Boys Don't Cry // Мальчики не плачут

то, что я не могу Апрель

— Хочу пить! — Громко объявил Гарри, открывая дверцу холодильника и вытаскивая апельсиновый сок, опустошая его прямо из коробки. — Мне жарко, тебе нет? — Ну, мы много пробежали. — Я знаю, а я постоянно бегаю. С прошлого воскресенья я пробежал двадцать четыре мили. — Много, — серьёзно сказала Изабель. — Я могу и больше, — с гордой улыбкой заявил Гарри. — Две недели назад я пробежал тридцать восемь миль. Челюсть Изабель отвисла. — Тридцать восемь?! Гарри кивнул, и прежде, чем она успела продолжить, он поставил пустую коробку из-под сока обратно в холодильник и вытащил полупустую пластиковую бутылку сидра. — Нам же можно? Изабель скривилась. — Это не моё. Гарри злобно усмехнулся и, открыв бутылку, сделал глоток. — Скинь всё на меня. Глупый Гарри. И, прежде чем она успела возразить, он убежал в холл. Он перепрыгивал через три ступеньки и к тому моменту, как Изабель сумела догнать его, он уже скинул одежду и забрался под её пуховое одеяло. Он улыбался ей, натянув одеяло на подбородок. — Изабель, давай посмотрим фильм! — Оживлённо сказал он. — Я хочу посмотреть с тобой фильм! — Нет, ты будешь разговаривать, — возразила она, закрывая дверь и облокачиваясь на неё. Она смотрела на Гарри, как на дикое животное. — Нет, обещаю. Ложись со мной в кровать. — Он откинул одеяло и похлопал по месту рядом с собой. Она не двинулась с места, и он поджал губу. — Пожалуйста? — Какой фильм ты хочешь посмотреть? — Спросила она, игнорируя учащённое сердцебиение. — Какие-то забавные фильмы девяностых? Это ведь твоя любимая киноэра? — Она, спотыкаясь, обошла комнату и, опустившись на колени перед кроватью, подняла одеяло, чтобы вытащить свою коробку с дисками. — Не думаю, что смотрел ещё какие-то чикфлики девяностых, — признался Гарри, а Изабель возмущённо подняла голову. — Ты никогда не смотрел Бестолковые?! — Неееееет, — Гарри усмехнулся. Изабель нашла нужную коробку и вытащила её. — Ты не жил, Стайлс. — Я готов лишиться с тобой своей Бестолковой девственности, Из, — с ухмылкой сказал он, и она выдавила смешок, пытаясь не замечать, как взлетают и опускаются ласточки на его груди. — Надеюсь, тебе стыдно, потому что это было супер слащаво, Гарри. Меня аж воротит. — Ты льстишь мне. Изабель залезла под одеяло в своём платье Алисы из Страны Чудес, опустилась на подушку и расположила ноутбук у Гарри на ногах. — Он о чём? — Спросил парень. — О девушке по имени Шер. Не обращай внимания, что она мажорка, потому что она просто душка. Увидишь. — Она в поисках любви? — Ну конечно, — сказал Изабель, изогнув брови. — Это же чикфлик. — Прости, глупо с моей стороны, — извинился Гарри, а она закатила глаза. — Я молчу. Они молча смотрели фильм, деля на двоих бутылку сидра, и хотя Изабель внимательно следила за происходящим в фильме, Гарри продолжал ёрзать, крутиться, и громко вздыхать, как непоседливый ребёнок. Когда она взглянула на него, чтобы увидеть его реакцию на момент, когда мистер Холл и мисс Гейст начали встречаться, то увидела, что он смотрит на неё, а не на экран. Его глаза были тёплые и спокойные, а веки тяжёлые. — Ты на что смотришь? — Спросила она со смущённой улыбкой. Гарри лениво моргнул, впервые не отводя взгляд, когда она засекла его. — Прости, — пробормотал он. — Всё в порядке. Ты упускаешь сюжет. — Он широко улыбнулся. — Ты сегодня как я. Никогда не слышала, чтобы ты так часто извинялся. Он сглотнул и быстро просмотрел на экран, но через пару минут она поняла, что он снова отбился от сюжета. — Тебе удобно в платье? — Спросил он, слегка толкая её локтем. — Чего ты не переоденешься в более удобную одежду? — Не хочу, чтобы ты смотрел, — промямлила Изабель, а Гарри нахмурился. — Почему? — Я стесняюсь тебя. Он ничего не сказал, лишь ещё сильнее нахмурился, а она вздохнула. — Я переоденусь в ванной. Он молчал, пока она вылезала из кровати и спускалась в ванную комнату. Она сомневалась, что делать с лифчиком, но, пожав плечами, решила снять его, затем почистила зубы и набрала два стакана воды. Когда она была младше, её брат не упускал случая упомянуть ей, что нельзя ступить сильнее, чем не выпить достаточное количество воды перед сном на пьяную голову. Джеймс называл это «Предотвращающее Похмелье Правильно № 1», хотя это и было единственное правило, и на практике оно никогда не помогало Изабель, разве что предотвращало сильные головные боли. Вернувшись в комнату, её глаза с удивлением расширились, когда она увидела, что Гарри закрыл ноутбук и убрал его с постели. Он сидел на краю кровати, скрестив руки и нахмурившись. — Где фильм? — Недоверчиво спросила она. Он проигнорировал её. — Ты не стеснялась в присутствии Найла и Зейна, когда оставалась у меня, — грустно сказал он. — С ними по-другому. — Почему? — Гарри сдвинулся, когда она села на кровать, и повернулся к ней лицом. — Меня ты знаешь дольше. — Вот именно. Гарри нахмурился, опустив взгляд на край одеяла и сжав его между пальцами. — Вам с Зейном не следует ссориться, — наконец сказала Изабель. Он кинул на неё краткий взгляд и покачал головой. — Не волнуйся. — Но я волнуюсь. — Не надо, — строго сказал он. — Я не хотел, чтобы так случилось. Я не хотел становиться таким. — Гарри, но он твой лучший друг. Не хочешь поговорить об этом? Он потёр лицо рукой. — Изабель… Возможно, ей не следовала отталкивать его, но он всегда всё скрывал, считывая, что сможет избежать проблем, просто игнорируя их или спихивая их на кого-то другого; и ему так же сильно хотелось, чтобы она не была тряпкой, как ей хотелось, чтобы он покончил с этим. — Гарри, почему… — Я был в ярости, — злобно сказал он, не смотря на неё. — Потому что вы с Зейном… Он нервно облизнул губы и замолк; Изабель задержала дыхание, ожидая, пока он продолжит, но, в конечном итоге, он не стал продолжать свою фразу и начал заново. — Зейн говорил, что ему жаль, и что он думает, я нравлюсь тебе, и прочую поеботу; он дёргал меня и всучивал эту долбанную бутылку воды, я отвернулся и кинул её, но потом извинился, а он никак не мог успокоиться, и затем сказал, что я всю порчу, и сейчас мы с Зейном не разговариваем. Он тараторил на одном дыхании, и Изабель ошеломлённо уставилась на него. Гарри вздохнул, наконец, посмотрев на неё. Его веки тяжелели, зубы впились в нижнюю губу, и он икнул. Он несколько секунд смотрел на неё; Изабель даже не замечала, как его ладонь накрыла её пальцы, пока шершавая кожа его кончиков пальцев не поцарапал её кожу. — Почему ты не поцеловала меня сегодня? Её щёки запылали, и она отвела взгляд. — Когда? — В коридоре на вечеринке. Она чуть не засмеялась. — Мы ссорились, Гарри. — Но ты хотела. И ты была пьяна. Когда люди пьяные, то они не думают о таких вещах. — И что, если я хотела? — Нервно ответила она. — Я и сейчас пьяна, но я не целую тебя. — Так почему ты не сделала это, если хотела? — Медленно спросил Гарри, подвигаясь ближе. — У тебя было столько девушек и я… — Она отпрянула от него, сердце бешено забилось. — Я не знаю, я не хотела облажаться. Тёплые глаза Гарри потемнели от удивления. — Я не понимаю, — сказал он, облизывая губы и играя пальцами с нижней губой. Ей хотелось схватить его руку, когда он убрал её, но она воздержалась. — Почему тебя волнует, что я подумаю? — Потому что ты просто… ты это ты, а я… я всего лишь хотела стать твоим другом. — Она чувствовала, как подступают слёзы и краем ладони стёрла их с глаз. Она чуть ли не истерически засмеялась. — Я не твой долбанный тип, забыл? Гарри застонал и потёр лицо рукой. — Клянусь Богом, если я ещё раз услышу эту фразу, то прыгну под автобус. — Он посмотрел на неё и скептически усмехнулся. — Что это вообще означает? Я, чёрт возьми, не имею понятия, что это значит. — Ты сам так сказал. — Изабель… — Его голос был ласковым и тёплым, а когда он дотронулся рукой до её лица, то её кожа под его пальцами загорелась. Возможно, это был алкоголь, но теперь она не была уверенна, что дело было лишь в нём; Гарри с мольбой смотрел ей в глаза, его лицо выдавало усталость. — Ты прекрасна, — сказал он. — Ладно, — сказала она, пожалуй, слишком высоким голосом, чтобы завершить разговор, но он схватил её за запястье. — Я не знаю, как вести себя с тобой, — неожиданно выдал Гарри. — В машине, когда я наговорил всё это дерьмо, я не имел в виду ничего из этого. Я даже не знаю, что я говорил, я… я паниковал и… блять. Он начинал злиться, его взгляд нервно метался по комнате, пока сам он снова и снова облизывал губы. — Что ты имеешь в виду? — Вся эта игра, дерьмо, Из, она… она не имеет к тебе никакого отношения. Я сказал это, потому что… Я хотел оттолкнуть тебя, и я не… Я не знаю, что я делаю, — сказал он с запинками. — Всё так запутано. Я думал, если заставлю тебя думать, что ты ничем не отличаешься от остальных… Я думал, в этом есть смысл. — В чём есть смысл? Он смотрел на неё, едва слушая. — Впервые я принял кокс на Пасху, когда мне было восемнадцать. Прошло уже два года. Нахер я делаю это? — Я не знаю, Гарри. Зейн говорил… Он резко замотал головой, вынуждая её замолчать, и, закусив губу, наклонился ближе к ней, располагая одну руку у неё на спине и теперь нависая над ней. — Тебе он нравится? — Спросил он низким, скрипучим голосом, что его едва можно было расслышать. Она хотела сказать «да», чтобы он, от осознания того, что она отчаянно, безнадёжно нуждалась в нём, не смог вновь навредить ей. Но она не смогла устоять перед его грустными глазами, смотревшими на неё, розовыми губы, страданием, озадаченностью и тревогой на его лице, и коснулась своей рукой его щеки. Он вздрогнул. Она провела рукой вверх до его мочки уха, легонько коснулась его кудрей, а затем опустила палец на его вздымающуюся и опускающуюся грудь. Кода она скользнула пальцами по его ключицам, его глаза закрылись и дыхание обожгло её кожу. — Он мне не нравится, — прошептала она, и Гарри кивнул, не открывая глаз. Он быстро провёл языком по губам и руки Изабель опустились; она представила, как его язык касается её губ, её рта, её горячего тела. — Кокс странный на вкус? — Неожиданно спросила она, и он с удивлением усмехнулся, открывая глаза, покрывшиеся морщинками в уголках. — Ага, очень, — сказал он, а она улыбнулась, когда он закусил губу. — Неприятно странный, но всё же. — А сейчас как? — Мне… — Он отвёл взгляд, перераспределяя вес на руках, которые, вероятно, онемели, пока он нависал над ней. — Сейчас мне приятно странно. — Ты часто принимал кокс? Он так долго молчал, что казалось, он уже не ответит, когда вдруг он незначительно кивнул. — Не каждый день, но, наверное, часто. Несколько раз, эм, героин. Я был сломлен. Он неосознанно почесал левую руку, перенося на неё весь свой вес, чтобы освободить правую руку. Изабель следила за его действиями, наблюдая за тем, как его пальцы касаются тату на руке «Things I Canʼt*». Он смущённо кашлянул и внезапно поднял руку выше, чтобы она больше не находилась в поле её зрения, тревожно наблюдая за её реакцией. — Впрочем, не важно, — пробубнил он. Он со страхом смотрел на неё, пытаясь отвлечь её и стиснув губу между зубами. — Как ты себя чувствуешь, Изабель? — Чувствую себя пьяной, — она засмеялась. — Найл умеет спаивать. Гарри кивнул, слегка улыбнувшись, и её желудок упал, когда она взглянула на его подёрнувшиеся губы. Изабель не знала, было ли это воздействие водки, или близость Гарри, или то, как он смотрел на неё, но внезапно её охватило физическое желание рассказать ему, что она чувствовала, как слова вырываются из неё, а сердце с силой съеживалось внутри. — Я думаю, что не смогла бы выдержать, если бы ты прикоснулся ко мне, — пробормотала она. Он опустил на неё взгляд и прежде чем она успела что-либо сказать, он соприкоснулся своим лбом с её, закрывая глаза и щекоча ресницами её щёки. — Где ты хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся? — Медленно спросил он, касаясь своими губами её губ. Она сглотнула, слегка вздрогнув. — Везде, — призналась она. Он поднял голову, проводя носом вдоль линии её подбородка и утыкаясь ей в шею. Его дыхание ускорилось. — Засосы сошли, — грустно сказал он. Ей хотелось упрекнуть его, возможно, в том, что он помечал свою территорию, как хищное животное, но когда его губы аккуратно коснулись её кожи, все саркастические замечания испарились. Он присосался к её шеи, покусывая её, а затем проводя по ней языком. — Тебе нравится? — Спросил он низким и хриплым голосом, и она тут же закивала. Он поднял голову и теперь был вровень с её губами; его растрёпанные волосы касались её лба, когда он наклонился и засосал её нижнюю губу, заставляя её вздрагивать под ним и громко вздыхать. Он отпрянул, изменив положение своего тела и теперь полностью нависая над ней, а затем опять наклонился и снова поцеловал её. Он целовал её медленно, аккуратно, словно желал запомнить мягкий жар её губ, но Изабель казалось, что каждая часть её тела буквально горит огнём. Она открыла его рот и почувствовала, как теряет рассудок, когда их языки встретились. Она схватила прядь его волос и с силой потянула на себя. Он выводил из себя, будучи мучительно медленным, держа её шею и нежно целуя её, когда Изабель было настолько жарко, что она извивалась под ним и наконец оттолкнула его. Он нахмурился, явно убеждённый, что история повторится, но до того, как он успел выразить своё опасение, она перевернула его, забралась на его талию и пристрастилась к его шеи. Она целовала её, облизывая и посасывая, но когда она обнаружила рану между плечом и шеей, он сжался под ней. Она улыбнулась, нежно покусывая его, и он застонал, откидывая голову на подушку, когда она присосалась к этому месту. Она не знала, существовал ли звук настолько же сексуальный, как звук стона Гарри, и она уже сбилась с толку, когда он снова усмехнулся. Она отпрянула, садясь назад и убирая руки с подушки на его живот, который напрягся под её пальцами. Он смотрел на неё покрасневшими и озверевшими глазами, глубоко дыша, когда она подняла руки с его живота к его ласточкам на груди и наклонилась поцеловать их. В этот момент она, с абсолютно пьяной искренностью, поняла, что он самое прекрасное, что она когда-либо видела. Она выводила круги на его татуировке, а затем целовала их, и от всего этого она чувствовала себя словно под кайфом, немного истеричной, немного опьянённой запахом его кожи, звуком его дыхания, затруднённым и неровным, прикосновением его пальцев к её талии. Она уже собиралась сказать ему это, бормоча отдельные звуки, которые могли издавать только пьяные, с особой комбинацией честности и бессвязности, когда он издал сдавленный звук и она остановилась. Когда она подняла на него взгляд, его глаза были закрыты, а лицо словно перекосилось от боли. — Не надо, Изабель, — произнёс он. Его голос был настолько грустным, что в груди у неё всё сжалось, словно ей дали под дых. Она отклонилась назад, не зная, чего он хочет. — Не надо что? — Не надо… говорить это. — Он потёр лицо ладонью и пробормотал: — Не целуй меня так, словно будешь хотеть меня завтра. Изабель смотрела на него, ожидая, что он что-то скажет, но он молчал, сложив руки на лице и медленно дыша. Изабель хотела убрать его руки, когда он неожиданно поднялся и схватил её за затылок, накрывая её губы своими губами. Он издавал сдавленные стоны, блуждая руками по её телу, запуская их под её футболку и лаская её горящую кожу. Она стонала и ёрзала бёдрами, чтобы они оказались между его ногами. — Чёрт, — простонал он, не разрывая поцелуй. Он отпрянул и сделал глубокий вдох, а затем зарычал и снова поцеловал её, проталкивая свой язык ей в рот, пока его руки продолжали подниматься под футболкой, пока пальцы не нащупали бюстгальтер. Кончиками пальцев он аккуратно стягивал ткань, пока она не застонала в предвкушении. Он касался её сосков, а затем сжимал их, сначала легко, затем сильнее, пока её голова не упала ему на плечо. Он убрал руку, а она расстроилась, но он тут же поцеловал её в шею и усадил себе на колени, чтобы ему было удобнее просунуть руку к её трусиками. Он проводил пальцами, касаясь ртом и языком её шеи. — Ты хочешь меня? — Спросил Гарри, усиливая хватку, чтобы она стонала и извинилась на его коленях. От трения его пальцев ноги начинали дрожать. — Господи. Да. Она сжала его плечо и начала постанывать, когда он снова пристрастился к её шеи. — Ты уверена? Скажи мне. — Блять, Гарри, — невнятно произнесла она, выпячивая губу и закрывая глаза. — Ты… ты же знаешь, я хочу. — Насколько ты пьяна? — Я… очень пьяна. Он громко сглотнул и успокоился. Несколько минут он не двигался, а затем вытащил руку из её трусиков и положил ей на колено. — Гарри, — тихо сказала она, и его сердце едва не остановилось. — Мы будем заниматься этим? Он нежно погладил её по щеке, убирая её голову со своего плеча и целуя её в краюшек рта. Её губы были опухшие, покусанные и покраснели как малина. Он почти потерял рассудок, его мысли были затуманены, и ему пришлось закрыть глаза, чтобы выдавить из себя: «Нет». Она отпрянула, нахмурилась и схватила край футболки, чтобы снять её через голову, но он остановил её. Его грубые руки схватили её запястья. — Изабель, стой, — произнёс он. Он аккуратно опустил её руки, продолжая держать их на случай, если она опять попытается раздеться. — Почему? — Спросила она, едва слыша свой голос. — Мы не можем, — объяснил он дрожащим голосом и закрыл глаза. Изабель с удивлением нахмурилась. Его грудь и шея покраснели, на выпирающих ключицах выступили капельки пота, дыхание было сбивчивым и неконтролируемым, и он резко закусил нижнюю губу прежде чем снова открыть глаза. — Но…, но я хочу, — по-детски сказала она. Он покачал головой. — Завтра ты уже не будешь хотеть. Я не хочу, чтобы ты жалела об этом. Она взглянула на него. — Пьяные не способны мыслить рационально. Он попытался засмеяться, но не смог выдавить из себя ни звука и в итоге закашлял. — Я не хочу, чтобы ты жалела об этом, — повторил он. — Так всегда происходит, когда друзья перегибают палку. — Я не буду. Я не буду жалеть об этом. — Она сглотнула, и слова вылетели из её рта до того, как она успела осмыслить их: — Когда ты спросил, хочу ли я тебя… Да, Гарри. Уже давно. Он ничего не сказал. Тишина между ними начинала угнетать, и Изабель начало надоедать это. — Ты будешь жалеть об этом? — Спросила она, но когда он многозначительно отвернулся и ничего не ответил, она слезла с его колен. Она легла к нему спиной и силой закусила губу, чтобы не заплакать. — Изабель… — Он провёл рукой по её талии, но она поднялась, чтобы убрать её. — Не надо так, малыш. Она закрыла глаза, отчётливо слыша, как он вздыхает от отчаяния, встаёт с кровати и без лишних слов уходит в ванную. Она лежала в ожидании него, сердце бешено колотилось, а всё тело желало лишь его. И, возможно, это и выглядело жалко, но она обвила себя руками и начала считать секунды до его прихода. Вернувшись в комнату, он выключил свет и залез в кровать, слегка вздыхая и молча лежа. — Хочешь, я буду спать на полу? — Наконец спросил он. Она молчала, не в силах решить: быть благоразумной и тем самым причинить себе ещё больше боли, или сделать, как она хочет и позволить ему остаться. Он снова вздохнул и, раскрывшись, вытащил ноги из-под одеяла. — Нет, стой! — Быстро сказала она. — Не уходи, всё в порядке. Спустя несколько минут напряжённого молчания, она услышала, как он двигается ближе, почувствовала, как его рука обвивает её талию, а затем прижимается к ней бёдрами. — Не то, чтобы я не хочу тебя, — сказал он, целуя её за ухом. Она попыталась отстраниться, едва не плача, когда он снова поцеловал её, но он сильнее схватил её. — Эй, Изабель, как ты отреагируешь, если я скажу тебе, что подрочил у тебя в ванной? Он усмехнулся, когда она не ответила. — Изабель, ты меня слышишь? — Нет. — Ладно. Но я точно не дрочил у тебя в ванной. — Почему все наши разговоры всегда сводятся к твоей дрочке? Он усмехнулся. — Ты скажи мне. — Закройся. — Кстати, я и твою зубную щётку взял, — добавил Гарри. — Ты очень противный. — Ты странная, мы обменялись большим количеством слюней, чем было на твоей щётке. — О Боже, Гарри, замолчи. Он снова засмеялся, кладя голову ей на плечо и свободной рукой выводя круги у неё на животе. — Ты злишься на меня? — Спустя минуту спросил Гарри. — Нет, — фыркнула она. — Я думала, мы… — Да, я тоже. Она вздохнула, а язык во рту потяжелел, когда она произнесла: — Я очень тебя хочу, Гарри. Он молчал, и наконец, она почувствовала, как он нежно поцеловал её в затылок. — Думаю, тебе пора спать, Из. Она зевнула, немного отодвигаясь назад и не оставляя между ними свободного места, чтобы быть ещё ближе к Гарри. — По шкале от одного до десяти, насколько сильно мы будем хотеть завтра сдохнуть? — Сонно спросила она. — У меня, наверное, будет твёрдая восьмёрка, — ответил он. — А у тебя — девятка. Ты слишком пьяна. — Почему не десять? Он усмехнулся ей в плечо. — Потому что ты проснёшься со мной.

~~~

Изабель проснулась от громкого стука и возгласа Гарри: «Блять». Она хотела повернуть голову, но та словно налилась свинцом и болела настолько сильно, что Изабель застонала и положила голову обратно на подушку. Максимально мало открывая глаза, она увидела Гарри без рубашки, одной ногой в джинсах, подпёршего шкаф, который, вероятно, только что упал. — Который час? — Невнятно произнесла Изабель. Голова Гарри тут же поднялась, когда он услышал её голос. — Вот дерьмо, — проворчал он. — Поспи ещё, Иззи. — Время? — Снова спросила она, и он взглянул на часы на её книжной полке. — Без четверти восемь, — сказал он. — Какого чёрта, мы спали всего два часа?! — Всё в порядке, можешь ещё поспать. Мне нужно идти. Он надел вторую штанину и поднял с пола рубашку, кое-как застёгивая её. — Почему ты уходишь? — Спросила она. — Мне нужно на пробежку, — произнёс Гарри. — Какзачемнахера? — Пробубнила она, потирая рукой лицо, когда он усмехнулся. — Объясню в другой раз. — Она слышала, как он подходит к ней, садиться перед кроватью и нежно гладит её по щеке. — Изабель? — Ммм? — Сказала она, не открывая глаз. — Друзья, да? Мы друзья. — Ага, — пробубнила она. — Ага, — повторил он, наклоняясь и целуя её в лоб. — Увидимся позже. И к моменту, когда Изабель открыла глаза, он уже ушёл.

~~~

Изабель умирала. У неё было похмелье как у самой обычной девятнадцатилетней девушки, но для неё вся эта ситуация была в новинку. Голова болела так, словно кто-то изнутри прижимал её мозги к черепной коробке, конечности были тяжёлыми и ватными, а живот ныл. Она не знала, была ли она голодна, но предпочла ничего не трогать, чтобы не случилось беды; это значило одно — за сегодняшний день она покидала кровать лишь дважды: первый раз, чтобы принять душ и выпить воды, а во второй раз, чтобы спуститься вниз и взять пиццу, которую они заказывали. К счастью, её соседи тоже находились в состоянии похмелья, поэтому не задавали вопросов о том, как она провела ночь с Зейном и его друзьями. Они всё равно не одобряли их; если бы они узнали, что Зейн принял экстази, а Гарри поставил фингнал своему лучшему другу и переночевал у неё, то это только усугубило бы положение. Они впятером развалились на диване в гостиной, смотря воскресное ночное шоу на ноутбуке Скарлетт и с благоговением кушая пиццу, когда в дверь позвонили. — Лидс, кто там? — Спросила Милли. Лидия, сидевшая на стуле возле окна, выглянула за штору и повернулась обратно, нахмурившись. — Без понятия, — сказала она, и Лиам, сидевший у неё в ногах, встал, чтобы выглянуть в окно. — Кажется, там твой друг Гарри, Иззи, — сказал он. Изабель так быстро подскочила, что едва не упала. Сердце забилось. Когда она дёрнула дверь, то её глаза с удивлением округлились. Гарри, в белой бандане и бежевом свитере, — настолько неподходящему по размеру, что рукава спадали, — стоял на её пороге с огромной спортивной сумкой, рюкзаком, с большим чёрным скетчбуком форматом А3 и тубусом, висевшим на плече. Уголки его рта поднялись вверх, когда он увидел её, а в углу глаз образовались морщинки. — Ты сегодня не пришла на работу, — сказал он вместо приветствия. — Не хотела обблеваться перед невинной публикой, — сказала она, и он усмехнулся. — Ты тряпка. Я встал сегодня в 7:30 и пошёл на работу. — Ага, и выглядишь великолепно, — саркастично сказала она. Вечные тёмные круги под глазами Гарри сейчас походили на чёрные, пятнистые синяки. Не в первый раз она заметила, что от этого его глаза становились ещё ярче и зеленее. — Ты зачем приволок с собой половину своей комнаты, Стайлс? Он нервно сглотнул. — Можно мне переночевать у тебя пару дней? Изабель не знала, то ли нахмуриться, то ли изогнуть брови, то ли засмеяться, поэтому лишь тупо уставилась на него. — Что? — Проблема с парнями, — объяснил он. — Мы не держим зла друг на друга, но нам нужно остыть. Мне и Зейну. — Почему ты не пошёл к Кейтлин и Лив или кому-то из своих друзей? — Медленно спросила она. Он нахмурился, уставившись в пол и облизывая губы. — Я не останусь, если ты не хочешь. Я не хочу навязываться или… Он выглядим безнадёжным, переминаясь на одном месте и краснея, и она знала, что не сможет отказать. Как девушка, которая постоянно извинялась, она знала, что над примирением нужно работать, и она никогда не встречала кого-то столь же искренне извиняющегося перед ней, как Гарри. — Я принёс искупительную жертву*? — Быстро произнёс Гарри. — Овсяные батончики из Вэитроса, — да, блин, я потратился, — без изюма. И сделал тебе открытку. Он выглядел слегка смущённым, но, убрав смущение, лучезарно улыбнулся во весь рот. — Ты сделал мне открытку? Он кивнул. — По какому случаю? — Это предварительная открытка «Спасибо, что разрешила остаться». И на ежемесячный праздник «Гарри-долбаёба». Изабель кивнула. — Должна признать, это мой не самый любимый праздник. — Что ж, нам больше не придётся его отмечать, — с улыбкой сказал он. — Но, всё же, наверное, немного поздно. Мне следовало пошевелиться сразу же после инцидента в машине. Но лучше поздно, чем никогда. — Если честно, ты пытался поговорить со мной, но я не слушала. Прости, Гарри. Он закусил губу, улыбнувшись, и слегка покачал головой. — Нам надо прекратить извиняться. Мы смущаемся. Она драматически вздохнула, чтобы спрятать позорную усмешку, которую уже готова была выдавить из себя, и, взяв у него рюкзак, перекинула его через плечо. — Если ты пришёл сюда за сексом, то даже не надейся. Он дико засмеялся, и его глаза загорелись, когда он проследовал за ней в дом. — Ночью ты говорила иначе, — напомнил он. Изабель уже собиралась упрекнуть его по поводу жилья, но тут же передумала, осознав, что в коридоре за ней наблюдают четверо соседей, которые внимательно слушали их разговор. Её щёки покраснели ещё неистовее, когда Милли изогнула брови, Скарлетт с недоверием нахмурилась, а Лиам и Лидия просто ошарашено смотрели на неё. — Привет, Гарри, — наконец произнесла Милли. — Рад встречи, — с тёплой улыбкой сказал Гарри. Он повернулся к незнакомкам — Лидии и Скарлетт — и протянул руку. — Я Гарри Стайлс, приятно познакомиться. — Ты остаёшься с нами, Гарри? — Вежливо спросила Лидия. Он взглянул на Изабель, не зная, что сказать. — Ненадолго, — вставилась она, приходя ему на помощь. — Он поссорился с соседями. Гарри выжидал от неё правды. — Ты голоден? У нас есть пицца? — Предложил Лиам. — Я поел на работе, спасибо. Я немного устал, рано проснулся утром. — Он многозначительно посмотрел на Изабель, переводя взгляд на лестницу, а затем обратно на неё. — Ага, я тоже, — сказала она, зевая, и брови Милли едва не заползли под её линию волос. Изабель не оставила без внимания, как Скарлетт слегка толкнула её локтём, смотря на Гарри и кивая. Проследовав за её взглядом, Изабель обнаружила оставленный ею засос, выглядывающий из-под его свитера. — Пошли, — торопливо сказала она Гарри, практически толкая его по лестнице, пока он волочил свои три сумки через две ступеньки и при этом, пытаясь не ударить её в лицо. — Да уж, было… стрёмно, — сказал Гарри, зайдя к ней в комнату, небрежно кидая свои вещи в угол и падая на её кровать. Она плотно закрыла дверь и положила его рюкзак к остальным вещам. — Я как будто знакомился с твоими родителями. — В последнее время они странно ведут себя со мной, — в ответ пробормотала Изабель, садясь на кровать рядом с Гарри и скрещивая ноги, при этом, играя с резинкой на спортивных штанах. — Простите, а где мои подарки? Он закатил глаза. — Кто-то слишком требовательный. — Мне обещали овсяные батончики и открытку! Он подошёл к рюкзаку, вытащил пакетик с батончиками и, поразмыслив, вынул белую открытку и протянул её Изабель в руки. — Я сделал её на работе, — пробормотал он, почти не открывая рта. — Мне было скучно. Она не красивая. Изабель не видела ничего лучше в своей жизни. Он нарисовал открытку в мультяшном стиле карандашом, который потом тщательно навёл чёрной ручкой. Изабель занимала половины листа, и на её непропорционально большом лице виднелась огромная улыбка — часть которой скрывалась под копной волос. Гарри, в свою очередь, был щупленьким и смотрел на неё из-под своих кудрей, напоминающие волосы Медузы Горгоны. Его облачко с фразой «Прости» было ещё больше, чем он сам. Она развернула открытку и усмехнулась ему, пока он с тревогой смотрел на неё. Изабель, прости, что вёл себя как придурок. Я знаю, я упустил свой последний шанс, но я обещаю, что этот последний шанс будет по-настоящему последним. Я странный. Гарри х — Это потрясающе, Гарри, — просияла она. — Спасибо. Мне нравится. — Так себе, — пожал плечами Гарри, и его щёки покраснели. — Мне нравится что-то делать, так что не проблема. — Не нужно стесняться. — Я не стесняюсь, — быстро выпалил Гарри, избегая её взгляда. — Мне плевать. — Спасибо, что сделал это для меня, — сказала Изабель, хотев обнять его, но подумав, что вышло бы неловко, поскольку он выглядит слишком смущённым. Вместо этого она запустила руку в пакетик с батончиками, подавляя желание заключить Гарри в свои объятья. — Как ты себя сегодня чувствовала? — Спросил Гарри, вовремя меняя тему. — По шкале от одного до десяти? — Ты был прав, девять, — с улыбкой сказала она, и он усмехнулся в ответ. — А ты? — Довольно хреново, — весело сказал он. — Когда я проснулся утром, то голова болела так, словно меня осёл в неё пнул, а ещё я столько натворил в этой комнате, что мог потенциально убить себя. — Он ухмыльнулся, когда она захихикала, и счастливо закусил губу. — Хотя, когда я пришёл домой, принял душ и отправился на пробежку — мне стало лучше. Сейчас я как огурчик. — Заставляешь меня чувствовать себя неадекватной, — проворчала она, а его улыбка растянулась ещё шире. — Не пей, если не умеешь, — дразнился он, а она показала ему средний палец. — Окей, мам. — Просто говорю, — невинно сказал он, поднимая вверх руки. — Пропуская работу, ты не сможешь оплатить свадьбу своего брата. — Чтоб ты знал, я перенесла свою смену. Поменялась с Майклом. Он выглядел так, словно собирался что-то сказать, но вместо этого лишь играл со своей губой. — На когда ты перенесла смену? — На вечер вторника. Я всё равно уже не хожу в Digital со своими соседями снизу. Она отошла, почувствовав неловкость за то, что призналась ему в том, что у неё почти отсутствует общественная жизнь, но он лишь нервно поглядывал на неё. — Выкладывай, Гарри, что случилось? — Я, эм… — Он опустил взгляд на свои рукава, натягивая их ниже и игнорируя Изабель. — У меня кое-что намечается на выходные, и было бы… было бы круто, если бы ты смогла прийти. — Кое-что что? — Выдавила она, сжимая его колено, чтобы он посмотрел на неё. — Я… Я участвую в марафоне, — пробормотал он. Воцарилась гробовая тишина. — Участвуешь в марафоне? — Это не так важно, — быстро добавил он. — Я не занимаюсь этим профессионально, так что — да. Я просто участвую. Изабель ошеломлённо уставилась на него. — Марафон будет проходить в Лондоне, — быстро продолжил он. — Это очевидно, это ведь лондонский марафон*. Кейтлин, Найлу и Зейну я рассказал об этом до вечеринки в субботу, и они поедут, и Лив тоже будет. Они сказали, что снимут номер в отеле, где я остановлюсь с семьёй, так что, думаю, можешь написать кому-то из них и попросить присоединиться. Сестра Кейтлин работает в «Premier Inn», так что она может попробовать выбить тебе какую-то скидку. Тебе нужно будет только найти кого-то на замену на твою смену в воскресенье, но… — Ты участвуешь в марафоне? — Она перебила его болтовню, и он кивнул, сжав губы в тонкую линию. — Зачем? Он сглотнул. — Для благотворительности, — коротко ответил он. — Это офигенно, Гарри. Это очень крутое занятие. Он пожал плечами, опустив взгляд на ковёр. — Не думаю, что я лучший кандидат для этого дела. Я не люблю разглашать людям об… мне было тяжело найти спонсоров. Но всё же, отец сказал, что многие жертвовали деньги через него, но я не проверял, так что не знаю. Она почувствовала, как к горлу подступает ком. Она часто видела, как он отталкивал от себя людей, как защищал и скрывал свою личную жизнь, а сейчас он не только впускал её в свой мир, но и сам приглашал её туда. — Спасибо за приглашение, Гарри, — сказала она, нежно поглаживая его руку. — Я с радостью приеду. Он снова встретился с ней взглядом и улыбнулся. На мгновение он показался таким душераздирающе молодым, что стало даже грустно. — Правда? — Конечно, — улыбнулась она. — А я познакомлюсь с твоей семьёй? — Да, мама с папой придут. Я просил их не приезжать, но… они будут. — А твои братья и сестра? Он прокашлял в руку, растягивая время. — Калум и Фиби будут, да. — Но не Адам? — Спросила она, хмурясь. — Нет, — тихо произнёс он. — Не Адам. Они готовились ложиться в кровать: Гарри поставил будильник ужасно рано, чтобы отправиться на пробежку до начала занятий. Он размахивал своей щёткой у неё перед лицом, словно мечом, чтобы услышать похвалу за то, что сложил её. Он твёрдо заявил, что не может спать ни в чём, кроме боксёрок, и бесцеремонно разделся, не взирая на её здравомыслие, делая её чересчур уязвимой перед его кожей и мускулами. Как только они забрались в кровать, он схватил Изабель и прижал её к себе, располагая свой подбородок на её макушке, пока она опустила голову на его грудь. Его рука проскользнула под её футболку и начала поглаживать её кожу, пока она переплела свои ноги с его ногами и издала удовлетворённый вздох. — Гарри? — Прошептала она после недолгой паузы, и он хмыкнул в ответ, его грудь колыхнулась под её щекой. — Ты видишься со своим братом? — Каким из? — Спустя мгновение спросил он. — Адамом, — сказала она, и он снова хмыкнул. — Что между вам произошло? Ты сказал, что вы больше не близки, потому что между вами что-то произошло. — Он, эм… он уехал учиться в Лондон и после этого не возвращался, — медленно ответил Гарри. — Ты знаешь, где он сейчас? — Примерно, — пробормотал Гарри. Его пальцы остановились, и ладонь легла ей на спину, и она почувствовала шрам на его руке. — Не знаю. Мы не общаемся. — Как так получилось? Гарри вздохнул. — Всё запутано. Он… он сильно изменился, когда уехал. Изабель перестала говорить. Гарри давал ей раньше возможность выслушать его, но она не воспользовалась ею, и сейчас с её стороны было несправедливо расспрашивать его, потому что он не был готов. Она глубже уткнулась головой в его грудь, не раздумывая, сплетая их пальцы. Её глаза округлились, во рту пересохло, а сердце забилось быстрее, когда она подумала о том, что они могут заснуть, держась за руки. Эта одомашненность была тем, что делали настоящие пары, не такие, как она с Луи, а те, кто действительно хотели проводить вместе больше времени, те, кто целовались ради того, чтобы почувствовать тепло губ своего партнёра и засыпали в обнимку, чтобы с удовольствием просыпаться на следующее утро. Она даже не могла представить, о чём сейчас думал Гарри, какая тактика крутилась у него в голове, и от этой мысли её ладонь, державшая его руку, вспотела. — Гарри? — Снова прошептала она, дрожащим от нервов голосом. В ответ он сжал её руку. — Это ведь не странно, да? — Ты о чём? — Сонно ответил он. — Ты и я… мы же друзья. Мы друзья. Он так долго молчал, что ей показалось, он заснул, и лишь в тот момент, когда она сама начала засыпать, она услышала, как он, так тихо, что она едва смогла расслышать это за звуком своего дыхания, пробормотал одно единственное слово: «Ага».