Усмирённый

      Скотт совершенно неожиданно просыпается посреди ночи. Его сон не был кошмарным или волшебным — просто обычные серые сновидения, ничем не запоминающиеся, впрочем, как и всегда. Брюнет не первый раз за ночь просыпается вот так неожиданно. Это случается с каждым.       Вокруг темнота и тишина, и лишь неяркий зелёный свет от электронных часов, которые стоят на небольшом письменном столе возле окна, разрушает эту кромешную тьму. Скотт переводит свой взгляд на электронный прибор, пытается высмотреть время, щурится и даже немного поднимает тело, чтобы быть поближе к часам, но ничего не помогает. Без своих очков с красной оправой он всё видит размыто, нечётко, едва различая пол у идущего впереди человека. Коутону предлагали носить линзы, но парень был категорически против этих силиконовых штук. Не дай Бог они сделают изумрудные глаза Скотта ещё хуже. Вроде как, брюнет смог разглядеть время — 3:52, наверное.       Работник психиатрической лечебницы медленно поднимался с кровати, пытаясь не вызывать внезапное головокружение, которое очень часто навещало бедного доктора. Ему не нужны очки в данный момент, он и так знает, что и где находится у него в квартире. Скотт без труда добирается до маленькой ванной комнаты. Босыми ногами он вступает на холодную плитку миндального цвета. Не глядя, дотягивается до выключателя и зажигает единственную лампочку, которая служит вместо люстры в этой маленькой комнатке. От резкой перемены яркости в помещении Коутон рефлекторно щурится и пытается добраться до старой раковины.       Покрутив вентиль, брюнет подставляет свои ладони под струю холодной воды, которые моментально коченеют. Парень ополаскивает лицо, чтобы хоть как-то убрать эти дрянные воспоминания, забыть этот смех, который любого доведёт до сумасшествия. Но ничего не поможет… Хотя, выход есть, даже не один: магическим способом потерять память, стать таким же пациентом психиатрической лечебницы № 6 или прострелить черепную коробку, вышибая мозг к чертям собачьим.       Мутная холодная вода с шумом вытекает из старого водонапорного крана, падает на стенки потрескавшейся серой раковины и навсегда пропадает в местной канализации, из люков которой всегда несёт людским дерьмом, уриной и другими выделениями.       Скотт упёрся руками о раковину и, не отрываясь, наблюдал, как течёт вода. Его мысли были только о работе, об этой ненавистной больнице, об этом больном. Капли воды стекали по его невытертому лицу, щекотали тонкую шею.       Завтра будет новый день, но он не будет отличаться от предыдущих. Коутон знает это и даже не пытается что-либо поменять. Ни к чему все перемены, интриги, пламенные чувства. Парень просто погрузится завтра в серую обыденность жизни, будет спокойно работать и попытается добыть больше информации о таком странном человеке — Винсенте Бишепе.

***

      Сегодня Мать Природа решила смилостивиться над городом, который она поливала дождём несколько дней. Небо очистилось от нагнетающих чёрных туч и перекрасилось в лазурный цвет. А вот солнце жарило от всего сердца. Отметка термометра достигала +30. Чёрный асфальт полностью высох, не оставляя на себе и намёка на минувший дождь — кажется, что он начал плавиться под знойным солнцем.       Люди толпами стояли около придорожных лотков с мороженым и холодильников с прохладным освежающим пойлом. Все без исключения поснимали свои верхние одёжки, тёплую обувь и вновь наслаждались приятной погодой, ведь скоро опять похолодает. Земля покроется белой пеленой, а солнце скроет свой свет под могучими облаками и тучами.       В психиатрической лечебнице этот день не отличался от остальных. Всё идёт точно по плану: пациенты принимают ежедневную дозу морфина, идут на процедуры и просто отдыхают. А тех, кто провинился, садят в карцер на длительный срок.       Винсент сидит один в четырёх белых стенах. Капли пота медленно стекают со лба и шеи и впитываются в ткань посеревшей смирительной рубашки и в сальные волосы аметистового цвета. В комнате ужасно душно. Солнце светит в единственное окно и нагревает помещение до невыносимой температуры. Нет ни единого тенька, куда можно было бы спрятаться. «Эй, Винси~, ты меня слышишь?» — Слышу… — еле шепчет Бишеп, навалившись на стену. «Ты просто обязан выбраться отсюда! Обязан завершить начатое. Эти жалкие людишки думали, что тебя может остановить обычный доктор? Ха!»       Винсент внимательно слушал голос, изредка покачивая головой в знак согласия. «Ты особенный, Винси… Не такой, как они. Ты Бог по сравнению с ними! Поиграй с глупым докторишкой, сломай его, заставь плясать под свою дудку!» — Я всё сделаю, Рик*, — отвечает парень, бесцельно рассматривая мягкий пол. «Мы сделаем, дружок… И, кстати, к тебе посетители…»       Железные двери со скрипом открываются и пропускают частичку прохладного воздуха внутрь, который моментально нагревается под палящим солнцем. В помещение входит брюнет с изумрудным цветом глаз. На его плечах как всегда висит белый медицинский халат, нежно-голубая рубашка, ворот которой был расстёгнут и слегка оголял тонкую шею. На этот раз Скотт не надел свой чёрный галстук, он просто забыл его дома, когда в спешке собирался на работу. Врач держит в руках небольшой синий планшет с записями о пациенте больницы № 6 и внимательно смотрит на Бишепа. — Эй, док, — улыбается Винсент. — Чем вы сегодня меня пичкать собираетесь? — И тебе доброго дня, Бишеп… — спокойно проговаривает Коутон, присаживаясь на корточки рядом с больным. — Да, бабье лето в этом году вышло просто замечательное, — медленно произносит Винсент, смотря в зелёные глаза доктора, которые были защищены алыми очками. — Это точно… — отводит взгляд Коутон. — Как самочувствие, Бишеп? — Знаете, доктор, вот я сижу здесь… — игнорирует вопрос Винсент. — А ваши сотрудники боятся меня… — Хм? — непонимающе смотрит на шизофреника Скотт. — Ваши многоуважаемые «сиделки» боятся подходить ко мне и покормить, — парень строит из себя обиженного. — Знаете, в этой чёртовой рубашке сложно это сделать самому. — Всё потому, что вы, Винсент, укусили одного из наших смотрящих! — строго заявляет Коутон. — Что-то в глотке пересохло, — чавкает Бишеп, пытаясь вызвать слюну. — Вы не подадите мне водички?       Скотт достаёт небольшую фляжку с водой, которую он носит с собой во внутреннем кармане халата. Парень подносит предмет к сухим губам Бишепа. Последний быстро набирает жидкость в рот и жадно проглатывает всё. Пациент делает всё так неаккуратно, что несколько капель прохладной воды стекают по его подбородку и спускаются ниже по шее. Коутон пристально смотрит на то, как пьёт Винсент и не выпускает из виду те самые капли.       В карцере ужасно душно. Брюнет чувствует пот на своих шее и лбу. Он оттягивает расстёгнутый воротник голубой рубашки, чтобы выпустить оттуда ненужный жар. — Верите в Бога, док? — усмехается Винсент, когда замечает на шее психиатра маленький золотой крестик на чёрной верёвочке. — Нам всем нужно во что-то верить, Бишеп… — закрывает фляжку Коутон. — А вы, разве, нет? — Я? Зачем? — парень с аметистовыми волосами смотрит прямо в глаза Скотта. — Зачем верить в того, кого не существует? Какой в этом смысл? — Хм, вы атеист? — Да, не считаете ли вы безумным то, что мы должны верить в человека, которого распяли около двух тысяч лет назад? Смешно, не так ли? — Бишеп широко улыбается, оголяя все свои тридцать два зуба. — Я думаю… — Люди — идиоты, которые ничего не делают и надеются на помощь небес, разве я не прав, док? — Это не так, — хмурится Скотт, хотя в душе уже полностью согласился с больным. И он такой же человек, которого описал Бишеп. — Знаете, когда уже с меня снимут эту проклятую рубашку? — быстро отошёл от темы Винс. — У меня уже руки затекли, да и спина постоянно чешется. Вы не могли бы снять её с меня? — Исключено! — серьёзно говорил доктор. — Вы ещё не совсем успокоились, как я посмотрю. Возможно, я доложу медсестре увеличить вашу дозу ежедневной порции морфина, тогда и посмотрим, Винсент…

***

«Вы только посмотрите, — презрительно говорил Рик. — Никому не позволено так с тобой обращаться! Будь жёстче, Винси».       Высокий мужчина в рабочей форме с силой заталкивает Бишепа в его новое жилище на ближайшие месяцы. Эта палата ничем не отличалась от всех остальных в психиатрической лечебнице № 6: обычные стены цвета зелёного чая, в некоторых местах которых краска уже облупилась. Холодный серый плиточный пол с маленькими трещинами, в которые въелась грязь и ничем не отмывалась. Три железных кровати, что ужасно скрипели, когда на них садились. Два деревянных окна, которые были закрыты прочной решёткой.       Скоро отбой, поэтому всех пациентов отправили по своим палатам. Соседями Бишепа являются Шмидт и Фицджеральд. Майк сидит на своей койке, прислонившись щекой к холодной стене. Его серо-голубые глаза слегка прикрыты, а рот наоборот открыт, и из него вытекает слюна и намачивает белую футболку. Парня накачали снотворным, которое уже начинает действовать. Ему плохо — кажется, они переборщили с дозой. Скоро шатен отрубится и не увидит никаких снов.       Джереми лежит на своей койке и постоянно ёрзает, противно скрипя железными пружинами. На блондина напялили смирительную рубашку, чтобы он не мог ублажать себя, пока медсестёр нет рядом. Парень жалобно скулит, ведь внизу всё невыносимо чешется. Видимо, он так и пролежит всю ночь — не удовлетворив свои сексуальные потребности. «Хм, ты знаешь, что нужно делать, Винси?» — Конечно, Рик, — тихо шепчет Винсент, осматривая помещение и хищно улыбаясь.

***

      В кабинете мистера Коутона слегка приоткрыто окно, дабы впускать в помещение немного свежего воздуха. Это очень помогает прояснить бедное сознание доктора. Комнатные растения занимают большую часть пространства на подоконнике, полках и тумбочках. Сам же Скотт сидит за большим столом из красного дерева, постоянно делает записи в медицинской карточке Бишепа. А Винсент находится напротив него — мирно сидящий на стуле для пациентов. Он дотрагивается до фигурки-головотряса, который стоял на краю письменного стола брюнета. Игрушка бодро начинает качать головой, а Винс повторяет за ней, не меняя каменного выражения лица. — Эй, Винсент, — щёлкает пальцами доктор. — Ты меня слышишь? — Забавные вещицы… Такие тонкие, хрупкие шейки, которые так легко сломать, — смотрит на головотряса пациент, приподнимая уголки губ. Он хотел снова дотронуться до игрушки, но Коутон накрыл сувенир рукой и убрал подальше от Бишепа. — Вы собираетесь отвечать на мои вопросы? — серьёзно проговорил Скотт. — Скажите, доктор, — нагло игнорировал психиатра Бишеп, — вы гей? — А какое это отношение имеет к вашей болезни? — зеленоглазый был слегка удивлён такому неожиданному вопросу. — Женское отделение находится в другом крыле, так? — Д-да, но… — Вот я тут думаю: вы — человек с приятной внешностью, возможно, у вас даже есть тайный обожатель, но у вас нет кольца на пальце, значит, вы не женаты, — рассуждал логически Винсент. — А ваши медсёстры… не очень, честно скажу, если вы, конечно, не гомосексуалист… — Так, стоп. Закрыли тему, — поправил очки Коутон. — У меня нормальная ориентация. Давайте продолжим. «Смотри, как он заволновался, продолжай». — А что, есть норма? — не унимался Бишеп. — И вы действительно так считаете?       Винсент встал со своего стула и, по-лисьи улыбнувшись, стал двигаться в сторону Коутона. Последний с непониманием смотрел на своего пациента; сероглазый уже обошёл стол и был готов к наступлению. Скотт незаметно нажимает на кнопку, что находится под столом. Остаётся только ждать.       Винсент отодвигает крупный кожаный стул, на котором сидел доктор, от стола. Парень кладёт своё колено на сидение, специально прижимая то к паху Скотта. Последний сильно сжимает тонкие губы, чтобы не выпустить из себя позорный стон. Он чувствует, что кровь уже прильнула к щекам и ушам. Бишеп наклоняется к лицу Коутона и пристально смотрит в фисташковые глаза: — Как вы себя чувствуете, док? — шепчет в самые губы брюнета сероглазый. Он издевается над бедным Коутоном, наслаждается, как тот покрывается румянцем.       В кабинет врываются двое служащих в тёмно-синей форме. Они хватают Бишепа и заламывают его руки за спину. Шизофреник снова начинает смеяться, заставляя зеленоглазого вздрогнуть от пугающего звука. — Следующую ночь ты проведёшь в карцере, псих, — заявил один из работников, выводя Винсента из кабинета.       Они с грохотом закрыли деревянную дверь. В коридоре были слышны громкие шаги сотрудников психбольницы и безумный смех Бишепа, который способен свести с ума самого нормального человека в этом месте — Скотта Коутона.