Abstinence/Абстиненция

      Подушечки пальцев сводило от одной только мысли, что рядом находился он – человек, с которым было комфортно. Она шла по тротуару мимо длинного серого дома, наконец-то понимая, что у людей есть лица и свой цвет глаз. Они все были цветными в этот обычный день, и от этого хотелось улыбаться. А может и не от этого. Алише Миллоу хотелось улыбаться каждому прохожему, потому что рядом был нужный человек.       Как мало для счастья нужно.       Джастин шел рядом и молчал, изредка бросая на девушку взгляд и снова возвращаясь к своим мыслям, в которых творилось что-то неведанное. Его мучило сразу несколько вопросов, и он пытался найти ответы на них в своей чертовой голове. Но как же он был рад, что она шла рядом. Эти бесконечные несколько дней стали настоящей пыткой для него. Дал себе установку – не вспоминать о Миллоу, а в итоге только о ней и думал. Считал себя жалким и продолжал думать. Сидел на диване, смотрел в стену и думал о ней. Пил кофе и думал о ней. Просматривал бумаги клуба и думал о ней. Все его действия были пропитаны ею.       А когда ему позвонил Тоби и сообщил о побеге, Джастину показалось, что он вообще сошел с ума. Руки сжались в кулаки, и он поймал себя на мысли, что злится на себя за то, что позволил этому случиться, что взял и свалил в тот момент, когда нужен был ей больше всего. Ей нужно было его присутствие, а он все бросил и ушел.       Почему? Потому что он так решил, потому что он, блять, мужчина.       Настоящий мужчина ни за что не бросит девушку в трудный момент.       А он поступил, как подросток, который не думает о последствиях. А последствия, как всегда, очень больно бьют по голове, словно напоминая, что они есть и не стоит забывать об этом. И как себя ненавидел за это даже сейчас, когда она уже была в безопасности рядом с ним.       – О чем ты думаешь? – внезапно спросила Алиша, заправив прядь волос за ухо и приподняв уголок губ.       И, заметив это, Бибер не смог вымолвить ни слова о том, как ненавидит себя или ее. Он просто смотрел и чувствовал, как по собственным губам ползет змейка улыбки и как по организму разливается тепло. Не контролировал себя, потому что не хотел.       Все, чего он хотел – быть с ней как можно искренней, потому что не боялся быть таким, не боялся открыться ей и получить что-то вроде осуждения. А его пальцы неожиданно встретились с ее запястьем, отчего оба вздрогнули, но руки не одернули, лишь продолжая смотреть друг другу в глаза. Глаза Миллоу были такими живыми и светящимися, что Джастин, казалось, через пару секунд потеряет голову от ее светлого взгляда.       Это было чудовищно непривычно – видеть ее такой излучающей свет. И парню это абсолютно точно нравилось. Их кожа едва соприкасалась, а мурашки уже свободно гуляли вдоль тел. Они чувствовали одно и то же, это было понятно даже по этим улыбкам.       Остановились у какого-то кафе и продолжали молча смотреть друг другу в глаза. У Миллоу стали трястись коленки от этого безмолвного откровения, а через мгновение Джастин сделал ловкое движение рукой и сплел их пальцы. И Алиша задохнулась. Окончательно. Ее накрыла волна этих эмоций, отчего она в буквальном смысле задержала дыхание, словно боясь спугнуть.       – Миллоу? – бархатно прозвучал голос Бибера, заставивший Миллоу промычать в ответ. – Ты чувствуешь это?       И пусть они стояли среди улицы, где ходила сотня людей, шумели машины и визжали тормоза. Джастина это совершенно не волновало, ведь все, что волновало, он держал за руку. И, кажется, он чувствовал, как начинал плавиться от своих же ощущений. Он позволил себе то, что не позволял никогда раньше – позволил себе привязаться.       – Что именно? – Алиша не сводила с губ полуулыбки, тем самым оставляя свои глаза яснее, чем океан в солнечное утро.       Бибер немного приблизился к девушке, оставляя между их носами чуть меньше пары дюймов. Почувствовал, как заерзала женская ладонь в его руке, и понял, что она чувствует. Но хотел чего-то большего, чем просто держать ее за руку. Хотя счастливым в этот момент он себя точно считал.       – Вот это, – выдохнул и прижался к девичьим губам, словно от них зависела его жизнь.       Ладонь спокойно легла на тонкую талию, которая была прикрыта его широкой толстовкой, и он ощутил робкое движение губ навстречу. Будто та девушка, с которой он целовался в машине по дороге из «Спасения», испарилась. Та девушка, с которой он встретился в ночной лечебнице с мерцающими лампами, исчезла. А ей на замену пришла эта светлая, еще не потерявшая надежду Миллоу, и Джастин подумал, что так не бывает, этого просто не может быть. Или что-то заставило ее измениться за эту неделю. За эту неделю без него.       И он оторвался от женских губ на короткое мгновение, открыл глаза и снова вгляделся в ее голубые радужки. И больше ни о чем не думал, потому что она вновь улыбнулась. Ее улыбка была чем-то таким, чем хотелось укрыться, во что хотелось верить. И Джастин верил, потому что не мог по-другому. Ловил ее взгляд и впитывал в себя, просто потому, что не мог по-другому. Понимал, что этому нужно найти хоть какое-то объяснение, но его не было. Или он просто не хотел признавать то, о чем думал всю прошлую неделю.       – Наверное, еще просто не время.       Оправдание так себе, но Джастин всеми силами вбивал это себе в голову. И пока не очень получалось.       – А ты? – Алиша едва дышала, и он всем телом чувствовал, как под ребрами что-то резко сжимается, а затем отпускает, и становится тепло. – Ты чувствуешь?       Улыбается ей в ответ, кажется, даже не расслышав вопрос. Улыбается и тонет. Все тело горит, хочется просто прыгнуть в снег с головой и остаться там на сутки. Понимает, что словесного ответа не требуется, потому что видит, как ее губы вновь приоткрываются навстречу ему, и с упоением врезается в них. Он чувствует ладони на своей шее, чувствует, как она прижимается, чувствует, как нужен ей, и знает, что она нужна ему еще сильнее.       Голову кружит, и Джастин ловит на своей щеке каплю дождя, что заставляет поднять голову наверх и поймать еще одну на лоб, тут же ощутив мимолетное прикосновение нежности, которое избавляет его от этой капли. Алиша аккуратно стерла ее пальцем с кожи парня, а сразу после вздрогнула от внезапной капли на кончик своего носа. Джастин засмеялся, а затем засмеялась Миллоу. И через мгновение дождь хлынул с такой силой, что волосы девушки тут же облепили ее лицо, и парень понял, как ему повезло, что он встретил ее – такую, которой плевать, как легла косметика, такую, которая не прячется от дождя, потому что испортится прическа, такую, которая не боится быть искренней. Такую, какую он слишком сильно хотел прямо в этот момент, прямо под этим дождем, прямо посреди улицы.       – Миллоу, – Джастин приблизился к ее уху, губами задев мочку и ощутив мгновенный разряд внизу живота.       Думал, что его возбуждали оголенные девушки на шестах, а оказалось, что куда сильнее возбуждают мимолетные прикосновения и томное дыхание. Алиша глубоко и громко вдохнула, и Джастин выдохнул ей прямо в шею.       Время остановилось. Ему показалось, что в городе снова устроили флешмоб, когда все жители в одно время замирают на месте, словно фильм, который крутят целыми днями, поставили на долгожданную паузу, потому что он не видел и не чувствовал ничего, кроме нее. Она входила в него такой мягкой струей эмоций, что от переизбытка, думалось, что сейчас просто перестанет функционировать голова. Вся эта атмосфера напряженности растворялась в пелене его чувств.       Он чувствовал к ней слишком много, и, может быть ошибочно, но он привязывал это к основному. Воздух наполнился запахом холодного дождя, и Джастин просто потерял самообладание, когда Алиша подняла голову в небо и прикрыла глаза, вдохнув полные легкие. Его пальцы снова потянулись к ней, и он четко знал, что это полностью олицетворяет его чувства к ней. Подушечками он провел вдоль женской скулы, затем по носогубной складке и задержался на губах.       Они сводили его с ума. Сотни мелких трещинок, от которых все летело к черту. Он смотрел и не мог насмотреться.

Поэтому люби, люби безмерно, покуда ангелы в семь труб не вострубят. Я возрождаюсь из огня и скверны, лишь для того, чтоб обнимать тебя. И чувства приникают под ключицы, соединив нас, словно карабин. Мне наплевать, что в будущем случится. Люби меня, люби меня, люби.*

      Серый дождь превратился в густую пелену, загораживающую их от всего мира. Джастин чувствовал, как пульсирует кровь в венах, и голову кружило в сотню раз сильнее. Алиша наклонила голову навстречу его пальцам, как податливая кошка, растворяющаяся от ласк, которые ей дарят элементарные прикосновения. И бог знает, что сейчас творилось под ее кожей. В крови бурлил эндорфин, она была бесконечно счастлива.       Бибер снова прильнул к ее губам, потому что просто не мог не сделать этого. Внутри все съеживалось и разжималось. Затем вновь и вновь. И он прекрасно понимал, что еще мгновение, а потом ему просто не сдержаться. Он к херам сорвет с нее эту гребаную толстовку и выкинет ее в ближайшую урну, потому что чувствовал, как она прижимается к нему своей грудью, животом, бедрами. Он чувствовал и умирал.       – Миллоу, – вновь выдохнул ее фамилию, как мантру, прямо ей в губы, отчего она еще сильнее прижалась бедрами к его бедрам.       Может, необдуманно. Но, блять, как же неосторожно по отношению к нему. Он висел на волоске от этого срыва. Хотел ее так, как не хотел еще никого. Никакая Кара бы даже не сравнилась с тем, что творилось у него от одного только прижимания бедер Миллоу к его. Ни один чертов минет не сравнится с тем, какое ужасающее возбуждение растет у него внизу живота от ее томных выдохов ему навстречу.       – Миллоу, я не могу, – сжал ее талию сильнее, заставив ее оторваться от губ и сделать пару глубоких вдохов.

In This Moment – Burn

      Джастин бегло оглядел улицу, совершенно случайно наткнувшись на вывеску прямо над их головой, указывающей на кафе справа от них. Дождь все лил и лил, волосы прилипали к вискам, но было так наплевать, что Алиша просто собрала их в беспорядочный пучок на затылке и ухватилась за руку Бибера, когда тот потащил ее в помещение, даже не стараясь восстановить сбитое дыхание. Зашли, огляделись, и парень снова потянул ее в непонятную сторону. Толкнул какую-то дверь, и они оказались в туалете с тусклым светом. Джастин наскоро закрыл дверь и медленно повернулся к девушке.       И, боже.       Алиша почти задохнулась в этот момент.       Его взгляд. Этот пропитанный-всеми-эмоциями-в-один-момент взгляд.       Она видела, как быстро вздымается его грудь, видела, как его глаза наполняют ее изнутри, как они становятся темнее и поглощающее. Он смотрел на нее, и она таяла. В буквальном смысле. Но когда он стал подходить ближе, Миллоу просто максимально выдохнула из своих легких весь воздух, что когда-либо вообще поступал в ее организм, и неизвестно для чего закусила губу. Это получилось абсолютно машинально. Но как же вовремя.       Джастин сделал еще два шага, оказавшись вплотную к Миллоу, уже чувствуя кончиками пальцев промокшую толстовку, которая на ней была. Жадно втянул запах спелых персиков, исходящий от ее тела, и поднял ее голову на себя за подбородок, рассматривая. Оттягивая момент, как можно дольше. Но когда ее губы открылись ему навстречу, Бибер слетел с катушек.       Окончательно. Блять. И бесповоротно.       Он со всей силой впился в женские губы, слизывая с них всю влагу дождя и укусов. Обхватил ее талию руками, максимально прижав ее к себе, при этом не оставляя расстояния между ее спиной и стеной. Прижал, будто маленькую девочку.       Прижал и не хотел отпускать. Ее руки упали на его шею, и она снова подалась бедрами вперед.       ГосподиБоже!       Внутри джинсов все просто горело, разрывало ширинку, просясь наружу. И Джастин уже не мог. Пытался, но не мог. Слишком много всего витало вокруг них – взгляды, прикосновения, забота, поцелуи. Он пиздец как гордился собой, что за все это время ни разу не лез к ней с этим. Даже, блять, не думал об этом. Но сейчас он просто не мог.       Его пальцы подцепили край кофты Миллоу и резко потянули наверх, сбрасывая ткань куда-то в угол туалетной комнаты и оставляя девушку в одном лифе. Все кипело, воздух уже горел, и Бибер припал к бледной коже на ее груди, ощущая сладость и разрыв внутри живота. Опустил ладони на женские ягодицы и плавно сжал их, хватая горячий воздух ртом. Пальцы Алиши прижимали его голову к груди, а сама она уже не знала, куда себя деть. Все стало уже слишком влажным, она прекрасно это чувствовала. Ее пальцы сжимали мужские волосы, и из грудной клетки вырвался тихий, – но какой же сводящий с ума – стон.       Бибер почувствовал это сумасшествие всем телом. Он прочувствовал этот едва слышимый стон всеми нервными узелками. Он поймал его всеми своими органами чувств. И тут же ощутил на своих джинсах маленькую тонкую ладонь, которая аккуратно сжала выпуклое место, заставляя парня выдохнуть ей прямо в кожу.       – Снимай, – прошептала Миллоу, учащенно дыша и пытаясь стащить широкую кофту с плеч парня.       И тот повиновался, тут же оказываясь с голым торсом и отбрасывая вещь следом за кофтой девушки. По их лицам стекали капли дождя, вперемешку с выступившими капельками пота. В туалете стало просто невозможно дышать, но прерываться никто не собирался. Бибер вернулся к женским губам, опираясь одной рукой о стену, а второй сжимая ее ягодицы, словно старался насладиться всем происходящим. Словно это было в последний раз. А это был всего лишь первый.       Алиша впилась в широкую спину ногтями, мгновенно оставив на ней заметные красные следы. Отправив длинные волосы челки к макушке, Джастин завел руки за спину девушки, подбираясь к застежке лифчика, не отрываясь от ее губ. В комнате уже поднимался пар, или же у них в глазах все стало расплываться от переизбытка эмоций. Поддев пальцем лямку, парень с легкостью справился с застежкой, отчего лиф тут же ослаблено повис на узких плечах, все еще прикрывая грудь. Но Миллоу немедля сбросила его прямо на кофту, оставаясь полностью без верха.       И Бибер понял, что если он притронется к ее груди, то кончит себе в штаны. Сердце колотилось, как бешеное, когда он обхватил ее напряженный сосок своими губами и задел его кончиком языка. Девушка выгнула спину навстречу мужским губам и широко раскрыла рот, стараясь поймать как можно больше воздуха. Ее руки сомкнулись на плечах Джастина, но он тут же отстранил их, заводя за голову и прижимая к стене одной рукой. Вторая рука непроизвольно полезла к ее спортивным штанам, цепляя резинку и проникая внутрь, устраивая ладонь поверх тонкой ткани.       – Боже… Джастин…       Но Джастин почти не слышал. Он оглушился собственными ощущениями. Его раскаленное тело было подвластно только ей. Губы переместились на другой сосок, когда ноги девушки стали подгинаться, и она чуть не рухнула, но парень удержал ее, прижавшись животом к ее животу, но руки так и не опустил.       Одной ладонью он стянул с женских бедер эти чертовы штаны, которые так мешали ему трогать ее еще больше. Чувствовать ее там, где еще не чувствовал. Ловить нежность ее кожи. Наконец отпустив тонкие запястья, ловко приподнял девушку, полностью избавляясь от ее штанов и усаживая на туалетный столик, устраиваясь между ее ногами. Их рты снова встретились, и Джастин почувствовал, как его бедра прикоснулись к ее. И сил терпеть больше не было.       – Миллоу, я больше не могу, – выпалил он, тянясь к своей ширинке и наскоро расстегивая долбаную пуговицу, а за ней и молнию.       На лице девушки образовалась едва заметная улыбка, когда она наблюдала за судорожными движениями Джастина. Он приспустил джинсы, и Миллоу притянула его к себе за плечи, снова впечатываясь в его губы так сильно, что Бибер даже позволил себе простонать. А может и не от этого вовсе. Его член все еще был под белой тканью боксер, болезненно потираясь об узкие бедра, которыми девушка обхватывала его и с огромной силой прижимала к себе.       Он оторвался от пухлых покрасневших губ, дыша ей куда-то в шею и спуская боксеры с бедер, одной ладонью сжимая кожу на тонкой талии. Приподнял над столиком, в то время, как она стягивала тонкую ткань. Вновь поднял голову на Алишу и прижался к ее губам, одновременно входя в нее, заставляя ее выгнуть спину и громко простонать прямо ему в губы. Волна жара прошла вдоль всего тела.       Он почувствовал, насколько сильно внутри нее было влажно и туго. Стенки сразу сжались, крепче обхватывая его и задевая сразу все точки, от которых хотелось орать во всю глотку. И он проорал через мгновение, когда оторвал свои губы от ее. Издал такой стон, что, казалось, стены немного завибрировали. Тут же его стон подхватила Алиша, протягивая его еще слаще и гуще. Насыщенней. Что у Джастина свело кончики пальцев.       – Ми-иллоу, – выдохнул он ей в скулу, закусив мочку уха и сразу проведя по ней кончиком языка. – Миллоу, боже.       Затем повторил движение бедрами и уловил, как она качнула тазом навстречу. Потом еще и еще. Его руки полностью обхватили женскую талию, прижимая еще ближе, хотя ближе было уже невозможно. Ее грудь терлась об его мышцы, и крыша просто слетала.       Алиша повторяла его имя снова и снова, чертя на его спине красные полосы. Запустила руки в волосы, оттянула концы и встретилась с его губами, кусая то верхнюю, то нижнюю губу. А потом он поцеловал. Так глубоко и мокро, что у Миллоу закончились все возможные мысли. Осталось только наслаждение.       А Джастин все двигал бедрами, потому что ему было недостаточно, хотя понимал, что через пару толчков он уже полностью упадет в бездну. Ему было недостаточно этих прикосновений и стонов.       И пусть сейчас гребаный день, и пусть это в гребаном туалете гребаного кафе.       Он умирал с каждым толчком. Он наслаждался ею.       – Джастин… я сейчас… наверное…       И самый громкий победный стон, который бьется о стенки маленькой туалетной комнаты и впитывается в них – этих двух сумасшедших. Бибер чувствует, как внутри нее все сжимается с такой силой, что его сейчас разорвет от этих крышесносных ощущений. Он делает движение.       – Подожди, Миллоу, – шепчет сбито. – Сейчас, сейчас…       Еще. Еще и еще.       Толкается с такой силой, что, кажется, будто сломается к херам этот чертов туалетный столик.       Толкается, впиваясь в бледную кожу пальцами, наверняка, оставляя некоторые метки.       Толкается и улетает, выкрикивая ее имя. Это имя застывает в воздухе на следующие двадцать три секунды.       Он считал.       Миллоу тяжело дышит, запрокидывая голову назад и поглаживая большим пальцем горячее плечо Бибера, который бессильно облокотился на ее тело, пытаясь перевести дух. Обнимает ее талию одной рукой, а второй опирается на край столика, дыша прямо в кожу женской груди, на которой остались красные следы от назревающих засосов. Мягко целует эти места и снова кладет на них голову.       Ему пиздецки хорошо, потому что он чувствует, что сейчас это было с самым нужным человеком.       И запах спелых персиков. Ебаных персиков, которые кружат ему голову.