Hitchups

      На большой высоте и летом-то было не жарко, а с наступлением осени перелёты превратились в настоящее испытание. Из-за постоянных ветров стоял такой холод, что можно было запросто отморозить себе щеки и нос. Как спасаться от мороза Иккинг думал не долго: вещей с собой он прихватил прилично и сейчас натянул на себя все, что имелось, чтобы не замерзнуть.       Встреча с Камикадзой хоть и была неприятной неожиданностью, но имела ряд положительных нюансов. Помимо того, что Иккинг узнал, где находится, Ками дала ему наводку — у Нортамберлэндского побережья можно встретить торговые суда и караваны.       Сначала Иккинг собирался, помимо карты, украсть инструменты и немного материалов для элерона, но вовремя вспомнил, что у него нет кузницы, в которой можно поработать. А работать в чужой мастерской без спроса сложно, опасно, да и хозяин рад не будет.       Это означало, что даже имей он на руках материалы, части элерона придётся у кого-то заказывать. А это однозначно влетит ему в копеечку.       Имевшихся денег – небольшого мешочка серебреников – едва хватило бы. Поэтому, последние четыре дня Иккинг пытался устроиться на работу в одном из прибрежных городков. Это оказалась совсем не просто: чем дальше на юг он продвигался, тем чаще слышал английскую речь вместо привычной норвежской. Более того, к чужакам местные относились подозрительно и не спешили брать на работу.       А еще, всюду только и говорили, что о пиратах. И если сначала подобный вид заработка Иккингу претил, то после задушевной беседы с Камикадзой, и в свете настигших его обстоятельств, казался не таким уж и плохим.       Но если и воровать, то только у разбойников.       Именно эта мысль и привела его к недавно захваченному торговому судну.       Корабль двигался вдоль темнеющего невдалеке побережья – при желании, до суши можно было добраться вплавь. На палубе не было никого, кроме рулевого и пары часовых. Иккинг с Беззубиком беззвучно парили в полусотне метров над ними, не опасаясь, что их заметят. Ещё никому не удавалась разглядеть Ночную Фурию в ночном же небе.       — То, что нужно, — шепнул Иккинг Беззубику. — Торговый корабль: много груза, мало охраны.       Он направил дракона к корме судна.       — Каюта капитана. В ней точно будут деньги… Штурманская рубка, по идее, палубой выше.       Там он найдет карту и разом решит обе проблемы.       Рулевой широко зевнул и потер глаза. Часовой на корме что-то крикнул ему на незнакомом Иккингу языке – гэльском, наверное – и, оставив свой пост, спустился к напарнику.       — Начали, — выдохнул Иккинг.       Беззубик мягко приземлился на край юта. Иккинг бесшумно соскользнул на палубу, шмыгнул в ближайшую тень и вжался в перила, на случай, если часовой решит вернуться.       Его сердце, казалось, хотело вырваться из груди. То ли от страха, то ли от переполнявшего парнишку азарта.       — Так, свою часть плана ты усвоил? — шепнул он дракону, убедившись, что часовой остался на квартердеке и решил составить компанию рулевому.       Беззубик кивнул.       Это до смешного легкую-то? Конечно.       — Хорошо. Как только окажешься в воде, досчитай до ста и давай залп. Это их отвлечет и даст мне время, чтобы раздобыть карту и денег, — Иккинг натянуто улыбнулся, в надежде, что это придаст его виду больше уверенности. — И если я вдруг начну орать, что есть мочи… жги и круши все, что видишь.       Беззубик улыбнулся в ответ.       Понял.       Иккинг почти завидовал его уверенности.       Дракон присел на перилах, как кошка, и спрыгнул. Расправив под углом крылья, он с тихим плеском ушел под воду и быстро скрылся на глубине.       — Что это было?       Часовой отвлекся от разговора с рулевым, подошел к борту и перегнулся через перила. Рулевой снова зевнул и, проморгавшись, посмотрел на друга.       — Да ничего. Рыба.       — Нет. Это что-то большое.       — Ну, большая рыба.       Рулевой вальяжно подошёл к часовому и лениво посмотрел за борт.       Иккинг прокрался на квартердек, не спуская с пиратов глаз. Они тем временем изучали иссиня-черную бездну океана в тщетной попытке разглядеть источник подозрительного шума. Парень лишний раз мысленно поблагодарил дракона за сыгравший ему – Иккингу – на руку маневр.       Иккинг осторожно подошёл к двери, как он надеялся, в рубку.       — Говорю же, рыба,  — повторил рулевой, разворачиваясь, чтобы вернуться за штурвал.       Похолодев от ужаса, Иккинг одним прыжком преодолел оставшееся расстояние до двери, приоткрыл её на пару дюймов, буквально просочился внутрь, и тут же закрыл. Так осторожно, как только мог.       — Ну чего ты там застрял?       — Подожди… А, показалось.       — Я же говорил.       — Ты слишком беспечный.       — А ты — параноик.       — Как ты меня назвал?..       Иккинг забился в самый темный угол каюты и, затаив дыхание, прислушивался к звукам снаружи. Тишина.       Дождавшись, когда сердце перестанет тарабанить как ненормальное, он выдохнул и осмотрелся по сторонам. Да, это определенно была штурманская рубка.       В призрачном лунном свете, его взгляд сразу же зацепился за очертания стола, на котором были разбросаны письменные принадлежности, корабельный журнал, какие-то чертежи, а в центре поблескивал большой морской компас. Недолго думая Иккинг бросился к столу.       — Карта, карта, карта… — бормотал он, роясь в ворохе бумаг и непонятных свертков. Странно, но ему казалось, что он будет куда менее спокойным. Дышалось легко и свободно, а двигался он так быстро и ловко, словно занимался этим всю жизнь.       Наконец, он наткнулся на довольно большой размеченный лист, скрученный в рулон.       — Карта! — тихо воскликнул Иккинг, взглянув на развернутый пергамент.       На ней были нанесены Северное, Черное и Норвежское моря, опоясанные рваными краями берегов. Иккинг узнал архипелаг, частью которого был Олух, широкое побережье Франкии и совсем незнакомые земли Юга, где Солнце всегда светит ярче и жарче, чем в середине самого засушливого лета на Олухе.       То, что нужно.       — Так…теперь деньги.       Разобравшись с картой, Иккинг решил поискать что-нибудь темное, чтобы накинуть поверх одежды. Подошла бы даже простыня или одеяло. Его наряд пестрил зелёным и коричневым цветами, и слишком сильно бросался в глаза. Рисковать, играя в прятки на пиратком корабле, ему совсем не хотелось.       В итоге Иккинг наткнулся на вешалку с плащами. Без сомнения, они остались здесь от старой – не пиратской – команды. Иккинг решил накинуть оба: сперва бежевый, а поверх – черный. Лишняя одежда может оказаться совсем не лишней, когда придется бежать с корабля.       «Давай, Беззубик. Дело за тобой.»

########

      Благодаря форме своего гибкого тела, Беззубик одинаково хорошо чувствовал себя как в воздухе, так и в воде. Несмотря на увечье, которое сильно снижало маневренность дракона, он все равно добрался до носа корабля быстрее, чем это сделал бы человек.       … 89, 90, 91…       Человеческим цифрам он научился у Иккинга. Тот, правда, не уточнил насколько быстро надо считать.       …92, 93, 94, 95, 96…       Беззубик сосредоточился на длинном бревне, нависающем над водой. Кажется, Иккинг называл его «бушприт»…       …97, 98, 99, 100!       Выждав секунду, пока в глотке соберётся порция газа, Беззубик выплюнул ярко-синий огненный шар точно в намеченную цель.       В конце концов, не зря же его прозвали Ночной Фурией.       Корабль тряхнуло взрывом, а бушприт, словно факел прорезал ночную темноту ослепительно ярким светом. Послышались крики переполошенных часовых и поднятой по тревоге команды.       Беззубик нырнул под воду и метнулся к корме.       Теперь осталось дождаться Иккинга.

########

      Иккингу не пришлось долго ждать. Как только на носу прогремел взрыв, корабль наводнился криками, топотом сапог, скрипом палубных досок и металлическим лязгом.       Иккинг приоткрыл дверь и выглянул на квартердек. Пусто: рулевой оставил пост, чтобы помочь потушить пожар. Осторожно прошмыгнув на палубу, Иккинг спустился на шкафут и затаился в тени, у лестницы в кубрик. Пираты так переполошились взрыва на носу, что даже если бы он решил действовать открыто, никто бы не обратил на постороннего паренька внимания.       Пираты – совсем как Викинги, а Викинги так предсказуемы.       Дождавшись, пока лестница опустеет, Иккинг решил рискнуть. Он торопливо сбежал по лестнице и прокрался через кубрик. Несколько гамаков все еще были заняты: то ли их обитатели слишком крепко спали, то ли посчитали, что команда справится и без них. В любом случае, они не обратили на крадущегося мимо них мальчишку никакого внимания. Сам Иккинг сосредоточенно смотрел только вперед, на дверь, которая скорее всего ведет в капитанскую каюту.       Добравшись до нее, он замер и приложил ухо к толстым доскам, силясь разобрать что-то за приглушенными криками команды наверху.       Тишина.       Оглядываясь по сторонам, Иккинг медленно потянул дверь на себя. Она оказалась очень тяжелой, просаженной и скрипучей. Дважды Иккинг замирал, озирался и вслушивался, чтобы убедиться, что к нему никто не подкрался, пока, наконец, не прошмыгнул внутрь       На столе горел оставленный зажженным фонарь. Его робкое пламя откидывало причудливые тени на стены мрачной каюты. Приняв очерченный светом силуэт за притаившегося пирата, Иккинг испуганно замер, но осмотревшись, убедился, что в каюте никого не было. О том, что капитан покинул каюту совсем недавно и, судя по всему, готовился спать, говорили смятые на капитанской койке простыни.       Закусив губу, Иккинг прикрыл за собой дверь и кинулся перерывать разбросанные повсюду вещи. Начал он с накиданного в углу тряпья – одежды столь разномастной, что сомнений в том, что она ворованная, не возникало. В глубине кучи, под гладкой шелковой накидкой, он нашёл обтрепанный, наверняка сорванный с чьего-то пояса, мешочек монет. Ничего особенного – десяток серебрушек и немного золота. Удовлетворенно кивнув, Иккинг продолжил искать.       Найденные следом мешочки и кошельки Иккинг пихал за пазуху или привязывал к запястьям, чтобы не растерять их в воде. Хоть воровство и было ему в новинку, угрызений совести он не ощущал, убедив себя в том, что отбирая награбленное у пиратов, восстанавливает справедливость.       Снова вернулся тот непонятный, граничащий со страхом азарт. Иккинг все не еще не мог определиться, нравится ли ему это обостряющее реакцию, чувство. Однако, попусту испытывать удачу он не собирался и решил, что пора уходить.       Он поспешил к двери, двигаясь неловко и грузно, под тяжестью награбленной добычи. Ноги дрожали от напряжения, и он изо всех сил сдерживался, чтобы не сорваться на бег.       Иккинг остановился у самой двери. Что-то… Что-то он недоглядел. Помнится, на Олухе у него была привычка хранить важные мелочи – например, свой дневник – там, где никто не догадается искать. Под подушкой.       Дверь была на расстоянии вытянутой руки. Иккинг обернулся, изучая подушку – помятую, чем-то запачканную и абсолютно непритязательную.       Глупо получится, если его схватят из-за времени потраченного на какую-то подушку, под которой, скорее всего, ничего и нет.       Но еще глупее будет трусливо сбежать, упустив большой куш. И из-за чего? Страха? Ему надоело бояться. Слишком много времени он провел в постоянном страхе.       Иккинг подскочил к постели и откинул подушку.       Под ней оказался простенький кинжал. Таким можно при необходимости пригрозить или защититься. В неровном свете Иккингу показалось, что на лезвии и рукояти темнеют капли засохшей крови.       Рядом покоился неприметный коричневый кошелек, такой маленький, что Иккинг успел разочарованно скривиться.       Ни на что не рассчитывая, Иккинг заглянул внутрь.       Четыре рубина приветливо подмигнули ему алыми бликами на острых гранях.       — Ты, блять, кто?!       Иккинг вздрогнул и едва не выронил добычу.       Похоже, одурманенный радостью от ценной находки, он совсем забыл, где находится. Другой причины, по которой можно было не заметить, как в дверях оказался огромный разъяренный пират, Иккинг не видел.       Взревев, мужчина кинулся в его сторону. Рассматривать нежданного гостя – семифутовое чудовище с оружием наголо – Иккинг не стал. Он бросился к ближайшему иллюминатору и вцепился в щеколду.       Изначально, скрыться с корабля он планировал другим путем. Но когда на тебя несется разъяренный головорез, с намерениями далеко не двусмысленными, выбирать особо не приходится.       Совладав, наконец, с замком, Иккинг выскочил наружу. Он успел как раз вовремя – ещё мгновение, и пират бы его схватил.       Громила что-то орал ему вслед, но Иккинг уже ничего не слышал – после непродолжительного полета вниз, он с головой погрузился в ледяную воду. Вынырнув, он начал жадно хватать ртом воздух, задыхаясь от сковавшего горло холода. Он не раз оказывался в ледяной воде – на Олухе без этого никак – но ещё ни разу ночью, когда солнце скрылось за горизонтом.       Дышать становилось все труднее, грудь сдавило невыносимым холодом, ног он почти не чувствовал, и только чудом продолжал держаться на плаву. Намокшая одежда и украденное золото тянули его вниз, ко дну. Рубины с картой сковывали движения рук…       И вдруг он понял, что больше не тонет.       Что-то большое, гладкое и живое шевельнулось под ним, поднявшись из воды ровно настолько, чтобы он мог устроиться в кожаном седле. Иккинг с трудом различил выступающие из воды очертания драконьей головы.       — Б-без-зубик. — Еще никогда, наверное, он не был так рад видеть друга. И ещё никогда он не был так уверен, что чувства эти взаимны.       Летел хорошо, но мы вроде бы договаривались встретиться в другом месте.       Беззубик улыбнулся и рванул к берегу, плотно прижав крылья к телу, подгребая лапами и хвостом.       — Т-т-ты к-к-ак никогд-д-да в-вовремя, б-братец.       На корабле, нарушая безмятежность северной ночи, все еще слышались вопли.       Беззубик уже отплыл на безопасное расстояние, куда не доставал свет фонарей. Пираты вряд ли станут спускать на воду шлюпку ради непонятного мальчишки, который только что выпрыгнул за борт и, скорее всего, барахтается где-то рядом с кораблем.       — П-прости, ч-что н-не пом-могаю, — пробормотал Иккинг. Как ни странно, но его ногам под водой было намного теплее, чем остольному телу, обдуваемом свежим ночным бризом. Иккинг нагнулся вперед, прижавшись к теплой чешуе, и укрылся прихваченными с собой плащами. Пусть мокрые, они все равно защищали от ветра.       Свое дело ты сделал. Теперь моя очередь.       Беззубик всерьез беспокоился за своего человека и, чтобы поскорее добраться до берега, стал помогать себе крыльями. Иккинг не умеет извергать пламя. У него в груди нет незатухающего огня, который не даст ему замерзнуть. И Беззубик прекрасно понимал, что случится, не согрейся Иккинг как можно скорее.       Но почему тогда этот идиот предложил бежать через воду?       Понимание поразило его подобно удару бола, которым его когда-то сбили.       Иккинг хотел его защитить. Из-за того, что Беззубик не может летать самостоятельно, он бы не смог продержаться на палубе достаточно долго, чтобы его друг успел найти все, что нужно.       — Я в прядке, — машинально, словно мантру, повторил Иккинг. Дорога до берега казалась ему и мучительно длинной, и непозволительно короткой одновременно: Иккинг не знал, сколько времени прошло. Тела он почти не чувствовал, но его разум метался, снова и снова переживая события минувшего часа и сомневаясь в правильности собственных действий.       Вскоре, Беззубик выбрался на сушу и, оставляя глубокие следы на песке, отбежал на несколько шагов от кромки воды. Иккинг буквально вывалился из седла, пробормотал очередную благодарность и стал кое-как сгружать добычу прямо на песок: плащи, мешочки с деньгами, вымокшую карту, кошелек с рубинами…       Только осмотрев получившийся натюрморт, Иккинг, наконец, понял, какую авантюру ему удалось провернуть.       Да, он пробрался на пиратский корабль. Да, он решил сделать что-то противозаконное и смертельно опасное, вместо того, чтобы, потратив уйму времени, поступить честно. Не без плана, конечно, но риск был велик. И да, он только что выпрыгнул за борт корабля в ледяные воды океана.       Но оно того стоило.       Иккинг завороженно улыбнулся и посмотрел на море, без труда заметив огни пиратского корабля на фоне ночного горизонта. Перевел взгляд на лежащие перед ним вещи, снова на корабль. И с каждым задумчивым поворотом головы его улыбка становилась все шире и шире.       — Да!       Он вымок до нитки и промерз до костей, но не мог сдержать радостного смеха.       — Получилось! — Иккинг ликовал. Ощущение можно было сравнить разве что с тем, которое он испытывал сидя верхом на пикирующем Беззубике.       Сам Беззубик его восторгов не разделял, но искренне порадовался тому, что его человек, несмотря ни на что, чувствует себя прекрасно. Однако, необходимость в источнике тепла никуда не делась, и дракон стал осматривать окрестности в поисках сухих водорослей и веток.       Cлишком занятый исполнением победного танца вокруг добычи, Иккинг не замечал ничего вокруг. Наверное, именно поэтому, из-за этой сладкой эйфории с адреналиновым послевкусием, Камикадза так любила грабежи.       — Н-нам этого х-хватит на месяцы! М-месяцы, Беззубик!       Беззубик тем временем стал складывать ветки для будущего костра в кучку.       Для выживания мне не нужны ни золото, ни драгоценности, что бы там не говорили ваши легенды.       На его замечание Иккинг тоже не обратил никакого внимания, продолжая скакать туда-сюда с глупой улыбкой на лице.       — Я могу улучш-шить твой элерон! К-купить н-новую од-дежду!       Если бы у Беззубика были брови, он бы их удивленно вскинул. Нет, Иккинг, несомненно рос и увеличивался в размерах, но искать эти мягкие, легко сбрасываемые шкуры сейчас не было необходимости.       — М-мне нужна более темная одежда, ч-чтобы она подходила п-под цвет т-твоей ч-чешуи, — пояснил отчаянно лязгающий зубами Иккинг. — Т-так мы б-будем ещ-ще н-незаметнее.       Кстати говоря…       Беззубик плюнул небольшим сгустком огня в собранную им кучку водорослей и хвороста. Сухие ветки моментально вспыхнули. Собранный им костер был ни чем не хуже тех, которые разжигал Иккинг. Есть чем гордиться.       Неожиданная вспышка застала Иккинга, который, казалось начисто позабывшего про все на свете, даже про Беззубика, врасплох.       — Ого… С-спасибо, Беззубик… О-очень кстати.       Да что ж ты встал, тупое млекопитающее?!       Раздраженно, можно сказать по-отечески, рыкнув на дрожащего мальчишку, который, похоже, забыл, где только что барахтался, дракон толкнул его поближе к костру. За все время, проведенное рядом с Иккингом, Беззубик хорошо усвоил, что верхняя шкура людей в мокром виде теряет способность сохранять тепло. Так что он ухватил мальчишку за подол жилета и настойчиво потянул за собой.       — Да иду я, иду. Отпусти только, — весело ответил Иккинг и по-дружески оттолкнул дракона. Расстегнув онемевшими пальцами пояс, он стал стаскивать с себя мокрую одежду. В этот вечер ее было больше, чем обычно: Иккинг решил одеться потеплее и натянул на себя почти все, что у него было. В итоге пришлось остаться в мокрых штанах и более-менее сухой рубахе.       По-хорошему, стоило бы разложить вещи на песке, чтобы они высохли, а не кидать как попало, но ничто уже не могло оттащить Иккинга от костра – такого теплого и уютного.       Беззубик устроился позади друга, защищая от холода ту его сторону, которая не согревалась костром.       Отогрев руки, Иккинг снял с дракона седло: тяжесть промокшей кожи на спине и неприятное трение ремней наверняка доставляли жуткий дискомфорт.       Беззубик не возражал. Но стоило мальчишке попытаться встать, чтобы разложить вымокшее седло на песке, дракон перехватил его хвостом поперек живота и усадил обратно. Беззубик все ещё чувствовал мелкую дрожь пробиравшую Иккинга до костей. Седло в итоге осталось валяться рядом бесформенной кучей ремней, пряжек и кожи.       — Ох, ты чего? — недоуменно спросил Иккинг, потирая ушибленный живот.       Сиди.       Беззубик с неприкрытым беспокойством осмотрел Иккинг с головы до ног. В его огромных ярко-зелёных глазах Иккинг увидел свое, все ещё слишком бледное, отражение.       Махнув на все рукой, Иккинг решил, что седло, в общем-то, высохнет и так. К тому же, от огня отходить хотелось все меньше и меньше. Умостившись поудобнее под боком у дракона, Иккинг удовлетворено вздохнул.       — Как скажешь. И да… Спасибо за это, — он указал на потрескивавший перед ними костер. — И за то, что вытащил меня. Похоже, я несколько переоценил свою способность сопротивляться холоду.       Беззубик согласно фыркнул.       Оно того стоило?       Иккинг откинулся на спину, всем телом ощущая тепло дракона, и прикрыл глаза.       — Определенно.

########

      — Чего-чего ты хочешь? — Кузнец небольшого английского городка – Хатпула – смотрел на Иккинга как на идиота.       Иккинг давно привык к таким взглядам, так что, не меняясь в лице, продолжал смотреть на него прямо и твердо.       Найти кузнеца, знающего норвежский, было почти нереально, и парень понимал, как ему повезло. Английский Иккинга был откровенно плох: представиться он еще мог, но объяснить свою просьбу, казалось, чем-то нереальным. Хотя, по правде говоря, на гэльском Иккинг говорил еще хуже.       Но похоже его задумка плохо поддавалась объяснению на всех языках мира.       Ничего сложного в самой идее не было: кожа легко и быстро изнашивается, а металл – нет.       Все, что нужно — набрать достаточно небольших металлических цилиндриков, склепать их так, чтобы полученная цепь была достаточно подвижной, смазать и обернуть в кожу, чтобы Беззубику было удобнее. Проще некуда.       Осталось объяснить это кузнецу.       — Сомневаюсь, что я смогу сделать что-то подобное, парень, — кузнец озадаченно поскреб лысину на затылке. Совпадение или нет, но у всех встреченных Иккингом тружеников молота и наковальни волос было ровно как у абсолютно лысого Плеваки. Нынешний собеседник Иккинга не сильно отличался от его бывшего наставника: грудь колесом, мощные руки, необъятная фигура, коротко стриженная борода и пятна копоти на мокрой от пота одежде.       — Я смогу, — ответил Иккинг, не раздумывая.       Мужчина удивленно уставился на него, и парень поспешил объясниться.       — Эм… Я тоже кузнец, — ученик. Бывший.. — Если вы позволите мне поработать в вашей кузнице, я взамен, некоторое время, буду работать на вас.       И снова Иккинг действовал вслепую. С чего бы этому человеку доверять свою кузницу иностранцу, да еще и с такими идеями?       — Я хорошо умею работать с мелкими деталями, — продолжил Иккинг и развел руками, когда молчание затянулось.       Кузнец в свою очередь оценивающе оглядел парня, так настойчиво напрашивающегося к нему в помощники. Высок, сухощав, наверняка ловок. На руках виднелись старые ожоги – наверно, единственный признак того, что он когда-то работал в кузнице.       А еще, он всем своим видом он буквально умолял взять себя на работу.       — В общем, давай так договоримся: три дня ты работаешь на меня, потом я даю тебе три дня, чтобы мог поработать на себя. Но все материалы будут за твой счет! — добавил кузнец, увидев как просиял странный парнишка. — Эти три дня ты будешь отрабатывать пользование кузницей.       Иккинга такие условия более чем устраивали.       — Спасибо вам огромное!       — Да, да, — кузнец отмахнулся. — Когда приступаешь?       — Сейчас!       Мужчина вздохнул.       — Ладно, ладно, успокойся уже. Местный аристократ заказал на шестнадцатилетие своего отпрыска декоративный меч. Меч-то готов, но теперь его нужно отполировать и украсить.       — Понял! — раз плюнуть для Иккинга. Пока его не заставляют жонглировать молотами для проверки силы и выносливости – все в порядке. Меньше чем через неделю он смастерит обновленное седло для Беззубика, и они полетят дальше.       Куда? Куда угодно. В этом, наверное, самый главный плюс свободы.       — А дубильного станка у вас, часом, нет?       Элерон не помешает укрепить, пока есть такая возможность.