает. Назгир тяжело вздохнул. Раньше он тоже обедал со своей семьей. — Простите, я… мне сказали, что меня ждут на обеде, но, видимо, я что-то не так понял. В дверях стоял растерянный Илиэль. — Кто сказал? — Советник Лиен. Вот уж… советничек. Любитель лезть в чужие дела. Может, причина в том, что он рос среди одних женщин и заразился от них этой назойливостью в желании помочь в «сердечных» делах. Пока Назгир раздумывал, что ответить принцу, слуги быстро накрыли еще на одну персону. И ничего не оставалось, как разделить обед с будущим супругом. — Приятного аппетита, — и, как всегда, мягкая улыбочка. — И вам. Обед практически подошел к концу, а никто так ничего не сказал. Назгир решил, что и так неплохо, вроде бы не один, но без светлой нудной болтовни. Но Илиэль по-видимому решил иначе. — Мы с вами совсем не обсуждали предстоящее… предстоящий брак. Среди светлых эльфов не принят брак между мужчинами. Что будет входить в мои обязанности? Серьезно, он хочет об этом поговорить? — В Светлых землях есть браки между мужчиной и женщиной. В ваших обязанностях будет все то же самое, что в обязанностях жены. — Абсолютно то же самое не получится. Я не рожу вам наследника. И постель с вами не разделю, — с улыбкой, как будто произносит какую-то шутку, выдал эльфеныш. Назгир даже отложил приборы и гневно спросил: — Это почему же не разделите? — Ну, мы с вами мужчины… Нет, если необходимо, я могу спать с вами в одной кровати, — Илиэль тоже отложил приборы, но немного по другой причине. Он был растерян и непонимающе хлопал глазами. Назгир не мог поверить своим ушам. Он предполагал, что юный эльф не развратник, но такой невинности не ожидал. Одна половина Назгира просто кричала ему о том, что надо отказаться от брака, другая же в это время была в злобном предвкушении. — Почему же не могут. Вы уже неделю живете в гареме, в котором двое мужчин. Или вы думаете, они так, для красоты? — Но как? — вопрос был непозволительным. Илиэль сам не верил, что он произнес его вслух. — Как? А сами подумайте? Вы же лекарь, должны хорошо знать строение тела? Ну же, поднапрягитесь и поймете, что вариантов не так уж много? И поверьте, я ими всеми воспользуюсь, — Назгир пошло улыбнулся. На Илиэля накатила волна страха. Такой Темный Владыка, с безумным взглядом и дикой улыбкой пугал принца. — Но зачем я вам? У Вас же есть гарем. А если вам был нужен брак, почему вы не выбрали женщину? — Илиэль сомневался, что он способен возбудить в ком-то страсть, особенно такую специфическую. Каменья и золото казались более соблазнительными. Но Назгир отказался от них. — Почему? Хочешь знать почему? — Илиэль даже не заметил, что Назгир подошел к нему совсем близко. Схватил принца за плечи и выдернул с кресла. — А спроси-ка своего любимого батюшку. Хотя нет, он же далеко и прибудет только на обряд бракосочетания, может быть. Это не скоро, можно и от любопытства умереть. Так что я сам тебе расскажу. Ровно сто тридцать семь лет назад, ты еще не родился, мой отец столкнулся с большой проблемой - нашествием нежити во главе с Личами. Знаешь, насколько это ужасно. У вас сейчас такая же проблема. Половина армии сгинула в бесчисленных сражениях. Боевых магов оставалось все меньше. Армия нежити уже была на подходе к столице. И он послал за помощью к ближайшему соседу — Светлоэльфийскому Владыке. Пусть у вас нет темных магов, но помощь лекарей и огненных магов, не говоря о воинах, нам бы не помешала. Илиэль не понимал, о чем говорит Назгир. Он читал в учебниках, что около ста лет назад отношения между светлыми и темными испортились. Но причина не была описана. И принц как-то никогда не задумывался об этом. Просто знал, что между светлыми и темными плохие отношения. Владыка между тем продолжал. — Но твой отец не помог. Отписавшись какими-то глупыми фразами о том, что светлая армия сейчас не может быть ослаблена. Что существует угроза нападения со стороны Личей и так далее и тому подобное. Хотя всем было прекрасно известно: пока нежить не уничтожит все на темных землях, дальше не пойдет. То есть он практически в открытую признал, что не собирается бороться с Личами, пока они не перебьют всех темных. Моему отцу ничего не оставалось, как собрать остатки армии и принять бой на подступах к столице, который стал для него и для моего старшего брата последним. И если бы не пришла помощь со стороны Свободных Земель и Девятого Королевства, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Но и это еще не все. Пока моя мать приходила в себя после смерти любимого супруга и старшего сына, одна из семей решила, что будет лучше смотреться на темном троне. Когда я вернулся из Девятого Королевства, вся моя семья: мать, младшие сестры и братишка, дядя, бабушка были убиты. Я с трудом вернул власть себе, но остался совсем один. Я ненавижу твоего отца, его подлость. Из-за нее мой народ чуть не погиб. Не слышал, в древности за самые страшные преступления отвечали несколько поколений? Так что, считай, мы соблюдаем древний обычай. Пальцы Назгира еще больнее сжали плечи Илиэля. — Ах. Думаю тебе надо сообщить еще об одном древнем обычае. Правда, он сугубо темноэльфийский. И соблюдался он тогда, когда мы еще жили в подземельях и назывались дроу, — и Назгир вдруг резко приблизил к себе принца и поцеловал. Илиэль не знал, как реагировать. Губы Назгира были грубыми и жесткими. До этого Илиэль целовался один раз, с дочерью королевского распорядителя, когда учился в школе. И тогда все было не так. Они с Тиллией мягко соприкоснулись губами. Это было прекрасно, казалось, что вокруг запорхали бабочки, и совсем не похоже на то, что происходило сейчас, когда в его рту собственнически хозяйничал язык Назгира. Илиэлю перестало хватать воздуха, он попытался отстраниться. Владыка сжал плечи еще сильнее, казалось, он их сейчас раздавит, и больно укусил принца за губу. По подбородку потекла кровь. Наконец, это насилие прекратилось, и Назгир, тяжело дыша, продолжал: — Так вот, на чем мы остановились? Ах, на свадебном ритуале. Мы будем одеты только в черные плащи. Подойдем к алтарю, произнесем слова клятвы. Назгир приблизился к самому уху принца и хрипловато зашептал: — Разделим бокал священного вина. Затем я сниму наши плащи. Уложу тебя на алтарь. Раздвину тебе ноги и возьму как женщину, на глазах у всех. Ты будешь рыдать подо мной и умолять прекратить. Ой, я, кажется, забыл сказать, что на свадебном ритуале обязательно должны присутствовать родственники с обеих сторон. Ну, с моей стороны, родственников не будет, но, не волнуйся, я что-нибудь придумаю. Твоей семье, а главное, отцу, приглашение уже выслано. Илиэль неверяще смотрел на будущего мужа. Он не только до сих пор не мог представить, как двое мужчин могут заниматься любовью, но делать это еще и на глазах у толпы, причем на глазах у отца, братьев, сестры! Илиэль чувствовал, что еще чуть-чуть и разрыдается. Назгир довольно хмыкнул: — Ну-ну, сейчас плакать не надо, побереги слезы для ритуала. Илиэль развернулся и выбежал из зала. Он даже не заметил, как довольная ухмылка медленно исчезла с лица Назгира. *** — Так, значит, наш женишок должен был стать жрецом? — Зион развалился на диване и поглощал виноград. — А еще я думаю, что он девственник, — Катая попыталась отобрать блюдо у Зиона, но у нее не получилось. — Да ладно, он, конечно, совсем молоденький, но такого же просто не может быть. Он же принц. Вон, перед нашим Назгиром все пытаются юбки задрать и штаны спустить. Власть возбуждает похлеще любого афродизиака. И насколько я помню, так было и в бытность его принцем. Да, Тасгира? — Да, у Ратхара, старшего брата Назгира, была невеста. Очень ревнивая и очень умелая в метании ножей. Несколько особо ретивых поклонников лишились уха. Потом пару месяцев отращивали в дальних имениях и при дворе не появлялись. А отец Назгира очень любил свою жену. Другие его просто не интересовали. У них был Истинный брак. Так что наш теперешний Владыка был единственным свободным половозрелым представителем правящей семьи. И он этим вовсю пользовался, уж поверьте. Но насчет Илиэля могу одно сказать — Катая права. А еще у меня подозрения — он думает, что брак будет без интима. — Типа чисто формальный? Получается, он не знает про ритуал? — Ду… — договорить Тасгира не успела. Она и сама пару дней назад узнала, что обряд бракосочетания будет проходить по древним обычаям. В покои вбежала обсуждаемая персона. Взглянув на принца, Зион вскочил с дивана и обеспокоенно уставился на Илиэля. Выглядел последний не очень. Растрепан был больше обычного, губы красные и опухшие, по подбородку стекает кровь. — Что случилось? — Лэр Амьʼяс, лэр Зион, скажите, вы правда состоите в гареме? Мужчины согласно закивали. Подбородок эльфа задрожал, а по щекам тихо потекли слезы. Сюань подбежала к Илиэлю: — Кто тебя обидеть? Скажи мне, мы сказать Господину! Он накажет их! Илиэль тихонечно всхлипнул, закрыл лицо руками и, не сдерживаясь, зарыдал уже во весь голос. Последние надежды о неудачной и жестокой шутке Владыки рассыпались впрах. — Думаю, теперь он знает о ритуале, — равнодушно заключила Нариша.