Пьяная вишня

      Никогда в жизни Леви не думал, что когда-нибудь сможет так потерять голову. Судьба редко гладила его по шерсти, все чаще против, да не мелким гребнем, а больше граблями. Зубья застревали, увязали, а она, паскуда, тащила их, выдирая клоки и оставляя рваные раны. Зашивал наскоро, зализывал и снова бросал вызов. Никогда не боялся, ни в трущобах, ни на поле боя, а причина одна была — нечего терять. Поэтому в глаза смерти глядел и склабился, поэтому острый нож в руках был, поэтому играючи мечи разили. А сейчас вдруг страшно стало. Возможно, впервые за всю жизнь. И не уличные банды тот страх вызвали, и не титаны, а взъерошенный затылок, в который, уткнувшись носом, спал.       Проснулся Леви не с первыми лучами солнца, не со вторыми и даже не с третьими. Потому что с первыми лучами заглушил поцелуем последний стон Эрена, изнемогающего под ним, а со вторыми долго смотрел в русалочьи глаза, откровенно хмельные от удовольствия. Опьяняющим был мальчишка ночью, до ласк жадным, бесстыжим. Старательно прогибался, жарко льнул, послушно пальцы облизывал, принимал глубоко и обхватывал тесно. А с рассветом пресыщено затих, молча жмурил глаза, прозрачные в солнечном свете, припухшими губами едва заметно улыбаясь своим мыслям. И не верилось Леви, что все взаправду было. Будто и не Эрен то был вовсе, уж очень удивительной была разница между привычным и пережитым.       Леви осторожно перевернулся на спину, не рискуя, однако, вытянуть руку из-под щеки сладко посапывающего пацана. Сытым довольным зверем урчал в груди собственник. Соблазн, столько времени маячивший искушением перед носом, наконец-то весь его, с потрохами. Мелькнувшее давеча сомнение разбилось о дрожащие губы, неумело, но с упоением ласкавшие, о хриплое юношеское «люблю вас», впервые произнесенное именно для Леви, о тело, до него не тронутое никем. Странно сознавать было, что это может иметь хоть какое-то значение, но оно почему-то имело. Может, оттого, что еще никогда в жизни не было никого, целиком его. А скорее, оттого что это был именно Эрен.       Вот это все в душе было, кипевшее ночью, подернутое хрусткой корочкой пресыщения сейчас. А в голове царил полнейший хаос. И из доброго десятка роем зудящих вопросов, главным, пожалуй, был что со всем этим теперь делать. Если даже не брать в расчет моральную сторону происшедшего этой ночью, оставалась ответственность, та самая, которую Леви принял на себя, согласившись приглядывать за Надеждой Человечества. Конечно, тот самый собственник, сыто рычавший в груди, сейчас начал шептать, что следить и контролировать эту самую надежду из собственной постели будет весьма удобно. Однако, с другой стороны, Леви, как человек долга, был в шоке от собственного поведения. Другими словами, прихуел капрал знатно. А прихуев, ловко и с сожалением высвободил свою руку, пацаном облюбованную и обслюнявленную в качестве сомнительной подушки, и с еще большим сожалением выскользнул из кровати.       Оделся быстро, по приобретенной за долгие годы привычке, при этом что есть сил старался не смотреть в сторону бесформенного кулька из одеяла на смятых простынях, из которого как по заказу выскочила круглая аппетитная розовая, как у младенца, пятка. Леви скрипнул зубами. Хотелось трахать, а затем растащить пацана на кусочки и медленно с аппетитом сожрать, а не застегивать противно узкие штаны. Собрав сомнительные, как репутация портовой шлюхи, остатки самообладания, капрал выскользнул в коридор.       Замок только начал просыпаться. Может, и не всем вчера перепало как капралу, но пили-то все, и много, так что никто не вскочил с петухами. Со стороны кухни тянуло кашей, яичницей и жареными помидорами. Кто-то чем-то грохал в общем зале, очевидно, прибираясь, невнятные окрики доносились со стороны огородов и конюшни. Никого не смущало, что уже перевалило за полдень. Без приключений Леви миновал крыло с комнатами новобранцев и рядовых, длинный переход до помещений командного состава и уже был на финишной прямой, мысленно радуясь, что никого черт или сушняк не дернул вылезти в коридор, как вдруг сзади раздался гаденький смешок.       - Так-так-та-ак, — следом протянул довольный голос.       Леви обреченно вздохнул и обернулся.       - Чего тебе, очкаста… — начал он и замолк.       Если Леви потрудился одеться полностью, то Ханджи решила не утруждаться. Хотя, действительно, к чему было — капрал тащился через ползамка, а Захариус обитал в соседней от Зоэ комнате. Поэтому Леви оторопело взирал на длинноногую и полуголую майора в едва прикрывавшей задницу форменной сорочке и в сапогах на босу ногу. Подмышкой она держала скомканные штаны и ремни упм. Где-то на задворках памяти Леви колыхнулось отсутствие системы на Ханджи прошлым вечером, но он старательно открестился от них, стараясь не думать, для чего им с Захариусом потребовалась ночью упряжь.       Майор ухмыльнулась, как всегда немного маньячно блеснув стеклами очков.       - Тебе только свисающих из кармана трусов Эрена не хватает, — довольно констатировала она, усмехнувшись.       - О чем ты, извращенка? — насупился Леви.       - Тю-ю, — совершенно не смутившись, с улыбкой протянула Ханджи. — Пацана трахает он, а извращенка я. Не-не, погоди ты закипать! — она ухватила за рукав дернувшегося было уйти Леви и притянула к себе. По-свойски закинув руку на плечи капрала, она доверительно выдала:       - Я ж даже рада.       - Чему?       - Ну что ты его… или он тебя… Кстати, ты его или он тебя?       - Совсем стыд потеряла, коза очкастая, — прошипел Леви, пойдя пятнами. - Иди, проспись.       - Леви, это научный интерес!       Капрал скинул душевные объятья полуголой Зоэ и ретировался в свою комнату, захлопнув дверь прямо перед ее любопытным носом.       Ханджи нисколько не обиделась, напротив, она была готова запрыгать на месте от восторга, что эти двое наконец-то договорились. Запрыгать не получилось, сказывался вечер неумеренного пития и лихая ночь с Майком. Интеллигентно, почти не разжимая губ, рыгнув, Ханджи передумала возвращаться к себе и толкнула дверь в комнату Захариуса.       Никогда в жизни Эрен не думал, что сможет так потерять голову. Но факт оставался фактом — смотрел на Леви с замиранием всех частей тела и с зудом в совершенно локализованной области. А все дело было в том, что ненаглядный капрал его сидел так близко, что, казалось, руку протяни, достанешь. Но сидел тот за офицерским столом, вид имел совершенно невозмутимый и неприступный и, главное, ни разу не смотрел в его, Йегера, сторону. Печаль была просто вселенская.       А так хотелось плюхнуться рядом на скамейку, чтобы ногой чувствовать крепкое бедро капрала, вдохнуть запах чистой сорочки и замши. Вообще, хотелось хоть какого-то подтверждения, что эта ночь была, а не примерещилась спьяну. Потому что проснулся Эрен в одиночестве, Леви в комнате не наблюдалось и, если бы не испачканная простынка, можно было бы подумать, что его и не было вовсе. Ну и еще задница гудела, как гигантский колокол. Хоть капрал и осторожничал с пацаном поначалу, все равно в итоге сорвался как с цепи, устроив ему варфоломеевскую ночь. Но, к слову, не один Леви был виноват-то. У Эрена начали полыхать уши, стоило только вспомнить, как сам старательно раздвигал руками собственную задницу, с остервенением насаживаясь на Леви, до крови кусавшего губы, лишь бы не орать.       И вот сейчас на Эрена даже не смотрели. Конечно, он знал, что к нему не бросятся с поцелуями и даже обычного своего поведения не изменят, но хоть посмотреть-то было можно?! А еще мучил вопрос, почему Леви не остался.       Терзаемый противоречивыми чувствами и ощущениями, Эрен уныло гонял по тарелке такой же унылый жареный помидор, периодически бросая на капрала угрюмый взгляд исподлобья. Эрена раздирало от противоречивых ощущений. С одной стороны, очень нравилось дуться на капрала, что-то сродни детскому «вот умру я, пожалеете!». С другой же, хотелось орать во всю силу легких, что свершилось, что дорвался-таки, что заполучил его, своего, настоящего и любимого. Ведь заполучил же? Ведь шептал же Леви ночью всякое непристойное и сумасбродное, и у Эрена голова шла кругом, и пальцы поджимались даже не от смысла этих слов, а оттого, что шептал их Леви, влажно прикусывая мочку его уха и прерывисто дыша. Тот самый, что сидел сейчас с кислой миной чуть наискосок за столом офицеров и на Эрена даже не смотрел теперь!       Вообще, странная атмосфера была в столовой. Завтрак в обеденное время, осторожная тишина, помятые сонные лица. В воздухе почти ощутимо дрожащим маревом висел перегар. Огурцом был только капрал, который пить умел и в которого влезала бочка без последствий в виде похмелья. Да Эрен, чья титанья кровь достаточно быстро выжигала все инородное, будь то бацилла или самогон. И Ханджи, которую, как и капрала, мог свалить разве что эбола. Кстати, Зоэ и сейчас не могла отказать себе в удовольствии наблюдать и делать выводы. Наблюдения были занятные. Леви делал вид, что не знает Эрена, тот же, в свою очередь, старался проглядеть в бравом капрале дыру, не уступавшую размерам дыре в стене Мария. На самого Йегера пялилось аж двое — Кирштайн и Микаса. Выводы из этого следовали еще занятнее, но тут…       - Эрен, перестань, а, — сморщившись, плаксиво попросил Армин.       Йегер, перестав стучать ложкой по помидору, по которому чаще промахивался, чем попадал, вопросительно вскинул глаза на друга детства, который сидел с видом обесчещенной католической школьницы и, глядя в тарелку с нетронутым завтраком, был готов разреветься.       - Грохот этот, — пояснил Армин, поднимая воспаленные глаза на друга.       Эрен послушно кивнул и съел злосчастный, но ни в чем не повинный помидор под завистливые взгляды неспособного к еде большинства.       - А ты куда вчера исчез, Эрен? — спросил вдруг Конни. — Мы уж думали, что Жан тебя пристукнул и зарыл где под стеной. Один он вернулся и уж больно довольный, — Конни лукаво подмигнул Жану, радуясь своей шутке, и вопросительно посмотрел на Эрена.       Тот же буравил взглядом капрала, на чьей гладкой физиономии даже мускул не дрогнул.       - Да спать я пошел, — нехотя ответил Эрен.       Не поверили сразу с двух сторон — напротив фыркнул Жан, угрюмо сверля глазами пацана, за офицерским столом опять хохотнула неунывающая майор.       Леви же невозмутимо помешал чай в кружке и сделал пару глотков.