Усмирённый

Не стоит иногда доверять своим глазам. Они могут здорово над тобой пошутить.

      В чём плюсы работы на две смены? Можно позволить себе понежиться в кровати целый день, чтобы набраться сил на следующий. Именно это и делал наш уважаемый доктор. Точнее, когда он вернулся домой с той странной ночной смены, то ему едва хватило сил, чтобы добраться до постели. Как только голова брюнета оказалась на подушке, Коутон мгновенно уснул, забыв снять с себя рубашку и штаны.       Правда, пробуждение было тоже не самым прекрасным. Всё тело ужасно ныло из-за долгого пребывания в одном положении; во рту всё пересохло, а волосы сплелись в спутанный ком. Красные очки сползли с лица и теперь находились где-то около ворота голубой рубашки, дабы оправа оказалась прочной и не сломалась.       Скотт тяжело вздыхает и садится на кровати. Доктор сильно вспотел во сне — наверное, поднималась температура, от этого ткань блузы намокла, особенно задняя часть, и теперь прилипала к телу и неприятно пахла. Коутон поморщил нос и лениво потянулся так, что послышался тихий хруст. Всё ещё не открывая глаз, он начал расстёгивать пуговицы на помятой рубашке. Скинул потную одежду на пол, напрочь забыв об очках на рубашке, которые с грохотом упали на пол. «Только бы не разбились», — пронеслось в голове Коутона. Он потянулся за очками, чуть не свалившись с кровати, так как был всё ещё в сонном состоянии. Доктор позволил себе слишком много, дав поспать себе лишние пять часов. От этого Скотт выглядел более вялым, чем от недосыпа. Глаза слипались, голова непрерывно гудела, а тело шатало из стороны в сторону.       Подняв очки с пола, психиатр начал осторожно их ощупывать, ища любые трещины и царапины. Обошлось. Скотт надел окуляры на глаза и вышел из комнаты, попутно готовясь к его рабочей смене.

***

      С каждым днём температура воздуха всё больше и больше приближается к нулю. Ветер сдувает последние полуживые листья с деревьев и уносит их куда-то в даль.       Жители готовятся к самому главному торжеству — ко дню города. Многие записались на общественные работы в плане уборки улиц и их украшения. Другие готовят выступления, что пройдут на главной площади. А остальные просто продолжают жить обычной жизнью. Именно таким и является Скотт. У него нет ни желания, ни времени на это. Работа — вот его помощь городу.       Коутон снова подъехал к железным воротам, но на этот раз не засиживался в автомобиле, а сразу направился ко входу в лечебницу. Старый бежевый плащ сменился тёмно-серым мужским пальто с чёрным шарфом. Не хватало ещё и заболеть. От холода стёкла красных очков слегка запотели, и видимость ухудшилась ещё сильней. Доктор кое-как добрёл до двери и вошёл в помещение.       Оказавшись в холле, Скотт снял оправу и начал тщательно протирать линзы. — Здравствуйте, мистер Коутон, — улыбнулась полная дама у ресепшена. Точно, вечный оптимист. — А вам так идёт даже больше. — И вас с добрым утром, — улыбнулся психиатр. — Спасибо, но я предпочитаю носить свои очки всегда. Кстати, есть какие-нибудь новости? — Да-да, мисс Элен, перед тем как уйти, попросила меня передать вам это, — девушка подала брюнету небольшой конверт. — Она была такой поникшей… — Спасибо, — сухо ответил доктор. — Но я, пожалуй, уже пойду в свой кабинет.       Коутон быстро направлялся к себе, попутно распечатывая конверт. В свёртке было множество всяких стикеров разного цвета, полностью исписанных ровным почерком Элен. Скотт мягко улыбнулся, но пока решил отложить чтение записок его сотрудницы.

***

— Чем же сегодняшний день отличается от других? — спросил Винсент своим хриплым голосом. Они сидели на деревянной скамейке в небольшом дворике психиатрической лечебницы № 6. Трава немного пожухла, маленькие садовые деревья ещё на прошлой неделе стали совсем голыми. Холодный ветер обдувал худощавое тело доктора, заставляя того покрыться мурашками. — Иногда человеку нужно бывать на свежем воздухе, Винсент, — тихо произнёс Коутон, смотря прямо на каменную дорожку, покрытую небольшим слоем пыли и засохшей грязи. — А вы не боитесь, док, — усмехнулся Винс, — что я сбегу или придушу вас прямо здесь, на этой лавочке? — Тут повсюду охрана, Бишеп, — серьёзно выговорил доктор, поворачивая голову в сторону шизофреника. — Но мы здесь не ради обычной прогулки. Продолжим… — Как хотите, — фыркнул Винсент, поправляя ворот куртки, которую ему выдали специально для «прогулки» во дворе. Его руки уже давно замёрзли, но он даже не пытался их согреть.       Скотт смотрел прямо на своего пациента, изучая его. Он никак не понимал, почему Бишеп себя так странно ведёт: то вечно улыбается и разрушает психику своим душераздирающим смехом, то просто поражает своей структурой ума. — Ты же знаешь, что я не смогу тебе помочь, если не буду знать о тебе абсолютно ничего! — недовольно произносит психиатр. — Пф, я не нуждаюсь в чьей-либо помощи, доктор, — дерзко отвечает Винсент. — Я не должен здесь находиться…       Как же Коутону хотелось треснуть этому наглецу по лицу, что аж руки чесались. Но он не сделает этого, потому что Винс — его пациент, и Скотт знает, что это самый худший способ вымещать злость. Брюнет переводит взгляд на аметистовые волосы шизофреника, корни которых уже намного темнее, чем остальная часть головы. — Окрашенные… — вслух произносит зеленоглазый и тянет руку к ярким локонам. — Ну и что с того? — резко мотает головой сероглазый, показывая этим, что не хочет, чтобы к нему прикасались. — Обычно, люди, которые красятся в цвета радуги, хотят просто выделится из толпы… хотят, чтобы их заметили. — А я это сделал просто так, и вообще, — резко поднимается Бишеп, — я не люблю быть в центре внимания! Мне просто нравится этот цвет! — Тише, тише, — встаёт рядом с ним доктор. — Я просто поинтересовался, чего ты так бурно реагируешь?       Винсент больше ничего не говорил, он стремительно шагал ко входу в лечебницу. Сальная чёлка сползла на глаза и немного снижала видимость. — Винс, стой, — остановил его Коутон, схватив за плечо. — Мы же ещё не закончили. — А я закончил, док, — схватил чужую ладонь Бишеп и несильно её сжал. — Ты замёрз? — обеспокоенно спросил Коутон, когда почувствовал холодную руку пациента. — Почему сразу не сказал? — Вот только не надо строить из себя заботливую мамочку, Скотти, — немного оскалился парень с аметистовыми волосами. — И я ничуть не замёрз…       Скотт не дослушал его, снимая свой шарф и обматывая аксессуар вокруг шеи бледнокожего. Тот лишь цокнул языком и закатил глаза. — Я обязан следить за состоянием своих пациентов. Это же моя работа, — поднял указательный палец вверх Коутон. — Может, ты чего-нибудь хочешь? — Я бы с радостью трахнул вас, док, прямо на этой лавочке, — расплылся в хищной улыбке Винсент, буквально пожирая психиатра своими слегка помутневшими глазами. Не надо было ему давать лекарство перед началом сеанса, которого назвать таковым весьма сложно. Скотт чуть не подавился воздухом, услышав данное желание, а щёки заалели явно не из-за холода. — Думаю, — запнулся доктор, — не стоит произносить такие запросы вслух. Давай перейдём на другую тему… Может, ты всё же скажешь, зачем перекрасил волосы в такой цвет? — Если скажу, вы отстанете от меня со своими расспросами о жизни хотя бы на один день? — брюнет тяжело вздохнул и утвердительно покачал головой. — Рик сказал, что я должен отличаться от остальных, ведь я особенный. «Фиолетовый — цвет идеальных людей», — именно так он говорил.       Винсент стряхнул волосы с глаз и снова направился ко входу в больницу: — Думаю, нам пора возвращаться…

***

      Зеленоглазый шёл по коридору с чёрно-белым кафельным полом, держа в руках тот самый синий планшет с бумагами, что хранят в себе записи о Винсенте. Пока что их мало, но теперь Скотт до конца стал уверен, что Бишеп — пациент, страдающий шизофренией. Болезнь пока не так страшна — лилововласый всего лишь слышит голос, который «подбадривает» его. Надо просто направить все свои силы на изгнание Рика из головы Винса, но сейчас Коутону был необходим небольшой перерыв с чашечкой крепкого чёрного кофе.       Брюнет открыл дверь в свой кабинет, но то, что он увидел, заставило его чуть не выронить планшет из рук или рефлекторно запустить папку в предмет испуга: посреди комнаты стоял смуглый мужчина среднего роста с пепельными волосами, собранными в небольшой пучок на затылке, и тёмно-синими глазами. Парень стоял в полицейской форме, рубашка которой была кофейного оттенка и заправлена в штаны; чёрный галстук, тёмные брюки, сшитые из прочного материала, кожаный ремень, а также полицейский значок, на котором был выгравирован орёл с двумя пистолетами, с его инициалами: «Ф.С.». — Мистер Коутон, — улыбнулся офицер, подходя к доктору и протягивая руку. — Моё имя Фритц Смит, рад знакомству. — Я… тоже… — неуверенно пожал руку Скотт. Он подошёл к своему столу и убрал документы в выдвижной ящик. — Что привело вас сюда? — Меня, а точнее мой подотдел, — Фритц присел на стул для пациентов, — интересует один из ваших подопечных. Некий Винсент Бишеп. — Значит, это ваши люди привезли его сюда неделю тому назад? — Я сожалею, но это было ошибкой: они должны были привести его в обезьянник, заставив проспаться на жёстких койках, — Смит сжал кулаки.       Скотт некоторое время молчал, внимательно рассматривая сотрудника полиции, тем самым предполагая его характер и дальнейшие действия. За годы работы в психиатрической больнице, и вообще в области психиатрии, Коутон немного научился определять, к какому типу людей относятся те или иные личности. Зеленоглазый поправил съехавшие красные очки и заметил шрам на щеке Фритца. Боевое ранение или несчастный случай? — Ничего страшного, — улыбнулся доктор. — Этот человек действительно болен, и ему необходимы услуги лечебницы. — Простите, мистер Коутон, — Смит потянулся к своей спортивной сумке и достал оттуда несколько документов. — Но этот человек опасен. Я обязан забрать его в участок!       Блондин подал доктору досье Бишепа, а тот нехотя начал его просматривать. «Что же вы сказали, что он должен был провести всего лишь ночь в участке?» — подумал зеленоглазый. Он бегло осмотрел дело и отложил в сторону. — Как бы не печально, — поставил локти на стол Коутон и сомкнул руки в замок, — но по закону Винсент теперь находится под опекой Психиатрической лечебницы № 6. — Хм, — потёр подбородок синеглазый. — Тогда вы должны принять какие-то меры, чтобы излечить его. — Мы делаем всё возможное, но этот пациент слегка упрям, — серьёзно проговорил Скотт, смотря прямо на офицера. Тот осматривал каждый уголок кабинета, будто бы ища какие-то зацепки. — Знаете, док, — наконец-то начал Фритц. — Существует же самый лучший способ лечения. Вы знаете, как можно воздействовать на мозг пациента?       Скотт не понимал, к чему клонит блондин. Да, есть много вариантов контролирования человеческого разума, начиная от гипноза, заканчивая… — Лоботомия, — поднял уголки губ синеглазый. — Мы сможем «перепрограммировать» его. — Нет! — поднялся Скотт из-за стола. — Это исключено! К тому же, у нас нет опытных специалистов. — Не волнуйтесь об этом, наш отдел возьмётся за привозку хирурга со стажем. — Нет, нет, нет и ещё раз нет! — отрицательно мотал головой Коутон. — Даже самый лучший хирург не может быть уверен, что операция пройдёт успешно. — Мы улучшим его! — горел идеей Фритц. — Или испортим… — фыркнул брюнет. — Я не позволю так поступить со своими подопечными. И вообще, — Скотт глянул на настенные часы, — мне нужно работать, прошу вас покинуть кабинет.       Смит хотел ещё что-то сказать, но его нагло вытолкнули за дверь, захлопнув её перед самым носом. Коутон облегчённо выдохнул и снова сел за свой стол. Конечно, ему пришлось соврать, что ему необходимо обследовать пациентов, но выдерживать этого всезнающего офицера больше не было сил. Брюнет приземлился на своё кресло и, подперев рукой щёку, принялся осматривать досье Бишепа, которое казалось не таким уж и опасным. Всего пара краж и судимость за вандализм. Это не тот случай, чтобы прибегать к лоботомии.

***

      Винсенту опять удалось сбежать от смотрителей. Он стал немного зависим от сигарет. Не надо было начинать, теперь уже поздно. Бишеп зашёл в старую добрую «курилку». Она как обычно была пуста, ведь большинство пациентов и врачей сейчас на процедурах, которые Винсу были не нужны.       Парень навалился на старую раковину и достал пачку сигарет из хлопковых штанов. Руки тряслись хуже, чем у наркомана, едва ли не роняя табачные трубочки на грязный пол, который ещё не успели вымыть, поэтому вонял мочой и рвотой, ведь эти препараты ещё никому не помогли. Чёртовы таблетки! Правое предплечье постоянно чесалось из-за многочисленных уколов успокоительного. Вены сильно выпирали, а из-за бледной кожи казались почти чёрными, прямо как у мертвеца.       Винсент еле поджёг сигарету и вдохнул никотиновый газ. Стало немного легче, и казалось, что мигрень спала. Он протяжно выдохнул столб вонючего дыма и повернулся к зеркалу. Синяки под глазами, спутанные волосы, сухие потрескавшиеся губы и налитые кровью глаза из-за того, что солнечного света парню явно не хватает. Бишеп опустил голову и сплюнул горькую слюну в слив.       Лилововласый делает ещё одну затяжку и снова посмотрел на своё отражение. Внезапно с верха зеркала начала стекать какая-то тёмно-бордовая жидкость. Винсент завороженно смотрел, как текут странные струи. Он потянулся к жиже и дотронулся, пачкая подушечки пальцев, которые теперь приобрели алый оттенок. Винсент лизнул одну фалангу. Металлический привкус… «Твою мать!» — Бишеп отодвинулся от раковины, уронив бычок на плиточный пол, и попятился назад. Зрачки сузились от страха. Дыхание участилось, а из-за сигаретного дыма дышать было практически невозможно. Парень пятился назад, пока не упёрся во что-то, точнее — в кого-то.       Винсент обернулся и увидел перед собой высокого парня с мертвецки бледной кожей, которая переливалась лиловым оттенком; глаза с абсолютно чёрным белком и ярко-алыми зрачками, рот был растянут в улыбке с острыми, как бритва, зубами. Волосы намного длиннее, чем у Бишепа, да и более тёмный фиолетовый цвет. Тёмный плащ скрывал почти всё тело, чёрные кожаные сапоги на высокой платформе. Его с лёгкостью можно спутать со смертью или панк-рокером. — Здравствуй, Винси, — почти пропел незнакомец. «Этот голос… — недоумевал шизофреник. — Откуда… Рик?» — Браво, Винси, — улыбнулся ещё шире человек в чёрном. — Я знал, что ты смышлёный мальчик. — Но… как? — опешил Винсент. — Ты огорчил меня, милый, — притворно мягко сказал Эрик.       Прошло несколько секунд, Рик резко поменял выражение лица и прижал Винса к стене, разбив зеркало его головой. Последний лишь прошипел от боли. Человек-голос сжал одной рукой шею, сдавливая сонную артерию. — Рик… Я… — кряхтел Винс, хватаясь за руку Ричарда, пытаясь ослабить хватку. Волосы на затылке окрасились в рубиновый цвет. В глазах темнело. Началось кислородное голодание. Бишеп усиленно пытался убрать руку Рика. Всё без толку. Тот же продолжил дьявольски улыбаться и сжимать шею. — Почему ты до сих пор находишься здесь? — прошипел, подобно змею, Рик на ухо пациента, но Бишеп его уже почти не слышал. Стук сердца бил по барабанным перепонкам, заглушая всё вокруг.       Глаза закрываются, и Винсент падает на холодный пол, сильно ударяясь головой… А дальше темнота и тишина, которая иногда разрушалась какими-то приглушёнными звуками, будто ты находишься под толстым слоем воды. — Очнись…