Глава 22
19 декабря 2016 г., 02:40
насколько это было грустно, плохо и безумно Июнь
Изабель нервно ёрзала на пластиковом стуле. Её голые бёдра прилипали к нему, пока она грызла ногти, склонив голову, чтобы видеть сцену. Следующим на неё должен был выйти Гарри. Она была окружена родителями и друзьями студентов Школы Искусств — все были одинаково вспотевшие и взволнованные в это нетипично жаркое июньское утро, — но никто, кроме неё, не пришёл, чтобы посмотреть на Гарри. Всё было бы прекрасно, если бы не девушка, сверлившая взглядом макушку Изабель так, словно готовила для неё насильственную смерть. Когда ранее утром Изабель и Гарри вошли в комнату, она сразу узнала Каро, но Гарри даже не заметил её присутствия. Сейчас он сидел спереди вместе с другими студентами, но, даже сидя позади него, Изабель знала, что он нервничал, что он играл со своей губой и, вероятнее всего, хмурился, нетерпеливо дёргая ногой. — Следующим просим подняться Гарри Стайлса, — наконец сказала преподавательница Гарри, взволновано хлопая в ладоши, когда Гарри поднялся, чтобы включить свою презентацию. В общем студентов было около двенадцати, но учитывая, что они были расставлены в алфавитном порядке, Гарри был предпоследним. Он так стремительно пытался подготовить презентацию, что Изабель увидела, как сильно повлияло на него ожидание. Мышцы на спине напряглись, нижняя челюсть сжалась, а руки уже тряслись. Она так волновалась за него, что её липкие пальцы соскользнули со стула; сердце бешено колотилось. — Гарри — один из наших самых захватывающих студентов, — продолжала преподавательница, — и мы, как колледж, всегда видели его потенциал. Наряду с немногими, Гарри получил стипендию Майкла Болдриджа, и всё это время он доказывал, что он достоин этой почести. Гарри смущённо улыбнулся ей — его щёки покраснели от смущения. Она пригласила его к микрофону, а затем заняла своё место и выжидающе посмотрела на него. — Я, эм, Гарри, — сказал он, прочистив горло и посмотрев на свою преподавательницу, которая ободряюще кивнула ему. — Во втором семестре этого года я решил сосредоточиться на портретной живописи, и я решил изучить её в различных направлениях… Гарри начал бубнить о разных способах и художниках, которыми он вдохновлялся и которые ничего не значили для Изабель. Она продолжала смотреть на его преподавательницу и экзаменаторов, и лишь когда она заметила, что они благодарно кивают и делают пометки в блокнотах, её накрыла волна облегчения. Гарри ещё раз прочистил горло, подняв руку, чтобы переключить слайд, и, пока он не успел снова спрятать её за спину, Изабель, сидя в нескольких метрах от него, заметила, как сильно она трясётся. — Изучая портреты других художников, я заинтересовался связью между литературой и искусством. Он, как всегда, говорил медленно, но обдуманно и осторожно, определённо боясь запнуться, как обычно, или перепутать что-то, или звучать глупо. Он останавливался после каждой точки и облизывал губы, пока его взгляд опускался на людей, делающих записи, а затем делал глубокий вдох и продолжал. — Нам было поручено создать то, что пробудило бы в нас глубокий смысл, поэтому я решил сосредоточиться на творчестве поэта Роберта Браунинга. Он был, эм, — он остановился, опустил взгляд в пол и провёл рукой по волосам. — Он был любимым поэтом моего брата, поэтому я уже был знаком с его работами. — он увлажнил губы, сцепил руки и долго молчал, после чего быстро сказал, — Я, да. Я, эм… да. Изабель с ужасом взглянула на экзаменаторов, почти уверенная, что они оштрафуют его. Когда она, наконец, подняла взгляд на Гарри, решив, что они не сильно заметили его оплошность, она заметила, что он снова изменил слайд и теперь там была его первая картина. Хотя картина была изображена только на слайде, Изабель было ясно, что холст был невероятных размеров; возможно, в высоту он был как она, да к тому же гораздо шире. Изабель была так поражена, что её челюсть буквально упала на пол. Это был профиль Зейна: его глаз подбит, а сам он смотрел в пол. Изабель краем уха услышала, как Гарри пробубнил «Когда борьба начинается внутри самого человека, значит, он чего-то стоит», но Изабель ничего не могла делать, кроме как восхищённо смотреть на экран. Ей показалось забавным, что Гарри решил нарисовать синяк Зейна, который он сам же ему и поставил, — хотя и бутылкой воды, — и ей было интересно, скажет ли он об этом, но он умолчал. Затем Гарри снова переключил слайд. Это был рисунок её. Она полностью абстрагировалась от того, что говорил Гарри, слыша лишь одобрительный шёпот аудитории и удар, удар, удар сердца в груди, ушах, рту, представляя то, как Гарри рисовал её. Она лежала на кровати, глаза были закрыты, а рот слегла приоткрыт, волосы взъерошенный, а под головой собралась простынь. Изабель не могла поверить, что этот рисунок может висеть в огромной галереи и его смогут увидеть сотни людей. Однако, самым грустным было то, что она знала, что эта мысль напугает Гарри. Последним рисунком был автопортрет, но он был таким неожиданно ужасно грустным, что Изабель в самом деле ахнула и резко вздохнула, поскольку почувствовала, что из её груди буквально выбили весь воздух. Ей пришлось прищуриться, чтобы убедиться, что это был он — но это определённо был Гарри. Он сидел, прижавшись спиной к стене и облокотив на неё голову; она была так запрокинута, что была видна лишь линяя подбородка. Руки так крепко обвивали колени, что костяшки пальцев были белыми. Глаза были закрыты, между бровями залегла морщинка, тёмные круги под глазами выделялись сильнее, чем когда-либо. — «Я считаю жизнь лишь материалом для примирения душевной силы», — процитировал он и нервно сглотнул, когда его взгляд опустился в пол. — Я просто… да. Эм, думаю, это… я. Очевидно. Она пыталась изо всех сих дышать, но Гарри слишком долго задержался на этой картине, говоря о различных красках и кистях, словно не имел никакого отношения к ужасному, душераздирающему творению позади него. Она хотела отвести взгляд, но не могла. Она никогда не видела более грустной картины, и чем дольше она смотрела на неё, тем хуже становилось. Когда он, наконец, заметил её взгляд, то нахмурился, увидев её выражение лица. Губы слегка выпятились вперёд, а затем он открыл рот, словно собирался сказать что-то, но отвёл взгляд. Он закончил с лёгкой улыбкой и поспешил вернуться на своё место. Как только он сел, одногруппники начал заваливать его поздравлениями и поднимать пальцы вверх, пока Изабель сидела в прострации. Последняя презентация прошла как в тумане — Изабель задумчиво и абсолютно отвлечённо сидела на стуле. До того, как она поняла, что происходит, Изабель, вместе с родителями и друзьями студентов, оказалась в галерее, где вывешивались все работы второкурсников Школы Искусств. Им в руки раздали бланк заказа на случай, если они хотят приобрести что-то. Она покосилась на ближайшую картину и, о Боже, её глаза, кажется, округлились, когда она увидела стоимость, превышающую 1000. £ Она бродила по галереи пока не нашла три картины Гарри. Она выглядывала на них из-за угла, пока у них стояли другие люди. Она закусила губу и настолько погрузилась в наблюдение, что едва не упала, когда ей постучали по плечу. Она посмотрела через плечо и улыбнулась, ожидая увидеть Гарри, однако, улыбка сползла с её лица, когда перед ней оказалась Каро. — Привет, — сказала Каро. — Я Каро. — Я знаю, — пролепетала Изабель, убирая волосы с лица. — Вернее, мы встречались раньше, сперва в боулинге, а потом… — Окей, — резко перебила Каро, будучи совершенно незаинтересованной. — Я хочу поговорить с тобой о Гарри. Изабель нервно сглотнула. Она не была уверенна, но что-то в Каро пугало её — вероятно, то, что она была сногсшибательной или то, что она определённо ненавидела Изабель, и, кажется, у неё всё ещё были чувства к Гарри, — и, что бы это ни было, это превращало её мысли в бессвязный поток. — Оу, хорошо, ладно, что ж, я… — Он твой парень? — спросила Каро, нахмурившись. Изабель хрипло засмеялась и неловко отвела взгляд, потому что это был самый ужасный вопрос, который могла только задать Каро. Гарри был её парнем во всех отношениях. Сейчас, когда Изабель сдала все экзамены, ей приходилось лишь работать, и поэтому каждую ночь с момента вечеринки она ночевала у Гарри, то есть, уже неделю. Дома она была лишь раз — Гарри подвёз её после вечеринки, чтобы она забрала свои вещи, — и с тех пор она всё время проводила с ним. Но они никогда не говорили о том, кем являются, о том; что они каждое утро просыпались вместе (он лежал на ней, зарывшись головой в её шею); о том, что он брал её руку, когда они шли куда-то; о том, что все знали, что они вместе; о том, что иногда он целовал её прямо перед тем, как она засыпала. Он целовал её прямо в тот момент, когда её сознание отключалось, чтобы она заснула с его дыханием на своих губах и её именем на кончике его языка. И хотя она бы не признала этого, но она думала об этом. Постоянно. Потому что, возможно, она лишь думала, что он её парень, а он сам не считал так. Было более, чем возможно, что она просто неправильно истолковала то, что происходило между ними или хотела поторопить происходящее, или просто очень сильно хотела этого, и это было так страшно, что она ненавидела думать об этом. Возможно, им не нужно было называть вещи своими именами или, возможно, у всех, а может только у них, всё происходит совсем не так. — Ну, я… я не знаю, — честно призналась Изабель. — Если он не сказал об этом, то он просто не хочет этого. Поверь мне, — Каро изогнула бровь. Изабель неуверенно поёрзала. — Мне неудобно принимать от тебя советы по поводу отношений, если честно. Каро драматично вздохнула и прижала язык к щеке. — Я говорю тебе, как есть, детка. Я правда не пытаюсь быть стервой. Я просто не хочу, чтобы он причинил тебе боль, понимаешь? Изабель не знала, что сказать, потому что она не сомневалась в том, что Каро была милой девушкой, но она также знала, что её главной целю не было сохранение чувств Изабель. Поэтому она молча смотрела на Каро, ожидая, пока та продолжит. — Гарри просто ёбаный кошмар, — продолжила Каро, когда поняла, что Изабель не ответит. — Он полный придурок и ему насрать на всех, кроме себя. Она трахает девушек ради удовольствия. Он бросит тебя, как только ты ему надоешь. — Нет, это не… — начала Изабель, медленно качая головой и облизывая губы. — Он когда-то признавался, что у него есть к тебе чувства? Помимо сексуальных? — давила Каро. Изабель несколько секунд тупо смотрела на неё, не в силах сказать, что он говорил. Каро понимающе кивнула и вздохнула. — Я тебя даже не знаю, — засмеялась Изабель, нервно оглядываясь по сторонам, но Каро лишь закатила глаза. — Послушай, это очень странно, но… — Изабель, не будь такой чопорной, — рявкнула Каро, проведя рукой по волосам. — Я ведь пытаюсь помочь тебе. — Спасибо, но я как-то сама разберусь, — промямлила Изабель. — Блять, ради Бога… — Почему ты хочешь помочь мне? — Потому что я знаю. Я знаю, что он губит тебя. Я была на твоём месте, я знаю признаки. Я не хочу, чтобы ты винила себя за это, потому что он делает это абсолютно нарочно. Он знает, как влюблять в себя людей — он нуждается в этом. И его, определённо, трудно забыть, — она на секунду опустила взгляд, на мгновение теряя свою уверенность, а затем встретилась со взглядом Изабель. — Но правда, я ничего не знала о нём. — Я знаю кое-что о нём, — дерзко пробубнила Изабель. Её голос слегка задрожал и Каро усмехнулась над ней. — Да, ладно, возможно, он рассказал тебе что-то. Но ты хоть раз видела его под кайфом? Нет? Так вот, это настоящий он. Он такой уже на протяжении четырёх лет, и он не слишком-то распространяется об этом, верно? Он вообще не говорит об этом, не так ли? Изабель сглотнула, смотря на Каро раскрытыми глазами и ощущая учащённое сердцебиение. — Ты неправа, — сказала она. — Ты не представляешь, сколько он… Она почувствовала, как её талию обвила чья-то рука и с удивлением охнула, когда Гарри поцеловал её в висок. — Как дела, Каро? — небрежно спросил он, притягивая к себе Изабель и делая вид, что не заметил, как поникло выражение лица Каро. — Отлично, — выпалила она, смотря куда-то позади Изабель, чтобы не встретиться с ним взглядом. — Я пойду, поищу Джоанну. — Поздравь её за меня, — весело произнёс Гарри. — У неё была очень хорошая презентация. Каро сухо кивнула и ушла, оставляя Изабель наедине с Гарри. Он развернул её так, что они очутились лицом к лицу, и обвил её талию второй рукой. — Ты в порядке? — спросил он, целуя её в лоб и улыбаясь. — Да, — соврала она, натягивая широкую улыбку. — Хорошая презентация. Она была невероятной, ты потрясающий, — он усмехнулся, а её щёки запылали, после чего она поспешно добавила: — в рисовании. Ты потрясающий в рисовании. Он снова усмехнулся и закусил губу. — Без продолжения было лучше. — Заткнись. — Не смущайся. Я знаю, что передо мной тяжело устоять. — Заткнись, — снова сказала она, извиваясь, но он сильнее сжал свои руки вокруг её талии и засмеялся. — Из, ты так покраснела. — Потому что ты меня раздражаешь, — проворчала она и опустила голову, чтобы волосы упали на лицо. Гарри лишь рассмеялся и сильнее обнял её. — О чём вы с Каро говорили? — спросил Гарри, так неожиданно меняя тему, что Изабель на мгновение растерялась. — О тебе, конечно же, — ответила она, всё ещё смотря вниз, когда схватилась за край его футболки. — О чём нам ещё говорить? — Очевидно, расхваливала меня, — пошутил Гарри, но его голос надломился и это заставило Изабель поднять взгляд. Между бровями залегла морщинка, а взгляд сосредоточился. — Что она сказала? — Не важно. — Что она сказала? — Мне плевать, что она сказала, — ответила Изабель. — Правда. Мне плевать. Гарри нахмурился, но не стал продолжать. — Ладно, — он кивнул, и волосы упали на глаза. Они были такими длинными, что доставали уже до кончика носа. — Ты же знаешь, я горжусь тобой, — тихо произнесла она, убирая его волосы со лба. Несколько секунд Гарри лишь ошеломлённо смотрел на неё, а затем улыбнулся. — Ну, видишь ли, дело в том, — заговорщически произнёс он, наклонившись к её уху, — что я, оказывается, знаю руководителя Кино-Сообщества, который ступит на пост в сентябре. Похоже, она, каким-то невероятным образом, победила на выборах. Поэтому я тоже немного горд. Лишь немного. Она запрыгала, не в силах сдерживать себя, и посмотрела на него. Никто больше не знал, что она участвовала в выборах, но это не имело значения, потому что-то, как он смотрел на неё широко открытыми глазами, в уголках которых залегли морщинки, и улыбался, закусив нижнюю губу, обняв её за талию, приравнивалось к тысячи поздравлений. Возможно, её должен был пугать факт того, что ему хватало лишь раз улыбнуться, чтобы потопить её сердце, но этого не происходило. — Надеюсь, ты купишь мне что-то миленькое, когда получишь тысячи после того, как кто-то неминуемо купит твои картины, — дразнилась она. — Это было бы потрясающе. Гарри с наигранной гадливостью нахмурился. — Охотница за деньгами. — Если бы я была охотницей за деньгами, я бы была с Найлом, — напомнила она. — Хочешь сказать, тебя не привлекает его обаятельный ирландский акцент? Его пикап-фразочки? Его пердёж? — Кажется, ты запал на него, Стайлс, — усмехнулась она, прижимая палец к его ямочке на щеке. Он весело засмеялся. — Что ж, — спокойно сказал он, всё ещё улыбаясь, когда наклонился и коснулся её губ, — у меня действительно есть пунктик на блондинов.***
— Что это? Изабель нахмурилась. — Клубника. Они встретились у касс, как и планировалось. Он нёс четыре бутылки сидра, которые взял из отдела выпивки. Когда они ехали по променаду на автобусе с презентации Гарри, то насчитали на двоих всего 6.21. £ — Органическая клубника, — поправил Гарри, вырывая их у неё из рук и смотря на цену. Его глаза с ужасом округлились. — 2.50 £?! Нахуй. — У них нет другой, — ответила Изабель, но Гарри всё ещё тревожно смотрел на коробочку. — Это же 15-16 пенни за клубнику, — заявил Гарри, с отвращением кидая клубнику на ближайшую полку. — Это зло. Свободной рукой он взял Изабель за руку и приказал ей вести его в фруктовый отдел. — Сам выбирай, — сказала она. — Может возьмём малину? — Какие дурацкие супермаркеты не продают обычную клубнику? — проворчал Гарри. Изабель проигнорировала его, подведя его к клубнике и указала на зияющее отверстие, где должна была находиться обычная клубника. — Видишь? Сейчас лето, Гарри. Может, они скоро новую завезут. Однако, Гарри не слушал. Отпустив её руку и зажав пальцами нижнюю губу, он подошёл к маленькой груде коробок с ярко-желтыми этикетками. — У них истёр срок годности, — сказала Изабель. — Я уже смотрела. Гарри продолжал аккуратно смотреть, затем наклонился и взял коробочку, повертел её в руках и торжественно улыбнулся. — Цена снижена до 1.10 £! Ничего так, да? Изабель уставилась на него. — Но у них вышел срок годности. — Это клубника, — сказал Гарри, закатив глаза. — От неё не умрёшь. Она нахмурилась, вспоминая, как, когда она была маленькой, её мама отказывалась покупать что-либо, у чего истёк срок годности, напоминая о ужасной истории, произошедшей с её сестрой в 1974, когда та получила пищевое отравление. Её истории всегда были жуткими и заканчивались дрожью и приступом проклятия на шведском языке. — Но… — Это клубника, — повторил Гарри, смеясь и целуя её в лоб. — Ты странная. Как-то я съел пасту двухнедельной давности и со мной всё в порядке. Изабель поморщилась, когда Гарри обвил руками её талию и подтолкнул её к кассе. — У тебя могла быть сальмонелла. — Но не было, — с улыбкой сказал Гарри, а она покачала головой. — Но могла быть. — Я как-то видел по новостям… ты знала, что каждый год Великобритания выбрасывает еду на стоимость 12.5 £ миллиардов? Это целых 4.2 миллионов тонн, — он облизнул губы и поморщился, пока они продвигались в очереди. — Ты хоть раз слышала, чтобы правильно говорило о сокращении продовольственных потерь? Я — нет, а я читаю все манифесты. Это колоссальная сумма. Только представь, что люди могут делать с этими деньгами. Она почти рассмеялась. — Господи, Гарри, ты вообще о чём? Он слегка покраснел и принялся крутить сидр в руках, чтобы не смотреть на Изабель. — Мне кажется, это интересно. — Так ты защитник окружающей среды? — усмехнулась она, слегка толкая его в рёбра. Он улыбнулся ей. — Нет, — смеясь, сказал он. — Я на мели.***
После этого они отправились на пляж. Они решили максимально использовать этого время до того, как школьники уйдут на летние каникулы. Было неожиданно и нетипично пусто: шезлонги были одиноки и свободны, и лишь несколько семей бродило меж галькой и камнями. Они, лёжа на спине и морщась от солнца, выпили сидр и съели фрукты прямо из коробки. На Гарри была футболка, но он продолжал жаловаться, насколько ему холодно, и ёрзать по песку как червяк. Он поднял джинсы до середины голени. — Слишком жарко, — ныл он. Изабель улыбнулась, потому что Гарри так редко ныл, что её это даже не раздражало, но ей пришлось отвернуться на бок, чтобы не видеть его, потому что его губы были сегодня чересчур розовые, особенно, когда он выпячивал их. — Из, — проворчал он, подвигаясь к ней. Когда она не ответила, он убрал её волосы и поцеловал в шею. — Тут чертовски жарко. — Я услышала с первого раза. И миллион раз после. — Почему мы вообще вышли из дома? — продолжал он, давя ей на талию, чтобы она снова легла на спину. Он лёг на бок рядом с ней и, перекинув руку ей на живот, облокотился на локоть, чтобы видеть Изабель. Он обидчиво улыбнулся. — У меня будет солнечный удар. — Из-за твоей презентации, — напомнила она, прижимая палец к его щеке. — А ещё, на этой неделе мы не очень часто выходили из дома. — И не зря, — пробубнил он, слегка усмехаясь и так легко целуя её в губы, что она едва почувствовала. — Ты постоянно ноешь о том, что тебе жарко, — напомнила она, проведя рукой по его волосам. — То, о чём ты думаешь не охладит тебя. — Почему ты сразу думаешь, что я говорю о сексе? — спросил он, отстраняясь и делая вид, что обиделся. — Потому что так и есть. Гарри усмехнулся. — Может, я говорил о книгах, которые мы читали. Как-то утром Гарри застал Изабель, когда она смотрела на его книжную полку, и вручил ей несколько книг, чтобы она прочитала их летом. Но пока она жила у него, то ей едва удалось прочитать три главы, в то время как он перечитал две книги. За десять минут он мог осилить целых несколько глав, после чего отвлекался и книга падала на пол. — Нам нет смысла сидеть дома летом, — сказала она, улыбнувшись, когда он поцеловал её в уголок рта. — Нужно наслаждаться солнцем, пока опять не полил дождь. — Нееет, — с улыбкой возразил Гарри. На мгновение его взгляд застыл на её лице и он вытащил язык, чтобы увлажнить губы, после чего спросил: — Тебе понравились мои картины? Он нахмурилась, переплетая их пальцы. — Не начинай, Гарри. Ты уже достаточно меня опозорил. — Нет, я серьёзно, — ответил он, посмотрев на их руки. — Ты выглядела немного… не знаю. Когда я посмотрел на тебя во время презентации… — Ты слишком много об этом думаешь, — с лёгкой улыбкой сказала она. Он кивнул, не смотря на неё. — Да, я знаю, — тихо произнёс он. Изабель не знала, что сказать, поэтому промолчала. Она лишь закусила нижнюю губу и посмотрела на него. Его глаза помутнели, когда он подумал о том, что ему не хотелось бы разглашать вслух. — Я знаю, что нам нужно сделать, — через какое-то время сказал Гарри. Его липкие от клубники пальцы коснулись голой кожи на бедре Изабель. Она косо посмотрела на него и улыбнулась, потому что он весь светился, зажав нижнюю губу между зубами. — Нужно искупаться в водоёме! Изабель усмехнулась над его восторгом и тем, как его пальцы скользи по её бедру, а глаза искрились. — Неужели? — Да, давай! Он поднял её и они направился к берегу, пробираясь сквозь камни и чувствуя мох и водоросли под пальцами ног. — Ааах, — простонал он, когда был по щиколотку в воде. — Как прохладно. Как хорошо. — Да, только не возбудись, — фыркнула Изабель. Он рассмеялся, после чего закусил губу, застонал и закрыл глаза, словно испытал оргазм. Он весело улыбнулся, открыв глаза и увидев, как Изабель смеялась и качала головой. Она попыталась облить его водой, но промахнулась. Они пошли дальше и оказались по колено в воде; джинсы Гарри уже были наполовину мокрыми, но он не это не заботило. Он наклонился к воде, как любознательный ребёнок; его длинные волосы упали на лицо и коснулись кончика носа. Они долго что-то безуспешно искали, и каждый раз, Гарри, громко крича «Я что-то нашёл», запускал руки в воду, а затем появлялся с ничем иным, как разочарованным взглядом и галькой странной формы между пальцами. Изабель, в свою очередь, спокойно оглядывалась вокруг, рассекая воду пальцами, как вдруг ахнула. — Смотри! — воскликнула Изабель. — Морская звезда! Она указала чуть правее места, где находился Гарри, и направилась в ту сторону. Гарри широко, по-детски улыбнулся, наблюдая за ней. Изабель опустилась и взяла морскую звезду в руки, с широкой улыбкой протянув её Гарри. Морская звезда была шершавой, ярко-оранжевой и совершенно не умещалась у неё в руке. — Привет, — Гарри тихонько поздоровался с морской звездой, проводя по ней подушечкой большого пальца, и Изабель фыркнула. Он толкнул её свободной рукой и она взвизгнула, едва не выронив морскую звезду. Она дёрнулась назад от его руки, после чего Гарри поймал её и обвить её талию рукой. — Ты чертовски странный, Гарри. — Тшш, ты напугаешь его, — сказал он, поднимая на неё строгий взгляд. — Нужно быть осторожными с малышами, — командно сказал он, входя в роль старшего брата, на что Изабель лишь закатила глаза. — Сколько раз ты это уже говорил? — Заткнись, — он рассмеялся, касаясь морской звезды кончиками пальцев. Когда он поднял на неё взгляд, его глаза горели. — Лив и Кейтлин никогда бы не сделали это. — Сделали что? — Не вытащили бы её из воды. Они ненавидят подобные вещи. Она пожала плечами. — Попробуй вырасти с братом-идиотом. Когда мы ездили в Швецию, он постоянно вытаскивал из воды рыбу и кидал в меня. Он прищурился и улыбнулся, когда она нагнулась и аккуратно опустил морскую звезду в воду. Когда она поднялась и повернулась к нему, он всё ещё смотрел на неё, поэтому она нагнулась и брызнула его водой. На сей раз вода попала ему прямо в лицо, и он с удивлением открыл рот. — За что? — Хватит пялиться на меня, сумасшедший, — засмеялась она, и он угрожающе вскинул брови, убрав мокрые пряди волос с лица и так сильно ударяя по воде, что волна солёной воды окутала её с головы до ног. Она закричала, а он, смеясь, закрыл глаза запрокинул голову назад, держась за рёбра. — Блять! Ты придурок! Она была мокрой с головы до пят, волосы прилипали к лицу, а одежда стала полупрозрачной, и если бы не было так жарко, она бы покрылась мурашками. Он снова засмеялся. — Разве? — Да, — сказала она, надув губы и потерев глаза, чтобы убрать соль. — Изабель? — его голос резко изменился и это заставило девушку быстро вытереть глаза и поднять на него взгляд. Его влажные кудри падали на лоб, а яркие и оживлённые глаза устремились на неё. — Да? — Помнишь ту девушку, о которой я тебе рассказывал? Она нахмурилась, не зная, что он собирается делать, поскольку они оба знали, что она была той самой девушкой. Она снова потёрла глаза и посмотрела на него. — Да? — Хочешь узнать, что мне кажется в ней классным? Ты говорила, что хочешь, чтобы я больше разговаривал. Она остановилась, облизнув губы и прищурившись. Солнце жарко палило. — Ладно. — Ладно, — повторил он, кончиками пальцев вырисовывая по воде круги. — Она довольно смешная. Вернее, она слишком париться по поводу того, как выглядит, но грызёт ногти и никогда не расчёсывает волосы. — Он широко усмехнулся ей. — И оно постоянно за всё извиняется, и это, вроде как, должно раздражать, но это на самом деле мило. Ну, мне так кажется. Изабель покраснела и отвела глаза от его пронзительного взгляда, но как только она разорвала их зрительный контакт, он обвил её талию мокрыми руками. Их тепло прожигало её даже через мокрую одежду, когда он внезапно прижался к ней бёдрами. — Когда холодно, она носит пальто, которое в пять раз больше неё, а когда жарко — огромные сапоги, которые делают её ещё более неуклюжей, чем она есть. — Кажется, она просто потрясающая, — саркастично проворчала Изабель, когда Гарри наклонился к ней. — Да, я тоже неуклюжий, — сказал Гарри, обнимая её так, что капли воды с кончиков его пальцев упали в воду. — Но честно. Мне нравится… у неё очень милый рот. Эти кривые нижние зубы и надутые губки. Мне кажется, они сводят меня с ума. Изабель уже покраснела, но теперь её щёки пылали и она извивалась в его объятьях, бубня ему остановиться, но он покачал головой. — Мне нравится, как она… что у неё подлинная любовь к мелочам и вещам, которые не реальны, и это забавно, потому что, когда она сталкивается с реальной жизнью, она… осторожна и предусмотрительна. Как она постоянно опаздывает, затаивает дыхание и смущается. Это очень забавно. Она потрясающая. Изабель лишь смотрела на него, а её сердце затрепетало. Ей было интересно, сколько времени он провёл, анализируя её вдоль и поперёк и при этом ничего не говоря. Потому что таков был Гарри. Изабель была из тех, кто постоянно всё забывает, кто случайно перепутывает платформы и отключается во время семейного просмотра «Жители Ист-Энда» на Рождество, и поэтому её семья кричит на неё, когда она просит повторить, что произошло. Её отец всегда говорил, что Изабель — воплощение фразы «моргни и всё пропустишь», потому что она всегда моргала не в нужные моменты и всегда всё пропускала. Но «моргни и всё пропустишь» никогда не могло быть применимо к Гарри, потому что он видел всё. Не только потому, что он был наблюдательным и умным, а потому, что он хотел. Он наблюдал, обрабатывал и думал обо всём, и если бы Изабель отчётливо мыслила, то, возможно, поняла бы, что в этом была его проблема. Он был беззаботен, а тон его голоса был забавным, но как только он осознал всё, её, как и его, настроение изменилось. Он поёрзал и перевёл дыхание, после чего продолжил. — Я, эм… Я никогда не говорил ей, что… Он остановился, и вся невысказанность, которую она хотела, чтобы он сказал, казалось, заполнила пространство между ними электрическим током. Однако, когда она думала об этом, она не хотела, чтобы он вообще что-либо говорил. Одна фраза, три слова, и она даже не была уверенна, что ей нужно словно по середине, потому что даже «нравишься» уже не было достаточно. Он облизнул губы, впервые отведя от неё взгляд. Она знала, что он чувствует тоже самое. Груз и последствия того, что она хотела, чтобы он сказал, опустились на его плечи. — Мне кажется, ты самая крутая из всех, кого я знаю, — сказал Гарри. Это было не то, что она хотела услышать, но когда Гарри прижал её в медленный, ленивый поцелуй, а на губах заиграла улыбка — ей было достаточно.
