Секунда До...

Отпуск подошел к концу. Друзья вернулись в Британию в субботу, и уже в воскресенье утром вновь заняли свои места на преподавательской трибуне, предоставив Дамблдору письмо с отчетом. — Ты вновь стал похож на человека, — похвалил Лунатик, приятельски обнимая Сириуса. — Зато тебя дети заметно вымотали, — понимающе кивнул Джим. — Ты еще не видел Кингсли, — невесело усмехнулся Римус, кутаясь в мантию. — Хотя с тех пор, как к охране подключили Подмора, думаю, он немного расслабился. — Потому что посадить крысу в зачарованную клетку им нельзя, даже если Питер сам по себе любит свою крысиную шкурку, — мрачно хмыкнул Блэк. Ему не ответили – начался матч. Болельщики приготовились, и изящной волной трибуны расцвели золотисто-алыми флагами и транспарантами, опоясав стадион почти на три четверти. — Везунчики, — с ноткой зависти вздохнул Джим. — Вот тебе и преимущества преподавательской трибуны, — сочувственно кивнул Сириус, не отводя восторженного взгляда от студенческих трибун. — А плевать, — взбрыкнув, усмехнулся Поттер, поднимаясь с места. Он прошел к краю самого дальнего ряда и, перегнувшись через поручень, взмахнул палочкой. Заклятие отлетело метров на двадцать от стадиона и, обогнув трибуны на четверть, стремительно распустилось ровно над рыжими макушками Уизли. Огромный полупрозрачный бежевый лев в алом шарфе завис в воздухе и приветственно зарычал под восторженные возгласы школьников, едва Ли Джордан объявил гриффиндорскую команду. — Мистер Поттер, постарайтесь, чтобы в вашем льве игроки не потеряли снитч и квоффл! — засмеялась Аврора Синистра, впечатленная эмблемой. — Не волнуйтесь, профессор, всё выверено! — возбужденный предстоящим матчем, заверил Джеймс. — Флинт решил стадо бабуинов выгулять? — равнодушно поинтересовался Блэк, оценивающим взглядом скользнув по составу сборной Слизерина, после комментария Джордана о заменах. — Вот уроды, — покачал головой Джим. — Люциус никогда фантазией не блистал. Над трибуной Слизерина промчались две искры, одна из которых от ближайшей родительской трибуны. Изумрудная змея оказалась гораздо ярче и плотнее гриффиндорского льва. Она сверкала, приветствуя свою команду блестящими серебристыми фейерверками. Оливер Вуд был на грани истерики — сквозь змею ничего не было видно! — Люциус такими темпами мадам Трюк выведет из себя! — нахмурился Джеймс, усаживаясь на скамью. — Ну не все ж ему трястись на кафедре истца перед Андромедой, — язвительно усмехнулся Сириус и дернул друга за локоть, кивнув на трибуну слизеринцев. — Смотри. Прямо по центру на первом ряду восседал разодетый во все зеленое Снейп и дирижировал нацеленной на змею палочкой. — А он что тут делает? — возмутился Сохатый. — Отстранение от преподавательской деятельности не мешает ему болеть за любимый факультет, — пожал плечами Римус. Команды собрались в центре поля. Судья выжидающе смотрела на змею и, только когда та поблекла до нейтрального полупрозрачного изображения, дала свисток к началу матча. Матч оказался невероятно зрелищным… и грязным. Слизеринцы готовы были вгрызаться в глотки за свою победу. Гриффиндорцы играли как в последний раз, храбро бросаясь сквозь любые блокирующие приемы противника. Лев ревел, змея шипела. Атмосфера была невероятно жаркой. Джеймс просто не мог представить, как все это выдерживают остальные болельщики. Сейчас он, как никогда жаждал сменить скамейку на метлу и ринуться в бой! Ведь сейчас, именно сейчас Джеймс чувствует, что жив! Ощущает это яснее, чем за все эти полгода! Ему нужно лишь взлететь. Гриффиндорские охотницы были невероятно хороши, но их то и дело пытались зажать слизеринские вышибалы, числящиеся в загонщиках и охотниках! И все, что мог сейчас Джим – кричать во все горло, поддерживая своих, и то и дело вскакивать на ноги, желая взлететь и присоединиться к гриффиндорской сборной, потому что невозможно смотреть на происходящее над полем, сидя на одном месте! Не играя… А потом Драко Малфой вцепился в прутья метлы Гарри. — Хорек… белобрысый, — рыкнул Джеймс, вовремя почувствовав на плече предупреждающую хватку Римуса. Лучше бы они встретились с другом позже, но сели на места, где никакая этика не мешала болеть по-человечески! — Если хоть один прутик сломает, — предупреждающе процедил Бродяга, уничижающее глядя на двоюродного племянника. — Налысо побрею, — горячо поддержал Джим, но игроков уже разняли. Нервы были на пределе. Желаемый счет нарушен. Попытка восстановить, и Гарри мчится на помощь охотнице, когда снитч заметил Малфой. Джеймсу казалось у него не только дыхание, но и сердце остановилось. То, что творил его сын на поле невозможно было передать словами. Поттер не слышал ничего вокруг, даже слов сесть обратно на место и не загораживать вид. Для него не существовало ничего, кроме его маленького чемпиона, который стремительно несся вниз в отвесном пике к заветному снитчу, да еще и руками не держался… какой-то краткий миг… И мальчик выхватил снитч прямо у Малфоя из-под носа, взмыл обратно вверх. — Мой чемпион, — беззвучно выдохнул Сохатый, падая на лавку. Вот и Бродяга сжимает его в объятиях. В ушах раздался львиный рев. Гарри скрылся из виду, окруженный своей командой. Такой он вкус победы. После матча минуло уже две недели, но впечатления были все ещё свежи. Прихватив метлы, Джеймс с Бродягой исколесили весь юго-запад Англии в поисках безлюдного поля, но ничто не могло заменить Сохатому этот матч. — Боюсь даже представить, что ты нам выдашь после Кубка мира! — засмеялся Сириус, приземляясь на край поля, где на руле его мотоцикла восседала белоснежная сова. Бедная Букля, она каждый день носила письма от одного двинутого на квиддиче Поттера другому, ведь они так и не смогли пообщаться после матча: Гарри был нужен своим поклонникам. И теперь сове приходилось проводить уйму времени в поисках этого бесовского байка, потому что хозяева коттеджа были в разъездах. — Думаю, стоит купить тебе помощника, — ласково усмехнулся Джим, приземляясь рядом и гладя птицу по голове, но та на предложение лишь возмущенно ухнула. — Что он ответил? — Не сможет, — покачал головой Бродяга, внимательно читая письмо. — Но среди восторгов по квиддичу сквозь строки можно прочесть про надвигающиеся экзамены. И на Хогсмид времени нет. — Можно подумать ты не готов был писать о чем угодно, кроме учебы, — засмеялся Джим, кромсая для Букли хлеб на мелкие кусочки. — А летом? — возразил Блэк. — Летом ты пересказывал содержание очередной книги Конан Дойля или Дюма. — Граф Монте-Кристо хорош, — наставительно заявил Сириус. — Когда как, — улыбнулся Джеймс, стряхивая с ладони остатки совиного завтрака. — Значит, подождем окончания экзаменов. Сова ласково ухнула, ущипнув его за палец, словно почувствовав изменения в настроении Джеймса. Насколько же умной была эта птица! Остаток мая пролетел практически незаметно. Ремонт был окончен — дом преобразился до неузнаваемости. А первого числа Сириус получил от Тонксов приглашение на обед. И это порядком заставило его понервничать и даже сменить привычный магловский костюм на парадную мантию. — Я не видел сестру со дня её свадьбы, — поделился он с Джеймсом, поправляя манжеты. — А их дочь почти твоя ровесница! — Тебе было некогда, — пожал плечами Поттер. — Сначала семья, потом война. — Они отреклись от неё, — сглотнул Блэк, расправляя воротник. — Они, а не ты! Семью восстановить никогда не поздно, Сир, — проникновенно заверил Джеймс. — Уж мне поверь! — Да, — согласился друг, немного успокоившись, после чего обернулся к Джиму. — Ты так к ним пойдешь? — Я? — удивился Поттер. — Олень! Ровно в полдень они трансгрессировали на подъездную дорожку рядом с небольшим прудиком, заросшим илом и камышами, где самозабвенно плескался гиппогриф. — А вот и наш герой залетный, — улыбнулся Джим, кланяясь Клювокрылу. — И полностью оправданный! — деловито добавил Сир, так же склоняясь перед зверем. — А это выглядит забавно! — воскликнул рядом женский веселый голос, и среди камышей показалась ярко-розовая макушка. — Все приходящие гости теперь должны кланяться. — Клювокрыл этого достоин, — пафосно заметил Джеймс, выпрямляясь, едва получил от зверя ответный кивок. — Здравствуй, Нимфадора. — Тонкс! — гневно крикнула девушка, а её короткие розовые волосы тут же взметнулись огненно-рыжим всполохом. — Не называй меня по имени… дядя? — Сириус, — предложил Бродяга, протягивая двоюродной племяннице руку, когда её волосы вновь порозовели. — Долиш до сих пор тебя позабыть не может! — усмехнулась девушка, выбравшись к ним из-за кустов, пожала ему руку. — Он явно стал твоим фанатом! — Или моей кладовой, — сдержанно улыбнулся Блэк, оборачиваясь к Сохатому. — Зови как угодно, — разрешил тот девушке, в свою очередь, пожимая её руку. — А в быту я Джеймс. — Наслышана, — кивнула Тонкс и махнула рукой в сторону дома. — Добро пожаловать! — Мракоборческая проверка пройдена? — уточнил Джим. — Весьма успешно, — заверила его Тонкс и, едва они приблизились к дому, громко позвала. — Мам! Пап! На крыльцо вышла высокая статная женщина с густыми каштановыми волосами, собранными в высокую прическу, а за ней показался светловолосый мужчина средних лет. — Энди, — тихо поприветствовал Сир кивком головы. — Сириус Блэк, — улыбнулась женщина, распахнув свои объятия. — Ты меня заставил понервничать, бунтарь мелкий. Сириус тихо засмеялся, а в следующий миг в два легких прыжка преодолел разделяющее его с сестрой расстояние и крепко обнял её. — А это мой папаня Тедди, — по-свойски представила девушка отца Джеймсу. — Пап, это мистер Называйте-Меня-Как-Угодно. — Джеймс, я полагаю, — улыбнулся Тед, протягивая ему ладонь, которую тот тут же пожал. — Здравствуйте, мистер Тонкс, — вежливо поздоровался Джим. — Идем, — жизнерадостно пригласила Нимфадора, подталкивая гостя к двери. Несмотря на то что Блэки отреклись от Андромеды лишив даже кната приданного, дом Тонксов был на удивление просторен и недешево обставлен, и в то же время он был весьма уютным и светлым. Элегантная столовая была лишена любого намека на вычурность. — Я и забыл, насколько ты талантливый кулинар, — улыбнулся сестре Бродяга, потянув носом воздух. — Собачий нюх проснулся? — игриво прищурилась Нимфадора. — А я думал, метаморфа Анимагией не удивить, — усмехнулся Блэк, усаживаясь за стол. — Серьезно, братец, когда успел? — поинтересовалась миссис Тонкс, накладывая гостям жаркое и бобы. — О, это весьма заманчивая история, — сообщил Джеймс. — Но не самая актуальная. Андромеда фыркнула. Опустив ложку в чан с мясом, она села на стул и, встряхнув салфетку, постелила её себе на колени. — Честно говоря, — чуть надменно произнесла она. — При всем моем уважении к Нарциссе, купленный мной гиппогриф в сотни раз умнее её мужа. Джеймс и мисс Тонкс тихо прыснули, но Андромеда даже бровью не повела. — Вы бы видели, как он битый час пытался запудрить мозги всем вокруг, а я всего лишь спросила, чем вызвано нагноение царапины Драко, — она едва заметно развела руками. — Он вызубрил все о гиппогрифах, выцепил где-то прецедент, где полоумный старикашка пытался доказать, что когти гиппогрифов ядовиты, и заручился справкой от семейного лекаря с печатью из Мунго о ранении Драко. Но ни доказать правдивости прецедента, ни допустить проведение повторных экспертиз, если первые и были, что не факт, он не мог. Зато хорохорился… Павлин дутый. — Теперь засудит семейного лекаря, — злорадно хмыкнул Сириус. — А сам, небось, трясся от возмущения и невиданного неуважения его благороднейшей заднице! — засмеялась Нимфадора, откидываясь на спинку стула. Случайно смахнула со стола вилку. — Упс! — Нимфадора! — нахмурилась миссис Тонкс, не обращая внимания на смех Сириуса и его друга. — Мама! — возмущенно отозвалась девушка из-под стола, куда полезла за прибором. — А теперь послушаем рассказ об Анимагии, — добродушно ввернул Тед. Джеймс мягко улыбнулся. Его рассказ вышел весьма сумбурным, ведь он пытался ухватить все, но вычеркнуть Хвоста из истории. И все равно раз за разом понимал, что Петтигрю неотъемлемая часть этой истории наравне с ними. Впрочем, это едва ли кто замечал. Сириус лишь понимающе улыбался, а иногда вставлял какую-нибудь упущенную забавную деталь рассказа. Андромеда больше хмурилась, когда речь заходила о риске, а Тед больше интересовался самим процессом изучения Анимагии. Нимфадора весело смеялась, а под конец все больше стала расспрашивать о Лунатике с какой-то жадностью в голосе. Заметив это, Сириус заинтересованно хмурился, но ничего спрашивать не стал. Они засиделись у Тонксов до позднего вечера, устроив вместе с Тонкс, по настоянию самой девушки, целое представление. Проскакав рысцой по гостиной, Сохатый с ужасом услышал позади дикий звон разбившегося об пол столика. Каково же было удивление Оленя, когда обернулся и увидел на месте аварии Нимфадору, виновато осматривающую обломки. — Я все исправлю, — едва обратившись в человека, уверил Джеймс и полез в карман за палочкой. — Ничего страшного, сынок, такое здесь часто случается, — уверил его мистер Тонкс, возвращая столику первоначальный вид. Джеймс кивнул и нахмурился, пытаясь понять, что именно его задело в обращении Теда. Обернувшись к Бродяге за поддержкой, он наткнулся на участливый взгляд, но лишь качнул головой, отворачиваясь обратно. В конце концов, ничего смертельного. Когда они вышли, на улице уже стемнело. Клювокрыл чистил перья на лужайке неподалеку. — Ему здесь нравится? — улыбнулся Сириус, рассматривая зверя. — Хочешь забрать? — усмехнувшись, предложила Андромеда. — А как же Дора? — Дора никому Клювокрыла не отдаст! — деловито заявила девушка. — Но вы приходите покататься. Он очень клёвый! — Лучше, чем метла? — вскинул брови Джим. — Небо и земля, — восторженно развела руками девушка. — Не попробуешь – не поймешь. — Можно прямо сейчас? — И поселишься на ночь вместе с ним, — подначил Сир, и все рассмеялись. Приглашение полетать на гиппогрифе друзья приняли уже через пять дней. Как бы они ни отрекались от Хвоста, осознание того, что его отправят в Азкабан, спокойствия им не прибавляло. Попытка отвлечься горячими домашними пирожками и полетами на Клювике удалась на славу. Хотя бы потому, что к посадке на звере пришлось приноравливаться. За перья держаться было нельзя, а гривы, а тем более удобного древка, как у метлы, на гиппогрифе не было. Поначалу летать, распластавшись на звере, обняв его за гладкую шею, было немного странным, но потом Джеймс нашел-таки подходящий упор, чтобы сесть ровно. И то, только когда Клювик летел ровно вперед, насколько это было возможно. Но ведь где трудно, там и весело! Когда Поттер, наконец, приноровился, он был вне себя от счастья, того самого чувства личного достижения, что он упустил на уроках полетов на первом курсе. Уже тогда метла для него была естественна. Досадно естественна. А здесь он смог! Наравне с Бродягой. В этот раз он понял, о чем тогда, на первом курсе, говорил ему брат. На следующий день Джим проснулся поздно. Когда он спустился, Сириус уже почти позавтракал. Друг был необычайно серьёзен. Вокруг его тарелке на столе лежали конверты и распечатанные письма. В углу кухни валялся изорванный «Ежедневный Пророк». — Доброе утро? — поинтересовался Поттер, непроизвольно хмурясь. — Присядь, Джеймс, — тихо попросил Бродяга. — Начни с более хорошей новости, — попросил Джим, присаживаясь за стол, после чего притянул к себе письмо, написанное почерком Гарри. — Снейпа восстановили в должности. — Допустим, — внутренне сжался Джим, представляя масштаб новости, на фоне которой озвученная была хорошей. — Это было очевидно, верно? — Как и плохая, — согласился Сириус, медля с ответом. — Хвост сбежал из-под конвоя, стоило Кингсли и Стерджису доверить его дементорам. А ещё этот побег напророчила Трелони, когда Гарри сдавал у неё экзамен.