Кузнечик своего счастья

Если в данный момент ты один, то не потому что никому не нужен, а потому что тебе не все равно, кто рядом с тобой. (из интернета)       Вот же дрянь синеглазая! Отпуск ему понадобился. И не мне же позвонил, а Михалычу. Знал, что от меня хрен он получит, а не отгулы.       — Сергеич, тут такое дело, Славка наш приболел, отгулы взял до конца недели. — Михалыч что, правда поверил этой шлюшке? Да он, скорее всего, вчера устроил себе развлекаловку, вот и болеет сегодня. Но я не Михалыч!       — И что, заявление написал? — спрашиваю строго у старого работяги. Вообще-то, это всё формальности и вполне можно всё оформить задним числом, но я пошёл на принцип.       — Придёт — и напишет, — голос у Михалыча стал ледяным, а взгляд неприязненным. Не понял, это на меня с осуждением смотрят? А я-то тут при чём? — Мы всегда так делаем. Главное — у начальства отметиться. Но если вам, Александр Сергеевич, это так важно, то я сейчас позвоню и скажу ему, чтобы приехал и написал, — а сам на меня исподлобья смотрит.       — Ну что вы, Сергей Михалыч, раз уж он не появился с утра, значит, у него на то причины имеются. Важные. Мы люди не гордые, сами к нему съездим, — говорю. А самому не по себе от взглядов мужиков. Разговоры притихли, стоят все и к нашей с Михалычем беседе прислушиваются. И смотрят так недобро. Мне аж неуютно немного. А Михалыч между тем продолжает:       — Вы у нас, Александр Сергеевич, человек новый, авторитету ещё не заработали, а со Славкой мы не один десяток километров лопатой отмахали.       И больше ничего не сказал. А я понял, что только что меня вежливо так опустили и предупредили. Я же не новичок, понимаю, что если мы не сработаемся, то будет трындец полный. Это только кажется, что от начальства всё зависит, а на деле вот эти мужики на себе всю работу тянут. Нет, забастовок они устраивать не будут, но сделают так, что ты или сам сбежишь, или тебя «попросят».       А Михалыч сплюнул чуть ли не под ноги мне, развернулся и погнал мужиков работать. Хороший мужик, правильный. И прав он, наверное, но у меня уже лёд в жопе загорелся — не остановишь.       Узнал в кадрах Кузнецовский адрес и поехал к нему. Был бы кто другой — рукой бы махнул, а тут дело опять того же принципа. Личная, так сказать, неприязнь.       Сказать, что я удивился, когда его здесь, на участке увидел — значит, ничего не сказать. Он и тяжёлая работа абсолютно не вяжутся вместе. Хотя, если быть честным, от работы он не отлынивал, впахивал наравне со всеми. Вернее, пытался. Я-то видел, как мужики пытались его оберегать. Тоже мне, нашли, о ком заботиться! А может, это не просто забота? Может, он тут… Я честно пытался отогнать все пошлые мысли, но они прочно засели в голове и доводили меня до бешенства. А тут такая возможность поймать эту шлюшку на горяченьком, ну никак нельзя её упускать.       Я же видел, что он меня не узнал. Зато я эту поблядушку очень хорошо запомнил. Он и не изменился почти, всё так же выглядит пацаном. Честно. У него, наверное, до сих пор в магазине паспорт требуют, когда он спиртное покупает. Хотя и не мальчик уже. Сколько ему? Надо было заглянуть подсмотреть. Ну да ладно, успеется.       Поплутал я знатно, пока нашёл, где он обитает. Разосрался со своим навигатором, почувствовав себя блондинкой, и отключил его на хрен. Пришлось искать старым проверенным способом — опросом местного населения. С горем пополам нашёл.       Это что, он здесь живёт?! В этой халупе? Я, честно говоря, думал, что такие домишки уже давно посносили. Нет, он, конечно, смотрится довольно мило. Но… Кузнечик ещё и домовладелец, оказывается. Чем дальше — тем чудесатее.       Хотя мне-то какое до этого дело? Сейчас важнее его на работу вытащить. В другое время мне по хрену бы было, но сейчас у нас каждая пара рук на счету. Ну хорошо, мы вполне могли бы и без него справиться, но должен же я себя оправдать!       Решительно прошёл к дому, поднялся на крыльцо, поискал звонок, но ничего не нашёл. Мне что теперь, в дверь барабанить? Дёрнул за ручку — не закрыто. Ладно, раз уж тут такие гостеприимные хозяева, воспользуемся. Прошёл в какое-то маленькое тёмное помещение, в голове сразу слова из песенки заиграли: «Ах вы сени, мои сени…» Чуть не заржал, ей-богу.       За следующей дверью была комната побольше, судя по всему, кухня. Бля… Это что, печка? Настоящая? Охренеть… Он что, правда здесь живёт? Может, в кадрах напутали чего и мне дали неправильный адрес?       — Есть кто живой? — спрашиваю от двери, не решаясь пройти дальше. В ответ услышал какое-то невнятное бормотание, тихий шорох и хриплый стон.       Ах ты ж сучка, трахаешься, что ли? На работу забил ради очередного ёбаря? У меня внутри всё вскипело, мозг отключился, и я рванул вглубь дома. Ну я тебе сейчас устрою! Ты у меня в трусах поперёд машины бежать будешь!       Откидываю шторку, закрывающую проход между комнатами, в сторону, чуть не срывая её с гвоздей, и влетаю в ещё одну комнатку. Резко торможу и оглядываюсь. Никаких следов разгульной оргии. У стены стоит металлическая кровать, а на ней лежит человек. И человек этот не кто иной, как Кузнечик. Значит, ничего не напутали и он действительно живёт здесь.       Единственное окно затянуто плотными шторами и в доме царит полумрак, поэтому не могу разглядеть его более внимательно. Зато могу представить. Одёргиваю штору, чтобы впустить дневной свет, и поворачиваюсь к этому симулянту.       А Кузнечик лежит укутанный в одеяло, как гусеница, и смотрит на меня красными воспалёнными глазами. Морда бледная, а под глазами мешки тёмные. Не спал, поди, всю ночь, сука. Внутри такое бешенство разливается — так и хочется врезать ему. Но правило «лежачего не бьют» никто не отменял. Хотя ради него я бы сделал исключение.       — Что, так натрахался, что подняться не можешь? — не смог удержаться, раз уж бить нельзя, то хоть так его поддеть.       Подхожу поближе к кровати и встаю возле старого шкафа, совсем уж близко к Кузнецову приближаться не хочется — боюсь, с тормозов совсем сорвусь.       А он молчит. Смотрит на меня своими больными глазюками и молчит. Что, сучка, гордый сильно?       — До выходных сил не было дотерпеть, сперма в мозг ударила? — А он молчит! — Быстро жопу подорвал и на работу. Я тебя не отпускал!       Знаю, что выгляжу сейчас как самодур, но поделать с собой ничего не могу — меня несёт.       Кузнечик молча поднимается, рукой придерживается за спинку кровати и пытается устоять на ногах. Не хило он вчера, видимо, оторвался! Хотя запаха перегара не чувствую. Может, он чем покрепче увлекается? Убью, дрянь!       А это чучело, всё также молча, берёт свои вещи и начинает медленно одеваться.       Смотреть на этот стриптиз наоборот нет никакого желания. Только хотел было его поторопить, но тут мне прилетает чем-то по шее.       Поворачиваюсь — и охреневаю в который раз за сегодняшний день. На шкафу сидит рыжее чудовище, сверкает на меня единственным глазом. Очень злющим глазом! Шерсть дыбом, обрубок хвоста мотается из стороны в сторону. Ни хрена себе у Кузнечика зверушка!       Отскакиваю к дверному проходу: это не бегство — это тактическое отступление!       — Я тебя в машине жду! Поторапливайся! — А эта дрянь так и не сказал ни слова.       Покосившись ещё раз на кота, вылетаю из дома и несусь к машине. Я не струсил, я просто проявил здравомыслие!       Ровно через пять минут — я засекал — на крыльцо выходит Кузнечик, а на руках у него рыжая тварь. Подходят к калитке, он осторожно опускает кошака на дорожку, присаживается и шепчет ему что-то. А тот слушает! Внимательно так, только что головой не кивает. Славка погладил его ласково, а этот об него трётся и, поспорить готов, тарахтит во всё своё кошачье горло.       Су-ука, я Кузнецова к коту приревновал! И кому тут сперма в голову бьёт фонтаном?       Эта немочь бледная буквально дополз до машины и плюхнулся на заднее сиденье. Гордый? Ну-ну… Ничего, я твою гордость пообломаю.       Довёз прЫнцесску свою с ветерком. Из машины разве что не пинками выгнал. А он всё молчит. За всё время ни звука не проронил. С матюками погнал его переодеваться, а мужики на меня уже не то что недобро — со злостью глядят. Не понял? Ладно, переживу. Включаю режим «я — начальник, ты — дурак» и раздаю указания. А сам думаю, чего это они на меня взъелись? Благодарны должны быть, что не придётся за эту шлюшку работать.       Пока я распоряжения отдавал, Кузнечик успел переодеться и выполз на белый свет из бытовки. Михалыч, нехорошо так зыркнув на меня, приобнял его за плечи и повёл к куче щебня, что-то тихо ему говоря. Что здесь происходит, вообще? Мужики молча проследовали за ними.       А я что? Да ничего. Зверствовать дальше как-то настроение пропало. Чувствую себя, как будто меня в бочке с дерьмом притопили. Гадство!       Целый день хожу злой, но на меня никто не обращает внимания. Нет, открыто мне никто не хамит, наоборот — все предельно вежливы, даже не матерятся. А мне от этого головой о стену побиться хочется. Не то чтобы мне это было важно. Да кому я вру? Конечно важно! Мне же с этими людьми работать и работать. А если между нами не будет нормальных отношений, то и толку не будет. И всё из-за этого блядонутого переростка! Убил бы, суку!       Вечером решил доиграть роль благородного кабальеро до конца. Стою у машины, жду, когда мужики из бытовки к маршрутке пойдут.       Выходят. Михалыч опять Кузнечика за плечи придерживает. Головой понимаю, что ничего между ними априори быть не может, а в груди такая злоба закручивается, дышать тяжело. Хочется подойти и то ли вырвать его из этих невинных объятий, то ли по морде съездить. Обоим, но Кузнецову — больше.       — Кузнецов! Садись в машину! — хотел сказать равнодушно, а получилось зло.       Он на меня смотрит, как будто в первый раз видит. Я, на него глядя, почувствовал себя последней скотиной. Мордаха бледная, глаза ещё больше запали, чернота под ними явственней обозначилась. Губы потрескавшиеся, сухие, он то и дело по ним языком водит. И ведь никакого подтекста в этом движении нет, а у меня в штанах моментально тесно стало.       — В машину, сказал! — рявкаю и ничего не могу с собой поделать.       Михалыч легонько подталкивает Славку в мою сторону, что-то ему говорит негромко, не слышу. Тот кивает и, еле передвигая ноги, идёт ко мне. Опять садится сзади, откидывает голову на спинку и прикрывает глаза. А я залипаю взглядом на нём и на мгновение выпадаю из реальности. Прихожу в себя, когда слышу рядом покашливание.       Ну кто бы сомневался! Михалыч решил меня предупредить:       — Вы, Александр Сергеевич, — и так у него это презрительно получилось, — довезите парня до дома. — А я его куда везти собираюсь? В лес, что ли? — А нотации свои, если вам так уж хочется их почитать, на потом оставьте, ему и без них сейчас не сладко. Хотя он их и не заслужил. — И не прощаясь пошёл к автобусу. И что он имел в виду сейчас?       До Кузнецовского дома опять ехали в полной тишине. Он что, разговаривать разучился? Хотя нет, с мужиками вроде перекидывался парой слов, но тоже всё больше молчал. Что же с ним произошло? Да похуй! Мне до него дела нет! Вру? Вру. Но знать об этом никому не обязательно.       Останавливаю машину аккурат перед калиткой, поворачиваюсь и смотрю на него несколько секунд. Жду, когда он глаза откроет. Уснул?       — Эй, подъём, приехали!       Открывает глаза и смотрит на меня, пытаясь сфокусировать взгляд. Наконец у него это получается, в глазах мелькает что-то непонятное. Злость? Боль? Обида? Не важно.       Тихо выдыхает и выбирается из машины. Неуклюже выбирается. Куда только его былая грациозность подевалась? То-то же, это тебе не в клубе на танцполе жопой крутить!       Хотел сразу с места рвануть, но что-то меня остановило. Вот зайдёт в дом, тогда и поеду.       Славка открывает калитку, делает шаг на дорожку, ведущую к крыльцу, и… падает, как сломанная кукла. Выскакиваю и бегу к нему. Что я, не человек, что ли?       Навстречу мне несётся рыжая молния. Я подумал, что он на меня сейчас кинется, но нет, к Славке подбежал, носом в него тычется, пасть свою беззвучно открывает.       А Кузнецов лежит и не подаёт признаков жизни. Это он что, правда вырубился? Интересно девки пляшут. Переворачиваю его на спину — ну точно, не прикидывается. Кошак бегает вокруг нас в панике, да я и сам не лучше.       Нашёл у него в карманах ключи, открыл дверь и вернулся за ним. Подхватываю на руки и тащу в дом. Кот не отстаёт ни на шаг — видимо, не доверяет мне.       Кое-как дотащил его до кровати: вроде и худой, а тяжёлый, зараза! Кошак запрыгнул следом и следит за мной. Точно не доверяет, сволочь блохастая.       Стою и не знаю, что делать. Решил, что надо бы его, наверное, раздеть. Начал со штанов. Лучше бы не снимал! Правая нога распухла до самого колена, обе ноги испещрены шрамами, самый безобразный на той же правой, змеится по бедру до самого паха. Кто же тебя так, Кузнечик? Какая тварь посмела?       — Рыжий, — обращаюсь к коту, — что делать будем?       Кот, ожидаемо, молчит, только глазищем своим на меня смотрит не моргая. И клянусь, у него там слёзы!       — Не ссы, прорвёмся! — Кого успокаиваю — не знаю. — Я твоего хозяина не обижу. Я же эту дрянь столько лет искал и ждал. Веришь?       Вижу, что верит. И даже поддерживает.       Но стой не стой, а делать что-то надо. Как его в себя приводить? Или скорую вызвать? Судя по району, ехать она сюда будет долго, значит, надо самому что-то предпринимать.       Где в нормальном доме аптечка хранится? У меня — на кухне. Значит, туда и пойду искать. Ага, точно: на холодильнике лежит упаковка обезболивающего и какая-то мазь. Неплохо бы ещё какой компресс холодный соорудить на ногу. Заглянул в морозилку — пусто. Ладно, тогда обойдёмся мокрым полотенцем.       Полотенце-то я сразу нашёл, а вот с водой засада вышла. Я же кран искал, а его нет. Оглядевшись, увидел за печкой ведро на табурете. Это он и воду таскает вручную? Охренеть! Двадцать первый век на дворе, а тут какое-то средневековье. Для меня. Как он может тут жить?       Стою и опять не знаю, что дальше делать. Кот, видимо, решил меня поторопить: подошёл ко мне и стал вокруг ног крутиться, иногда подталкивая меня головой в сторону комнаты. Да понял я, понял! Иду уже.       Таблетки, само собой, я отложил, а вот мазь пригодилась. Втёр её Кузнечику в ногу, укутал его одеялом и решил, что не буду пока никуда звонить. Подожду немного. Кот прижался к Славке с одной стороны, а я примостился с другого края: так и лежим, смотрим друг на друга и ждём, что будет дальше. Знаю, что поступаю безответственно, но что-то внутри говорит, что Кузнецов меня не поблагодарит, если я к нему врача приглашу. И кошак, похоже, со мной согласен.       Смотрю на Славку и не могу поверить, что Кузнечик, тот Кузнечик, которого я знал раньше, и эта бледная немочь, работающая сейчас под моим началом, — один и тот же человек. Ещё и кот этот… Не складывается у меня эта картинка в голове.       Так что же ты за человек, Слава? Какой же ты настоящий? И как так получилось, что рядом с тобой нет никого?