Секунда До...

Джеймс не помнил, как покинул зал суда. Возможно, его вывел Римус. Он даже не стал искать Сириуса, хотя это было очень важно. Он просто никак не мог понять. Как так можно? Теперь Снейп официально был непричастен к гибели Лили. Как и Хвост когда-то. Да, крыса был прав — виноваты двое. Двое в предательстве. Двое, что недоглядели, да. Джеймс не отрицал. Но предательство — оно хуже всего. Но если у Джеймса все так же был Римус, что шел с ним сейчас, не давая налететь сослепу на проходящих мимо министерских работников, и Сириус, который все так же оставался преданным ему братом, то Лили… Лили самой не было. И её лучший друг даже не раскаялся в содеянном. — Мы прибыли, — оповестил Римус, выдергивая Поттера из размышлений. — Ты зайдешь? — поинтересовался Поттер, с трудом вспоминая, что сегодня среда, и Люпину завтра на работу. — Ненадолго, — кивнул Лунатик. — Этот допрос вдарил вам обоим по мозгам. Должен же я убедиться, что мракоборцы не пострадают. — А по тебе, значит, суд не вдарил. — Едва ли, — подтвердил Люпин. — Знаешь, я двенадцать лет назад в одночасье потерял троих верных друзей. И совсем недавно вернул двоих. К тому же я оборотень и слышал много дерьма, которое могут выдать люди. Так что… я обладатель иммунитета. — Наглая пушистая морда, — беззлобно проворчал Джеймс, заходя в дом. — О, мисс Джонс. Как там объект? — Долиш ему что-то сказал, и получил всю правду, что Блэк о нем думает, — мрачно сообщила девушка, возясь с ужином. — Сейчас заперся и ни с кем не разговаривает. Хотя пока язык развязан — это нормально. Скоро вновь начнет капризничать. — Я вижу, вы уже благосклонны к нашему узнику, мадмуазель? — Хватит! — резко оборвала его Гестия вновь отворачиваясь к плите. — Пусть разбирается со своим спермотоксикозом сам! — Но что делать, если она считает Бродягу привлекательным даже со спермотоксикозом? — тихо усмехнулся Люпин, поднимаясь с Поттером вверх по лестнице. — Это окончательный вердикт? — деловито осведомился Джим. — А ты по ней не заметил? — изумленно выгнул бровь Римус. — Не приглядывался, — пожал плечами Сохатый, топая к двери. — А у нее на лице написано. — Тут, тук! — громко оповестил Джеймс, остановившись перед закрытой дверью. — Не заперто… Проклятье! — заорал в ответ Сириус. Мужественно подавив смешок, Джим открыл дверь, пропуская Лунатика вперед. — А вот и наш герой! — воодушевленно воскликнул Сохатый, слегка опешив слишком жалобному лицу Бродяги. — Если ты не хочешь нас видеть, так и скажи! — Иди сюда и пожалей меня… урод! — А это может стать увлекательным, — усмехнулся Джеймс, обернувшись к Лунатику. — Вы меня бесите! — Напиться Сыворотки Правды и изранить друзей за три часа, — скорчив оскорбленную моську, продекламировал Джеймс. — Издательства Сириуса Блэка! Но одно я обязан спросить тебя прямо сейчас: как тебе удалось соврать, что Лунатик к нашему становлению анимагами не причастен? — Не знаю, — ответил Сир и нахмурился, вспоминая допрос. — А, ты про анимагию? Ну, я и не врал. Это он не спрашивал, какая польза от моих превращений была для Лунатика. К тому же в твою безумную теорию я поверил где-то спустя полгода после начала занятий. — Вот оно что, — задумчиво пробормотал Джеймс. — Что не так? — Я думал, ты нашел способ принять антидот. Бродяга замолчал, грустно уставившись в окно. — Единственная возможность получить антидот для меня заключалась в том, что ты мне его принесешь, Олень, — как-то горько отозвался Сириус, а в глазах заблестели злые слезы. — Только мне даже перед походом на горшок карманы выворачивали. — А ты туда даже карманный капкан не сунул. — Мне уже настолько надоели все эти ожидания, что я решил поиграть по их правилам, насколько это возможно, — заявил Сир, смеясь. — Проклятье, да что ж такое? — Сыворотка Правды выветривается. Ты начинаешь осознавать, что не можешь промолчать и закрыться, — буднично пояснил Лунатик. — Ты сейчас обнаженнее, чем в душе. Потом вернется самоконтроль, и ты сотрешь нам из памяти все, что мы видели. — Ага, без палочки! — процедил Бродяга, треснув кулаком по столу. — Они меня за последнее ничтожество держат! За что? — Мы сами забудем, — заверил Джеймс, выставляя вперед ладонь в утверждающем жесте, но Бродяга его попросту не услышал. — Я для них марионетка! — Я же тебе сказал, что эти глупцы боятся тех, у кого есть мозги, — пояснил Джеймс. — А мы с тобой, друг мой, еще и хрен промолчим, да? — Говорит мне неуверенный идиот, который зубрит учебники, опасаясь, что ему не отдаст собственного сына директор школы, — огрызнулся Блэк. — Дамблдор не просто директор школы, Сир, — осторожно напомнил Римус, переглянувшись с Джеймсом. Да, вот и минное поле. И без того темпераментный друг в самом мерзком положении для себя и абсолютно лишенный самоконтроля. Сейчас может случиться что угодно! И даже если они будут молчать, не провоцируя друга на беззащитные ответы, не отвлекая его, он начнет искренне жаловаться, за что потом сам себя съест, как в себя придет. Оставить одного — с ума сойдет. — А что делает Дамблдор? — беспомощно воскликнул Сириус. — Он умный и мудрый! Его сторона правильная! Мы можем на него положиться и доверять! Он сейчас спасает меня. Но почему сейчас все идет через жопу? Как… вообще, Сохатый попал в эту ситуацию, где все решает Дамблдор, но результат неправильный в итоге? — Видимо, он и сам запутался, — пожал плечами Римус, устало вздыхая. — Он слишком много сил вложил в то, чтобы Снейп смог сегодня солгать, — мрачно сообщил Джеймс. — Снейп что? — ошарашено переспросил Бродяга. — Он солгал сегодня, это ведь очевидно, да? — возмущенно воскликнул Джеймс, оборачиваясь к Лунатику за поддержкой и переходя на крик. — Если бы Хвост действительно напутал, Дамблдор не стал тянуть, а отпустил Нюнчика над Фаджем потешиться! А Снейп сказал «Нет»! Эта сволочь все опроверг! Он официально опроверг то, что подставил Лили! Трус несчастный! Теперь никто не привлечет его к ответственности, кроме собственной совести! Да откуда ей у него взяться? — Вот мразь! — рассвирепел Сир, вскочив на ноги, и схватив стул, швырнул его через всю комнату. — Ребят… я, наверное, пойду, — пятясь к выходу, сконфуженно обратился Люпин, не особо заинтересованный в том, чтобы быть услышанным. — Вы уже нашли общую волну, теперь справитесь. — Мать твою, ты куда собрался? Второй раз только меня навещаешь! — обессилено захохотал Блэк, прислонившись к подоконнику. — За это стоит выпить. — Не сегодня! — виновато улыбнулся Римус, хлопая друга по плечу. — Ты и так себя не контролируешь. — Кстати, похоже, — на секунду задумавшись, заметил Бродяга. — Только проблема одна: у меня уже отходняк. — Тебе сварить еще? — Не надо! — Точно уверен? — заботливо поинтересовался Джеймс, все еще хмурясь собственным мыслям. — Нет, спасибо, — еле заметно улыбнувшись, отказался Сир. — Я лучше по старинке. — Ну, смотри, — предупредил Люпин, застегивая дорожный плащ. — Еще письмо от Дамблдора пропустишь. — Ты думаешь, он напишет так скоро? — безучастно хмыкнул Блэк. — А чего нет? Приучайся жить в темпе! — настойчиво порекомендовал Поттер. — Тем более что усыновить Гарри официально, видимо, тебе придется. — Без проблем, — радостно пожал плечами Блэк. — Но ты, считай, позорно сдался! — А может, он и прав, — тихо вздохнул Лунатик, и друзья тут же уставились на него: Блэк с возмущенным упреком, Джеймс понимающе. — Не мели чепуху, Лунь! — заявил Бродяга с усмешкой. — Отдадут дитя родителю, куда денутся. — Надеюсь, что я неправ, — развел руками Люпин. — Никогда, — серьезно возразил Джеймс. — Я буду бороться до конца, но лучше решение суда Гарри с нами тут ожидать будет, чем у Дурслей. — Вообще-то, этот дом я собираюсь продать! — деловито оповестил всех Сир. — После навешанных на него заклятий? — уточнил Лунатик. — Вот пусть кто ими занимался и мучается! А я свободы хочу. Друзья молча усмехнулись. С этим и поспорить нельзя было. Хоть и грустно: раньше Бродяга обожал этот коттедж! Еще один дом ему испортили… — Ну, может, хотя бы чаю? — спустя некоторое время предложил Сириус. — Или пива Сливочного. С шоколадными лягушками, как раньше! Останьтесь. На это предложение уже ни у кого не было возражений. Даже у Люпина. Двое взрослых мужиков и юноша — их ровесник весь вечер ржали на всю кухню, поедая шоколад и лимонадом запивая. Вспоминали былую жизнь, допрашивали Бродягу, пока честный, даже несмотря на то, что Сыворотка быстро выветрилась. Сириус лишь успел поклясться в искренности его ответов. Время давно перевалило за полночь, когда попеняв друзей за свой сбившийся график, Люпин отбыл в Хогвартс. — Как думаешь, мне поставят в вину побег? — тихо поинтересовался Сириус, развалившись на диване в кабинете. — Если и вякнут, то ты заранее отсидел, — покачал головой Джеймс, раздумывая над очередным письмом. — Можешь еще пару раз пробежаться. — Тогда уж и за тебя отсиделся, Олень, — безмятежно улыбнулся Бродяга, смахивая челку с глаз. — Нет. Не надо за меня. — Почему? — удивился Сир, приподнявшись на локте. — Потому что они и так любые взаимоотношения по кубикам разбирать будут, — пожал плечами Джеймс, задумчиво почесывая подбородок кончиком пера. — Не хватало, ещё моё воскрешение тебе припишут… И Темной Магией назовут. — Темной? — нахмурился Блэк, подметив, что Сохатого передернуло. — Ты не темный, Джим. — Вспомни слухи о твоем побеге! — воскликнул Поттер и мстительно усмехнулся, — хотя сами теперь плоды раздутой в слона мухи пожинают! А про меня и не знает никто… даже я. — А как же Эванс? — напомнил Сириус. — Она бы предупредила, но с тобой спокойна была. — Но я так и не нашел ничего! Ни в библиотеках, ни в архивах, — развел руками Джим, нечаянно капнув чернилами на столешницу, но даже не обратив внимания. — И все, что происходит… Мне все это в кошмарах снится, Сир. Я стою у закрытого окна, а в гостиной тот боров-маггл ходит, распинаясь перед Петуньей. А в углу Гарри сухарик грызет. И я ничего не могу поделать. Абсолютно бессилен. Эта напасть с кладбищем… Я не знаю, Сир. — А ты встань и узнай! — предложил Бродяга, взмахнув рукой. — В зеркало посмотрись. Даже если и Темной Магией, отвечаешь за свои решения ты. Сам выбираешь! Я рассказывал уже. Важно, каким ты стремишься быть. Вздохнув, Джеймс отодвинул листок и, облокотившись на стол, спрятал лицо в ладонях. — Очередной выбор между хотелкой и обязанностями, — фыркнул он, устало потирая виски. — А совместить? — Как? Нюниус предал Лили. Трижды, если не больше. И последний раз прямо на моих глазах солгал, что непричастен к старту охоты на нас. Официально зарыл концы в землю! И тогда, когда он… его… — Лицо кирпича просит? — подсказал Бродяга. — Да, — подтвердил Джеймс. — Он через месяц-другой вновь вернется в Хогвартс и будет мотать моему сыну нервы, выкинув из головы лживо опровергнутую вину! Я даже допустить… как это могло произойти? — А Гарри знает? — В чем конкретно вина? Нет, — мотнул головой Джеймс, пододвигая письмо ближе. — Он же так учиться не сможет. Хотя всю последнюю неделю письма были наполнены одним-единственным намеком: в выходные Хогсмид, а бумажку Дурсли не подписали. — Ты написал? — И сразу МакГонагалл отправил, — кивнул Джим. — Не примет — твой вариант еще успеем отослать. — Заметано. Джеймс нарисовал на листе палочку. «Чем она будет сейчас? Кроме того, что не письмом?» Но он испытывал необходимость её нарисовать. Такова была его привычка: когда его что-то тревожит, а мысль ускользает. Или не мысль? В ушах эхом стояла фраза Сириуса: «Говорит мне неуверенный идиот, который зубрит учебники, опасаясь, что ему не отдаст собственного сына директор школы». Это было бы обидно! Месяца два назад. Но не сейчас. Потому что Джеймс попросту не знал, кто он. Он вырисовывал палочку, черкая взад и вперед, постепенно утолщая её. Сейчас Джеймс смирился с этим. МакГи ему объяснила, и у него не возникло ни единого вопроса сделать иначе. Доверчивый такой? Или в словах Минервы был смысл? Джеймс оглянулся на дверь. Та, за которой стоял Стерджис. А еще ушел Лунатик. Друзья повзрослели с их последней встречи в Ордене. Даже Сириус стал иным. Линия скользнула привычным изгибом вниз. Да, это рукоять метлы. Но почему она? Джеймс не ощущал каких-то перемен в их присутствии. Перемены были ясны в присутствии Гарри. Мальчику тринадцать. Джеймсу двадцать один. У них не было времени вырасти вместе, приноровиться друг к другу. И все равно Джим должен позаботиться о сыне. И позаботиться как о сыне, а не тридесятом племяннике! И то, что сказала ему МакГи, было не для доказательства чего-то Дамблдору, а для Джеймса и Гарри! Он должен стать отцом своему сыну! Таким как… Лунатик? — У тебя когда-нибудь было ощущение, что тебя резко выдернули из колеи? — поинтересовался Поттер у брата. — И тебе, как ни странно, хочется идти дальше, там есть цель. Но ты поворачиваешь голову на прежнюю колею и чувствуешь… что ты принадлежишь другой колее, той старой. Потому что именно та колея и есть твоя дорога, — поделился Джим, почесав пером макушку. — Но тебе нужно идти по новой, куда переставили твой заветный приз со старой. А дороги ты еще не выучил новой. И ты понимаешь, что привычным уверенным шагом по ней не пройти просто потому, что шаг должен быть иной. И выходит, что ты и не ты вовсе, а кто-то другой? Словно тебе вручили значок старосты? — Чего мне только в Азкабане не приходило в голову, — растерянно пожал плечами Сириус и нахмурился. — Но не это. Но дай время подумать – может, вспомню. — Да некуда торопиться, — усмехнулся Джеймс. — Но это убивает. — Стареем. — Заперты! Прутья не прилегают друг к другу. Наоборот, они рассыпаны кучей. Их надо протереть и сложить обратно, закрепив обручем. Но сейчас метловище разобрано. Итак, Лунатик. Нет, Джеймс вряд ли осилит. Возможно, попросту стал вдумчивее? Минерва словно надиктовала пару пунктов из пособия, как стать отцом за короткий срок. Стать осторожнее, вдумчивее, без лишней самоуверенности. Ответственнее и строже к развлечениям сына? «Занудой». Метла вырисовывалась все основательнее и массивнее. Все больше напоминая семейную транспортную, чем гоночную. Вот только кончик пера скользнул яростнее, отмечая нос метлы длиннее, чем планировалось. И острее. Должен ли Джим вести себя должным образом с каждым преподавателем? Даже Снейпом, который сдал Лили и затих? Смириться? Ни за что! Он не будет преподавать Гарри! Перечеркнув странный рисунок, Джеймс скомкал лист и забил им гол в камин. Сколько еще могла продолжаться эта неопределенность? — Мне нужно поговорить с Дамблдором, — уверенно заявил он. — Ты думаешь, он тебя примет сейчас? — Именно так я и думаю! — Когда? — Завтра.