Секунда До...

Джеймс отправил директору Патронуса с просьбой о встрече, едва часы пробили восемь утра. И то, потому что Стерджис уговаривал не дергать Дамблдора спросонья. И так с пяти утра! Зато перо феникса вспыхнуло в центре кухонного стола уже спустя пару минут. — Удачи, — пожелал Сириус и широко зевнул. — Постарайся быть как можно адекватнее и вежливее, Джим, — вдруг попросил Подмор и усмехнулся удивленной моське друга. — Я знаю тебя не первый год, парень. И знаю, что разговор тебе может не понравиться. — Буду глаже пай-мальчика, Стеж, — усмехнулся Джим, вытаскивая мешочек с порохом из запечатанного магией ящика абсолютно простецким способом. — И в ситуации ориентируюсь лучше МакЛаггена. — Дайте ему хоть маггловских брошюр почитать на досуге, — насмешливо предложил Сир Подмору. — Вдруг преступников доверят охранять? — Он перейдет на заклятие Недосягаемости, — предположил Подмор. — А еще он весьма высокомерен, и будет мстить. Джеймс уже за ним шторы вечно распахивает, теперь Недосягаемость снимать будет. Поттер тихо засмеялся, заходя в камин и группируясь. — Хогвартс, кабинет директора! В следующую секунду его закружило со страшной скоростью. Спорщики исчезли в потоке зеленных языков пламени, и Джим закрыл глаза. Едва вращение замедлилось, он вскинул руку, вовремя уцепившись за лепнину, затормозил и открыл глаза. Кабинет привычно жужжал моторчиками сотен приборов, стоящих вдоль стен. Дамблдор сидел за столом и хмуро просматривал какие-то бумаги. — Здравствуй, Джеймс, — добродушно поприветствовал чародей, не отрываясь от бумаг, пока Поттер выбирался из камина. — Здравствуйте, Альбус, — кивнул Джим, подходя ближе. — Спасибо, что откликнулись. — Садись, — отложив документы, предложил директор, махнув на стул. — Ты выглядишь весьма утомленным. Наверное, в первую очередь тебя интересует твой друг? Что ж ответы Сириуса полностью удовлетворяют моим ожиданиям. Вы, ребята, проделали блестящую работу, обезопасив его разум от надуманного самобичевания. Полагаю, теперь судебный процесс ускорится… — Я читал утром, мистеру Краучу доверили организацию Кубка Мира по квиддичу. — На удивление спортивный выпуск Пророка, — кивнул профессор, убирая бумаги со стола, после чего призвал взмахом палочки чайный поднос, чайник на котором мигом вскипел и разлил содержимое по чашкам. — Как и статьи о тебе. Интересная вещь людская молва — всколыхни хоть самый малый и отдаленный факт, давно канувшей в забвение темы, как люди сами восстановят всю тему целиком с неуемным ажиотажем. Полагаю, ваша дружба с Сириусом здесь, как никогда, сыграла тебе на руку. Пытаясь отвлечь внимание от него, им пришлось отстать от тебя. Прими мои поздравления. — Меня заменили на квиддич, — усмехнулся Джеймс. — Весьма символично, чему я рад, но решает не Пророк. Слушание по моему состоянию не принесло никаких результатов, и у них недостаточно материалов для дальнейшего разбирательства. Но я нашел информацию о некой Форме №0313, специально для подобных моему случаев… — Джеймс, мальчик мой, ты же должен уже знать, что всю информацию лучше читать между строк. В том числе и об этой Форме. Ни в одном издании относительно этой Формы не указывается, что тесты будут проводиться в больнице имени Святого Мунго. — Но делают! — упрямо возразил Джеймс. — Альбус, для меня это очень важно! Без признания меня живым, я не смогу вернуть Гарри. Я не боюсь тестов в неизвестности, я боюсь этой неопределенности… невозможности ответить сыну на простой вопрос, что заберу его от Дурслей. Все отговорки о возможной опасности… я не могу навредить сыну! И уже прожил в новом состоянии три месяца без эксцессов. Наоборот, я должен помочь ему. Я видел это. — Где ты видел? — не обратив внимания на повышенный тон, спокойно поинтересовался Дамблдор. — В видениях, — ответил Джим. — Когда я спал… Он рассказал. Обо всех трех, стараясь не забыть ни единой детали: о страхах Лили, кладбище, на котором зарезали Гарри, о кошмарной тени, крадущейся за его спиной на Тисовой улице. Дамблдор слушал, не перебивая и не сводя с Джеймса своего пристального взгляда, лишь чуть нахмурился, когда Джим стал рассуждать о связи этих снов. — Джеймс, мальчик мой, — вздохнул Дамблдор, когда Поттер закончил. — Это лишь убедило меня уберечь тебя от этой Формы. — Но почему? — недоуменно воскликнул Джим. — Ведь не значит ли это, что Волан-де-Морт возвращается? — Я боюсь, что это так. Но страшнее то, что мы не можем предугадать: завтра, через год или больше. И наш долг – уберечь Гарри. Особенно, если ты предвидишь пролитую кровь. — Но как? — Видишь ли, Джеймс, когда Лили встала между Гарри и Волан-де-Мортом, она призвала самые древние и сильные чары, что существуют в нашем мире: материнскую любовь. Успела наполнить энергию самым светлым чувством, что есть на земле, создав щит. Этот щит бережет его до сих пор, хоть я и, хм, немного видоизменил его. Сейчас Гарри защищает кровная линия её матери. И раз Лили задержали — значит, её защита действует, и мы не в силах изменить этого, не причинив мальчику вреда. Пока он живет у своей тети, кровь Лили и ее материнская любовь защищает его. — Любовь? Только все, что олицетворяют Дурсли по отношению к Гарри, больше похоже на… — Джеймс замолчал, пытаясь подобрать подходящее слово тому ужасу, в котором жил его сын, — презрение! Пренебрежение, возможность возвыситься за счет слабого… Это никак не походит на любовь! Возможно, что-то иное у Петуньи в подкорке и кроется, но защита ведь кроется в самом Гарри! А он ещё слишком мал, чтобы усложнять. Он их ненавидит. Кровь кровью, но настоящая семья та, кого ты смог полюбить. Их он семьей не называет. Так… приютом. Гестия Джонс говорила, что любая магическая семья с радостью взяла... — Семья, восторженная возможностью воспитать героя? — с едва заметным ироничным прищуром, уточнил Альбус. — Джеймс, любовь, выросшая из всеобщего признания, порой хуже самого болезненного яда. К тому же мне надо было, чтобы матерью для Гарри оставалась Лили. Чтобы он взывал к воспоминаниям о ней, тянулся к той любви. Это можно объяснить лишь сравнением с теорией Патронуса. — Живя мыслями о любимом человека, ты призываешь его Патронус, — задумчиво произнёс Джеймс. — И Гарри лишь подпитывал щит, пользуясь неразбуженным потенциалом своей тёти, — пояснил Альбус. — Магглы все равно её призовут, но понять и овладеть не сумеют. Вот часть, которую призвал уже я. Хотя, признаюсь, я ожидал, что Петунья просто привьет Гарри уважение и любовь, как дань уважения вашей жертве, не претендуя на место матери в сердце мальчика, тем более, я знал, что у сестёр Эванс отношения напряжённые. — Реальность превзошла любые ожидания, — с ноткой презрения, согласился Поттер, почесав подбородок. — Тем не менее щит сработал и был достаточно силён, когда Гарри столкнулся с Волан-де-Мортом впервые. Джеймс встрепенулся, усаживаясь в кресле прямо и внимательно глядя на директора. — Признаться, я удивлен, что Гарри не рассказал тебе сам, что с ним произошло за эти два года. — Он рассказывал, — возразил Джеймс. — Но большей частью только хорошее… Лишь однажды рассказал, что видел меч Годрика Гриффиндора, но странно быстро стушевался, я и не стал допытываться. Мы стали обсуждать меч. Если это связано с Волан-де-Мортом, то все становится понятнее. — Меч Гарри действительно достал, — улыбнулся Альбус, поднимаясь с кресла, направился к одному из тайников в стене. Там ли хранился меч Гриффиндора? Джеймс невольно улыбнулся воспоминанию. Сохатый всего лишь рассказал о своей любви к их факультету, привычно выбросив руку вперёд, словно держал в ней меч. А Гарри скромно признался, что однажды вытащил меч Гриффиндора из шляпы, пытаясь сделать вид, что сообщает между делом. Тогда их ликующие крики наверняка слышал весь Хогсмид. И сейчас Сохатый восторженно ахнул, когда директор обернулся к нему с сокровенной реликвией дома Гриффиндор. Когда Альбус прошел мимо окна, случайный луч утреннего солнца упал на украшенную рубинами рукоять и заиграл мириадами всполохов на гранях камней. Серебро обоюдоострого клинка светилось каким-то своим внутренним светом, а от выгравированного на нем имени обладателя перехватывало дух. Легкий одноручный, но при этом невероятно прекрасный меч-легенда из отцовских рассказов вдруг стал былью. И достал его из шляпы сын Джеймса. Вернувшись за стол, Дамблдор протянул его Сохатому. — Как прекрасна легенда сейчас и как невероятна была, когда Гарри принес этот меч, измазанный в канализационных отходах, — мечтательно произнес Альбус. — Стоило мистеру Малфою тайно пронести на территорию школы один из темных артефактов Волан-де-Морта и всколыхнуть нерасследованное дело пятидесятилетней давности, как Гарри вместе с друзьями разгадал загадку, обнаружив вход в Тайную Комнату в женском туалете. Джеймс еле слышно усмехнулся, наконец, оторвав взгляд от реликвии. Весть о том, где устроил свой штаб Слизерин, его ничуть не удивила. Тем более Комната была обустроена в Хогвартсе, чья необычность планировки уже стала обыденным сюрпризом. — Там он сразил мечом василиска и уничтожил артефакт, сняв проклятие с Джинни Уизли, в руки которой попал проклятый предмет. — Что это был за артефакт? — нахмурился Джеймс, пытаясь разобраться, что он чувствует к этому рассказу о столь блестящей схватке… в которой участвовал его сын. — Дневник, — ответил Альбус. — Обыкновенный школьный дневник, который вел в свое время Том Марволо Реддл, запечатав на страницах свои воспоминания. Но воспоминание осталось воспоминанием, призраком, не имея никакой возможности причинить вред Гарри. Щит сработал годом раньше, когда Волан-де-Морт вселился в тело преподавателя Защиты от Темных Искусств. — Позже слегшего с амнезией? — Нет, профессор Локонс преподавал на следующий год и имел неосторожность воспользоваться сломанной палочкой Рональда Уизли, — поправил его Альбус. — Профессор Квиррелл же, став добровольным сосудом для Волан-де-Морта, не мог коснуться мальчика, не получив при этом сильного ожога, — объяснил Альбус. — И я успел вовремя помешать Квирреллу. — И его остановили ожоги? — потерянно выдохнул побледневший Джеймс. — С каких пор Волан-де-Морту нужно физическое прикосновение, чтобы кого-то убить? Когда способность обжечь противника спасла хоть кого-то из его жертв? Как все это спасет Гарри от визита сторонников Волан-де-Морта в дом магглов, Альбус? — Его спасет сам Волан-де-Морт, — спокойно ответил Дамблдор, отпивая чаю. — Ты не задавался вопросом, почему в твоем кошмаре присутствуют нож и кровь вместо зеленой вспышки Убивающего проклятия? Почему за Гарри он явился в Хеллоуин? Реддл всегда невероятно ценил себя. И защита Лили стала для него самой большой загадкой, с которой он когда-либо сталкивался. Он не даст Гарри умереть, пока не разгадает загадку и не втопчет препятствие в землю, доказав всем и каждому, что препятствий перед ним не существует. А что может быть сильнее магии, порожденной столь настойчивыми намерениями? — Все, что у нас есть — это время? — задумчиво констатировал Джеймс. — Пока Хвост не преодолеет антитрансфигурационный блок? Пока Реддл не разгадает как прорвать защиту? — Боюсь, что так и есть, — согласился Дамблдор и задумчиво оперся локтями на стол, поднимая ладони на уровень губ, соприкасаясь лишь кончиками пальцев. — «И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой». Пророчество сбудется, Джеймс. Пока что мы можем лишь тянуть время, готовя Гарри к его Битве. — Это не его Битва! — взвился Поттер, вскакивая на ноги. — Это бремя не для него! — Ты боишься предстоящей битвы с Волан-де-Мортом, когда сам трижды участвовал в ней, а на четвертый бой принял, будучи без оружия, — спокойно напомнил Альбус. — Но дрался я, а не Гарри! — воскликнул Джеймс. — Ему всего тринадцать! — Значит, в наших интересах дать ему время повзрослеть. — Это невозможно, Альбус! — крикнул Джеймс. — Он не должен жить во всем этом аду лишь из-за слов чокнутой алкоголички! — Ты сможешь убедить в этом Волан-де-Морта? — невозмутимо поинтересовался Дамблдор, окончательно гася запал Поттера. — Мы должны сделать все, чтобы выиграть время, наставить палок в колеса Реддлу в разгадке защиты Лили и подготовить Гарри. Это все, чем мы можем помочь ему, Джеймс. В противном случае у меня просто закончатся люди, способные защитить его, а сам он будет не в состоянии защитить себя, когда на пороге вновь появится Волан-де-Морт. — Что я могу сделать? — коротко спросил обескураженный Джеймс, падая обратно на стул. — Для начала не подписывать Форму, которая позволит Министерству запереть тебя в Отделе Тайн. Поверь, дав им шанс добровольным согласием, ты развяжешь им руки. Второе, Гарри должен жить у Дурслей, а Петунья выставит его вон, узнав, что его родной отец жив. Кровная защита Лили не должна разрушиться вплоть до совершеннолетия мальчика. Он должен проводить там хотя бы две недели. И третье, я вынужден взять с тебя слово, что сегодняшний разговор останется исключительно между нами, Джеймс. — Даю слово, — серьезно подтвердил Поттер, глядя в глаза директору. Две секунды. На большее не хватило. Закрыв глаза, Джим спрятал лицо в руках. Что за ерунда творилась с его сыном? Дурсли, Квиррелл, гигантская змея, в глаза которой Гарри не заглянул неизвестно каким чудом, да еще смог убить пресмыкающееся… Пророчество. И невозможность для Джеймса быть рядом с сыном, лишь бы пустить пыль в глаза Волан-де-Морту. Две недели в этом доме, чтобы подкрепить щит, призвать защиту Лили, ради которой она пожертвовала жизнью. — Постойте, — задумчиво произнес Джим спустя минуту. — Но ведь Патронус Гарри не лань, а олень. Мой Патронус. Почему я не могу поддерживать щит? — Он взывает к вам обоим, Джеймс. Патронус и щит — несколько разные виды защиты. Поэтому Патронус взывает к незадействованному источнику — твоей крови. Незадействованному, но каким-то образом набравшего невероятную мощь. — Позволив призвать такого сильного Патронуса в столь юном возрасте? — Позволив призвать тебя. Вернувшись домой, Джеймс заперся в спальне, не реагируя ни на чьи оклики. Даже Сириуса. Его трясло. Было ли все как в прошлый раз? Тогда, когда Джим лишь догадывался, что предстоит его ребенку. Взаперти, но в его с Лили доме. Нет. Теперь он знал, что с его чемпионом произошло. Знал, что будет. И если Альбус прав, и Джеймс вернулся по зову Гарри, когда мальчик в нем так нуждался… Как он сможет отправить его обратно в Дурслям? Как скажет об этом Гарри? Кем он будет в его глазах? Каким это будет для него ударом? С чего Альбус, вообще, взял, что Петунья будет напоминать ребенку о матери лучше самого Джеймса? Неужели не понимает… Да откажись Чарлус от сына, неважно в каком возрасте, Джим бы сдох в первой попавшейся канаве. Жизнь потеряла бы смысл. Даже смерть отца казалась Джеймсу легче этого решения! Нет, этого Гарри от Джеймса не услышит никогда. Не глядя, он направил палочку на дверь, и замок с негромким щелчком открылся. Бродяга вошел через минуту, усевшись на диван в другом конце комнаты. — Все плохо, Джим? — тихо спросил он. — Ты воскрес внеплановым экспериментом Нюнчика? — Как думаешь, сколько времени понадобится крысе, чтобы улизнуть из Азкабана? — словно не услышав вопроса, Поттер задал свой. — Пролив не переплывет, — возразил Блэк. — Если сбежит, то уже из-под конвоя. Не позже. Мне сегодня Долиш заявил, что меня охраняют по высшему разряду, так что… шансов полно. — Пророчество обязано не сработать, — сжав зубы, процедил Джим. — Его можно подкараулить и убить, — предложил Сир. — А что насчет твоего воскрешения? — Меня не признают живым, — без особого интереса всплеснул руками Сохатый. — Максимум запрут в Отделе Тайн. — Ну и соплохвосту в зад тогда их одобрение! — горячо воскликнул Бродяга. — Не кисни! У меня есть план!