Boys Don't Cry // Мальчики не плачут

вот и всё Июнь

На вечеринках всегда наступает момент, когда ты настолько пьян, что начинаешь философствовать, но ещё не настолько пьян, чтобы падать, когда раздумываешь над своими действиями. Этот момент наступил у Изабель около часу ночи, когда она неожиданно поняла, что не видела Гарри несколько часов. После их ссоры она пошла в ванну и проплакала несколько часов, а затем умылась, спустилась вниз и напилась до беспамятства. Почти всё это время она провела с Найлом, который выглядел до невероятного забавно с красными щеками и в своей майке на лямках. Они танцевали, не попадая в ритм, и пытались впечатлить девушек, рассказывая историю о том, как Найл за пятнадцать минут опустошил полдюжины бутылок пива, а потом заблевал всё вокруг. Но когда люди начали расходиться, а Найл — валиться с ног, Изабель задумалась. Когда Изабель без каких-либо объяснений и намёков избегала Гарри неделями, он не переставал надеяться. Да, он не ответил ей взаимностью, и, да, он знал, насколько это унизительно для неё, но он устроил ради неё эту вечеринку, всю неделю терпел её семью, и на протяжении нескольких недель пытался сделать её счастливой. И, возможно, это казалось мелочью, но этого было достаточно. Должно быть. Когда в районе полтретьего ночи люди разошлись, Изабель начала помогать Зейну убираться, идя за ним с чёрным мусорным пакетом, куда он забрасывал жестяные банки и пластиковые стаканчики. — Ты можешь не убирать свою собственную вечеринку, — улыбнулся Зейн, и Изабель покачала головой. — Это последнее, что я могу сделать. А ещё я слышала, что утром Найл сходит с ума, потому что вокруг всё грязно. И я не хочу, чтобы он возненавидел тебя. — О да, он будет счастлив увидеть это огромное пятно, — засмеялся Зейн, указывая на красное пятно на ковре. — Ты же поручишься сказать, что это не моя вина? — Можешь расчитывать на меня, — заверила Изабель, и он криво улыбнулся ей. — «Большое Красное Пятно отнюдь не Зейна проделка». Вот, что ты должна сказать. Она усмехнулась, а затем закусила губу. — Могу я тебя кое-что спросить? — тихо сказала она, кидая пустую бутылку водки в пакет, смотря ему в глаза. — Конечно. — Ты… ты когда-нибудь думал о том, чтобы быть с кем-то? Он нахмурился. — Ты о чём? — Ну… тебя никогда не интересовали отношения больше, чем на одну ночь? Он сглотнул, тщательно обдумывая ответ. — Может, я ещё не нашёл подходящего человека. Сердце Изабель дрогнуло, когда она вспомнила о Кейтлин. — Да, наверное. Он незначительно улыбнулся. — А ты случаем не имеешь в виду Гарри? Она уставилась на него, поёживаясь от его многозначительной улыбки. — А должна? — Ты для него не просто девушка на ночь, — сказал он, пожав плечами. — Поверь мне. Он мой лучший друг. Она не знала, что сказать, поэтому просто смотрела на него. Желудок начал скручиваться и она отдала ему мусорный пакет. — Пойду, проверю, как там Гарри, — пробубнила она, избегая его взгляда. Зейн закусил губу и усмехнулся, понимающе кивнув. — Ты же справишься сам? — Конечно, — весело ответил он. — Попрошу Кейтлин помочь мне. Ох, она с удовольствием поможет, пронеслось в голове у Изабель, и она удивилась, как Кейтлин выдерживала это всё. Какой сильной она была, чтобы претворяться, что он ей не нравится, чтобы претворяться, что её ладони не потеют, желудок не сжимается, а сердце не ёкает, когда он подпрыгивает к ней, целует в щёку и с улыбкой вручает мусорный пакет. Проходя к лестнице, она заметила уставшую Лив в коридоре. — Ты в порядке, Лив? Хорошо провела ночь? Лив вздохнула, проведя рукой по лицу и избегая взгляда Изабель. — Если ты считаешь, что провести два часа с Гарри в больнице на промывании желудка весело, то да, у меня была отличная ночь. Спасибо. Изабель тупо уставилась на неё. — Гарри… — Плохо, — закончила за неё Лив. — Очень, даже ужасно, плохо, — она вздохнула, наконец посмотрев на Изабель с изогнутой бровью. — Он убьёт меня, если узнает, что я сказала тебе, но…, но ты, наверное, думаешь, что поняла его. Иззи, я знаю его почти два года и могу сказать тебе, что ты ничего не знаешь о нём. Изабель нахмурилась, а Лив сжала её руку. — Не делай ему больно, Иззи, — сказала она, а затем оставила Изабель одну в холле. Её слова оставили отпечаток в её голове. Она прошла в конец коридоре и открыла последнюю дверь, просунув туда голову и тихонько позвав Гарри. Его ответа не последовало, и она подошла к кровати. Её зрение не было расфокусировано, и поэтому ей удалось увидеть Гарри, лежащего на матрасе. Его оголённая грудь медленно вздымалась и опускалась вместе с одеялом, лежащем на его животе. Около кровати стояло ведро, а на комоде — полный стакан с водой. Она села на край, несколько минут рассматривая его, и провела рукой по его волосам, которые упали ему на глаза, пока он спал. Его волосы были уже такими длинными, что, когда она потянула их вперёд, они доставали до носа. И по каким-то невиданным причинам её сердце сжалось и она ощутила тупую боль, которая всегда появлялась в его присутствии, и усилилась ещё больше, когда она убрала назад пряди волос. В нём было что-то юное и хрупкое: его губы были слегка выпячены, а складка между бровями запала. Круги под глазами казались ещё более заметными, более глубокими, более тёмными, более печальными. Она могла сидеть здесь и смотреть на него целую вечность, наслаждаясь этим умиротворённым моментом, когда он не хмурился и думал обо всём, что наделал. Она неохотно вытащила телефон, чтобы узнать, не остановились ли Лиам с Лидией, чтобы купить кебаб по дороге домой. Она вздрогнула от яркого света, но её сердце ёкнуло, когда она увидела оповещения на экране. Гарри Стайлс: новое сообщение (3) Она нахмурилась, удивляясь, когда Гарри успел написать ей. Она посмотрела на него, словно он даст ей ответ, а затем провела пальцем по экрану. От: Гарри Стайлс, вчера, 23:12 Я облажймся, протсти От: Гарри Стайлс, 00:38 Изабель п жалуйста От: Гарри Стайлс, 00:53 Пожалуйсбта останься со мной Она представила, как он набирал эти сообщения дрожащими пальцами, скрутившись на полу в ванной комнате и прижавшись спиной к холодному кафелю недалеко от унитаза. И она приняла решение. Потому что, на самом деле, он мог бы попросить её пойти с ним на край света и она пошла бы. Возможно, несколько месяцев назад она догадывалась, что он знает, какое влияние имеет на неё, но сейчас она не была так уверенна в этом. На самом деле, она была уверенна, что он даже не может представить себе. Она тихо сняла с себя одежду, нашла его футболку в открытом комоде и натянула на себя. Она быстро побежала в ванную, почистила зубы пальцем и сняла макияж, после чего легка к Гарри, натянула одеяло до подбородка и обняла его. Возможно, она осталась с ним вопреки своему здравомыслию, но если бы она была рассудительнее, то вообще не оказалась бы здесь, а ей, по каким-то неопределённым причинам, казалось, что это лучшая альтернатива. Последнее, о чём она подумала перед тем, как заснуть: слова Гарри в последнем сообщении. Не смотря на то, что лишь одно слово было написано неправильно, но она с замиранием сердце осознала, что существует разница между «Я хочу тебя», «Ты мне нравишься» и «Ты нужна мне». Она пока не знала, в чём именно заключается эта разница, но она определённо узнает.

~~~

Изабель проснулась раньше, чем предполагала. Лучи солнца проникали в комнату сквозь дырку на шторах и падали прямо на её лицо, вырывая из сна. Открыв глаза, она поморщилась от слепящего и яркого света. Её рука по-прежнему лежала у Гарри на животе, хотя ночью она иногда клала свою голову ему на грудь и обвивала ногой его талию. Она ещё какое-то мгновение молча лежала, когда почувствовала, как его грудь равномерно поднималась и опускалась, и услышала у себя под ухом его сердцебиение. Она опустила взгляд на его левую руку, которая была слегка согнута и покоилась на его бедре. Вдоль запястье тянулась татуировка «I CANʼT CHANGE». Это была первая его татуировка, которую ей довелось увидеть: она сразу же заметила её в их первый рабочий день ещё прошлым декабрём. Но сейчас ей казалось, что она видела её впервые — она аккуратно провела по ней пальцем, касаясь каждой буквы и представляя, как он набивал её и что творилось в его голове на тот момент. Ей было интересно, узнает ли она когда-то её значение, её историю. Острая боль разочарования поразила её, когда она поняла, что никогда не узнает ничего из этого. Она подняла взгляд, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, когда услышала его частое дыхание — она испугалась, поняв, что он уже не спит и молча наблюдает за ней. Изабель отпрянула от его груди и густо покраснела от смущения, но он лишь продолжал смотреть на неё. — Доброе утро, — хрипло произнёс Гарри. — Доброе утро, — натянуто сказала Изабель, отодвигаясь от него. — Ты осталась со мной, — заметил он бодрым голосом. Он медленно моргнул. Его ресницы коснулись щёк и он провёл рукой по волосам, убирая их с лица. Она пожала плечами. — Ты попросил меня. — Правда? — тупо произнёс он. Она кивнула и он опустил взгляд на одеяло, побагровев. — Я… я говорил что-то ещё? — О чём ты? Он прокашлялся и перевёл на неё пристальный взгляд. — Мы разговаривали? — Не особо. Только кричали, — сказала она, не жилая напоминать ему их разговор. — Ты набухался. Гарри робко усмехнулся, но в его глазах читалась обескураживающая смесь облегчения и разочарования, и Изабель нахмурилась. — Да, я знатно надрался, — он провёл рукой по лицу. — Кажется, я не бухал так с шестого класса*. Меня как будто кто-то кувалдой долбанул. — Если честно, я никогда не видела, чтобы кто-то так быстро глушил рюмку за рюмкой, — сказала Изабель. — Ты пил адовый напиток Зейна и Найла так, словно это была вода. — У меня была так называемая миссия, — с лёгкой улыбкой признался он, зевая и потирая грудь. — Подожди, мне нужно отлить. Он громко застонал, выбравшись из кровати, и похромал в ванную в своих боксерах. Изабель играла со своими волосами, лёжа на его подушке и удивляясь, как его шампуню с цитрусом удавалось впитываться во всё, к чему прикасался Гарри: он, его одежда, его комната, его кровать и, возможно, сама Изабель, впитали в себя этот запах. Гарри вернулся, стоня как престарелый. Изабель наблюдала за тем, как он выпил несколько таблеток анальгина и, упав на кровать, накрыл глаза рукой. — Я сейчас сдохну, — пробубнил он. Изабель почувствовала свежий запах мяты, когда он вздохнул. — Это обычно всегда и происходит, когда так напиваешься, — напомнила она, замечая, что в этом положении он практически похож на парня с картины, висящей на дымоходе. Она обернулась, чтобы сравнить их, но обнаружила лишь пустоту. — Гарри, где твои картины? — ахнула Изабель. Он напрягся. — Продал, — кратко ответил он. — Зачем? — Чтобы купить билет, — он выглянул из-под локтя и стал внимательно наблюдать за её реакцией. — Билет куда? — В Нью-Йорк. На марафон. Я говорил тебе, что планирую принять участие в ещё одном. Изабель усмехнулась. — Ты полетишь аж в Нью-Йорк, чтобы принять участие в марафоне? — Мне нужно это сделать, — робко сказал Гарри, убирая руку с лица. — Он подошёл по дате, потому что мне нужно начать тренироваться заранее, а ещё успеть подать заявку и всякое такое. Изабель медленно кивнула, переводя взгляд на пустое место, где раньше висела картина. Она никогда не смогла бы быть такой же спонтанной, как Гарри, и купить билет в город, где она никогда не была только для того, чтобы принять участие в марафоне; он никогда раньше не выезжал за пределы страны, не говоря уже о континенте, но он не видел причин, которые могли бы остановить его. В этом они с Гарри и отличались. Он был расчётлив во многих вещах — своём искусстве, своих деньгах, своих планах на будущее и своём поведении, — но продолжал оставаться импульсивным. Он мог легко изменить свой разработанный план в последнюю минуту, потому что он был из тех людей, которые тут же придумывали новый. И хотя Изабель ничего не планировала, но она и не бросалась на всё, сломя голову. Она понятия не имела, как можно так рассуждать, и иногда ей казалось забавным то, какими разными они были и как легко было забыть об этом. — О чём ты думаешь? — тихо спросил Гарри. — Я… разве у тебя была необходимость продавать картины? Ты не мог одолжить у Найла? Гарри слегка улыбнулся. — Я бы не продавал их, если бы у меня был выбор. И я не мог одолжить у Найла, потому что он едет со мной. — Ох, — единственное, что ей удалось произнеси. Она была удивлена и её поглотила необъяснимая тоска. Они долгое время лежали в тишине. Изабель не знала, когда именно она заснула, но, открыв глаза, она очутилась в объятьях Гарри: его руки крепко сжимали её, а ладонь пробралась под футболку и легла ей на позвоночник, пока он спал. Она придвинулась ближе и стала слушать пение птиц за окном и какое-то шоу, которое смотрел Найл на своём ноутбуке в соседней комнате, и дыхание Гарри. Вдох-выдох, вдох-выдох. Наконец, он заёрзал и зевнул, его рука скользнула вниз по её позвоночнику и остановилась на участке коже, которая граничила с резинкой на её трусиках. Он прижал её ещё ближе. — Ты помнишь, о чём мы вчера говорили? — тихо спросила Изабель с закрытыми глазами, прижимаясь носиком к его груди. — Не совсем, — признался Гарри сонным голосом. — Прости. Я знаю, что облажался. — Я тоже. — Ладно. Они снова замолчали. Изабель продолжала лежать с закрытыми глазами, сосредотачиваясь на подушечках его пальцев, которые нежно касались её поясницы. — Изабель? — произнёс Гарри. — Да? — Та причина… которая останавливала тебя быть со мной, ещё есть? Она сглотнула, не зная, то ли облегчить ситуацию, то ли сказать ему всё напрямую. Она решила, что ей больше нечего терять.  — Нет, уже нет, — призналась она. — Хорошо, — произнёс он, выдержав паузу. — Ты ведь называла мне вчера эту причину? Она вздохнула. Её сердце ёкнуло, когда она вспомнила, как была опустошенна в ту ночь. — Я думала, ты нравишься Кейтлин. — Оу, — он был поражён, но затем внезапно разразился смехом. — Какого чёрта? — Тоже самое ты сказал и вчера. — Всё из-за Кейтлин? Она кивнула, уткнувшись головой ему в грудь, а он засмеялся, прижав её так близко, что её тело вжалось в его тело, волосы на его ногах щекотали её ноги, а его лицо было прижато к её волосам. — Господи, какая же ты милая. — Это не смешно, — пробубнила она. — Я чувствуя себя дурой, я всё испортила. Мне так жаль, Гарри. — Не стоит, — приглушённо произнёс он. — Всё намного лучше, чем я думал. — Но теперь уже слишком поздно, да? — грустно спросила она, и он напрягся. — Разве? Она облизнула губы. — Я… я думала… — Можешь дать мне совет? — прервал он, отстранившись, приняв сидячее положение и оперевшись спиной об изголовье кровати. Она взяла с него пример. — Мне кажется, ты шаришь в этом побольше меня. — Ладно. — В общем, есть девушка, с которой я… я хочу начаться встречаться. Если она захочет. — Правда? — ей удалось изобразить удивление, хотя она была уверенна, что её позвоночник готов разломиться напополам, поскольку в груди всё сжалось. Она отвела взгляд от Гарри, потому что её щёки начали пылать и ей хотелось закричать. — Да, — сказал он, пристально смотря на её лицо. — Но я всё испортил. — Оу, — снова сказала она, закрывая глаза и желая, чтобы он заткнулся. В лёгких всё жгло, словно он высасывал из неё кислород. Гарри так долго молчал, что ей показалось, он заснул, но когда он открыла глаза, то обнаружила, что он смотрит в потолок, а его губы сжаты в тонкую линию. — Изабель? — спросил он, почувствовав, как она смотрит на него. — Да? — Думаешь, мне стоит делать этот шаг? — спросил он, поднимая руку ко рту. И тут её осенило: он делал так, когда задумывался или отвлекался, или нервничал, и если всё так и было, то в этом был смысл. И поскольку он был слишком восприимчивый, Изабель была почти уверенна, что девушка, о которой они говорят, находится совсем недалеко. — Мы ведь о тебе говорим, — медленно начала она. — Ты любишь планировать. Тебе нужен план. — Определённо. Поэтому мне и нужна твоя помощь. — Ты ей нравишься? — Я… я не знаю, — признался он. — Она говорит, что да, но порой я не уверен в этом, потому что… я не знаю. Я не знаю. — Тогда, наверное, не стоит, — произнесла Изабель, отчаянно закусив нижнюю губу. Она была не в силах поверить, что он до сих пор сомневается в её чувствах, и её рука поднялась, готовясь толкнуть его. — Потому что я не хочу, чтобы тебе было больно. Он улыбнулся. — Ты ненавидишь, когда тебе говорят это. — Я знаю, — ответила она. — Но ты должен знать, что если ты нравишься ей, то порой бывает больно, когда это не взаимно, — он опустил взгляд, не в силах смотреть на неё, и свёл брови. — Ты должен сказать ей, что она тебе нравится. Он разочаровано улыбнулся и закрыл глаза. — Ммм. — Что? — Я не силён говорить о таких вещах, — пробубнил он. — Так что, похоже, план провалился.  — И как ты собираешься добиться чего-то, если не можешь сказать об этом? Он поднял на неё взгляд и нахмурился, а затем неожиданно прижал её к себе и их тела снова соприкоснулись. Одной рукой он обнял её за талию, а второй убрал выбившиеся пряди волос за ухо. — Не всегда нужно говорить об этом, — сказал он, обжигая своим дыханиям её губы. — Иногда лучше вообще молчать. — Скажи это своей девушке, — медленно ответила она, наблюдая, как его язык скользит по губам. Он был близок, настолько близок, что ей даже не пришлось бы тянуться к нему, чтобы поцеловать. — Ты странная, — он раздражённо вдохнул, взяв её лицо в ладони и поглаживая большими пальцами её щёки. — Ты — моя девушка. Изабель пыталась оставаться невозмутимой, но она не могла. Сначала её рот скривился, после чего она широко улыбнулась и засмеялась во всё горло. — Я знаю, — она хихикнула, а его глаза округлились, после чего он усмехнулся и обнял её сильнее. — Я поняла. Но скажу прямо: тебе нужно улучшать навыки общения. Он покачал головой, робко улыбнувшись. — Я не согласен. — Вообще-то, у меня за дверью целая очередь парней, — пошутила она, а он улыбнулся шире, изогнув бровь. — Поэтому тебе лучше всё сказать, пока я не ушла к кому-нибудь другому. Он снова покачал головой, касаясь своим носом её носика и прижимаясь своими губами к её лбу. — Без, — произнёс он, целуя её щёки, — лишних, — он поцеловал её в нос, — разговоров. Не успела Изабель сделать вдох, как его губы накрыли её губы. Он недолго колебался, словно не знал, стоит ли ему преодолевать расстояние между ними. Она знала, что он не боялся, а хотел, чтобы в этот раз всё было идеально. Он хотел, чтобы этот поцелуй сказал ей обо всём, что он боялся сказать вслух. И Изабель ждала. Их носы касались друг друга, а дыхание переплеталось пока он, наконец, не поддался вперёд и их губы не соприкоснулись. Касание было таким обжигающим, что Гарри отпрянул назад и засучил губу, словно не веря, что это происходит на самом деле. А затем он запустил пальцы в её волосы и снова поцеловал её, зажимая её нижнюю губу между зубами и постанывая, когда она вздохнула. Они переместились таким образом, что она оказалась на спине, а он сверху. Аккуратно обхватив пальцами её шею, он открыл её рот языком и проник внутрь, переплетая их языки. Отстранившись, он, тяжело дыша, снова коснулся её губ и проник языком в рот. Её сердце так бешено билось о рёбра, что она боялась, оно выпрыгнет. — Продолжай, — выдохнул он, когда она отстранилась в попытке перевести дыхание. Её лёгкие словно разрывались и она отвела взгляд, когда увидела его влажные губы, пылающие щёки, яркие, живые, широко открытые глаза. — Ммм? Он прижался губами к её губам и прошептал: «Вот оно. Продолжай. Продолжай». И его язык снова проник внутрь и они опять поцеловались. Они оба задыхались и слегка дрожали, особенно Изабель, когда Гарри неожиданно гортанно застонал. Она хотела слышать этот звук снова и снова, и снова, пока он не въесться в её память. В их поцелуе не было ничего быстрого, безумного и отчаянного, как раньше. Он был неуверенный и осторожный, и они оба знали, что совершают ошибку. Теперь они не смогут сидеть в обувной будке, смотреть друг на друга поверх своих учебников и делать вид, будто они всё ещё друзья. Они никогда не смогут целоваться и касаться друг друга, потому что их прикосновения были обжигающими и они оба должны были убедиться себя, что этого достаточно. Потому что ей никогда не хватало его, но впервые Изабель не соперничала с другими девушками, чьи губы были мягче, ноги длиннее, а волосы темнее, чтобы удержать Гарри рядом. Потому что, хоть он и не говорил этого, но когда она глотала его стоны, переплетая их языки, даже если это и только на данный момент, ей было достаточно. Его рука скользнула с её шеи вниз по руке, когда она схватила его за волосы. Его прикосновения были настолько нежными, что она устранилась и улыбнулась. Её сердце сжалось, когда он улыбнулся ей в ответ, сверкая глазами. — Ты в порядке? — спросил он, прижимая свои губы к её губам. Она сделала глубокий вдох, когда его рука скользнула по её животу, чтобы снять его футболку, в которой она спала. Он потянул её вверх, оголяя сначала пупок, а затем рёбра, пока не останавливается в районе груди. Небольшой шрам на ладони касается её живота. В это раз всё было совершенно иначе, потому что Гарри не хватал её с юношеской терпеливостью и не ворчал, как сильно хочет трахнуть её, и если бы у неё было время подумать над этим, то она, возможно, поняла бы, как много это значило, но его губы снова накрыли её губы. В глазах читалась озабоченность. — Из? Ты в порядке? — Да, — сказала она. Её сердце сжалось до боли, когда его глаза смягчились и он кивнул. Его волосы упади на лицо. Он зарылся лицом в её шею, его волосы щекотали её подбородок, пока он целовал её ключицы. Его нос слегка касался кожи, дыхание обжигало, а рука тяжело покоилась на её животе. Она шептала его имя, а затем что-то переключилось: от желания поцеловать он перешёл к страстному желанию поцеловать. Он резко стянул с неё футболку, оставляя влажные поцелуи на каждом сантиметре её шеи, линии подбородка, плечах и ключицах, пока Изабель не задрожала. Он перевёл своё внимание на обнажённую часть её живота. Его горячие дыхание обжигало кожу, пока он продолжал целовать ниже и ниже. Его язык проделал круговые движения вдоль её пупка, зубы ухватились за тазобедренную косточку. Он присосался к коже над резинкой её трусиков, оставляя засосы. Когда он поднял на неё взгляд, его глаза были тёмные, а губы влажные. Она тяжело сглотнула, а сердце заколотилось. — Из, — прошептал он. — Вот и всё. Да? Больше никакого смущения? Она отчаянно кивнула, унимая желание сомкнуть бёдра, когда его дыхание опустилось между ног. Она отпустила его волосы и опустила ладонь на его щёку. — Вот и всё. Он улыбнулся, хватаясь за резинку её трусиков и, оттянув её вниз, поцеловал Изабель в ладонь. — Ну спасибочки. Он опустил голову и она вздохнула. Его язык был горячим и влажным; она схватила его за волосы и закусила губу. Его попытка удовлетворить его была немного неуклюжей и небрежной; он хотел двигаться медленно, чувственно, дразня её подступающим чувством оргазма — он хотел, чтобы всё было идеально, он хотел загладить вину за все те слова, которые не должен был говорить. Она вздохнула, когда его губы приносились и целовали её тело. Подушечки его пальцев впились в её бедро, другой рукой он поддерживал её бёдра; он слегка застонал, когда она впилась ногтями в его ладони. Вскоре скулила от каждого движения его языка. Она задыхалась и тряслась так, что ему приходилось прикрикивать на неё, и она громко материлась, поскольку его губы словно пронзали её электрическим током. — Гарри, — выдохнула она, а затем беспомощно застонала, ощущая, как по телу проходит молния. Одной рукой она сжала его пальцы, а второй едва не вырвала волосы. Не успела она опомниться, как он начал подниматься вверх, накрывая её обветренные губы и страстно целуя. Он высвободил свою руку и тут же провёл пальцами вдоль грудей вниз по животу, пока не оказался между ногами. Она вздохнула, корчась и задыхаясь. Ему потребовалось не много времени, чтобы услышать от неё то, что он хотел; его губы спустились на её подбородок, чтобы он слышал как она снова и снова стонет. Он закрыл глаза — у него спёрло дыхание. Он углубился пальцами дальше и поднял голову, чтобы смотреть как она, с широко открытыми глазами, тяжёлым дыханием и разрывающим сердце страхом снова кончила, извиваясь под ним и шепча его имя. Он подождал, пока она переведёт дыхание, и отстранился, проведя подушечкой пальцев по её губам и наблюдая, как лениво открываются её глаза и пытаются сфокусироваться, наблюдая, как она медленно улыбается ему, от чего он улыбается ей в ответ намного более широкой улыбкой, а затем падает рядом с ней. — Ты выглядишь пиздецки хорошо, — весело замечает он. У него низкий хриплый голос, он гладит её лицо и целует в макушку, от чего она краснеет. — Это был неожиданный поворот событий, — промямлила Изабель, и он усмехается, целуя её в уголок рта, подбородок, нос и под глаз. Он не может перестать целовать её, прикасаться к тонкой коже век, крошечной впадине на скуле и изгибу подбородка. Он так нежно держал её лицо кончиками пальцев, словно она в любую секунду может раскрошиться в его руках; от это её сердце билось так быстро, что ей казалось, она может разрыдаться. Её глаза закрылись, когда его губы коснулись кожи за ухом. — Из, — тихо прошептал он, и громко сглотнул. — Изабель? — Да? — Я скучал по тебе, — тихо и неуверенно прошептал он. Она лежала, закрыв глаза, позволяя словам тонуть в ней, словно они просачивались в неё. Это ощущение напоминает то чувство, когда вы попадаете под дождь и ваша одежда становится настолько мокрой, что прилипает к вам, становится чуть ли не частью вашей кожи. Но, не успела она ответить, как его живот громко заурчал, а Гарри засмеялся ей в шею. — Блять, — выдохнул он, когда она тоже рассмеялась. — Я забыл, что у меня пустой желудок. — Я тоже голодна, — сказала она, проведя рукой по его волосам и щекоча его кожу, в то время как он дышал ей в шею. Они неохотно выбрались из кровати. Гарри уставился на то, как Изабель подняла руки вверх и натянула его футболку. Он преодолел расстояние между ними и поцеловал её, преграждая зевку сорваться с её губ. Его руки схватили её за задницу, а зубы нежно сжали нижнюю губу. Он смущённо натянул спортивные штаны и кинул ей какие-то шорты, не в силах прекратить обнимать и целовать Изабель, пока она, наконец, не рассмеялась ему в рот, хватаясь за его затылок и усмехаясь. Он плотно обвил руками её талию и снова, и снова, и снова прижимался к ней губами, словно он никогда не сможет остановиться. Когда они спустились, то Зейн и Найл уже сидели на кухне, ссорясь из-за Большого Красного Пятна на ковру Найла. — Иззи поддержит меня! — закричал Зейн, заметив её, и нисколько не удивляясь, что она осталась на ночь и была в одежде Гарри. — Это не моя вина. Я лишь на секундочку отвернулся, а оно уже было там! — Это правда, — кивнула Изабель, садясь рядом с Зейном и наблюдая за тем, как Гарри полез за коробкой хлопьев, стоявшей на холодильнике, и посмотрел, насколько она пустая. Его мышцы на голой спине напряглись, а лопатки задвигались. — Найл, а где был ты, когда это случилось? — спросил Гарри, насыпая Изабель тарелку хлопьев и толкая её ей через весь стол. После этого он доел оставшиеся в коробке хлопья. — Мы с Изабель были заняты! — защищался Найл. Его рот был набит тостами и поэтому несколько крошек пролетело через всю кухню. Несмотря на то, что Найл стоял у столешницы и находился слишком далеко от Зейна, парень вздрогнул, испугавшись попасть под прицел. — Мы тут отвязано танцевали, Гарри. А ещё, если тебе когда-нибудь понадобится сваха, то смело обращайся к Изабель. Гарри что-то проворчал в ответ, с рекордной скоростью забрасывая себе в рот хлопья. Его колено задело Изабель под столом. Он криво улыбнулся ей с полным ртом и она улыбнулась в ответ, и это было почти как такое же материальное обещание между ними, как прикосновение их колен заставило все их ожидания принять физическое существование. — Так у тебя всё-таки что-то было с той девушкой? — спросила Изабель Найла, когда заметила, как он пялился на них. Зейн закатил глаза. — Ага, а утром она выбрала самое безбожное время, чтобы удрать, — проворчал Зейн. — Она так шумела, пытаясь открыть дверь, что даже я не мог заснуть. — Были звуки и похуже, — нагло усмехаясь, произнёс Найл, и Изабель, подняв голову, встретилась с ним взглядом. Он многозначительно смотрел на неё, широко улыбнувшись и подняв брови. Она покраснела и быстро опустила взгляд в миску. Гарри встал и направился к холодильнику. Содержимое его огромной миски было уничтожено за считаные секунды, но он, определённо, был всё ещё голоден. Он открыл дверцу и заглянул внутрь, а затем понабирал первые попавшиеся продукты — Изабель заметила мармит, мёд и полоски бекона, — после чего закрыл холодильник и закинул хлеб в тостер. Изабель и Зейн нахмурились, увидев ассортимент начинок, но Найл едва замечал это. Он был слишком занят, улыбаясь во весь рот и метая взгляд с Изабель на Гарри, и обратно. — Всё ещё голоден, Стайлс? — широко улыбаясь, спросил Найл, смотря на Изабель и слегка подталкивая Гарри ногой. — Я почти уверен, что вы уже позавтракали.

***

— Вот и всё, значит? Мел подняла взгляд с листов бумаги и сморщила нос. — Думаю, да, — с улыбкой ответила Изабель. Они ехали в автобусе на последнее школьное собрание Мел в Кино-Сообществе до её выпуска. Поскольку это было её последнее собрание, как и последний учебный год, Мел должна была выбрать фильм, и это оказался Клуб «Завтрак». — Ну, теперь это не от меня зависит, — сказала Мел, пряча бумаги в сумку и слегка улыбаясь Изабель. — Сегодня я размещу на сайте все списки, голодание продлится две недели. — Победит сильнейший, да? — беспечно сказала Изабель, усмехаясь Рори. — Я ставлю на тебя. — Не знаю, — Рори пожал плечами. — Мне кажется, есть что-то заманчивое в работе секретаря. Так или иначе, меня всё равно не вынесут из списков. Ты же знаешь, Мел заставила меня принять участие. — Что за настрой! — крикнула Мел. — И не говори, — сказал Рори, закатив глаза. — Когда-то ты будешь работать в НАТО. Изабель рассмеялась. Они с Рори никогда не примут это, но они будут скучать по установкам Мел каждый четверг, её строгому выражению лица и острому языку. Кажется, в следующем году без неё всё будет иначе, но это и было отчасти волнительно. Она была их покровителем, а теперь они выходят в свободное плаванье. — Что заставило тебя передумать, Изабель? — спросила Мел. — Мы с Рори были уверенны, что ты не захочешь стать руководителем. Изабель не знала, что сказать. Она грызла ноготь, пока не решилась ответить. — Я познакомилась кое с кем, кто считает, что быть частью Кино-Сообщества действительно круто. И я поняла, что намного круче тусоваться с вами, ребята, и смотреть хорошие фильмы, чем тусоваться с людьми, которым наплевать на хорошие фильмы и меня в целом. Становится скучно, понимаете? Рори и Мел обменялись улыбками. — Нет, — весело сказал Рори. — Не понимаем. — Это хорошо, — искренне смеясь, сказал Мел. — Теперь, когда ты перестала тусоваться с ними, ты рассчитываешь перестать быть сучкой? — Она никогда не была сучкой, — защитил её Рори. — Она просто запуталась. — Ладно, не сучка. Но высокомерная. И всегда опаздывала. — дразнила Мел. — И чересчур много извинялась? — Порой легкомысленная, — продолжил Рори. — Но дружелюбная. — Ты хорошая, Изабель, — закончила Мел, и сердце Изабель вздрогнуло, потому что это была самая высокая похвала, которой, казалось, кто-либо когда-либо награждал её. — Ну, спасибо, ребята, — шутливо сказала Изабель, пряча свою гордость и нажимая на кнопку на поручне. — Спасибо за анализ характеристики. — Всё в порядке, — пожала плечами Мел. — Для чего ещё тогда нужны друзья?