Boys Don't Cry // Мальчики не плачут

скажи правду Май

Прошла уже неделя как Изабель исполнилось двадцать лет, и она ненавидела каждую секунду этой недели. Между повторами экзаменационных тем, отработкой пропущенных смен и истерикой из-за того, что она завалила все экзамены, она думала только о Гарри. И это было плохо. Очень плохо. Она не ожидала, что настоящим достижением для неё станет сидеть в экзаменационной аудитории и не выбежать оттуда со слезами на глазах. Ей было плохо, и винить в этом она могла лишь себя, и как бы её это не раздражало, но если бы она с самого начала прислушалась к совету Гарри и взялась за ум, то сэкономила бы себе нервные клетки. И, словно полного провала на экзамене было для неё мало, ей приходилось мириться с Гарри. Потому что он был буквально везде, и она не знала, как избавиться от него. Теперь ей приходилось видеть его не только на работе, где они вместе сидели за стойкой с обувью несколько часов и перекидывались парой слов, а затем расходились каждый в своём направлении. Теперь он каждый раз настаивал подвезти её домой, и они каждый день переписывались, а когда он не разговаривал с ней несколько часов, её охватывала паника, будто он внезапно осознал, что она не стоит его нервов и, наконец, сдался. Она бы даже не винила его в этом. Изабель не любила излишнюю жалость, но это было несправедливо. Это было несправедливо по отношению к ней и Кейтлин; и это было несправедливо по отношению к Гарри, и вся эта ситуация была настолько чертовски несправедливой, что даже начинала злить её. И сегодня был один из тех дней. До летних каникул оставалось всего две недели, но она уже собирала вещи, вытаскивала одежду из шкафа и небрежно раскидывала её по комнате, злобно при это чертыхаясь. Все её соседи недавно ушли на, предположительно, вечеринку, где Изабель снова не была в списке приглашённых. Поэтому она вытащила самый хард-роковый диск и выкрикивала песни, которые знала, смутно припоминая слова. Между этим всем, ей пришлось подписать контракт о продлении аренды дома на следующий год. Когда ей впихнули в руку ручку, она с минуты думала, хочет ли продолжать жить здесь, но поскольку другого выбора у неё не было, то она без возражений подписала контракт. И если бы она была в хорошем настроении, она бы поняла, что ей не стоит складывать все свои вещи, потому что дом оставался за ними ещё на всё лето. Но она была настолько зла, что её не волновало это. Закончив со шкафом, она вывалила на пол ящики от комода, и теперь стояла в море бардака из тёплых свитеров, скрученных носков и чулков, задаваясь вопросом, когда она успела стать такой жалкой. И в этот самый момент она увидела сумку, которую она не разобрала с тех пор как они вернулись из Лондона. Она кинула её в угол, когда Гарри подвёз её домой в ночь воскресенья, и она открыла её лишь один раз, и то, чтобы вытащить зубную щётку. Она подошла к сумке и дрожащими руками расстегнула её, вспомнив, что внутри лежит открытка от Гарри. На ней был серый свитер Гарри, в котором он был в зоопарке, когда они впервые приехали в Лондон вместе, в котором она была в день его марафона. И сейчас она надела его, чтобы случайно не упаковать в сумку, потому что ей будет до ужаса неловко, если он вдруг попросит его обратно. Но прошло уже несколько недель, а он так и не просил вернуть свитер. Он даже ни разу не упоминал о нём. Она дрожащими пальцами вытащила маленькую белую открытку и выключила музыку, после чего села на кровать. Она несколько минут смотрела на открытку в её руках, желая сохранить последние несколько месяцев неведения и, возможно, последние крупицы разума, а затем открыла её. Учитывая, какой злой она только что была, всё казалось слишком спокойным, и она лишь смотрела на белую открытку, пока в глазах у неё не поплыло и она не перевернула её, чтобы окончательно не передумать. Это была подробная, идеально прорисованная карта мира, поместившаяся между словами «С днём» на верху и «Рождения!», растянутым внизу. Контуры каждого континента и каждой страны были чёткими и точными, и Изабель не нужны были доказательства, чтобы понять, что каждая тоненькая закорючка, каждая выступающая часть была аккуратно проработанной и точной копией подлинника. Но почувствовала она слабость лишь после того, как увидела то, что было внутри границ. Потому что все страны не были просто слегка закрашены и растянуты по континентам, как паучья нить, размытыми границами, похожими на вены. Внутри них были рисунки. Сначала она даже не заметила этого, и ей пришлось несколько раз моргнуть, потому всё расплылось в одной неразборчивой картинке из карандашей и акварельных красок. Но затем она сделала глубокий вдох и, наконец, увидела маленькие рисунки с овсяными батончиками, фильмами, раздражённым Гарри, окровавленными ладонями, зоопарком, Изабель с растрёпанными волосами, CD-дисками, кеглями и беговыми кроссовками. Каждый из них был тщательно закрашен и оттенён: ярко, густо и идеально. Даже если она попытается, она всё равно не сможет представить Гарри, который рисует это всё. Она не могла ожидать от него чего-то столь приятного; от парня, который хмурился всему, что она говорила, кричал, тщательно анализировал и отталкивал людей. От Гарри, который так хотел скрыть всё, что стал испорченным лоскутным одеялом, по частицам собирая человека, которым он хотел быть. Ради неё. Она понятия не имела, почему он нарисовал именно карту, но это не было столь важно, и она даже не прочитала письмо, оставленное внутри. Она просто смотрела и смотрела на открытку, пока та не отпечаталась в её памяти. Когда в дверь позвонили, она спросила себя, реально ли это. Как когда ты смотришь фильм и кто-то звонит в дверь, и ты вздрагиваешь, и грань между реальным и вымышленным настолько тонка, что ты не понимаешь, происходит это в кино или на самом деле. Она на ватных ногах спустилась вниз и открыла дверь. Она была настолько отвлечена, что просто тупо уставилась на человека, стоявшего на пороге, пока с тревогой не поняла, что это был Гарри. Она невольно начала задыхаться. — Ты в порядке? — войдя внутрь, обеспокоено спросил Гарри, поглаживая её по спине. — Тебе принести воды? — Я в порядке, — пролепетала она, жалея, что не расчесалась до того, как открыть дверь. Он кивнул. Его губы были вытянуты в тонкую линию, пока он рассматривал её одежду и тут же вспомнив свой свитер. Она открыла рот, чтобы объяснить, но ей было нечего сказать, чтобы как-то оправдать себя и не выглядеть так глупо. Поэтому она ждала, пока он сам скажет, зачем пришёл. — Придётся тебе надеть что-то милое, — хрипло сказал он, а затем прочистил горло и провёл рукой по волосам. — Наши друзья очень соскучились и пригласили тебя на празднование твоего дня рождения. — Вообще-то, я собираю вещи, — ответила Изабель. Все её связные мысли улетучились от одного лишь взгляда на его глубокие, тёмные круги под глазами — он нахмурился. Как обычно. — У тебя есть ещё две недели, Изабель, — раздражённо сказал он. — Ты странная. Иди, собирайся. Гарри занимался настоящей ерундой, когда она спустилась обратно через полчаса. Он сидел на диване и рассеянно смотрел на пол, играя пальцами с губой. Она удивилась, но когда он поднял на неё взгляд, она забыла спросить, почему он не включил телевизор. Она сглотнула, пытаясь опустить свою юбку ниже, и изогнула бровь в немом вопросе: «Пойдёт?» — Отлично, — с ухмылкой сказал Гарри, но она заметила в его глазах непривычную нервозность, и поэтому усомнилась в искренности его улыбки. — Как раз вовремя.

***

Изабель была в шоке и почти подпрыгнула, когда её оглушили почти сорок человек, стопившиеся в гостиной парней и кричащие «сюрприз!», когда она с Гарри зашли внутрь. Она догадывалась, что многие пришли сюда ради бесплатной выпивки, так как они были практически незнакомы, но большая часть гостей была действительно рада увидеть её. Одним из таких был Найл Хоран, который прилип к ней до того, как она успела полностью разглядеть комнату. — ИЗАБЕЕЕЕЛЬ! — проорал он, обвивая её тело, как мартышка. У неё было странное ощущение дежавю: когда она впервые встретила Найла, на нём были те же майка на лямках и шорты, а в руках — косяк, хотя сейчас его образ дополняла кепка и обильный запах лосьона после бритья. — Умудрилась опоздать на свою собственную вечеринку! Хэй, а мы же так впервые и встретились, да? Я устраивал вечеринку по случаю дня рождения Гарри, а теперь он устраивает такую же тебе! Гарри нервно засмеялся. — Это наша вечеринка-сюрприз. Так что не я один её устраивал. — Да, чёрт возьми, Найл, не приписывай Гарри все заслуги, — с улыбкой сказала Лив, целуя Изабель в щёку. — С днём рождения, милая. — Спасибо, — ответила Изабель, обнимая Зейна, после чего Кейтлин протянула ей какую-то алкогольную смесь. — Пей на свой страх и риск, — предупредила девушка. — Это сварганили Зейн и Найл, и мне кажется, что здесь четыре разных вида алкоголя. Изабель опустошила стакан, чтобы не отставать от остальных, но ещё и потому, что если она не сделает этого, то парни зальют напиток ей в глотку, а затем она вырвет на Найла любимый ковёр. — Что за херня тут намешана? — пролепетала она, поморщившись. — Не спрашивай, — сказал Зейн, качая головой. — Просто пей. Изабель скривилась и ушла прочь до того как Найл, чья рука угрожающе ухватилась за кувшин, не заставил её выпить ещё. Как раз в этот момент она заметила знакомые лица в углы комнаты. — Милли! — с удивлением закричала она, огибая Лив и направляюсь к лучшей подруге. Милли, Скарлетт, Лиам и Лидия стояли узким кругом около двери в сад, смущённо попивая свои напитки и избегая зрительного контакта с незнакомцами. Изабель хотелось напомнить, как они были рады побывать на дне рожденье Гарри в феврале, до того, как твёрдо заявили, что он странный и ему лучше не доверять, но промолчала. — Привет! Что вы все здесь делаете? — Нас пригласил Гарри, — объяснила Скарлетт, и Изабель перевела вопросительный взгляд на парня. Он пил ядовитую смесь Найла и Зейна так, словно это была обычная вода: он запрокинул голову назад и, закрыв глаза, в секунду опустошил стакан, а затем потянулся за другим. Его кадык двигался под тонкой кожей на шеи, когда он глотал жидкость. Лив и Зейн читали ему нотации, но он явно не слушал. Он заметил её взгляд пока вытирал рот тыльной стороной руки; в его взгляде всё ещё читалась тревога. — Он очень трепетно отнёсся к этой вечеринке, правда. — Оу, серьёзно? — спросила Изабель, отводя свой взгляд от Гарри и приподнимая бровь. — И теперь вы считаете, что были о нём неверного мнения? Милли и Скарлетт начали бубнить что-то бессвязное о наркотиках, татуировках и сексе в туалете, но Изабель проигнорировала их. Она разговаривала с ними целых десять утомительных минут, и они смеялись над помадой на зубах у риэлтора — они разговаривали об этом уже около восьми раз с тех пор, как подписали договор. Когда она с лёгким отчаянием взглянула на остальных, то Зейн с ухмылкой подозвал её, и она сжала руку Лидии, а затем послушно поспешила к ним. Она с облегчением осознала, что никого не обделила вниманием. Найл тут же вручил ей смесь, пока Лив возбуждённо шаталась на каблуках. — Пришло время подарка! — Пропела Лив до того, как Изабель успела отказать ужасающему напитку Найла. — Это не самый… что ж, сейчас поймёшь почему, — бессвязно сказала Кейтлин, улыбаясь ей. — Давайте уже скажем всё бедной девочке, — сказал Найл, закатив глаза. — Говори, Ливи. — Он протянул Изабель напиток, и она, поморщившись, выпила. Гарри, должно быть, выпил уже восемь или девять стаканов, и он взялся за десятый почти с незнакомым энтузиазмом, заполнив стакан до краёв так, что жидкость начала стекать по его пальцам, а затем он поднёс его ко рту. — Ладно, чтоооооо ж, — начала Лив, замолкая для пущего драматизма, и Изабель отвлекла своё внимание от Гарри. — Мы нашли тебе работу на лето! Изабель озадаченно нахмурилась и усмехнулась. — Что? Зейн ухмыльнулся, Лив хлопнула в ладоши, а Кейтлин широко улыбалась, смотря на Гарри в ожидании его реакции. — Мы все на неделю устроились в палаточный лагерь у дяди Лив в Девоне, — объяснил Найл. — Мы не хотели говорить об этом, потому что нам было стыдно, что ты тоже не поедешь, но Гарри решил, что ты должна присоедениться. Теперь мы увидимся летом! Гарри пробубнил что-то нечленораздельное — его губы едва отрывались от стакана, содержимое которого он заливал себе в горло. — Это не работа как работа, — продолжила Лив, но Изабель так ничего и не поняла. — Там есть озеро и всякое такое, и по вечерам мы можем бухать. — Как фестиваль, только без музыки, — разъяснил Зейн, — и горячих девушек. — Но нам будут платить, — добавила Кейтлин, нахмурившись. — И прости, Зейн, что мы не устраиваем тебя. — Это не совсем подарок, — продолжил Зейн, игнорируя её, — но пятьсот фунтов это всё равно больше, чем мы бы подарили тебе, верно? Изабель не могла подобрать нужных слов, но, наконец, она начала благодарить всех направо и налево, воодушевлённо повторяя «настоящие пятьсот фунтов? серьёзно?» . А потом они ещё целый час обсуждали, как будут напиваться у озера и купаться нагишом ночью, когда она поняла, что Гарри нет рядом. Она нашла его, сидящим в одиночестве на диване. Вероятно, он позабыл о напитке Зейна и Найла, потому что сейчас он пил какой-то дешёвенький ликёр прямо из горла и смотрел вниз. — Привет, — сказала она, садясь рядом и легонько толкая его в бок. Он улыбнулся его, его глаза были остекленевшими, а щёки горели; он улыбался, высунув язык, и смотрел на неё. Она поняла, что никогда раньше не видела его настолько пьяным, и она разрывалась, не зная, должно ли это позабавить её или встревожить. — Изабель! — весело произнёс он, облизывая губы. — Рад видеть тебя. — Да, я тебя тоже, — ответила она, подавляя смех. — Ты чего один сидишь, Стайлс? Он медленно моргнул, глядя на неё, и лишь через какое-то время до него дошло, что она сказала. — Я думаю, — наконец ответил он. — О чём? О вселенной? Или смысле жизни? — Неееет, — он замотал головой, хмурясь и поджимая губы. Он делает глоток из бутылки, чтобы избежать ответа, морщится и слегка давится. — Тебе хватит, — решительно говорит она, пытаясь выхватить у него из рук бутылку, но он тащит её обратно. — Эт моё! — по-детски говорит он, отнимая у неё бутылку. Бутылку покачивается у него в руке, которая поднята над их головами, и он хмурится, закрывая глаза. — Ты пьян, а вечеринка началась всего пару часов назад. Он качает всем свои торсом. — Лады, — говорит он, одерживая поражение. — Быть пьяным хорошо. Обретаешь больше смелости. Она почувствовала волну тревоги, но не успела она ответить, как он опустил голову на её плечо, зарылся лицом ей в шею и обнял её за талию. — Комната кружится, — пробубнил он. Его губы касаются её шеи, а его дыхание обжигает её ключицы. Она чувствует, как его пальцы поглаживают открытый участок кожи между юбкой и топом, его волосы щекочет её шею, и она сглатывает, пытаясь игнорировать учащённое сердцебиение. — Мне страшно, Избель. — Чего ты боишься, Гарри? — нежно спросила она, немного отводя его за плечи, чтобы взглянуть ему в лицо. Его глаза были закрыты, а рука настолько сильно сжимала бутылку, что ей казалось, она разобьётся. Он снова облизнул губы и медленно и лениво улыбнулся, оголяя ямочки на щеках. — Мы с тобой уже не друзья, — неожиданно пробубнил Гарри. — И мы уже не тусуемся вместе. Она сглотнула. — Это не значит, что мы не друзья. — Значит. Она опустила взгляд. — Прости, Гарри. Сегодня ночью я постараюсь всё исправить. Я больше не буду возиться с тобой. Он долго молчит, а затем пожимает плечами, качая при этом всем телом. Его губы блестят, а глаза остекленели. — Плевать, — пробубнил он. — Я переживу. Я переживу. Она не знала, как от двух слов может быть настолько больно. Пять слогов словно ударили её со всей силы в грудь и она начала задыхаться. Он подвинулся ближе, не обращая внимания на её ужас. — Я пьян, — сказал он. — Но это секрет. — Не думаю, что это секрет, — промямлила она, осматривая комнату, чтобы понять, кто ещё увидел его в этом состоянии, когда её взгляд неожиданно останавливается на ужасно знакомой фигуре, и она громко ахает. — Зато у меня есть секрет, — сказал Гарри, но Изабель уже не слушала его. Она смотрела на Луи, а он смотрел на неё, намеренно усмехаясь, и, наверное, впервые за всю неделю, она забыла о Гарри, его непонятных словах, закрывающихся глазах и об этом «Я переживу» . — Гарри, мне нужно… — Нет! Подожди, — он схватил её за руку с неожиданной силой. — Дай мне кое-что сказать… — Хорошо, скажешь через минуту. Только подожди… — Изабель, ты куда? Не… Но она встаёт и уходит до того, как Гарри успевает возразить. И она направляется прямо к Луи. — Что ты здесь делаешь? — шипит она, выталкивая его из толпы, когда он начинает смеяться. — Не мог же я пропустить день рождения своей любимой девочки, — сказал он, наклоняясь и целуя её в щёку. И она позволяет ему: безучастно и безразлично. — Даже если твой новый парень забыл пригласить меня. — Он не мой парень, — выпалила она. — А Милли не думает так, — сказал Луи, изогнув бровь. — И я слышал, что он ведёт себя как шлюха, так что ты весьма подходишь ему. — Завали ебало, — ответила Изабель, закатив глаза от отвращения. Ещё недавно слова Луи могли словно облить её холодной водой, но сейчас она не чувствовала ничего, кроме злости. — У меня нет на тебя времени. Веселись, ладно? Но не смей трогать моих друзей. — Даже и не думал, милая, — ответил он, усмехаясь. — Ещё я слышал, что твой парень принимает тяжёлые наркотики. Никогда не думал, что ты любишь такое. — Если честно, Луи, я люблю всех, кто не является таким же ёбаным придурком, как ты, — решительно говорит она, наблюдая, как улыбка сползает с его лица. Он никогда не думал, что она может быть такой резкой, и его удивления было достаточно, чтобы укрепить её уверенность. — Кстати, спасибо, что показал мне, как парень не должен обращаться с девушкой. Я даже благодарна тебе за это. Она ушла раньше, чем Луи успел что-либо сказать, оставляя его стоять посреди комнаты в онемевшем одиночестве. Она поспешила к стойке и, схватив трясущимися руками смесь, приготовленную Найлом и Зейном, залпом выпила её, а затем высунула язык, когда жидкость, словно кислота, начала прожигать её горло. В ней бурлило странное желание адреналина, и ей даже хотелось ударить что-то или же закричать, или всё вместе, но она не была в ярости. Она почти ликовала, и если сюрприза от друзей ей было недостаточно, то окаменевшее лицо Луи только доказало, что это была её лучшая ночь за долгое время. — Изабель! — пронзительно закричал кто-то, резко вырывая её из своих мыслей. Развернувшись, она увидела обезумевшую Кейтлин, которая бежала к ней почти в слезах. — Я так больше не могу! — Как? — спросила она, ставя стакан и беря Кейтлин за руку. — Что случилось? — Я… я больше не могу стоять и смотреть на это. Это убивает меня. — О чём ты? — Сердце Изабель сжалось, и по выражению лица Кейтлин она всё поняла. Она знала. — Он… он только что подцепил кого-то. Чёрт, чёрт. Какого хрена я делаю, Из? Изабель хотела убедиться, что Гарри до сих пор в комнате, но она не могла. Не могла, потому что если это настолько расстроила Кейтлин, то её, без сомнений, расстроит тоже. Её сердце забилось быстрее и она опустила взгляд — у неё появилась возможно рассказать всё Кейтлин, но в её голове крутилось лишь «Я переживу» . Она сглотнула, пытаясь что-то сказать, но не нашла ни одного подходящего слова. Во рту пересохло, а горло как будто что-то сжало, но ей не оставалось ничего, кроме как сказать правду. Правду, в которой ей нравился Гарри. Давление было ужасно, потому что она была уверенна, что Кейтлин возненавидит её и все забудут о ней, хотят они того или нет. — Это ужасно, — дрожащим голосом произнесла Кейтлин. — Кейтлин, мне нужно тебе кое-что сказать, — выпалила Изабель. Её голос был словно чужой, словно он доносился далеко-далеко отсюда. — Он мне нравится. Точнее, очень-очень нравится, и я не знаю, смогу ли забыть его. Мне жаль. — Оу, — сказала Кейтлин, сглатывая. — Ладно. Вернее, ты можешь попробовать. Изабель покачала головой. — Я не буду. Я не могу, когда он так сильно тебе нравится. Кейтлин она взгляд. — Всё в порядке. Я просто не думаю… не думаю, что он выберет тебя. — Да, — ответила Изабель, и её лицо помрачнело. — Не из-за тебя, из-за Гарри. Он не выберет тебя из-за Гарри, — Изабель тупо уставилась на неё. Она ожидала, что Кейтлин закричит или, в крайнем случае, назовёт её сукой, но она никак не могла предвидеть, что она будет такой спокойной и расстроенной. И она никак не ожидала, что она скажет такое. — Что? — Мы думали, что ты чувствуешь тоже самое, — Кейтлин нахмурилась. — Но если нет, то ничего страшного, потому что я не думаю… — Ты о чём? — Гарри сходит по тебе с ума, — медленно объяснила Кейтлин. — Это пиздец, как очевидно. Я думала… Не знаю, я просто думала… — Но тебе же нравится Гарри, — сказала Изабель. Кейтлин рассмеялась. — Конечно же нет! Мне… мне нравится Зейн. Если сердце Изабель ещё не было разбито, то сейчас она чувствовала, как оно крошится на миллион мелких осколков и рассыпается прямо на линолеум на кухне Найла. Она почти месяц избегала Гарри ради своего собственного блага. И всё оказалось напрасно. — Ох, Иззи, — Кейтлин сочувственно вздыхает, гладя подругу по руке. — Знаешь, мы ведь догадывались, что вы спите. И знаем, что вы перестали заниматься сексом, потому что он такой жалкий. Мы предполагали, что он что-то натворил, но… всё из-за меня, да? Изабель кивнула, вытирая ладонями глаза, чтобы не расплакаться. — Господи, что я наделала? — Мне так жаль. — Всё в порядке, это не твоя вина, — и Изабель почти разрыдалась. Она закусила губу, её сердце забилось быстрее, внутри всё сжалось. Сердце, вены и лёгкие, казалось, сейчас разорваться на части, и её начало тошнить. — Мне нужно было сразу поговорить с тобой об этом. Чёрт, мне просто нужно было… — Ты всё правильно пыталась сделать, — успокаивающе сказала Кейтлин. — Из, если он нравится тебе, то просто скажи ему. Он ещё в апреле сказал Зейну, что хочет установить некую связь между вами. Но он просто напуган. Он не разбирается в отношениях. — Но я сказала ему, — тихо сказала Изабель дрожащим голосом. — И он не ответил взаимностью. — Оу, — всё, что ответила Кейтлин. Когда Изабель подняла на неё взгляд, то вдруг осознала, что для столь высокой девушки она кажется чересчур маленькой, а на её лице читается грусть, когда она смотрит в сторону Зейна, который стоит в углу с девушкой, чьё имя Изабель никогда не узнает. — Мы запутались, — грустно сказала Кейтлин, и Изабель даже не смогла улыбнуться в ответ. — Ты должна сказать Зейну, — сказала Изабель. — Это больно, но, по крайне мере, ты будешь знать, на каком этапе ты находишься. Её голос дрожал, а к концу и совсем надломился, потому что она поняла, на каком они этапе с Гарри. Ни на каком. Не смотря на то, что сказала Кейтлин, он никогда не отвечал ей взаимностью. Он переживёт. Она извинилась перед Кейтлин и убежала наверх, даже не взглянув на диван, где она в последний раз видела Гарри — она чувствовала подступающие слёзы. В слепой панике она влетала в первую дверь по коридору — она словно оказалась в фильме ужасов, когда закрыла дверь и оказалась в кромешной темноте. Она с трудом осознала, что это была комната Зейна — комната, в которой она ни разу не была. Слёзы начали струиться по её щекам, когда она опустилась на край кровати и поджала ноги к груди. Она не знала, как можно было всё испортить, пытаясь сделать всё правильно, и при этом не принести никому счастья своими усилиями. Она так долго плакала, что потеряла счёт времени. Её волосы прилипли к щекам из-за слёз. Он переживёт. Конечно, переживёт. Она ведь не была из тех девушек, с которыми ему захочется долгих отношений. И ему никогда не хотелось задерживаться с кем-то надолго. Она даже не знала, почему позволили себе думать, а тем более поверить, будто он будет с ней, будто она будет нравиться ему также, как он нравится ей. Она так мало времени провела с ним, и это было так грустно, больно, опасно и, самое главное, несправедливо. — Из? Она подняла голову и увидела в проходе Гарри. Он был настолько пьян, что едва стоял на ногах. Она шмыгнула носом и быстро вытерла лицо, но её глаза были попрежнему опухшие и красные — она опустила взгляд. Он провёл рукой по волосам и сел рядом с ней на кровать. Его брови были сведены к переносице. — Ты в порядке? — Да, — тихо произнесла она дрожащим голосом. Он внимательнее посмотрел на неё, и лишь затем понял, что она плачет. Он нахмурился, облизнув губы. — Из, не плачь, — пробубнил он, двигаясь ближе. — Что случилось? — Ничего, — промямлила она, ещё раз вытерев лицо и закусив дрожащую губу. — Н-ничего не случилось. Он попытался обнять её, но вместо этого навалился на неё всем своим весом и Изабель пришлось опереться рукой, что они оба не упали. — Почему ты грустишь? — Потому что я… Она даже не знала, что сказать ему. Ей было грустно, потому что она оставила его в подвешенном состоянии без каких-либо объяснений, и ей было грустно из-за колоссального недопонимания. И ей было грустно, потому что она всегда знала, что он переживёт, но она не знала, что это случится настолько быстро. И ей было грустно, потому что ей было больно; ей было больно представить его с кем-то ещё, хотя бы даже предположить это, и от этого ей было страшно. И ей было грустно, потому что она сказала ему, что он ей нравится, а он, даже спустя всё это время, не ответил взаимностью. — Мне н-не грустно. Он икнул, но ничего не сказал, а затем внезапно схватил край пухового одеяла Зейна и накрыл их с головой. — Палатка, — объяснил он, поглаживая её руку сверху вниз. — В палатках нельзя плакать. — Да? — переспросила она, и хотя она плакала, но не могла сдержать улыбку. Он лениво улыбнулся, словно сам был не уверен в том, что делает. — Мы с Фиби всегда делали такие палатки. Его голова касалась одеяла, образуя «верхушку» палатки, пока остальная часть ткани свободно обвивала их. Он продолжал улыбаться ей, оголяя ямочки на щеках. Изабель по-прежнему обвивала одной рукой колени, а второй опиралась об кровать, но она положила голову на коленные чашечки и повернулась к нему, чтобы видеть его румянец на щеках и спадающие на лицо волосы. — У тебя длинные волосы, — это было первое, что пришло ей в голову. Она не была уверенна, услышал он её или просто игнорировал, но в любом случае, он не ответил. — Хочешь, я наору на Луи? — вместо этого спросил он. — Что? — переспросила она, и едва засмеялась, представив, как он ругается с кем-то, учитывая его состояние. — Что он сделал? — Нет, нет, это моя вина, — сказала она, отведя взгляд и сделав глубокий вдох. — Я… я пыталась всё сделать правильно, но я… я всё испортила, — она прижала руку к лицу. — Господи, какая я дура. — Ты не дура. Ты поступила в универ, — вежливо сказал Гарри. Он осторожно отодвинулся, и хотя он сидел, он всё равно пошатывался. Свободной рукой он убрал её руку от лица. — Не говори так. — Прости. — Не извиняйся, — он улыбнулся, сжимая её руку и смотря на дорожки слёз на её щеках. Его тело слегка пошатнулось, когда он вздохнул. — Ты так мило выглядела в моём свитере. Жаль, что ты не надела его на вечеринку. — Ты сказал переодеться. — Я был хорош, — сказал он, пожимая плечами так, что палатка задрожала. — Но мне хотелось поцеловать тебя. Изабель сглотнула. — Правда? Но он не слушал — его взгляд был прикован к её опухшим глазам. — Почему ты плакала? — он опустил взгляд. — Я снова чем-то расстроил тебя? — Нет, Гарри, — быстро возразила она. — Это всё я. Я… чёрт, я просто всё испортила. Поэтому я избегала тебя… — Изабель, — он тихо прорвал её, — если мы расстались, потому что ты больше не хочешь меня, то дай мне знать. Всё нормально. Не стоит оправдываться. Всё всегда сводилось к одному. Гарри настолько сильно хотел быть желанным, что это разрушило его — он стал одержим этой идеей. Но они не могли желать его настолько, чтобы он позволил им войти в свою жизнь. Одна только мысль, что всё может пойти не так, пугала его до ужаса. Но Изабель полностью растворилась в нём, хотел он того или нет, и то, что он не понимал этого, вызывало у девушки желание вырвать его волосы или ударить его, или упасть к его ногам и плакать, плакать, и плакать. — Гарри, — резко сказала она, с такой силой сжимая его руку, что он перевёл на него взгляд. — Всё не так, как кажется. Я думала… я думала, ты нравишься Кейтлин. Он нахмурился, облизывая губы. Он был настолько пьян, что теперь едва мог открыть глаза. — Что, блять? — Я знаю, — сказала она, истерично засмеявшись, хотя в любой момент могла снова заплакать. — Мне не хотелось кого-то расстраивать, и я… чёрт. А сейчас она сказала, что я нравлюсь тебе, и… — Она это сказала? Изабель замолчала, пораженная тем, как внезапно громко он сказал это. Её взгляд забегал по его лицу — он нахмурился и снова закрыл глаза. — Ну, она сказала, что я нравлюсь тебе. Гарри сглотнул и резко вздохнул, отодвигаясь от неё. — Тут так жарко. Он начал скидывать с себя одеяло, а затем отодвинулся ещё дальше и провёл рукой по волосам. — Я не знаю, зачем она это сказала, — пробубнил он. — Она не… как… что она знает? — Значит, это неправда? — спросила Изабель. Ей хотелось, чтобы он почувствовал, какая она сейчас хрупкая, потому что если он откажет или ещё раз бросит хмурый взгляд в её сторону при полной тишине — она сломается. — Мне так жарко, — пробубнил Гарри, не смотря в её сторону и хватаясь за ворот футболки. — Пиздец, как тут жарко. — Ох, — бросила Изабель. К глазам начали подступать слёзы, но она не обращала внимания. Сбросив с колен одеяло, она встала с кровати и на ватных ногах пошла к двери; её губы по-прежнему дрожали. — Подожди! — громко сказал Гарри, кинувшись за ней и ухватив её за руку. — Подожди, стой. — Зачем? Гарри сделал шаг ближе. Изабель знала, что он был слишком пьян и почти ничего не видел — он спотыкался при каждом шаге. — Посмотри на меня. — Гарри, хватит. — Посмотри на меня, Изабель. Она послушалась. Она посмотрела на него со всем пренебрежением, на которое только была способна; к горлу подступил ком. Ей было больно смотреть на него, особенно когда он так тяжело дышал, обжигая своим дыханием её кожу. — Мне нужно поговорить с тобой, — настойчиво сказал он. — Пожалуйста, чёрт, пожалуйста, разреши мне поговорить с тобой. — Начинай, — сказала она, смотря на него, как он и просил. То, как он резко сглатывал, медленно закрывал и открывал глаза и спотыкался, стоя на место, означало, что он всё ещё пьян. Он опёрся рукой об стену, чтобы не упасть, и закрыл глаза. — Я… просто… я… Он громко икнул, ударив кулаком по стене, но ничего не сказал. Они стояли в тишине, а в воздухе продолжала висеть недосказанность. — Продолжай, — тихо, почти бесшумно, сказала она. Он слегка нахмурился, словно слова застряли у него в горле. Изабель заметила, как он начал потеть — испарина появилась у линии волос. — Я правда… чёрт, я… Изабель хотелось упасть в обморок под тяжестью её ожиданий, которые настигли её так быстро и неожиданно, что сердце даже остановилось. — Говори, если хочешь сказать это, — мягко сказала она. — Что? — проворчал Гарри. Она смотрела на его закрытые глаза и как он открыл рот, быстро дыша, и, возможно, ей не следовало давить на него, но она была уверена, что он хотел сказать именно это. Настолько уверенна, что её руки начала дрожать от желания услышать это. — Если ты хочешь сказать это, то не надо бояться, Гарри. — Сказать что? — промямлил он. Его лицо с каждой секундой становилось всё бледнее, и он опасливо пошатывался на ногах. — Всё… я тебе нравлюсь? — спросила она, и тогда Гарри наконец открыл глаза. Он выглядел таким испуганным, что у неё спёрло дыхание. — Ты думаешь… но ты… всё? — неразборчиво пробормотал он, облизнув губы. Его хмурый взгляд прыгал по комнате. — Гарри, всё в порядке. Не бойся. — Я… — В третий раз начал Гарри. Его глаза снова закрылись, когда она коснулась его вытянутой руки и ободряюще сжала её. — Я знаю, что ты мне нравишься, Гарри. Очень нравишься. И ты тоже можешь это сказать. — Я… Господи, я… Она ждала. Время продолжало идти. Его тело пошатнулось, когда он вздохнул, а сердце Изабель тонуло с каждой проходящей секундой, пока она ждала, ждала и ждала. Секунды начали прожигать её изнутри, словно внизу живота собралась куча муравьёв, которые медленно расползались по всему телу. Она отпустила его руку. — Я… А затем наступило удушающее молчание. — Я не могу. Ей и не стоило ожидать услышать это от него, но ей всё равно было настолько больно, что это застало её врасплох. Она кивнула и отстранилась, поёживаясь на месте, а затем направляясь к двери. — Изабель, — выкрикнул Гарри, но она ушла до того, как он успел ещё что-либо сказать, хлопая дверью как раз в тот момент, когда Гарри вырвало на пол Зейна.