Секунда До...

Задание было выполнено столь стремительно, что Джеймс едва запомнил общие детали вопреки обыденному. В этот раз он не пытался запечатлеть всю гамму красок надежды и облегчения, что дарят мирным маглам такие его вылазки, не купался в азарте гонки за жалкими хрипящими костями, завернутыми в невыгодно цепляющиеся за репейник темные балахоны. Материализовавшись в переулке небольшой деревушки близ Нью Хемпшира, он помчался в сторону детской площадки, где заметил одного из дементоров, выпрыгнул в песочницу между плачущей девочкой и уже протягивающему к ней свои загребущие лапы монстром. Оставив перепуганных детей недоуменно смотреть чокнутому скачущему дяде вслед, Джим деловито погнал монстра прочь насмешливыми тычками, какими некогда выпроваживал с квиддичного поля неудавшихся шпионов во время гриффиндорских тренировок, еле уловимой магловскому глазу серебристой дымкой. Тонкой, но при этом уверенной и не обремененной страхом перед гонимым существом, а потому сильной. На развилке у самой окраины деревеньки Поттер встретил Эммелину, недавно пополнившую их боевые ряды. Женщина горделиво усмехнулась и указала на свой опутанный бестелесным Патронусом двойной улов. В поле уже выловленных дементоров вовсю гонял Бенджи, не размениваясь на секретность. Издалека телесный Патронус вполне походил на обычного зверя. Отойдя достаточно далеко от любопытных магловских глаз, Джеймс материализовал оленя, на этот раз даже не пытаясь раствориться в собственной магии. В этот раз он наблюдал оленя со стороны. Все такого же резвого и неутомимо нарезающего круги вокруг выловленных дементоров и настойчивыми ударами рогов швыряющего их обратно в круг, не давая им ни скрыться в лесу, ни удрать в деревушку, пока Бенджи чертит руну Избавления. Четыре мрачных балахона, шумно хрипя, растворились в небытии, оставив на пяточке травы, с которого их не выпускали Патронусы, темное пятно выжженной почвы. Вот только победа казалась весьма сомнительной. Они избавились от четверых. Но с выходом Волан-де-Морта из тени, количество этой швали увеличивалось геометрической прогрессии. И как увеличится сейчас, когда опасность подкралась почти к воротам Хогвартса? — Надо же! Гидеон, взгляни, эта деловая колбаса чертит руну Исчезновения без ошибок уже третий раз из сорока! — под аккомпанемент скромных аплодисментов встречает их по ту сторону веселый возглас Фабиана. Оказавшись в знакомом до зубного скрежета белоснежном фойе, Джим озирается, высматривая поверх голов Доркас. Но девушки нет. Зато в зале столпилось множество народу, беспокойно ожидающего её возвращения. Заметив Фенвика и его отряд, многие разочарованно отворачиваются, и лишь только Пруэтты рукоплещут любимому залетчику третьего уровня. Чуть в стороне, у ресепшна, Джим замечает Лили и уже делает шаг в ее сторону, как позади раздается еле слышимый переливчатый звон трансгрессии. Резко обернувшись, Поттер видит слегка запыхавшуюся Медоуз, на которую тут же уставились сотни обеспокоенных глаз. — Как она? — хором вскрикивают Джеймс и Эммелина. — Выжила, — радостно улыбается Доркас, вытирая ладонью влажный лоб. — Уговорила ее надеть перчатки, не знаю почему запретили их на целые подменить. Но их хватило. Продержалась до Хогвартса, а там Дамблдор взял ситуацию под контроль. К слову, Хагрид очень быстро бегает. — Но почему ты не исцелила девушку сама? — хмурится Вэнс, не обращая внимания на последовавшие сочувственные смешки и шепотки про начальный уровень. — Мы делаем то, на что у самих магов нет возможностей, — крякнув с умным видом, поясняет колдунья с кипой бумаг из архива. — И нам повезло, что у Дамблдора имеются на подхвате кадры на многие случаи жизни. — Но кто на нее напал? — Чего Дамблдор себе тянет? — Вилли, ты что-то говорил про диверсию. — Я не уверен, что правильно понял. Поморщившись от начавшегося гомона, Доркас кивает Джиму, приглашая следовать за ней, то и дело нервно дергая плечом, быстро направляется в сторону лестниц. Доркас до сих пор не любит быть в центре внимания. Они проходят галереи первого яруса, а следом шесть лестничных пролетов в полном молчании. Проходят в комнату с небольшим фонтанчиком, бьющим струей прямо в центр сводчатого потолка. Только сейчас Джеймс замечает, что сквозь надоевшие клубистые белоснежные стены проступает массивная серая каменная кладка. — Гарри был там, — наконец прерывает свое задумчивое молчание Доркас, обернувшись к Джиму. — Когда Кэти попала под проклятие. Ее подруга ударилась в панику, а твой не растерялся и ломанулся за подмогой. Мы недолго ждали. С моей помощью Кэти бы все равно выжила, но и ждать все равно было пыткой. Гарри прямо боец. — Не то слово, — иронично усмехается Джим, ничуть не удивленный, что Гарри таки сунулся в центр событий. И вновь на защите Хогвартса. — Хотя уже не маленький. — Сам себя не утешишь – никто не утешит, — понимающе кивает Доркас. — Но все равно волноваться будешь… Кстати, мы сейчас в библиотеку за твоими артефактами идем, если ты не передумал. — Ты права, я чрезвычайно боюсь книг, — озорно улыбается Джим, однако его собеседница не спешит разделять веселье, и Поттер настораживается. — Погоди, ты серьезно предупреждаешь? — До книг мы еще не дошли. Там предбанник, — милостиво улыбается Доркас. — Но за дверь слабонервные не заходят. — А слабонервные сюда попадают? — любопытствует Джеймс, заинтересованно приближаясь к двери и касаясь ее горячей ручки. — Там общая сауна? — Общая, — хмыкает Медоуз, но Джим уже нетерпеливо нажимает ручку. Первое время он не видит ничего. Слишком темная эта комната после пронзительного света. В глубине комнаты, перекрывая шум фонтана, гулко капает вода. Сунув руку в карман с палочкой, Поттер решительно ступает внутрь. В зале прохладно. Кроме капающей воды, Джеймс улавливает обессиленные хрипы. — Кто здесь? — спрашивает он, но в ответ ему со всех сторон раздается леденящий душу визгливый хохот. — Люмос! — Ты совсем сдурел? Конец палочки, вспыхивает ярким светом, изрядно разозлив обитателей. Джеймс оглядывается. Они стоят в огромной круглой комнате, каменные стены которой в свете палочки отливают синим. И ни намека на окно. Пусть и с решеткой. Ведь эта комната – темница. И в ней десятки узников. Присмотревшись к лицам, Джеймс узнает давних врагов. — Пожиратели Смерти, — равнодушно поясняет Доркас. — И только они. — К вашим услугам, — издевательски хмыкает светловолосый некогда кудрявый парень. Эйвери. Джеймс вспоминает своего одноклассника. Как и то, что при жизни тот таким уродом на лицо не был. Однако этот Эйвери сочится безумием и холодом. Опьянено скалится прямо Джеймсу в лицо. Поттер отворачивается. Смотреть на одноклассника противно, хотя архангел наверняка устроит выговор за презрение. Недалеко от Эйвери стоит Уоррингтон. Он скалится иначе. Не безумно, но не менее дико. Как и остальные. Все разные и такие одинаковые. Хотя бы тем, что стоят вдоль стен и прикованы за запястья к массивным вбитым в стену кольцам. Почему за запястья? Приглядевшись, Джеймс быстро понимает, что зря. Желудок начинает вытворять цирковые кульбиты, а дыхание сбивается. Все прикованы за свою Черную Метку. Вот только не цепью, не шнурком, не магией – ровно из нарисованной пасти черепов, откуда выползают нарисованные змеи, тянутся к чугунному кольцу выдранные и все еще кровоточащие артерии. По предплечью к запястью тянутся загнивающие вспоротые раны с прожилками сухожилий. Мертвые кисти свисают плетьми. Вот почему, несмотря на безумие, эти твари едва двигаются, хоть и продолжают буйство хохотом и выкриками. Но Джеймс уже приходит в себя, отходит к центру. — Все из них Пожиратели Смерти, — растерянно повторяет он, стараясь абстрагироваться от шума, в котором их хотели потопить. — А я что говорила? — сердито укоряет его Доркас. — Но идем же! Схватив Поттера за руку, девушка тянет его к нишам на участке стены, не обремененном пленными. Направив на углубления палочку, Джим не верит своим глазам: проход в библиотеку Истинных Знаний не защищен от узников даже подобием двери! Более того, несколько рядов книг стоят прямо на подоконнике! И все же, как и полагается в порядочной библиотеке, весь шум остается за порогом, стоит в нее войти. — Им не дотянуться, — кривит губы в усмешке Медоуз, хотя на лице ни грамма веселья. — Собственная плоть, — кивает Джеймс, пытаясь выкинуть увиденное из головы. — Но они кажутся достаточно безумными, едва ли различающие в привязи преграду. — А большего не будет, — вздыхает девушка, не глядя на собеседника. Отпустив руку Джеймса, она идет вдоль стеллажей, растерянно перебирает разложенные на столиках пергаменты. Тема слишком мерзка для обсуждения, и от Джима не укрывается нерешительная дрожь девушки. Доркас словно борется с собой. Схватив первый попавшийся пергамент, она скручивает его в трубку и затягивает в более узкую. Насколько это возможно. — Они не этого заслужили! — в конце концов срывается она. — Да, их корень зла в этой дурацкой Метке! И это напоминание… Но они заслужили гораздо большей боли! Ты бы видел Кэти! — Ты видела, какими они стали, — тихо напоминает Джим, не в силах представить, что может так искалечить людей. — Да они сюда такими и прибыли! — кричит Медоуз и с громким хлопком швыряет пергамент обратно на столешницу. Выдыхает, пытаясь успокоиться, но ее по-прежнему трясет. — И это все, что для них уготовано. Ладно, идем. Список, о котором она говорила, оказывается в самом непривлекательном углу заброшенного архива. Непривлекательном в том числе из-за своей близости к одной из ниш-окон, открывающих обзор на мертвых слуг Волан-де-Морта. — Забыла тебя предупредить, — поджимает губы Доркас. — Имущество библиотеки за ее пределы не выносятся. — Хорошо. — А что касается этой, то и не передвигается дальше радиуса пяти метров. — Ладно. — Читать будешь, любуясь этим пейзажем! — раздраженно восклицает Доркас, указывая пальцем на окно. — Интересно, когда Волан-де-Морта хлопнут, его в центре, как елку, установят? — Да иди ты! — истерично взвизгивает Медоуз раньше, чем Джеймс прикусил себе язык. Догнать ее получается почти у самого выхода. Поттер хватает девушку за запястье, и Доркас еще долго бьется в его объятиях. Глядя на ее истерику, узники бьются в судорогах безумного смеха. — Ты… т-ты хоть понимаешь… Кэти… что ей пришлось пережить… из чего вытащить! И все из-за них! — всхлипывает она, вспоминая боль. Постепенно она успокаивается. Но стоит Джиму разжать руки, как девушка вырывается и проносится по темнице, скрывается за дверью на лестничную площадку, оставив Поттера на пороге библиотеке. — Что пригорюнился, Потти? Обещала, да не дала? — визжит ведьма с рожей преждевременно состарившейся алкоголички под хохот своих коллег. Джеймс не отвечает. Вернувшись в библиотеку, он возвращается к пергаменту. Взбудораженные новыми событиями в своей пустоте, Пожиратели уставились на него в окно, словно Поттер для них актер, играющий упоительно интересную пьеску. Под их взглядами некомфортно, но если в иных условиях прочесть не получится, лучше поскорее начать. Свиток довольно длинный и оттиснутый аккуратной печатью на ленте, хотя каллиграфией составитель явно себя не обременял. Развернув пергамент, Джеймс скользит взглядом по строкам и усмехается: как он и предполагал, артефакты оказались весьма скользкими.

«1)Шкатулка жалости. Тип: музыкальная шкатулка. Стоит услышать ее песнь хоть раз по отношению к себе, человек подсаживается на ее дурман и принимается выискивать повод услышать ее вновь во всем без исключения. Мир для ее жертв быстро тускнеет, порождая боль на каждом шаге.

2) Рог изобилия Тип: Ныне неисчерпаемый кошель. Холит, кормит и оберегает человека, охраняя его внутреннее спокойствие в состоянии легкой эйфории. Не зная горечи, человек ощущает доброту, но, не зная нужды, не ведает необходимости в помощи ближнему своему.

3) Ось истины Тип: длинный и тонкий шип. Погружает человека в искусственно воссозданные жизненные трудности, тренируя волю и просветление его души. Используется для нейтрализации важных персон, способных оказаться полезными в решении проблем глобальных и насущных. Чем сильнее личность, тем опаснее возникают проблемы для достижения катарсиса. Важно: наносит сильнейший вред окружающей среде. Не использовать против мудрых и волевых личностей 10го уровня во избежание взрыва планеты» Джеймс не сдерживает смешка. Оторвав взгляд от пергамента, он задумчиво осматривает стеллажи, переваривая прочитанное. Для Джеймса давно не секрет, что для ритуала Гарри придется забрать от его друзей хотя бы на время. Даже если речь пойдет о простой медитации. Но предостережение третьего пункта по-прежнему глумится своим неровным почерком в мыслях мужчины: отвлечь на собственные чувства, заставив эгоистично забыть о других. Сможет ли Гарри простить себя, если по возвращении обнаружит, что кто-то из его друзей попал в беду? Сохатый смотрит в окно. Пожалуй, даже безумные узники менее отвратительны, чем пергамент, гласящий простую истину: увязая в думах о собственном добре и зле, все незаметно превращаются в эгоистов. Самоанализ безвреден лишь в двух случаях: во время ожидания в засаде без возможности потратить время на разведку, да во время домашнего ареста, когда ты никому не нужен. Но Гарри придется в этом увязнуть. Чтобы избавиться от того, что этим тварям за окном и в страшном сне не приснится. Удивительно, что подобное еще существует на свете. Глаза Джеймса уже достаточно привыкли к полумраку, и он отчетливо видит лица этих монстров, которые даже не думают их прятать. Наоборот, он им интересен, он их развлекает. Всех, кроме одного. Знакомый силуэт, едва виднеющийся в окне. Прямая гордая спина, прямые блестящие волосы, ниспадающие до плеч. Он даже не оглядывается. Оставив пергамент, Джеймс выбегает из библиотеки, но уже не обращает внимания на оживившихся узников. Подбежав к юноше, он останавливается и замирает, не зная, что сказать. Регулус поджимает губы и нехотя поворачивается к Джеймсу. — Да, я здесь, — с горькой иронией в голосе кивает он на свою привязь. — Как он и пророчил. — Он знает, что ты сделал, — возражает Джеймс, но ему не дает договорит ироничный смешок Блэка. — И знает. И жалеет. Вот только давай опустим эту тему. Вспоминать не хочется, — фыркает Рег. — Я сделал и не жалею. — Но почему ты здесь? — Я меченый, — пожимает плечами Блэк. — Думаешь, пришел, позволил себе нарисовать и ринулся крестражи воровать? Джеймс молчит. Да и что можно сказать человеку, в котором ценишь лишь наличие старшего брата и поступок, о котором не стоит напоминать? Однако Регулусу уже не до ценностей. Он упрямо поджимает губы и хмурится. — Думаешь, он придет поздороваться, когда наступит его черед? — А тебе бы этого хотелось? — Не знаю. С одной стороны, скучно сидеть на одном месте десятки лет без возможности даже книгу прочесть. Целые миры на полках, а не дотянуться. Собеседниками тоже не похвастаю, — буднично делится Рег, и кивает на свою привязанную руку. — С другой стороны, узлы на кольце с каждым днем все тоньше. Братец может не успеть. Джеймс неприязненно морщится, а Регулус, перехватив его взгляд, усмехается. — Привык уже. — Но это же чудовищно! И больно. — Адски, — также буднично кивает Блэк. — Когда начинаешь об этом думать. Признайся, Поттер! Сам, такое схлопотав, храбрился бы. Ты же вроде лучший друг Сириуса! Или все же шмыгал носом, нежничая с куском мертвой плоти? Регулус задиристо вскидывает подбородок и испытующе смотрит на Джеймса. Лишь осознав, что ссоры не добьется, он упрямо фыркает и продолжает. — Разве что только поначалу. А теперь, стоит уловить судорогу в пальцах, я лишь понимаю, что для руки еще не все потеряно. Вдруг исцелится? — Почему бы и нет? У других привязь крепче, — ободряюще улыбается Джим, но Блэк презрительно морщится. — Все-таки выискал свою холеную справедливость, гриффиндорец, — утверждающе заявляет Рег. — Да, каждому свой срок. Меня отпустят ещё раньше. Надеюсь, у вас там не скучно. — Блэка хоть четвертуй, будет храбриться, пока его развлекают, — усмехается Джим, вспоминая тихое нытье Бродяги на уроках Истории магии. — Сириус тебе все семейные тайны слил? — Я могу принести тебе книгу. — И получишь Метку со всеми вытекающими последствиями прямо на свой умный лоб! — нахохлившись, заявляет Регулус. — Еще, не дай Мерлин, свихнешься и будешь с этими за компанию реветь. Джеймс и сам не понимал почему, но мальчишеские заскоки Рега его совсем не раздражали. А голос был таким же, как у его брата, когда Джим впервые встретил Бродягу после его побега из Азкабана. Однако ему было абсолютно не жаль Регулуса. Наоборот, посреди этого безумия, юноша внушал уважение своей сохраненной человечностью. В памяти всплывают слова Доркас о том, что Пожиратели прибыли сюда уродами. Регулуса изменения коснулись лишь на Метке, да и то уже здесь. Неужели в этих условиях можно остаться нормальным? Даже когда «соседи» не вопят гадости, в углу все равно продолжает капать вода. Кажется, утопленник ее даже не слышит. Зачлось раскаяние? — Ну, хоть какое-то развлечение, — подмечает Джим. — Да, своими руладами ты и мертвого добудишься, — фыркнул Рег, успокаиваясь и вспоминая о манерах, что впитал вместе с молоком матери. — Зачем ты, вообще, сюда явился. Адреналина в крови мало? — Мне нужно помочь Гарри. — В чем? — нетерпеливо, но гораздо прохладнее, интересуется Блэк. — Уничтожить крестраж. — Вы все еще с медальоном не разобрались?! — досадливо вскидывается Регулус, стряхивая с плеча ладонь Джима. — Ты руку повредишь, — сдержанно предупреждает Поттер, не без усилия усаживая юношу обратно. — Медальон уничтожен. Только он не один. Блэк шокировано распахивает глаза, глядя на Джеймса, не в силах поверить в услышанное. Шок сменяется пониманием. Понимание обреченностью. Обреченность злостью. — А чего вы ждали? Да на кого рот раззявили? — вспыхивает Мальсибер-старший, заходясь торжествующим хохотом. Регулус шипит еле слышно и вновь оборачивается к Джеймсу. — И ты нашел что искал? — требовательно спрашивает он. — Еще нет. Но я приду завтра. — Тебя не поймают? — Не получится, — азартно усмехается Джим. — Хорошо. Потому что изоляция – часть нашего наказания. Гостей просто так не пускают, — с толикой облегчения кивает Рег. — А теперь пока. — Я передам Сириусу, что ты по нему соскучился, — уже у дверей оповещает Поттер. — Нет! Передай, что я буду не против, если он явится сюда и перескажет мне наизусть хоть Барда Биддля! — возмущенно парирует Рег. — Ты тоже, кстати, можешь попробовать. — Ладно! — смеется Джим и выходит. И лишь закрыв за собой дверь, устало съезжает спиной по стене и судорожно вздыхает. Такого ада, пусть и Пожирательского, он и в страшном сне не мог себе представить.