Секунда До...

Сириус горел. Всегда. И уже привык к этому состоянию. Но разве можно привыкнуть к тому, что в его костер подбрасывают ядовитые сучья? Разве можно привыкнуть к испарениям, что не разжигают жизненную силу, а наоборот, травят? Ему снова снились коридоры. Мрачные до черноты, промозглые и склизкие, как и все, чего касалась гнилая рука, усыпанная струпьями. По полу стелился губительный туман. Что может быть хуже этого? Хуже решеток на окне, что является единственным источником света? Лишь то, что окно начинает стремительно отдаляться, когда летишь назад на головокружительной скорости, и многочисленные двери коридора мелькают, сменяя одна другую, а потом и вовсе превращаются в две черные полосы. И вот уже света не видно, а потом он резко вспыхнул вновь. По бокам. В безопасности. А коридор лишь отражение в глазах, чей взгляд лишен былого огня жизни. В глазах, что раньше принадлежали веселой озорной круглолицей женщине. Только сейчас она осунулась, а светлые волосы поседели. В глазах все та же тоска. Алиса. Мог ли Сириус Блэк когда-либо предположить, что увидит её такой? И что станет вынужденным пациентом этого больничного отсека, пусть даже и не постоянным? Это было страшно. От осознания того, что стало с его друзьями, было страшно. Он не смог заставить себя заглянуть за штору, где лежал Френк. От темного безнадежно взгляда Алисы крутило желудок. От резкого слепящего света в палате болела голова. И с каждой секундой все сильнее. Сириус резко распахнул глаза, поднимаясь на кровати, но тут же со стоном повалился обратно на подушки и перегнулся за край, освобождая желудок. Непослушными пальцами нашарил на тумбочке палочку. «Экскуро» И в комнате вновь надоевший запах уксуса. В этом весь Поттер. Притащил к кровати друга целый ящик, решив, что так практичнее: один не забудет, другой не будет ждать. И пользы действительно больше. Главное, дотянуться до склянки, что с чугунной башкой сделать весьма трудно. Поразительная никчемность. Хотя Сириуса оправдали, не так ли? Взмах палочкой, и спасительное зелье уже в руках. Кстати, о Поттере. Как ему теперь на глаза показаться? В тот вечер, кажется, Джеймс так и не ответил – Блэк не помнил. Но хоть какие-то отголоски гневных криков должны были остаться! Сириус вновь подвел его ожидания, да еще и собственной сущностью! Оказался невменяем. Блэк тихо засмеялся. Ну, кто за него еще решать вздумал, какой он есть? Какого драккла вообще залезли в его голову, изначально накормив его мыслями дементоров? Какого они все еще считают, что имеют право хозяйничать с его разумом, погружая его в искусственные грезы? Едва найдя в себе силы подняться, Сириус встал и, пошатываясь, вышел в коридор. Яркий свет резанул глаза, и Бродяга отшатнулся, прикрывая лицо ладонью. Олень, оказывается, в его комнате гардины заботливо задернул. Сириус едва заметно улыбнулся, хотя от такой заботы стало еще хуже. Как и всегда, когда заботятся о том, кто виноват. Джеймса он застал в его спальне. Дверь была нараспашку, как и дверцы всех шкафов, а на кровати валялся почти собранный чемодан. На прикроватной тумбочке лежало распечатанное письмо. — Проснулся? Сир вздрогнул от резкого звука, но показавшийся из-за дверцы шкафа Джеймс лишь устало улыбнулся. Да и сам Поттер, выглядел весьма уставшим, потрепанным и даже сонливым. На щеке – вчерашний след бордовой краски. Был одет во вчерашнюю одежду. И собирал вещи, что немало встревожило Блэка. — Куда ты собрался? — хриплым голосом спросил Бродяга. — В Грецию, — пожал плечами Джим, чуть нахмурившись. — Или ты снова невыездной? — Ты хочешь ехать? А Гарри? Джим помрачнел. Завернув в тряпку последний флакон, он сунул его в чемодан и захлопнул крышку. Вещей у него было немного. Присел на кровать. — У Гарри и так каникулы не из легких. Не стоит его расстраивать перед матчем, — покачал головой Сохатый, после чего поднял упрямый взгляд на друга и ткнул в него пальцем. — Но это не значит, что я сдался! — Мне жаль. — Это мои проблемы, — вздохнул Поттер, переводя взгляд на окно. — В крайнем случае, Гарри можно будет забрать спустя две недели от начала каникул. Дамблдор сказал. — Это от него? — уточнил Блэк, кивнув на письмо. — Да, утром пришло, — чуть заторможено ответил Джим. — Ты хоть спал сегодня? — А ты как думаешь? — фыркнул Джеймс, повернувшись к нему, и окинул друга обеспокоенным взглядом. — Сам тоже не огурчик. Чего они тебе про реабилитацию напророчили? — Помахали палочкой, выцепили у меня из головы мысль. Сказали, что она наиболее умиротворяющая. После погрузили в волшебный сон, пересматривать то, как я летаю на мотоцикле, — начал перечислять Сириус, чувствуя приближение новой волны злости. — Будто я и сам наяву полетать не смогу! — Так мы летим? — понимающе улыбнулся Джеймс. — Да. — Собирайся, — распорядился Поттер и, прихватив письмо, вышел из комнаты. Бродяга нахмурился, но спорить не стал. Чего докапываться там, где стоит радоваться за друга? Уже за то, что он все так переносит. Не легко, нет. Сириус помнил первые месяцы возвращения друга, но Джеймс чудом не сломался. И сейчас к поездке готов, голос спокоен как у херова Будды, которого воспевали магловские рокеры. Не желает портить сыну каникулы сообщениями о жизни. Бродяга ему в этом даже завидовал. Прохладный душ быстро вернул мужчину в чувство, да и чемодан он особо не грузил — хотел быстрее смотаться отсюда не меньше Джеймса. Тот ждал его в гостиной. Едва уловив знакомый мотив, Сириус остановился прямо посреди лестницы, присаживаясь на ступеньки. Кажется, Джеймс играл уже что-то подобное. Им тогда было шестнадцать. Лили снова отказала Сохатому, и Олень грустил. Да, именно те аккорды. Хотя, нет. Эта мелодия была гораздо глубже, и аккорды звучали, словно Джим пытался вставить их, добавляя в них ноты новой мелодии… продемонстрировать, что аккорды должны быть тут? Идти фоном? Ведь новая мелодия была важнее. И сложнее. Глубже и пронзительнее. Мудрее и тоскливее. Чувственнее и живее. А дальше? Страсть! Отчаянная и горячая страсть к жизни, несмотря на все преграды! На мелодии, что Джеймс посвятил Лили. Единственной тоскливой мелодии в честь любви к Лили. Джеймс нихрена не отстранился от проблем, лишь закрылся. Чего ради? Сириус поднялся на ноги, дал закончить музыку с нелепыми вставками второй линии, сходу поставив галочку купить акустическую гитару и сыграть мелодию с Джеймсом как надо. Завершающая нота, и Сир слетел с лестницы, ворвавшись в гостиную. Джеймс вздрогнул и обернулся. В наивных карих глазах стояли слезы. — Что написал Дамблдор? — выпалил Блэк, облокотившись ладонями о дверной проём. Джеймс закрыл глаза и сжал челюсти так, что желваки вздулись. Отстраняется упрямый, только на лице написано, что больно. — Джеймс? — Поехали, — холодно процедил Поттер, сильнее зажмурившись. Накопившиеся слезы невольно скатились по щекам. Не глядя, отложил гитару. — Джеймс, что старик написал? — настойчивым, но спокойным ровным голосом повторил Сириус, подавшись к нему, но, не сделав ни малейшего шага, лишь повиснув на косяке. — Что он сказал между строк. Он сказал, что Гарри является общественным достоянием, что не может жить нормально, — процедил Джим, распахнув глаза, в которых плескалась ненависть, сорвался на крик. — Герой мирового масштаба, которого бы в Ордене охраняли чуть ли не как важнейшую политическую фигуру! Что Гарри и есть гребанная фигура благодаря этому ебучему пророчеству! — заорал он, вскакивая на ноги и швыряя первую попавшуюся под руку статуэтку в стену. — И хера с два мне дадут изменить сценарий! Никто и жопы не поднимет, чтобы расправиться с проблемой самому! Потому что пророчество! Ни один сраный мракоборец! У них же есть тринадцатилетний мальчик! Крик Джеймса сорвался на визг. Он задохнулся и замолчал, тяжело дыша, зло глядя на друга. Докопался-таки. Но копить в себе не позволит. Сириус слишком хорошо знал, каково это — травить себя, чтобы позволить другу терзать себя из-за какой-то гадалки. — Ты спрашивал его о ней? — Разумеется, нет, — опроверг Джеймс, скрестив руки на груди, словно пытался сдержаться, успокоиться и придти в себя. — Почему? — Потому что боюсь, Сир! Боюсь того, что узнаю! — гневно крикнул Сохатый, взмахнув рукой, но тут же возвращаясь в исходное положение, лишь нервно кусая губы. — Ведь я собираюсь вернуться, если на то будет необходимость. Все равно встану под его знамена, потому что там мое место! Но я не имею ни малейшего понятия, почему Дамблдор так поступает с моим сыном! Одиннадцать писем из его двадцати трех, Альбус объясняет, что Гарри некуда от этого деться! Рассказал про проклятый шрам. Парселтанг, представляешь? Это явно не с моей линии унаследовал. «Наделит своими силами»… Оно сбывается! Ебанное пророчество сбывается! Вчерашний журнальный столик, подвластный яростному пинку, врезался в сервант, разбив его стеклянные дверцы. От толчка декоративный фарфор рухнул с полок на пол. Сириус бы и сам с радостью что-нибудь швырнул, да Джеймс отвлечется, вынужденно успокоившись. Опять накопит. Пусть громит. Все равно капитальный ремонт доберется и сюда! Значит, Гарри по уши погряз во всем этом дерьме. И не получится даже выкрасть. Да-да, как бы мерзко ни звучали эти отчаянные меры. По версии Дамблдора мальчику ни сбежать, ни скрыться не получится. Это было слишком смешно, чтобы Бродяга принял это на веру. Но не Джеймс. Это была самая раздражающая грань наивности его друга. Но таков был Олень. Должен был быть выход! Обязан! Ведь выход везде есть! Даже Джеймс вернулся, хотя Блэк и мечтать об этом уже не смел. Но сейчас Сириус подчинится. Ради Гарри, ради Джеймса. Ради того, что истинные гриффиндорцы не останутся в стороне. — Ты же знаешь, что я с тобой, что бы не случилось? — горячо воскликнул Сириус, и Поттер растерянно обернулся, не сразу уловив смену темы. — Знаю! — с гордостью и пылом воскликнул Джим. Он чуть остыл. Сглотнув, Поттер направился к другу, постепенно меняясь в лице с обозленного на виноватое. — Ты зря вчера просил прощение, мне и слова не дадут сказать сыну, не убедившись в правильности моих намерений, — тихо, чуть ли не шепотом, сказал Джеймс. — Если кто и виноват в результатах того теста… — Ты напоил сквиба или подменил заполненные бланки? — удивлено приподнял брови Сир. — Нет, но… — Если бы ты не погиб, я не свихнулся, — прервал его Сириус, отгоняя нужные мысли, навеянные догадкой Поттера. — Но если бы ты тогда выжил… — Свихнулся бы я, — горько усмехнулся Джим. — Меня за собой утянув, — невесело засмеялся Сириус, сунув руки в карманы. Они замолчали, думая каждый о своем. Пока желудок Бродяги требовательно не заурчал, напоминая о завтраке. — Так мы поедем уже на море или нет? — хмуро напомнил Поттер. — Нам обоим не помешает побыть на солнышке. — Собирайся, — улыбнулся Блэк, направляясь на кухню. Перед дорогой следовало подзаправиться. Позавтракав и собрав остатки еды из шкафов в корзину для пикника, Сириус запер все двери и вышел во двор, где успокоившийся Поттер уже закреплял их метлы в качестве страховки и гитару для увеселения в коляску, прицепленную к байку в качестве багажника. Туда же погрузили и чемоданы с корзинкой. Под сиденье свалили груду дисков. — С музыкой поедем? — усмехнулся Джеймс, обрабатывая Импервиусом лицо, когда Сириус воткнул один из них в проигрыватель и включил на полную громкость. — Ну не твои же рулады слушать, — подначил его Сир, отбивая пяткой ритм начинающегося трека, застегивая молнию кожанки до самого конца. — К тому же, самый лучший заменитель алкоголя в нашем случае! Вот послушаешь хорошую музыку, мозги провертишь и решишь, что делать. Living easy, living free. Season ticket on a one-way ride. Asking nothing, leave me be Taking everything in my stride.* — А тут и решать нечего, — фыркнул Джим. — Наедине с Дурслями я Гарри все равно не оставлю, а через две недели его Уизли помогут забрать, если мне запрещено светиться. Don’t need reason, don't need rhyme! Ain't nothing I would rather do. Going down, party time - My friends are gonna be there too. — I’m on the high way to hell! — заорал дуэтом с солистом Блэк, поворачивая ручку на руле. — Катись уже! — воскликнул Джеймс, обхватывая руками сиденье сзади. — Веселое предстоит лето! Мотор взревел, частично глуша звуки песни, байк тронулся. Вырулив на главную улицу, друзья помчались навстречу приключениям, во всю глотку горланя песни. Город быстро закончился. Едва выехав на нелюдимую ветку шоссе, Сириус потянул руль на себя, зажав рычаг ускорения до упора, и байк пулей взлетел в небо, унося друзей прочь из страны.