Секунда До...

Первое, что Джеймс осознал, когда очнулся: он спал, зарывшись носом в собачью шерсть, которую во сне принял за волосы Лили. Сам же Бродяга чуть повернулся и теперь изучал друга внимательным чуть скептичным взглядом. Джеймс покраснел и отодвинулся, принялся сосредоточенно отряхиваться после сна, не обращая внимания на насмешливое тявканье под ухом. Это надо же! Но тот сон! Такой спокойный и теплый. Такой реальный… тихая гавань посреди этого лесного изгнания. Там была Она, и с Ней все хорошо! Его цветочек, его Ангел, его Лили… — Я называл тебя Лили? — осторожно поинтересовался Джеймс, и эта мохнатая скотина вывалила язык и кивнула, весело завиляв хвостом. Сир все ещё ржал над ним! Впрочем, это лучше после сегодняшней ночи, чем стенания и обвинения Люпина. Да и видно, что он отошел от ночного побега, успокоился. Был ли у него такой чудесный сон? Пришел ли к нему кто-нибудь, как Лили к Джеймсу? Ну да, пришел — сам Джеймс. Ответственный за развлечения, комфорт и безопасность. Только плохо у него это получалось. С одним-то не справился, позволил им лишиться крова, да и Бродяга, словно в подтверждение, чихнул. А только Люпин взял болезненного под свое крыло. О жизни Гарри Джеймс почти ничего не знал. Ньюф коротко заскулил и наклонил голову набок, тревожно глядя на Джима. — Я видел её, Бродяга, — мечтательно и грустно поделился Джеймс, почесав пса за ухом. — Видел. С ней все хорошо, только за Гарри беспокоится. Сириус тяжело вздохнул и обернулся, усаживаясь на землю, поджал колени к груди, обтирая их ладонями. Вздрогнул. — Что новенького сказала? — поинтересовался он, нахохлившись от мороза. — Слушай, человек-грелка, как насчет обнять старого друга? Сегодня ночью ты был нежен. — Пользуйся, пока я добрый! — заржал Поттер, обнимая его за плечи. — А нового… Ничего особенного. — Значит, сон в голове, — еле слышно пробормотал Бродяга. — А что еще? — удивился Джим. — Разница сна и видения, — мрачно пояснил Сириус, тяжело глядя на брата. — Уж в Азкабане волей-неволей начинаешь осознавать важность подобных вещей. Я… не мог жить кошмарами, а с хорошими воспоминаниями там напряженка, понимаешь? Приходилось вспоминать нудные школьные лекции… Джеймс еле слышно усмехнулся. Впервые Сир заговорил об Азкабане. Хорошо это или нет, но друг нашел в себе силы высказаться. И он слушал. — Интересно, каково было этим мразям, когда я вспоминал Бинса? — озлоблено фыркнул Сириус, задумчиво глядя куда-то в свои мысли. — Пресно, сухо, сонливо, — предположил Джеймс, вспоминая их уроки истории и свои ощущения. — Скучно и кушать хотелось. — А еще я знал, что невиновен. — Да ты хреновый повар, друг мой! — воскликнул Джеймс, ободряюще встряхнув за плечи. — Ты когда-нибудь видел храпящих дементоров? Не удивляюсь, что ты сбежал! — Псом и сбежал, — пожал плечами Блэк. — Я видел хрИпящих дементоров. И больше не хочу. Совсем не хочу. Разговор принимал опасный оборот. Джеймсу не хотелось говорить о побеге. Сириус спросил сон или нет? Что нового? Так Джеймс и так был ответственен за них обоих. Рассказ про тяжелую жизнь Гарри? Действительно ли его мальчик жил в чулане? И если да, то… о каких фантомах Волан-де-Морта шла речь? Разве Люпин не говорил, что его мальчика защитили? Или это все было накручено самим Джеймсом? Нет. Его Лили лгать не могла! Но и обсуждать это с Сириусом после вчерашнего было рискованно. — Она сказала, что дружила с Нюнчиком, — фыркнул Поттер, и Бродяга замер, недоверчиво покосившись на друга. — Это чрезвычайно необходимая информация, мой дорогой Сохатый! — саркастично, но по-доброму усмехнулся Сириус. — Но это значит, что я действительно видел Лили, — деловито ухмыльнулся в ответ Поттер. — Видел, — согласился друг. — Но почему она не сказала тебе большего? Почему не объяснила, что с тобой произошло? Что с тобой будет теперь? Вот, что было бы важно! — Сказала, — ответил Джеймс, иронично усмехнувшись. — Она сказала, что незнание – это плата за то, что я рядом. Что я себе не принадлежу, а всецело вам с Гарри. Сириус промолчал. Вместо ожидаемой подколки, Бродяга медленно повернулся к нему всем телом, отчаянно и неверяще, но с какой-то наивной, даже щенячьей надеждой глядя ему в глаза, что Джеймсу стало даже как-то неуютно. — Правда? — взволнованно переспросил Блэк. — Значит, ты останешься, да? Если я попрошу, ты останешься? Без всяких оговорок, как домовик, да? О чем он говорил? Поттер был в абсолютной растерянности. Еще никогда ранее, сколько он их помнил, Сириус не был так открыт. Только сердцу почему-то вдруг стало так больно, а в горле застыл привычный ком. Тем более не сравнивал с домовиком! — Напомни, как мы вообще стали друзьями? — ляпнул Джеймс, пытаясь успокоиться. — Я показался тебе приличным человеком, — с тоскою вспомнил Бродяга, а в глазах полыхнул странный огонек. — А ты меня оставил! Слишком рано, Поттер! Не сказав ни слова на прощание, обещав не уходить! Кто так уходит, Джеймс? Кто тебя вообще учил манерам?! Какого хера ты умер, Джеймс?! — заорал он, тряхнув его за плечи. — Зачем? — Я останусь, — выдохнул Поттер, не отводя взгляда. — Обещаю. Второй раз умереть невозможно, верно? Теперь он понимал, о чем говорил Харгид. Все, что пришлось пережить Бродяге со смерти Джеймса. Сириус был безумен. За все это время, что прошло с его чудесного воскрешения, за все те дни, когда пес ложился на его ногах, придавливая голени, словно пытался приковать к этому миру, его, наконец, прорвало. По мертвенно-бледному лицу Блэка катились слезы. Его трясло, и он все крепче сжимал плечи Джеймса, словно не доверял ему, пытался найти хоть какое-то подтверждение, что Джеймс действительно останется и не исчезнет. — Да что ж ты, гад, творишь с собой? — выдохнул Джеймс, схапав его в объятия, прижимая ближе в попытках успокоить. — Все… все кончилось, Сириус. Теперь все будет хорошо. Я останусь… Гарри от Дурслей заберу… Все наладится… Ткнем министерство в их бездумную ошибку… Давай, а то дементоры скоро все сюда слетятся. — Да… — все еще дрожа, пробормотал Блэк, отпуская друга. — Джей… я не хотел. Прости… — Прощаю, — кивнул Поттер, поднимаясь и подавая руку Сириусу. Если это правда было нужно Бродяге. За себя Джеймс и не винил. Теперь смог простить за себя и любимую, ведь Лили не винила… никого из них обоих. — Но нам действительно стоит убраться отсюда, я думаю. Хотя поиски будут вестись долго. — В Хижину нам больше нельзя, — все еще дрожа, но уже от холода, пояснил Сир. — Там дементоры Дамблдору не мешают, могут караулить хоть вечность. — А Хогвартс? — Не больше часа. Покараулят периметр, пока учителя обыщут территорию, и уйдут в лес. — Как ты ориентируешься, где их нет? — усмехнулся Джеймс, следуя за ним еще дальше уходя в лес. — Мы же не обратно идем, верно? — Где расстояния между кронами больше, — пояснил Сириус, указав пальцем в небо, — там днем светлее. Дементорам нет резона соваться в такие места, когда там нет пищи. Да и животных они хуже чувствуют. — А если еще и думать о профессоре Бинсе, — ухмыльнулся Джим, театрально закатывая глаза. — Если у тебя получится, то вперед, — лукаво прищурившись, улыбнулся Блэк. — Почему нет? — Гарри, Лили… Лили, Гарри… — лениво и даже как-то расслабленно протянул Сир. — Даже я это слышу. Ты громко думаешь, Олень. Джеймс улыбнулся. К нему возвращался прежний Бродяга. Маленькими и редкими, но заметными и неотвратимыми шажками становился тем, кем был до разлучившего их горя, смывая с себя Азкабан и отчаяние. Позади раздалось уханье совы. Обернувшись, мужчины обнаружили привязанный к лапе маленький сверток. Содержимое отличалось от вчерашнего лишь пропорциями. Два больших сэндвича, плитка с шоколадом, совсем крошечный пузырек, к которому Бродяга тут же приложился, но более содержательное письмо. «Гринделоу вас подери, ребята, вы бы еще свечу в окне зажгли! Но я рад, что вы успели улизнуть от них. Бродяга, ты наверняка забыл склянку, но большей порции я тебе выслать не могу, мой коллега стал слишком подозрителен. И я не знаю, сколько вы еще собираетесь пасти Питера, и какие у вас планы, но постарайтесь продержаться до выходных, пока все успокоятся. К тому же в субботу состоится матч. Я вам напишу. P.S. Джеймс, твой сын так же настойчив, как и ты. В четверг приступим к Патронусу» — Ботаники нашли друг друга, — улыбнулся Сириус, потирая ладони и переступая с ноги на ногу. — Это почему же? — вскинул брови Джим. — Патронус весьма красивое заклятие и в данный момент независимое. — Ты сам говорил, что он все Рождество занимался, — пожал плечами Блэк, доставая из салфетки первый сэндвич. — Вся еда точно мне? — Оставь кусочек шоколадки если только, — кивнул Джеймс, отходя к дереву с низкорастущими ветками, потянулся за одной. — Ешь сейчас, — предупредил Блэк. — Олень пернатый. — Это почему пернатый? — поинтересовался Поттер, в очередной раз подскакивая за веткой, прежде чем ухватить и потянуть вниз. — Потому что вас магглы с крылатыми перьями изображают, — ответил Сир, проглатывая кусок. — Посуди сам, кто бы от тебя ни шифровался, это точно не, — начал перечислять Бродяга, выставив перед собой ладонь с растопыренными пальцами, — не Некромант, иначе бы ты хоть за что-нибудь фальшивое в видении зацепился; не тестировщик Маховиков Времени, которые не властны над человеческим телом, а ты, дружище, ходячая аномалия. И наконец, тебя вернули для нас с Гарри возложив необычайную ответственность, где ты сам себе уже не принадлежишь. Считай, отдали в рабство. — А для тебя рабство и ответственность эквивалентны? Ободрав несколько довольно толстых ветвей и один прутик с пожухлым листиком, Поттер вернулся, усаживаясь рядом с другом, сваливая ветки в кучу. — Такая, как у тебя, да, — честно ответил Сир. — И почему ты не обращаешься котом? — хмыкнул Джеймс, сосредотачиваясь на прутике с листиком. — Знаешь, что сейчас самое обидное? Что у тебя есть карманы. Но ты ничего не кладешь туда перед сном. — Это зачем? — У тебя там могли оказаться вчерашние яблоки или свечной огарок. — Свеча подойдет? — нахально улыбнулся Сир, выуживая из-за пазухи новенькую еще совсем нетронутую свечку. — Ты с ней спал? — обрадовался Джеймс, откидывая прутик куда подальше. — Какой же ты все-таки домашний парень! Я уже полгода в бегах. — Ну и кто теперь пернатый? — осведомился Джим, разжигая фитиль и прогревая ветки для костра. — Учитывая, что лично тебе этот огонь даром не нужен, все равно ты. — Нужен, — тихо возразил Джеймс. — Он успокаивает. — А я уже чувствую себя почти что здравомыслящим человеком, — прошептал Бродяга, допивая микстуру. — И за Рождество спасибо. — Ну ты меня еще бородатым оленем назови, — фыркнул Поттер. — Да тут достаточно уже того, что ты олень. Хотя можешь быть красноносым оленем. — Вот как раз красноносым я теперь стать не смогу! В отличие от тебя. То, о чем говорил Бродяга, Джеймс понял где-то через сутки. Запретный лес давил. В нем было интересно гулять, но никак не находиться круглые сутки. А им надо было дождаться субботы. День тянулся бесконечно долго. Бродяга все это время бегал исключительно на четырех лапах. Вскоре и Джеймс последовал его примеру, принимая человечий облик лишь для разведения костра. Но неожиданно сова от Римуса прилетела на два дня раньше. «Джеймс! Будь завтра в полдень у Озера! Это очень важно! При приближении дементоров, Гарри слышал неразборчивый предсмертный крик Лили. На единственном занятии он умудрился восстановить всю сцену, начиная с твоего предупреждения! И это только с боггартом! Его ситуация ухудшается, и ты ему нужен! И при этом он настаивает на продолжении уроков. P. S. Бродягу с собой не приводи. На случай, если письмо перехватят» — Во конспиратор усатый! Да кто перехватит? Дементоры же слепые и читать явно не умеют! — недоуменно воскликнул Сириус из-за плеча резко побледневшего Джеймса. — Эй, ты чего? Парень это уже пережил, ничего исправить нельзя. А завтра успокоишь. Джеймс не ответил, вперившись в записку невидящим взглядом. Казалось, буквы пляшут вместе с бликами, отбрасываемыми непослушным пламенем на пергамент. Гарри… Его маленький чемпион, он обязан был забыть весь тот кошмар, такова детская память. А эти мрази не дают ему жить спокойно! — Сколько сейчас времени? — безучастно поинтересовался Джим. — Четыре утра, — вдруг прямо ответил Сир, и Сохатый, наконец, оторвался от пергамента: — Откуда узнал? — Да выбрал время ближе к рассвету, — успокаивающе пояснил друг, обнимая Джеймса за плечи. — Перестань. Гарри тоже нужно время придти в себя. Считай, первый раз услышал твой голос, дай время, прежде чем познакомиться целиком. Мне больше интересно, кто, по мнению Люпина, мог шпионить за совой. Не грызун же. — Он и в предыдущем письме упоминает коллегу, — кивнул Джеймс, хмурясь. — кто-то из персонала? Филч? — Так бы и написал, — возразил Блэк. — Наши имена не преминул оставить для перехватчика. — Так, он бы любого написал. Дамблдора и МакГонагалл, как директора и зама, ЗОТИ он сам ведет, а рядовым на кой черт все это? — Сплетница с большими ушами? — предположил Бродяга. — Крутая до перехвата почты? — Сова не выглядит подбитой. Хотя… — лукаво прищурился Блэк. — Если все же этот псих-одиночка решил-таки жениться. — Флирт с преподом? — засмеялся Джим. — Вовремя он, однако. — Будь у нас бокалы, я бы сочинил тост про их совместное будущее! На следующий день в полдень на берегу озера показался олень. Он заметно нервничал, переступая с ноги на ногу, танцуя неведомый даже ему танец. Наконец, он заметил две фигуры, прогулочным шагом приближающиеся к нему переговариваясь о чем-то своем. Осталось лишь превратиться… — Этот олень! — вдруг раздался крик Гарри. — Я уже видел его ... Дальнейшую фразу он уже не кричал, доверительно сообщив Люпину с тревогой на лице. О чем? Они заспешили к нему, Римус одобрительно улыбался. На лице Гарри же читалась смесь интереса с тревогой. — Иногда сны бываю вещими, Гарри, — пояснил мальчику, а заодно и Сохатому смысл неуслышанной фразы. — Я даже не знаю, как объяснить тебе… Вещий сон? Неужели Джеймс снился мальчику? От того тот так и стушевался, едва друг бестактно влез в сокровенное? — Мой сон? — отвернулся к нему мальчик. — Может, сны и не нуждаются в толковании, профессор? Они теряют при этом что-то… важное. И становятся комичными. — Смотря как толковать, — неуверенно усмехнулся Джеймс, отчего Гарри слегка вздрогнул и, обернувшись, побледнел: — Отец?