Секунда До...

В камине потрескивал огонь, освещая комнату теплым светом. Но здесь не было уюта. За столом сидел костлявый сутулый человек, допивал недавно початую бутылку вина и хмуро смотрел на шахматную доску. Он кутался в толстый махровый халат, наконец, наслаждаясь такими простыми радостями бытия, как теплый дом, вкуснейший ужин, горячая ванная и мягкая постель. Отстриг спутанные космы. Но все его мысли занимала шахматная партия. Его оппонент тоже приоделся. Купил новую волшебную палочку, что теперь всегда лежала в центре стола — ведь его другу её купить не позволили, а смириться с этим просто так не получалось. Они играли в шахматы, придумав новые правила, моделируя и переставляя фигуры, как им вздумается, обрывая партию на середине или в начале, игнорировали шах и мат. Фигуры были резные, и в чем-то даже роскошные, но абсолютно маггловские. Волшебные сошли с ума уже на второй партии. Ведь игроки играли не в войну. Они моделировали судебный процесс. Жаль, что двигался он только на доске. Сириус Блэк откинул бутыль в угол и откупорил новую. Так бывает, когда наивные мечты разбиваются о реальность. Стоило еще тогда, в кабинете, Хвосту заорать про Снейпа, Фадж словно очнулся от шока. Гриффиндорцы… наивные люди, неужели они надеялись, что этот изнеженный кусок, политический карьерист рассыплется в извинениях, признавая ошибку. «Виновный получил Орден Мерлина. Невиновный — пожизненное заключение в камере строго режима». Да еще и пересмотром дела сам занялся! Неслыханная дерзость. И неслыханный позор для всего Министерства. Нееет… Сириуса Блэка не приняли с распростертыми объятиями, с торжественным заявлением «Все обвинения сняты!». Лишь бросили на первом заседании скромную подачку: «Домашний арест до окончания расследования». Да и то, потому что им в нос Петтигрю ткнули! — Перестань. Слабая, заранее обреченная на провал, но все же с тусклым огоньком надежды, тихая фраза: — Джим! Возмущенный пьяный всхлип, яростное возражение и доказательство правоты в одной короткой интонации. Ему это нужно. Очень нужно! Так легче. Джеймс лишь чуть поджимает губы, салютуя своим бокалом. В огонь летит белая изящная королева, дружно нареченная Люциусом Малфоем. Новость о выжившем Петтигрю разлетелась по стране уже на следующий после ареста Хвоста день утренним выпуском «Ежедневного Пророка», раньше, чем Фадж схватил поводья, и взорвала волшебное сообщество быстро породив толки и сплетни. Этот выпуск стал для Сириуса спасением. Последующий — проклятием. Общество следило за ходом показного следствия, как за увлекательным матчем по квиддичу. Уважаемые философы мерились гипотезами о чудесном воскрешении Джеймса Поттера. И лишь единицы готовы были принять воскресшего в своем обществе. Не то чтобы его это было важно Поттеру, тем более он все больше времени проводил с Бродягой, сходившим с ума взаперти. Джеймс понимал каково это. Да только у него самого в доме жили любящая жена и маленький сын. В доме Сириуса же жила его охрана. А следствие тем временем выясняло ненужные детали, по которым Барти Крауч не довел в свое время дело Сириуса Блэка до суда. Что уж было говорить о допросе свидетелей и обвиняемых с Сывороткой Правды, на которой так упорно настаивал Альбус Дамблдор. Там всего-то надо было допрашиваемым провести пару суток под бдительным присмотром доверенного лица со стороны Министерства, которых в доме и так уже некуда было укладывать, а после допроса придется отпустить Блэка с концами и позором для Фаджа. В принципе, среди мракоборцев тоже были неплохие ребята — старый товарищ по Ордену Стерджис Подмор и милейшее розовощекое создание — Гестия Джонс, которой гостеприимный Сириус, скрипя зубами, выделил отдельную гостевую комнату. Джеймс пытался подбодрить друга, каламбуря на тему обустройства охранников по спальным местам и прочих хлопот, да только Сириус готов был взвыть, натыкаясь в очередной раз на кислую мину Долиша, исправно караулящего входную дверь. Вдруг Сириус с громким стуком опустил бутылку на стол, поднимаясь с места. Чуть пошатнувшись, направился к секретеру. На лакированных полочках свалены справочники, книги по истории, выдержки из дел Визенгамота. В резных ящичках — стопки писем. Схватив нужный фолиант, Сириус порывисто идет к дивану, падает и начинает целенаправленно листать. Джеймс не мешает, ведь порой самая безумная и неадекватная идея может оказаться гениальной и единственно правильной. Он также идет к секретеру, но вытаскивает письма Гарри. Они теперь списывались каждый день. Поразительно, как это было просто. Мальчики помирились с Гермионой, да и повода для ссор больше не было. МакГонагалл вернула метлу Гарри сразу же, как собрали. Живоглоту больше некого было ловить. Друзья все чаще заседали в библиотеке. Они, в свою очередь, готовились к слушаниям по делу гиппогрифа, который цапнул сына Малфоя на уроке. Гарри рассказал Джеймсу об этом все. И Сохатый понимал сына. Понимал, но был бессилен хоть чем-то помочь. Мальчик был уверен, что найдется способ оправдать, и справедливость восторжествует! Он так напоминал отцу его самого. Так же как и Гарри, Джеймс был готов свернуть горы ради истины, свершить невозможное. Сейчас он даже не мог признаться, что дело Клювокрыла безнадежнее всех. Разве Фадж откажет Люциусу, когда тот спасает министру за него самого всю его политическую репутацию? Каково было так разочаровать сына? Особенно когда тот, чтобы порадовать отца, упорно продолжал разучивать заклятие Патронуса с профессором Люпином, несмотря на то, что дементоров давно убрали обратно в Азкабан. И у мальчика получалось! В первый раз самый настоящий телесный Патронус промчался оленем по небольшой уютной комнатке над пабом «Три метлы», где сочувствующая Розмерта устраивала их свидания втайне от посторонних глаз и сплетен. О Карте они так никому и не сказали. Впрочем, мальчик и сам понимал, что отец занят, и при встречах они обсуждали все, что угодно, кроме судебных дел, будь то квиддич, дела в школе или новинки Зонко. Иногда к ним присоединялись Рон и Гермиона. Девочка выглядела все такой же изнеможденной и, расспросив Джеймса обо всем, что её интересовало в его возвращении, все чаще просто сидела в сторонке, в кресле, с кружкой сливочного пива и смотрела, как Сохатый делится с Гарри и Роном своими старыми коронными школьными трюками и восторгается их рассказами о «Молнии», или же просто дремала. Иногда Гарри намеками пытался подтолкнуть Джеймса к разговору о возможности переезда мальчика от Дурслей к отцу и крестному. Сохатому это совершенно не нравилось, начиная с того, что Поттер-старший недоумевал, почему ребенок не спросит напрямую, заканчивая… разве мог Джеймс сейчас хоть что-то гарантировать? Особенно сейчас, когда их дом был меньше всего пригоден для жилья в нем даже Сириуса! А что уж говорить о подростке? Он и с Дамблдором этот вопрос еще не обсуждал, ведь у директора и своих дел было по горло. Директор обожал схемы для вязания, но это не значило, что кружева он вывязывал в полном спокойствии и душевной гармонии. Особенно когда ему пришлось оставить основной излюбленный и увлекательный узор ради запрошенного Министерством. Четыре продольные нити: Сириус Блэк, Северус Снейп, Питер Петтигрю, Хагрид с Клювокрылом, что самая хрупкая. Две поперечные: Корнелиус Фадж и Люциус Малфой, что усердно путали, повязывая в плетении новые узлы. Пока единственным удачным участком кружева был уговор с Кингсли о бдительной охране Петтигрю. С того еще станется улизнуть. Три на две — отличное сочетание. Но невольно втянутый Хвостом Снейп, бывший Пожиратель Смерти на поруках Альбуса, сильно тормозил процесс, вынуждая Дамблдора самому взять время на размышления, нежели торопить Фаджа со слушанием дела. — Какого драккла Нюнчик показался на глаза Хвосту? — в сердцах воскликнул Джеймс, стукнув кулаком по столу и откладывая письмо Гарри. — Ну не мог же препод три года подряд избегать учеников с крысами? — желчно усмехнулся Сир, явно представив себе эту картину. — Без него бы ничего этого не было! — рыкнул Поттер, с чувством взъерошивая волосы. — Без него бы вообще ничего этого не было: ни моего заточения в Азкабане, ни… — Лили была бы жива, — еле слышно прошептал Джеймс, перечитывая письмо сына. Гарри писал, что вновь услышал голос Лили на тренировке с боггартом. А Джеймс даже не знал, сочувствовать сыну или завидовать. Как много бы Джим отдал за еще один сон с любимой! За видение, встречу, где она улыбнется и направит его. И еще больше отдал, чтобы не было её предсмертного крика равно что самой её смерти — последней жертвы охоты по Пророчеству. Чтобы Дамблдор умолчал текст, не провоцировал то безмозглое создание с мощью маггловской ядерной бомбы. Но этого не случилось. И из-за кого? Джеймс не понимал, чего он желал больше: того упущенного шанса врезать Нюнчику еще в кабинете или выследить и врезать сейчас? А может, и то и другое? — На кой драккл он, вообще, Дамблдору сдался? Меня теперь тут держат в ожидании погоды у моря, — проворчал Бродяга, пытаясь нащупать рукой бутылку, забытую на столе, после чего обессилено хлопнул рукой по дивану. — Зато Гаспард чему-то детей научит. Еще одним лицемерным шагом справедливого Фаджа было отстранение Пожирателя Смерти от должности декана и преподавателя в Хогвартсе. Ходили слухи, что Дамблдор хочет уговорить вернуться на эту должность Горация Слизнорта, а пока на это место был временно назначен Гаспард Шинглтон, брат владельца аптеки в Косом Переулке. Молодой и общительный Гас относился к данному предмету с некой долей иронии. К тому же за свою жизнь успел накопить неоценимый опыт быстрого и понятного разъяснения на пальцах применения каждого ингредиента, продаваемого в аптеке своего брата, индивидуально каждому покупателю, даже не отходя от кассы. Шинглтону было абсолютно наплевать на учебную программу, особенно когда он замечал у учеников изрядные пробелы в знании азов. Рон искренне хохотал, рассказывая о первой полученной Долгопупсом «Превосходно» за зелье уровня первого курса. Напряженную атмосферу кое-как развеял матч Гриффиндора с Когтевраном. Джим с недавно купленным омниноклем в руке переместился каминной сетью в кабинет профессора МакГонагалл еще ранним утром. Минерва была очень рада его видеть, но была чрезвычайно взволнована перед матчем. — Чаю? — предложила она гостям, приманивая поднос с десертами. — Как поживает Сириус? — Плохо, — грустно усмехнулся Джим. — Жизнь взаперти не для него, но выглядит чуть лучше. Говорит, будучи объектом сплетен, приходится поддерживать благопристойный вид, а то на фотографиях кошмарно выйдет. — Не говорите при мне подобных пафосных формулировок, — отмахнулась она, слегка передернувшись. — Был у нас тут один подобный охотник за славой. — И чем дело кончилось? — поинтересовался мужчина, перемешивая ложечкой сахар в чае. — Общение с мистером Уизли и вашим сыном привело этого павлина к полной амнезии, — сухо сообщила МакГи. От подступившего приступа хохота, Джеймс чуть не выплюнул весь чай обратно! С трудом сдержавшись и сглотнув, он прикрыл глаза и чуть слышно прыснул. — Ничего смешного, мистер Поттер! — строго оборвала его Минерва. — Тот человек был профессор Локонс, преподаватель Защиты от Темных Искусств. И как бы вам ни было сейчас некомфортно, вы не старший брат Гарри Поттера, а его отец! И не должны поощрять подобное поведение, даже если считаете потерпевшего полным кретином и отчасти виновником происшествия, как было в этом случае. Мистер и миссис Дурсль… к сожалению, очень мало занимались воспитанием вашего сына. А вам стоит взяться за него со всей ответственностью. Джеймс не смог остаться равнодушным к плохо скрываемому пренебрежению, скользнувшему в голосе Минервы, когда та упомянула Дурслей. Отставив чашку, он чуть наклонился над столом, подаваясь ближе к декану. — Профессор, — несколько взволнованно спросил Джим. — Как вы считаете, какие у меня шансы забрать Гарри от Дурслей? Римус объяснил мне ситуацию в общих чертах. — И вас все еще не признали живым, — закончила за него Минерва, сочувственно кивнув. — Поверьте, Джеймс, мне бы очень хотелось, чтобы вам его отдали. — Но Гарри смогут отдать Сириусу, когда его оправдают? — чуть нахмурился Поттер. — Он был и остается официальным опекуном на случай, если… мы с Лили не числимся в живых. — Как вариант, — кивнула профессор. — Гарри очень хороший мальчик. Честный, благородный и храбрый. Отличный спортсмен, но ему нужна поддержка и направляющая рука, в том числе в учебе, к которой у него нет особой тяги. Открыв ящик письменного стола, Минерва достала оттуда табель успеваемости Гарри и протянула его собеседнику. Сохатый удивленно вскинул брови: сын ему определенно что-то недоговаривал о своих школьных развлечениях. Потому что так забить на учебу, умудрившись при этом вызвать телесного Патронуса уже на третьем курсе — надо было постараться. И если в Трансфигурации он кого хочешь подтянет, а Заклинания, вообще, ерунда, то Зелья… учить усидчивости перед котлом было самым отталкивающим занятием! В остальном… — Зачем мой сын ходит на прорицания? — Вот сами у него и спросите, — одними уголками губ улыбнулась Минерва. — А сейчас нам пора на матч. Ваш сын просто обязан сегодня поймать снитч. — Поправочка! — возразил Джеймс, следуя за деканом на выход. — Мой сын поймает снитч. — Поправка принимается, — довольно улыбнулась Минерва, закрывая кабинет на ключ. Едва они вышли к стадиону, Джеймс счастливо улыбнулся. Впервые он смотрел матч на высокой трибуне, хоть и преподавательской. Тут толком не поболеешь. Но ни к родительским, ни, тем более, лицемерного совета попечителей, состоявшего сплошь из выпускников Слизерина, его не тянуло. — Лунатик, какими судьбами? — засмеялся Джеймс, по-дружески обнимая его, стянув капюшон. Здесь его слишком хорошо знали, чтобы прятаться. — Профессор Флитвик, профессор Стебель, здравствуйте! Шинглтон, и ты тут? Как там мой двоечник? — Учится на отлично, — улыбнулся Люпин, усаживаясь на место. Профессора засмеялись, пожимая руки своему бывшему ученику. Да и как можно было не улыбнуться ему? — Здравствуйте, Джеймс, — приветливо улыбнулся Дамблдор, заходя на трибуну. Директор был, как всегда, спокоен и невозмутим, но его веки заметно опухли от недосыпа. — Какие новости? — обеспокоенно поинтересовался Джеймс. — Пока никаких, — покачал Альбус. — Я не желаю расставаться с таким ценным кадром, как профессор Снейп, хотя он настойчиво пытался отказаться от помощи, несмотря на то, что недоволен появлением Сириуса Блэка. — Опять плевался ядом? — понимающе качнул головой Сохатый. — Лучше бы плевался противоядием, — с горечью усмехнулся Римус. Профессор Дамблдор оглянулся на них, но ничего не ответил, направившись к своему месту. Вид с их трибуны был настолько шикарным и всеохватывающим, что Джеймс просто поставил омнинокль на запись и левитировал его чуть выше собственной головы. Матч удался на славу! Встреченные бурными овациями команды, традиционное рукопожатие капитанов и сигнальный свисток мадам Трюк. — Вперед, Гриффиндор! — переполненный восторгом прошептал Джеймс и услышал рядом довольный смешок Лунатика. Гарри взмыл ввысь, как пробка! Джеймс едва сдержался от аплодисментов, когда стадион наводнил голос комментатора… и МакГи! Святые лукотрусы! Если бы не предупреждающее шипение и тычки в бок от Люпина, Джеймс уже бы ржал в голос. Как давно он вот так просто не веселился, погрязнув в своих проблемах? Не испытывал радости первого забитого гриффиндорцами гола? Странно было смотреть отсюда. Джеймс сосредоточился на снитче. Гарри потрясающе летал! Мальчик тоже заметил снитч, но загонщик подрезал его бладжером… А через десять минут Джеймс услышал, как его сына отчитывает капитан команды… — Что мне там Бродяга говорил о девочках? — опасливо переспросил Поттер, но Лунатик не отозвался, напряженно вглядываясь куда-то за пределы поля. — Что за хрень? — спустя пару минут возмущенно воскликнул он, перегнувшись через перила. — Идиоты в балахонах, — нахмурившись, пожал плечами Гаспард, выглядывая следом вместе с профессором Синистрой. — Что они творят? — Ты лучше взгляни, что мой сын творит, — восхищенно воскликнул Джеймс, ероша волосы, вскочил с лавки, когда серебристый олень выпорхнул из палочки Гарри и помчался к балахонам, с разбегу боднув ближайшего в зад. Гарри тем временем уже мчался вперед к золотому мячику! — Говорил же! — довольно взревел Джим, схапав Лунатика в крепкие объятия. — Выиграл! На поле уже сбежались все гриффиндорские болельщики. Джеймс кинулся в самую гущу, расталкивая ликующих студентов, облепивших Гарри. — А ну-ка дайте мне обнять моего чемпиона! — воскликнул он, добравшись до сына и сжав в крепких объятиях, едва тот обернулся с сияющей улыбкой. — Ты видел? — счастливо воскликнул Гарри, глядя на отца. — Ты видел это? — Я все видел! — смеясь, ответил Джеймс, взъерошив сыну прическу и показав омнинокль. — И Бродяге покажу! Я так тобой горжусь, мой чемпион! — Спасибо, — широко улыбнулся Гарри, приглаживая челку обратно. — Я подожду тебя у выхода, — пообещал Джеймс, отстраняясь и давая возможность другим болельщикам обнять Гарри. Он протиснулся мимо Лунатика, когда заметил стоящего у трибун Дамблдора. Заметив на себе взгляд Джеймса, директор поманил его пальцем. — Передайте мистеру Блэку, что я намерен настаивать на применении Сыворотки Правды уже завтра, — проинформировал Альбус и поспешил к противоположному концу поля, куда уже стекался народ поржать надо лжедементорами.