Детка на десять миллионов долларов

Все было скверно, точнее очень скверно. Началось с того, что связной дважды не явился на встречу. А затем в «Хрониках Монако» они прочли некролог о «внезапном уходе самого молодого и харизматичного дворецкого дворца». Журналисты поражались тому, что у такого крепкого, полного сил мужчины оказалось слабое сердце… Совпадение? Едва ли. Значит, как-то узнали, что ребёнок ещё в Монако. И неизвестно, кто именно. Уточнять не хотелось бы. Если им не удастся в ближайшее время найти способ связаться с центром — придется действовать не по инструкциям. И надо же было Рене разозлить де Голя ещё больше. Дорога, ведущая из Монако в Ницце, и так была превращена в КПП, а теперь и вовсе напоминала пропуск в закрытый город. Каждую вторую машину разворачивали назад. Выпускали только гостящих французов. Особое внимание уделялось семейным парам с маленькими детьми. Где-то после полудня наступило затишье. Видимо, сплетни по «княжеству» разошлись быстро. Жандармы изнывали от скуки и не представляли, как развлечься. — Ей смотри. Этот битник так и сидит. — один из жандармов указал на сутулого юношу перед пленэром. Тот старательно выводил пейзажи, не обращая внимания на полуденный зной. А, может, дело было в бризе, который дул с моря. — Вижу. — сняв фуражку, тот, что пониже, обмахивался от жары. — Может, пойдем, шуганем? — Охота тебе? — высокий брюнет достал флягу, незаметно отпил вина. — Нам до смены ещё два часа жариться. Хоть какое-то развлечение. — отобрав у него фляжку, низкий рыжий сам приложился. — Фу, теплое совсем. — Ладно, черт с тобой, пошли. — быстро спрятав вино, они отошли от шлагбаума и, не спеша, принялись подниматься на холм. — Месье, — обратился к ним парень, выглядывая из-за холста. Ну, точно битничек. С бородкой и голубыми очками. Снял бы, что ли, перед тем, как рисовать. — Вы не могли бы отойти? Вы загораживаете мне вид и портите свет. — Ты слышал, Жак? — брюнет криво усмехнулся. — У нас тут новый Моне. — Мгм, местного разлива. — рыжий схватил парня за полы плаща. — Слушай, малыш. Ты ситуацию не понимаешь?! — Нет. — тот вздрогнул, вскидывая руки, сдаваясь. — А в чем дело? — Теперь эта дорога — военный объект, охраняемый Францией. — Но позвольте, — пролепетал тот в ответ. — Мы же на территории Монако. — Долго пробудет ещё тут твое Монако? А ну, проваливай, пока цел. — брюнет сорвал лист и разорвал на части. И со смехом они отправились назад к посту. — Варвары… вандалы, изуверы, — осыпал их проклятьями незадачливый художник. А «мушкетеры» даже не заметили, что складной табурет и увесистый пленэр тот унес на вытянутой руке, чуть ли на манеру дамской сумки. — Ну, как тебе виды Монако, большевик? — уголки губ Соло дрожали. Он держался из последних сил. — Живописно, ковбой. — Курякин скинул плащ, который доходил ему до колен, оставшись в брюках и свитере. — Особенно шесть жандармов со стороны Франции. Плюс двое, что досматривают машины. Итого восемь. — А Франция, полагаю, теперь под железным занавесом. — Если у тебя документы только жителя Монако, — Илья отправил в полет маленький черный беретик, а очки бросил на тумбочку, — то да. — М-да. Теперь понятно, почему Петр I имел пунктик на бороды, — Наполеон теперь по праву мог считать себя лучшим агентом U.N.C.L.E. — он уже десять минут лицезрел большевика с бородой, стрижки фасадом и не ржал в голос. — Ха-ха. — стиснув зубы, Илья с силой дернул муляж, срывая. — Лучше скажи, — он потер челюсть, чтобы приглушить боль. — Каков из себя порт Монако? — Рыбаки не уходят далеко в море, экономят стремительно кончающееся топливо. А за портом тоже присматривают милые джентльмены из разведки Франции. — Значит, до Италии мы не доберемся, — Илья вынул из пачки салфетку и стер грим, который прятал мимические морщины в уголках глаз. — Ну, если только на веслах, — Соло криво усмехнулся. В этот момент хлопнула дверь — Габи вернулась с «прогулки» с малышкой на руках. — Что наш центр? — Я смогла послать сообщение, но пока они молчат. — девушка со вздохом посадила малютку в манеж. — Не понимаю… Почему нельзя выехать по нашим старым документам? — Я провел на границе четыре часа. Они с особым пристрастием осматривают машины, если среди пассажиров есть младенец-девочка. Похоже, фотографией поновее они так и не обзавелись. К счастью, — Илья покосился на Софи, — они в этом возрасте меняются каждую неделю. — У нас есть документы для отъезда в Швейцарию. — Соло вспомнил о заготовленных бумагах. — Французская виза там есть… Сделать пометку о въезде в Монако. — тот усмехнулся. — Мне понадобятся чернила, пробка от вина, свеча и пара часов уединения. Сделать фальшивую печать — не проблема. — Это документы на холостяков. Ни в одном из них не записан ребёнок… Черт. — Илья, рыкнув, попытался размять плечо. — Что, стареем, большевик? — Наполеон усмехнулся. — Ну… Наша детка — почти модель. — Попробуй посидеть несколько часов, изо всех сил скрывая двадцать сантиметров роста, — Курякин присел рядом с Соло. — Не будь sukoji. Помни́ здесь, — он указал на беспокоящее его место. — У Габи слишком маленькие ручки, к тому же слабые. — Мои ручки не слабо заехали тебе в Риме, — девушка фыркнула, устаиваясь в кресле. — Дети мои, — назидательным голосом начал Соло, растирая Илье больное место. — Может, в ту пору вы были невинны… Но жених и невеста в номере не устраивают бои без правил. Больше любви, меньше войны. — растерев, он принялся мять ноющую мышцу. — Теперь я буду звать тебя хиппи… ebat, — простонал Курякин, облегченно выдыхая. — Da. Vot zdes. — Кто говорил не материться при ребенке? — Наполеон надавил чуть сильнее. Судя по довольному стону, эффект получился обратный. Как-то стало жаль бросать другое плечо без внимания. Чисто по инерции он занялся и им. — Кстати о ребёнке… — Габи решила деликатно проигнорировать творящийся на её глазах содом. — Что ты имел в виду под «почти модель»? — Можно взять мои капельки, рассчитать дозу и, устроив ей затяжной тихий час, спрятать в саквояже на время перехода границ. — Нет, — рыкнул Илья, напрягаясь. Вся нега пропала. — Да брось, препарат не токсичен. Мы все трижды перепроверим, прежде чем давать. — Что-то, — тихонько потянула Габи, — я не заметила у тебя в деле медицинского образования, Соло. А если мы ошибемся… Или у неё начнется аллергия? Мы что, её матери должны передать труп? — Все это, Габи. — Курякин отодвинулся от Соло. — Можно было объяснить гораздо короче — просто сказать «нет». — Я вообще не уверена, что нам стоит покидать сейчас Монако, — пробормотала Габи. — Лучше переждать. Дождаться нового связного. Мы же даже не знаем в безопасности ли её мать? — Наша обязанность, — отрезал Соло.— Безопасность детки. Мамочка сейчас чужая головная боль. Тут мы ничего не сможем сделать. Мы находимся в стране, где оркестр больше, чем армия. Так что на помощь людей её «папочки» мы можем не рассчитывать. — Наполеон прав. — кажется, впервые при свидетелях, Соло назвали по имени. — Нужно уходить. Во Францию, а оттуда в Рим или Женеву. В Париже нас точно сцапают. — Какое сегодня число? — Леон оживился. — Большевик признал, что я прав. Я закажу себе по этому поводу памятную надпись. — Но мы не повезем её в саквояже. Это тебе не контрабандная ваза. — Между прочим, их тоже не просто перевозить. — Софи на самом деле очень легко спрятать. — Габи вдруг улыбнулась. — И не в саквояже. — Как? — мужчины перевели взгляды на девушку. — Илья, ты же сам сказал, что досматривают только семейные пары с девочками. Но не будут же доблестные жандармы заглядывать в пеленку. Все, что нам нужно: голубые ползунки и новые документы. На семейную пару с сыном. Только за отца, в этот раз, будет Леон… А тебе придется выехать позже. И страховать. — Осталось решить одну проблему — сделать новые документы. Надеюсь, центр расшевелится, — Наполеон помнил, как из-за нерасторопности центра они застряли в Вене почти на месяц, на полулегальном положении. Как можно работать в таких условиях? Центр все же расшевелился. Идею посчитали сумасбродной, но, в данной ситуации, единственно верной. В течение трех дней подготовили документы на Лолу и Клода Дюнар, и их сына Натана. Илье предстояло покинуть страну под именем Винсента Моро. Смену внешности они посчитали лишним. Во-первых, они проходили «границу» когда ситуация не была такой критичной. Во-вторых, сильное изменение внешнего облика — и Софи их не узнает. И будет плакать, чем привлечет ещё больше внимания. Все бы ничего, если бы не сентиментальность блудного отца Ренье. Тот не мог так легко отпустить свою малышку… Личная просьба самого Уэйверли — устроить эту встречу. Аристократическая солидарность… чтоб её. Но разве возразишь начальству? Местом встречи выбрали парк около городского рынка. Во-первых, там всегда гуляет много мамочек. Во-вторых, отходить намного спокойнее и проще. Итак, в назначенный час Габи вышла на главную аллею. Софи была надежно спрятана от зноя в синей коляске и накрыта тонким кружевом от назойливых мошек. Обычно девочка в это время спала, но сегодня ей отчего-то не спалось. Ренье сидел с газетой в парке, скрываясь за ней от своих подданных. Теллер знала, что должна не дойти до него и свернуть — такова была инструкция. К тому же в одной из клумб за ней пристально следила эта парочка. Но ей была слишком близка беда этой девочки. Разве Софи виновата, что её отец оказался слабым на передок, а мама — наивная дурочка? Девушка решительно прошла до самой скамейки. Остановившись, она, воркуя с девочкой, отстранила «зановесочку», давая Ренье возможность увидеть хотя бы игривые ручки дочки. «Прощание» продлилось 30 секунд. А затем она развернула коляску и, накрыв её, пошла прочь из парка. На выходе её будет ждать Курякин. И грубо отчитает за отход от правил. Да пошел он. Мужчинам этого не понять. За спиной зашуршала галька. Его величество тоже нарушил протокол: он должен был ждать не меньше пяти минут после того, как она выйдет из парка. Черт. И кто из двух полов не отличается выдержкой? Не успела Габи пройти и половину аллеи, когда с коляской поравнялись двое. Нужно было все же допустить, что все это время следили за отцом малютки. — Мадам, — обратился к ней старший. — Давайте без глупостей. — Вообще-то мадмуазель. — Габи вздрогнула, ощутив у бока лезвие ножа. — Как угодно, — ответил другой. — А теперь достаньте ребёнка. И отдайте. — У французской разведки удивительно грубые нравы. — нужно как-то потянуть время… Карие глаза девушки возбуждённо забегали, имитируя страх. На самом деле шел лихорадочный анализ местности. Илья страховал её с другого выхода. С главного — Соло… Вот только, судя по теням у арки, там как минимум ещё двое. Тень стала крупнее — понятно, один. Наполеон тоже в игре. Одна проблема: главный вход — это дорога к королевскому дворцу. Едва ли начальство оценит, что они подвергли риску монарший дом. — Вы нам льстите, мадмуазель… Так, отдавайте ребёнка. — Секунду. — девушка откинула ткань. Софи заулыбалась и потянула к ней ручки. — Какая ты молодец. — она бережно вынула девочку. Старший тотчас протянул обе руки. Без оружия? Ну, это даже обидно — Браво-браво, из вас выйдет великолепная актриса. — вооруженный терял терпение. — Не сомневаюсь. — девушка вдруг посадила девочку на одну руку и прижала к себе, чтобы спрятать личико. Развернувшись, она брызнула в лицо первому нападавшему ирритантом. Раздался рев. Выронив нож, мужчина принялся тереть себе глаза, Габи поспешила воспользоваться элементом неожиданности. Второй нападавший получил острым каблуком в стопу, ожидаемый удар ногой ниже пояса и, в довершение, она с силой приложила его об металлическую ручку коляски. Малышка не оценила такой гимнастики и недовольно хныкнула на руках. — Терпи, красотка. — покрепче прижав её к себе, Габи побежала со всех ног к показавшемуся Илье. За спиной раздался скрежет гальки, и она поспешила обернуться — Соло. Судя по тому, как он махал рукой — темп сбавлять не стоило. Скрывшись в беседке, троица быстро оценила ситуацию: — Ренье увезли… Руки развязаны, — пробормотал Соло. — С жертвами красоты Габи… вне игры шестеро. — Не уверен, что руки развязаны. — Илья посмотрел на малышку и Габи. — Вы в порядке? — Да. — девушка все ещё пыталась отдышаться. — Что делать? — Проберись к машине… — Курякин выглянул из-за колонны. — Подбери нас на рынке. — На рынке?! — Мы не можем прятаться тут. — Соло методично прикручивал глушитель к пистолету. — Здесь будут искать в первую очередь. — Думаешь, это не все? — Илья забрал у девушки малышку. Та вроде бы затихла. Умная девочка. — Если бы я решил сыграть ва-банк на десять миллионов, то шестью бы головорезами не ограничился, — американец бросил девушке ключи, — не поцарапай. — В отличие от вас двоих, я знаю, как обращаться с машиной, — фыркнув, Габи тенью выскользнула из беседки. — Главное вести себя естественно, — пробормотал Илья самому себе. Подобный инструктаж в такие моменты неплохо успокаивал. — Двое мужиков с ребёнком на руках, без коляски. — Наполеон надел очки. Рыночная площадь была залита солнцем, чей свет неприятно слепил. — Куда уж естественнее. — Может, наша мамочка сцепилась с торговкой… — Курякин, покачивая Софи, осматривался. — А в коляске нам сидеть и ждать её — надоело. — А вон те месье, со стороны порта, явно по нашу душу. — правую руку Наполеон все это время держал под пиджаком, пряча пистолет. — Вижу. Ещё два сбоку… — в руке одного из них вдруг что-то блеснуло. Прежде, чем Соло успел пикнуть, Илья с силой дернул его за прилавок. — Не понимаю, — недовольно пропыхтел американец, представляя, сколько вечером уйдет времени на то, чтобы отчистить от пыли брюки. — Чего ты так дергаешься? Она нужна им живой. Они не будут стрелять. А если и будут, то холостыми. В этот момент раздалось два выстрела: один в воздух, чтобы распугать жителей. Второй явно был адресован им, потому что между двумя мужчинами рухнула увесистая тыква. С крупной такой дырочкой. — Холостыми говоришь? — Илья принялся укачивать хныкающую девочку. Шум и стрельба — ребёнку это точно было не по душе. Она начала плакать. — Давай сюда пистолет. Наполеону даже в голову не пришло спорить. Из них двоих лучший снайпер — Илья. Забрав из его рук девочку, мужчина принялся укачивать. Пока её плач глушит толпа, но в любой момент площадь опустеет и тогда: — Тише, котёнок… — нервно потянул Соло, вспомнив мотив колыбельной. — Ну прошу, не пищи… Дай дяде Мишке секундочку форы… Дай ему мушку только навести… И вышибет он дурным дядькам нахрен мозги…. — Я говорил, не матерись при ребёнке! — Илья выглянул, делая два выстрела. Минус два. — Быстро туда. — он толкнул американца за другой прилавок. — Дорогая, меня не устраивает, что в воспитании ребёнка ты пытаешься везде подстелить солому. Рано или поздно она вылетит из нашего гнезда. — Дорогой, я не хочу, чтобы наша дочурка выросла матершинницей! — парировала «наседка», продолжая отстреливаться. — У неё уже столько поклонников. — Соло уткнул девочку в себя. — Может, ей начать встречаться с мужчинами лет через шестнадцать? — Восемнадцать, — рыкнул Илья. Патрона ещё от силы два. А пристрелить троих-четверых с одного выходило только у единственного курсанта в их училище. И это был не Курякин. — Снимай пиджак. — Эй, а это ещё зачем? — На ней синие ползунки. Сверну его — примут за ребёнка. Кабачок, блин, туда запеленаю. — Ну, зашибись, в мой Армани какой-то кабачок заворачивают. — Соло, фыркая, подчинился. — Почему во время миссий страдают только мои вещи? — Не ной из-за тряпок, а беги в тот проулок. — Вот мы снова наедине, детка. — Наполеон шел как можно тише, прижимая к себе ребенка. — Давай только без паники. — Бу-бу, — недовольно захныкала малышка. — Вот и я думаю… бу-бу, — пробормотал Соло. — Где нам только тётю Габи искать? Они не успели пройти пол улицы, как ему снова страшно захотелось матернуться. Впереди стоял мужчина… нет, он их пока не видел. Но это вопрос времени, если только… — Большевик, ты совсем озверел? — Наполеон недовольно сверкнул голубыми глазами. Этот псих поставил его перед зеркалом и запретил двигаться. — Тебе это пригодится. — русский устроил руку на шее американца. Почему-то только сейчас он обратил внимание на то, какой Илья здоровый. — Не боишься, что я это ЦРУ передам? — Только не ты, ковбой. Слушай! — он переместил руку чуть выше к уху. — За вестибулярный аппарат отвечает среднее ухо, смысл приема в том, что ты оглушаешь и парализуешь противника. Поэтому основание ладони в момент удара должно быть здесь. — он надавил рукой чуть сильнее на шею. — Тут важные нервные окончания. — Погоди, дай запишу, профессор Большевик. — Сейчас применю и уйду. Наполеон покорно замолк. Другой рукой Илья медленно показал движение, то самое, которым он вырубил того итальянца. Вот только намного осторожнее. — Принцип ясен? — Вполне… — пробормотал Соло. — С годами получается просто держать вторую руку рядом. И от удара голова сама отскакивает в нужное положение. — Илья вдруг поменял их местами. — Показывай, как будешь держать руку. — Ты мне её только не выломай, большевик, — робея, пробормотал Наполеон и покорился. — Выше, — фыркнул Илья. Наполеон подчинился. — А теперь основание кисти ниже. — закатил глаза Курякин. — Это у вас в КГБ вместо Камасутры? А силу я на чем отрабатывать буду? — На мячах… Ударишь слишком сильно по мячу — он из-под руки выскочит. Слабо — поползет по платформе, где стоит. Удар должен быть такой, чтобы мяч, оставаясь на платформе, начал вибрировать. Кто же знал тогда, что он заставит его заниматься этим «волейболом» каждый день по несколько часов неделями… Соло тогда как никогда радовался новой миссии. — Посиди-ка тут. — он усадил Софи на солнечное пятно. Три шага, выставить ладонь… Три замаха… вспомнить про чертов мячик. Удар — тихо крякнув, мужчина отключился, уронив пистолет. Вовремя. — Думаю, профессор большевик должен мне теперь пятерку. — подхватив девочку и пистолет, он направился к пирсу. Самое логичное место, где Габи могла их ждать. — А вот и вы, месье, — потянул мужчина. В его руках была зажата крошка Габи. Твою мать. — Здравствуйте. — Соло ослепительно улыбнулся, выставляя пистолет. Может, он не снайпер, но в глаз этому уроду попадет. — Давайте не будем доходить до этих крайностей. — он забрал пистолет у подручного, приставляя к виску девушки. Только трое осталось. Даже обидно. — Решайте сами, стоит ваша подружка десяти миллионов или нет. — Как-то мелочно, просить джентльмена оценить девушку в финансовом отношении. — Соло не знал, чего тянул. Сирена полицейских машин орала на рынке. Пройдет вечность, прежде чем они придут осматривать пирс. — Все же решайте. Ну? — он жестом велел Наполеону бросить оружие. «Где же ты, Илья», — американец подчинился, выбросив пистолет. Софи явно поняла, что что-то не то. — Нап. — она недовольно уткнулась в его плечо, не желая быть отданной. — Тише-тише… — он погладил малютку по спинке. — Ничего страшного. — Уверяю вас, — отпихнув Габи, он с силой забрал девочку, — мы будем беречь её, как зеницу ока. Отступая, они сошли на катер. Один держал их на мушке, пока другой спешно заводил судно. Девочка все громче и недовольно плакала. — Ей! — мужчина встряхнул её. — А ну заткнись! — Нельзя… Орать на детей, — прорычал Курякин, скинув с борта того, кто возился с мотором. Русский был мокрый до нитки. Ответ на вопрос «как он тут оказался» — был на поверхности. А то, что он колебался две секунды перед прыжком в воду…. Никого не касалось. — Ковбой, ты достал. — они «наслаждались» ночной прогулкой по набережной Парижа. Ну как наслаждались… Илья мечтал вернуться обратно в квартиру, а Наполеон как-то недобро улыбался.- Я домой. — Ну, нет… Я подозревал, что с тобой что-то не то ещё с Рима. То ночное купание и впрямь было неудачным. А после нашей вылазки в катакомбы… Мне все ясно. У тебя проблема с водой. — У меня нет проблем с водой… Только с водой вкупе с темнотой… И я могу это контролировать. — Ага, подождем, пока не будешь. Не хочу, чтобы моя жизнь зависела от того, кто боится babayiek. — Илья замер в ступоре. Откуда Наполеон знает русский фольклор? — Так что вышибаем клин клином. И американец с силой толкнул Илью в воду. — Suka! — взревел русский медведь, выныривая. — Я тебя… vyebu! — и быстро погреб к лестнице. — Вот это предложения. — Наполеон сбросил плащ, пиджак и жилетку. — И у меня есть лишь один способ этого избежать. С воинственным воплем ковбоя, он бросился в воду. — Фак! Что ж так холодно, — прорычал Соло, оказавшись на поверхности. — Я тебя тогда утоплю. — Илья развернулся и поплыл в его сторону. Вот уж правда — не дергай русского медведя за усы. Французы испытали это на себе… Особенно тот, который грубил маленькой принцессе, которая довольно прижималась к своему дяде Мишке, и её не смущало, что он мокрый, как черт.