Boys Don't Cry // Мальчики не плачут

нужно немного времени Июнь

      Когда Изабель проснулась, Гарри лежал на ней. Его голова была так зарыта в шею Изабель, что нос упирался в ключицу; прикосновение его губ согревало кожу.       Он тяжёлый, но ей это нравилось; одна его нога лежала между её ногами, и его волосы щекотали её, весь торс растянут на её теле, а рука запуталась в её волосах.       Какое-то время она спокойно лежала. Его дыхание обжигало её ключицы и их ступы соприкасались, и его пальцы ног касались её правой пятки. Она проводит руками вверх-вниз по его голой спине, задаваясь вопросом, как так получилось. Они могли заснуть в любой позе, но Гарри всегда оказывался на ней, а его голова была зарыта в её шею или грудь, и их ноги спутывались.       Боясь разбудить его, она аккуратно выбралась из-под него, но он лишь вздохнул и упал лицом в подушку, продолжая лежать пластом. Изабель улыбнулась, после чего зевнула и вытянулась. Боль в бёдрах и области таза сразу напомнили ей о прошлой ночи, и о ночи до этой, и о ночи до той...       Когда она пробралась в кухню, одетая лишь в свободную футболку Гарри и свои спортивные штаны, то обнаружила Зейна, который сидел за столом и запихивался хлопьями. Он так мрачно смотрел на свою миску, будто она обидела его. — Доброе утро, — весело произнесла девушка. Зейн с полузакрытыми глазами кивнул в знак приветствия. — Убей меня, мне нужно на работу, — пробубнил он, когда Изабель включила чайник и засунула хлеб в тостер. — Слишком рано. — У тебя похмелье? — спросила Изабель, осматривая бледную кожу Зейна и залитые кровью глаза. Он застонал, услышав, как закипает чайник. — Я сейчас взорвусь, — драматично произнёс он, потирая ладонями глаза. — Не знаю, продержусь ли всю смену. — С десяти до шести? — спросила Изабель, вытаскивая из холодильника джем и масло. Она уже выучила расписание Зейна в HMV, и он, громко вздохнув, кивнул со знакомой долей жалости к себе. — Через несколько часов с тобой уже будет всё нормально, — весело сказала она, и он нахмурился. — Как думаешь, Гарри в порядке? — спросил он, зачерпывая последнии хлопья в миске. — Он ещё спит? — Думаю, он просто устал, — ответила Изабель, делая глоток чая. — Мы не много пили.       Потому что никто из них не хотел идти вчера в паб, но они были вынуждены пойти с остальными, какой бы заманчивой не была идея остаться в кровати. Почти всю ночь они провели в попытках убедить Найла, что к завтрашнему дню с ним всё будет нормально и он сдаст свой супер-важный экзамен, но он был настолько пьян, что по пути домой обблевал туфли Кейтлин. — Найл пошёл на экзамен? — Ушёл за секунду до того, как ты спустилась, — ответил Зейн. Он, застонав, встал и, пройдя всю кухню, положил миску в раковину, после чего повернулся лицом к Изабель и провёл рукой по волосам. — Как я выгляжу? Похоже, что у меня похмелье?       Изабель попыталась не заржать, но уголки её губ приподнялись. — Ты похож на смерть. — Отлично, — он улыбнулся, легонько ударив её кулаком по руке, и неуклюже направился к двери. — Не давай Гарри спать весь день, ленивая задница, — крикнул он через плечо.       Изабель в уединении позавтракала и выпила чай, обдумывая, приготовить ли чай для Гарри, после чего решила, что он остынет раньше, чем Гарри успеет выпить его. Она поплелась в ванную, чтобы почистить зубы и умыться, и, увидев мешки под глазами и опухшие губы, вернулась обратно в комнату, где обнаружила Гарри точно в такой же позе, как когда она уходила: лицом в подушку.       Она небрежно усмехнулась и, подойдя к кровати, забралась на Гарри и аккуратно села ему на спине. Свесив ноги по обе стороны его торса, она поцеловала его в плечо. — Гарри, просыпайся, — тихо прошептала она, легонько проводя рукой по его волосам. Он застонал, но не двинулся с места; его глаза сжались сильнее, и она рассмеялась, наклоняясь и целуя его в щёку; её волосы щекотали его лицо. — Нужно просыпаться, малыш.       Он заморгал. Его глаза были грустными, а губы поджались. Она подвинулась ближе к нему и улыбнулась, когда он провёл тыльной стороной ладони по её лицу. — Который час? — спросил он таким скрипучим голосом, что она едва разобрала слова. — Почти десять.       Гарри застонал. — Как рано, — пробубнил он. Он взглянул на неё из-под тяжёлых век и ещё раз моргнул, а потом обвил рукой её талию и притянул ближе. — Почему ты в одежде?       Он поцеловал её в шею, а его рука проскользнула под резинку спортивных штанов и легла на копчик. Изабель закрыла глаза и вздохнула от удовлетворения. Её сердце запылало в знакомом предвкушении, кровь под кожей бурлила от его поцелуев и она ощутила жар между ног, когда он искусно схватил её за попу. Он поднял голову и коснулся свои носом её носа в попытке поцеловать Изабель, но до того, как их губы успели соприкоснуться, она положила свою руку ему на грудь. — Гарри, почисть зубы, — промямлила она, проводя большим пальцем по его соску и усмехаясь, когда он нахмурился.       Гарри без возражений выполнил её просьбу. Он лишь громко застонал, отстраняясь от Изабель и откидывая одеяло. А затем Изабель наблюдала, как Гарри, абсолютно голый, шёл в ванну. Он поднял руки вверх и потянулся; мышцы его спины начали перекатываться, наталкивая Изабель на непристойные мысли.       Его глаза были попрежнему припухшими и полузакрытыми, — как и всегда по утрам, — когда он вернулся обратно. В уголках его губ осталось немного пасты, и почему-то Изабель вдруг показалось, что её сердце раздирают на куски. Но прежде, чем ей удалось проанализировать происходящее, Гарри уже забрался в кровать. Он всё ещё зевал и был сонный, но он улыбнулся ей и поцеловал. — Всё чисто, — прошептал он таким же грубым и хриплым голосом. Изабель улыбнулась в ответ, вытирая большим пальцем остатки пасты с его лица. — Хороший мальчик, — сказала она, поглаживая его щёку. Он не ответил, а лишь принялся целовать её щёки и подбородок, попутно снимая с неё одежду. — Больше никогда не буди меня в одежде, — пробормотал Гарри, уткнувшись носом ей в ухо и, вместе с тем, сняв с неё спортивные штаны, откинул их в сторону. — Никакой одежды.       И он снова впился своими губами в её губы. Он лениво, но с ощутимым энтузиазмом провёл языком по контуру её губ, а затем по кончику её языка, одновременно хватая её за болящее, измученное бедро и притягивая к себе за талию.       Всё проходило медленно и лениво; Гарри даже не до конца проснулся, его глаза были закрыты, он тяжело и прерывисто дышал. Они занимались этим почти каждое утро; иногда Гарри пробуждал её ото сна, покрывая горячими поцелуями её кожу, иногда они занимались этим после завтрака, иногда сразу после пробуждения, потому что они оба чувствовали, как сильно он хочет её. В таким моменты Гарри смущённо улыбался и озарял её застенчивой, извиняющейся улыбкой.       Сегодня всё было по другому, потому что она знала, что никогда нет дома и она может не сдерживать себя, но она всё равно веля себя тихо — её пальцы ног сжимались, дыхание замерло в горле, а голова откинулась на подушку. Вскоре Гарри, с приглушённым хныканьем, кончил. Его глаза опухли, он впился зубами в плечо Изабель, его бёдра небрежно двигались, пока он полностью не измотал себя.       Упав рядом с Изабель, он обнял её за талию и повернул лицом к себе. Какое-то время они молча лежали. Глаза Гарри были закрыты и казалось, что он снова заснул, но его пальцы продолжали водить вверх-вниз по её спине, выводя узоры, которые Изабель не могла расшифровать. Она наблюдала за ним с безмолвным обожанием, её сердце беспомощно билось в груди. — Я голоден, — первое, что сказал Гарри. Его глаза были всё ещё закрыты, и Изабель засмеялась. — Я уже поела. — К счастью для кого-то, — пробормотал Гарри, а затем зевнул. Изабель положила ему на грудь руки и просунула одну ногу между его ног. Она подумала, уже не впервые, что по утрам Гарри был лучшей версией себя. Копна его волос торчала в разные стороны, глаза были едва открыты, а щёки — розовые.       Он улыбнулся, глядя на неё из-под опухших век и прижался к её губам. Он проводил языком по её губам — сначала нежно, а затем настойчивее. — Я хочу остаться здесь навсегда, — пробубнил он, сжимая сильнее её за поясницу. — Давай останемся здесь навсегда. —Здесь? — переспросила Изабель, проводя пальцами по его животу. Он кивнул, снова целуя её и кусая за нижнюю губу. — Здесь, в кровати. Давай никогда не вставать. — Да, было бы славно. — Славно? — недоверчиво переспросил он, сильнее вдавливая пальцами в её спину. — Славно? Я думаю, я лучше, чем славно. — И скромный тоже, — ответила Изабель, хмурясь. — Возьми свои слова обратно. — Повзрослей. — Плевать. Сделаю вид, что ты никогда не говорила этого, — решительно сказал Гарри, кладя голову ей на плечо и целуя Изабель в голову. Он улыбался ей в кожу, и хотя Изабель пыталась не поддаваться искушению, она не могла, когда он вёл себя так нежно и так дразнил её. Его пальцы танцевали на её оголённой коже, словно пытались запомнить каждый её миллиметр. — И что же я тогда сказала? — Великолепно, — мечтательно произнёс Гарри. — Потрясающе. Восхитительно, — она почувствовала, как он усмехнулся. Его нога поднялась выше и он пощекотал её пятку своими пальцами ног, а затем торжественно произнёс: — Всё то, что ты уже говорила раньше. — Заткнись, — проворчала она, слыша, как он хмыкает, а затем с довольной улыбкой целует её в шею и губы. — Привет, — прошептал он, оставляя на её губах поцелуй. — Теперь я проснулся. — Доброе утро, — ответила она, проводя рукой по его волосам и легонько закусывая его нижнюю губу. — Давай останемся... здесь... на весь день... — предложил Гарри между поцелуями. — Давай останемся в кровати на вееесь день.       Она едва не согласилась, потому что ей ничего так не хотелось, как лежать под одеялом Гарри, но затем он широко улыбнулся, оголяя ямочки на щеках, и её сердце перевернулось. Она знала, что не должна была чувствовать такого по отношению к человеку, с которым она, в конце концов, просто трахается, хотя и каждый день, хотя и несколько раз в день. — Тебе нужно поесть, — без какого-либо энтузиазма напомнила она, — а мне нужно в душ и побрить ноги.       Гарри провёл по её ляшке и сжал её губу. — Всё нормально, я не против. Мне даже нравится, что они немного колючие. — Ты странный, — нахмурившись, дразнилась она, а он ухмыльнулся, пожав плечами. — Грубо. И ты всё равно продолжаешь трахаться со мной, даже если я странный, — упрекнул её он, целуя в уголок губ. — Может, мне нравятся странные. — Правда? Я могу быть ещё страннее, — торжественно пообещал он. — Если тебе это так нравится, то я стану по-настоящему странным. — О боже. Что это значит?       Гарри заиграл бровями. — Ну, знаешь... в постели. Могли бы попробовать что-то новенькое. — Гарри. — Золотой дождь? — Без обид, но я не хочу, чтобы ты мочился на меня. — Я мог бы одолжить у Лив Камасутру и посмотреть что-то там, — глаза Изабель округлились, а Гарри усмехнулся, игриво кусая её за губу. — Мы могли бы немного разнообразить. Связать друг другу. — Звучит немного... сложно. — Я говорю об античных вещах, Из. Ещё до Рождества Христова, — он сжал её бёдра, его глаза загорелись. — Если у римлян получилось, то и у нас получится. — Думаю, я и так довольна. — Просто довольна? — Очень довольна. Я на седьмом небе от счастья.       Гарри триумфально усмехнулся. — Видишь, я лучше, чем славно.       Изабель покачала головой и провела пальцами по кудрям на его затылке. — Наслаждайся, пока можешь. Однажды ты влюбишь меня в себя до одури тем, что засыпаешь на мне. — В этом весь план, — с улыбкой сказал он. Он снова провёл рукой по её бёдрам, сдерживая улыбку, когда она немного вздрогнула, а потом внезапно спросил: — Почему бы тебе не принять душ со мной?       Она с удивлением улыбнулась. — Принять душ вместе? — Никого нет дома, — сказал Гарри, пожав плечами. — Ты сказала, тебе нужно в душ. Сексуально, правда?       Он ухмыльнулся. Изабель согласилась, и он вылез из-под одеяла и потянулся. Мускулы на его спине снова перекатились, когда он провёл рукой по волосам и встряхнул конечностями.       Она с трепетом смотрела на него и, наверное, в тысячный раз удивлялось, как так вышло, что она была единственной в его постели, как из всех возможных девушек он выбрал именно её и как она уже десятый день подряд наблюдала, как он просыпается и понимала, что ей это никогда не надоест. — Куда ты смотришь? — спросил он и слегка улыбнулся, увидев, как он, развалившись на его кровати, смотрела на него, прикусив губу. — Никуда. — Ты пялишься на меня, — дразнил её он, указав пальцем на свою грудь и смотря на Изабель мягким взглядом. Он закусил нижнюю губу и игриво приподнял брови. — Думаешь, как тебе повезло, да?       Да. — Нет. — Всё нормально, — с ухмылкой ответил Гарри. Он всего лишь шутил, но её щёки уже запылали. — Не стесняйся. Тебе очень повезло.       Ага. — Заткнись. — Ты странная, — с усмешкой сказал он, а она спрятала своё покрасневшее лицо в одеяло, чтобы он больше не смог передразнить её. Какое-то время было подозрительно тихо, и ей показалось, что он ушёл, но уже вскоре Гарри всей массой своего тела запрыгнул поверх и с такой силой вдавил Изабель в матрас, что она взвизгнула. — Гарри, встань.       Он весело засмеялся и так сильно прижал пальцы к её бокам, что она ощутила это через одеяло и начала ёрзать под ним. — Ты... настоящий... придурок, — выдавила она, смеясь. Он наконец отдёрнул одеяло с её лица. Его глаза светились, а рот был широко раскрыт в улыбке.       В такие моменты, когда он выражал неподдельную радость, а улыбка была настолько широкой, что в уголках глаз залегали морщинки, у неё спирало дыхание. Она была уверена, что ничто не могло сравниться с этим — не было ни одной улыбке в мире, похожей на его. Он, вероятно, ощутил её благоговение и слез с неё, а затем, взял её лицо в свои ладони и поглаживая большими пальцами её щёки, поцеловал.       Она не удивилась, когда он углубил поцелуй. Его язык проник в её рот, а рука аккуратно сползла на шею. Он тяжело дышал, двигая бёдрами и хватая подушку. Но как только ей удалось избавиться от одеяла, которое создавало барьер между ними, и обвить ногами его талию, абсолютно готовая ко второму разу, он отстранился и застонал ей в шею. — Я чертовски голоден, — проворчал Гарри. — Не могу сосредоточиться. — Ничего страшного, — затаив дыхание, произнесла Изабель, проводя рукой по его спине. — Я буду через минуту, — сказал Гарри и, перед тем, как встать, провёл губами по линии её подбородка и оставил поцелуй на её ключице, от чего Изабель начала извиваться. — Жди здесь, хорошо?       Эта просьба вызывала у Изабель улыбка на протяжении всего времени, что она ждала его — жди здесь, как будто она могла бы испариться в его отсутствие — и она продолжала улыбаться пока доставала лак для ногтей из косметички и готовилась накрасить ногти, залезая обратно под одеяло Гарри и кладя руку на толстую книгу в твёрдом переплёте. Она почти заканчивала наносить первый слой, когда Гарри ворвался в комнату и упал на кровать, от чего весь матрас подскочил. — Гарри! — завопила Изабель, хлопая его по руке. — Ты сбил меня! — Прости, — бросил Гарри с набитым ртом. Он удерживал тарелку между рукой и грудью, наблюдая за тем, как Изабель пыталась собрать весь беспорядок, который натворила. — У меня хреново получается, — вздохнула она, раздражительно нахмурившись, посмотрев на ноготь, наполовину измазанный лаком. — Прости, — снова сказал Гарри, громко сглатывая. Уже через секунду он поставил тарелку на пол, стёр крошки с губ тыльной стороной руки и потянулся за лаком для ногтей, аккуратно забирая его у Изабель из рук. — Дай-ка мне.       Он сел, скрестив ноги, положил её руку на книгу, а затем окунул кисточку в баночку с лаком и сосредоточенно нахмурился. — Это сложнее, чем кажется, — предупредила Изабель, и он серьёзно кивнул, прикусив язык и склонившись над её рукой. Он сделал два аккуратных мазка и откинулся назад, а Изабель осмотрела его работу. Это было идеально. Ни одного лишнего пятнышка, даже на коже. — Ну конечно, у тебя получилось с первого раза, — проворчала она. — М? — переспросил он, готовя кисточку к следующему мазку. — Ты о чём? — Завидую, что у тебя всё так хорошо получается, — сказала она, небрежно вздыхая. Он засмеялся и перевёл взгляд на кисточку. — Нет, это не так. — Так. — У меня просто твёрдая рука, — ответил он, аккуратно крася средний палец, и снова без единого пятнышка. Он с улыбкой посмотрел на неё, в уголках глаз залегли морщинки. — Я рисую каждый день. Уже привык.       Изабель хотела напомнить ему, что у него самая не твёрдая рука, какую она когда-либо видела, — всякий раз, когда он нервничал, его руки тряслись так, что он сам краснел, — но он выглядел таким сосредоточенным и довольным своей работой, что ей не хотелось мешать ему.       Какое-то время Гарри работал в тишине, а Изабель смотрела на него с резкой болью в грудной клетке, словно её сердце, как в мультике, тянулось к нему с распростёртыми объятиями. Это казалось так по-домашнему, как заведено у пар, как делают настоящие парни — если только упомянутые парни когда-либо добровольно вызывались красить ногти своим девушкам, в чём Изабель, с необъяснимой волной самодовольной гордости, сильно сомневалась. Хотя Гарри не был её парнем, но в данный момент это казалось несущественным. — Это так странно и по-взрослому, правда? — взволнованно сказала она и усмехнулась, когда он погладил большим пальцем тыльную сторону её руки. — Сейчас полдень, а мы... мы сидим в кровати и ты красишь мне ногти. Такое ощущение, что мы как будто женаты или что-то типа того.       Слова слетели с её языка ещё до того, как она успела подумать; она покраснела, а её глаза округлились, пока она мысленно душила себя и отчаянно пыталась придумать способ — хоть какой-нибудь, — как забрать слова обратно. Но к её величайшему удивлению, Гарри даже не поколебался перед ответом. — Как будто дети ушли в школу, а у нас обоих выходной, поэтому мы воспользовались тем, что дом пустой и целый день шатаемся голыми, — сказал Гарри и улыбнулся, опуская её палец и мягко проводя кистью. — Что почти правда, потому что Зейна и Найла нет дома. — Я считаю, ты самый несчастный старый ублюдок, — засмеялась Изабель, а челюсть Гарри от негодования отвисла. Он поднял на неё хмурый взгляд. — Который в итоге закончил тем, что стал учителем рисования. — Нет ничего постыдного в работе учителя. — Разве не все выпускники изобразительного искусства становятся учителями рисования? — Некоторым это действительно приносит удовольствие, — возразил Гарри и с надменным видом надулся. — А ты тогда кто? Учительница истории? — Ничего хуже и придумать нельзя. — И мы преподаем в одной школе, — продолжил Гарри. — А на обед у нас одинаковые бутерброды... дай свою правую руку. Да, бутерброды. Я сделал их для нас и упаковал в плёнку. — Так по-домашнему. — Я знаю. Я даже начну подписывать их, потому что тебе не нравится тунец и ты убьёшь меня, если я перепутаю бутерброды. — Бьюсь об заклад, остальные учителя ненавидят нас, — с ухмылкой сказала Изабель, наслаждаясь этим больше, чем ей следовало бы. — Их аж коробит, когда они видят нас с нашими бутербродами. — Они просто завидуют. — Особенно эта старушка по географии. Она хочет тебя. Я видела, как она глазела на тебя в учительской.       Гарри поднял на неё взгляд и заиграл бровями, пряди волос упали ему на лицо. — Люблю дамочек постарше. Особенно, если они носят кардиган и сандали. — Интересно, была бы наша сексуальная жизни такой же хорошей, — задумчиво сказала Изабель, игнорируя его слова. — Женатые люди вообще часто занимаются сексом?       Гарри ещё выше вскинул брови. — Мы сидим в пустом доме и я крашу тебе ногти. Мне не кажется, что это вообще как-то говорит о нашей сексуальной жизни. — Не припомню, чтобы ты жаловался прежде, — ответила она, а он расплылся в улыбке. — Не, с тобой всё в порядке. Я не жалуюсь, — он отстранился и принялся с хмурым видом изучать её руки. Он прикусил губу прежде чем решить, что удовлетворён результатом. — Готово. — Лучше любой маникюрщицы, — с улыбкой похвалила она. — Так и есть. К чёрту учителя рисования. Буду маникюрщиком.       Она засмеялась, когда он взял её пальцы и начал дуть на них — его щёки надувались, а губы складывались в трубочку, когда он выдувал воздух. Она остановила взгляд на его розовых губах, а её разум начал перечислять вещи, которые он мог бы делать — делал — ними. Он ловко извивал языком, его влажные губы касались её кожи и быстрее, чем это было бы возможно, её тело испытало потребность с нём. Между ног пульсировало от его нежных прикосновений его длинных пальцев. Его розовый, влажный рот дул тёплым воздухом на её руки. Закончив, он, казалось, впал в ступор от того, как Изабель смотрела на него. Он медленно заморгал и посмотрел ей в лицо — взгляд замер на рту. — Сколько они будут сохнуть? — спросил он, облизывая губы.       Она не знала, как это происходит, но каждый раз поражалась. Минуту назад они шутили, а уже сейчас один из них возбудился, сердце забилось чаще и беззаботное настроение другого тут же улетучилось. Именно поэтому в течение последних десяти дней им было тяжело покинуть комнату Гарри. Одному из них постоянно хотелось всё больше, больше и больше, и они никак не могли насытиться друг другом. Они целовались, кусались и прикасались друг к другу до тех пор, пока Изабель не казалось, что она готова взорваться от возбуждения. Ему было достаточно всего лишь прошептать что-то непристойное, и Изабель уже ощущала, как горела её кожа.       Таким и должен был быть секс. Не неуклюжий перепихон по-быстренькому на заднем сиденьи авто в попытках скорого оргазма, не использование друг друга в корыстных целях. Он должен был быть протяжный, удовлетворительный, доводящий обоих до крайности и возвращающий обратно, обжигающий, пылкий и страстный. Изабель и не догадывалась, насколько это приятно, когда тебя исследуют взглядом, когда кто-то другой изучает твою кожу как карту, пока Гарри не протянул ей свои тёплые, надёжные руки. — Примерно десять минут, — ответила она, убирая свои руки и постукивая пальцами по его коленям. Она отвела взгляд, неожиданно ощутив небывалое вожделение. — Давай как-то отвлечёмся, пока мы не испортили маникюр. — Мы говорили о нашей сексуальной жизни, — напомнил Гарри низким и мягким голосом, поднимая руки вверх по её бёдрам. — Нет, — как можно более решительно сказала она. — Мы говорили о сексуальной жизни женатых людей. Таких, как наши родители.       Она добилась желаемого результата. — Надеюсь, мои родители не ебутся, — ответил Гарри, морщась и быстро отдёргивая руку. — Боже, я даже не хочу думать, что они могли заниматься этим на протяжении всей моей жизни. — Ну, Кали всего семь, — с ухмылкой напомнила она. — Выходит, тебе было двенадцать, когда они трахались. — Ты омерзительная, — застонал Гарри. — Это же не так уж и плохо! — А вообще, представь, как твоя мама занимается тем, чем занимаемся мы, — сказал Гарри, округлив глаза. — Только представь это. — Нет уж, спасибо, — проворчала Изабель. — Представь, как она занимается тем, что мы делали прошлой ночью, — продолжил Гарри с широкой, коварной улыбкой, сморщив нос и наклонив голову. — Представь, как Марк прижал её к стене... — Гарри! — Я просто сказал! Они не так уж давно и женаты, и наверняка постоянно трахаются. — Ты отвратительный, — сказала она, и он, весело смеясь, наклонился вперёд и поцеловал её. — Тебе это нравится. — Никак нет. — Тогда иди домой, — прошептал он ей в губы. Он всего лишь шутил, но её сердце всё равно замерло. — Не могу представить ничего хуже, — повесив голову, сказала она и отстранилась. Она вздохнула, закусив губу, когда он убрал прядь её волос за ухо, ожидая, пока она продолжит. — Я хотела вернуться обратно летом, потому что я плачу аренду за июль и август, но Милли и Скарлетт тоже будут здесь летом и я... я не хочу.       Гарри нахмурился. — Тогда это пустая трата денег. Не позволяй им всё испортить. — Мы теперь почти даже не общаемся. Я не виделась с ними уже целую вечность, — она моргнула, посмотрев на него, и на мгновение замолчала. — Ты будешь здесь летом?       Она часто думала об этом. Был уже вторник, а в пятницу в обоих университетах был последний учебный день перед летними каникулами. На неделю они вернутся к себе домой — кроме Найла, который останется с Кейтлин, потому что ему нет смысла возвращаться в Ирландию, — а затем они все вместе поедут на работу к дяде Лив в лагерь. Что произойдёт за этот длинный промежуток лета — неизвестно. — Не думаю, — ответил Гарри, снова облизывая губы. — Я правда занят. Буду получать опыт работы в Манчестере. Буду подрабатывать в деревне, — он сглотнул и отвёл от неё взгляд, зная, что они придут к выводу, что не увидятся всё лето. — Ох, ладно. — Найл сказал, что его папа недавно говорил с домовладельцем и, я думаю, они договорились... о какой-то сделке. Не знаю. Думаю, на пару недель здесь заселятся новые арендаторы, хотя отец Найла заплатит за всё лето. Не знаю, я не посвящён в детали. Но... да. — Да. — Бывают времена, когда я не могу вернуться, даже если... если я хочу. — Да.       Разговоры о лете были невыносимы. Они избегали их и, наверное, к счастью, потому что Изабель внезапно стало плохо. У них было целых четырнадцать недель, около сотни дней, нескольких тысяч часов и минут, но ни одного слова о том, увидятся они или нет.       Потому что с чего бы им видеться? Они даже не вместе, не так ли? Гарри этого не говорил. Гарри даже не говорил, нравится она ему или нет. И, может, со стороны Изабель было глупо хотеть, чтобы он сказал «Будь моей девушкой», но она ничего не могла с собой поделать. Точно так же, она знала, что было глупо хотеть, чтобы он сказал это и не быть первой, кто сказал это, уже в десятый раз, но она ничего не могла поделать.       Гарри обеспокоено изучал её лицо, словно зная, о чём она думала. Он наклонился и поцеловал её, пока никто из них не продолжил этот разговор. — Давай теперь примем душ? — спросил он, и она кивнула.       Они вылезла из кровати и направились по направлению ванны. Гарри закинул руку на плечо Изабель, прижавшись губами к её затылку. Но когда они добрались до ванны, можно было с уверенностью сказать, что Изабель не была удивлена. Она столько раз принимала душ одна, но никогда не замечала, насколько маленькая была кабинка.       Она осмотрела её с поджатыми губами и, включив кран, подождала, пока водна нагреется. Здесь было слишком тесно и она с трудом могла представить себе, как здесь поместятся длинные и неуклюжие ноги Гарри таким образом, чтобы они не спотыкались друг за друга или не поранились. — Ты когда-то делал это раньше? — с неким сомнением спросила Изабель, пока Гарри доставал полотенца. — Нет, — весело ответил Гарри. — Нам будет немного тесновато, — произнесла Изабель, сомнительно оглядывая душевую. Когда она снова перевела взгляд на Гарри, он усмехался, облокотившись на раковину и скрестив руки на груди.       Он открыл рот. Промелькнувшая в его глазах искра самоудовлетворения предупредила Изабель, что он вот-вот произнесёт какую-то дурную шутку. — Ну, я... — Ничего не говори, — прервала его Изабель, а он засмеялся. — Клянусь, чтобы ты не сказал, это не смешно.       Она проверила, насколько нагрелась вода, залезла в душевую и стала под струю воды. Как только вода коснулась её лица, она убрала волосы назад и закрыла глаза. — Я и-блять! — Изабель услышала, как Гарри врезался в стенку позади неё и засмеялась. Он умудрился поскользнуться, даже не залезши в душ.       Он сделал шаг вперёд и обвил рукой талию Изабель, после чего так сильно вздрогнул, что она аж подпрыгнула. Она повернулась к нему лицом и посмотрела на него широко открытыми глазами, когда он резко закричал и отступил назад, как ошпаренный. — Блять! — громко сказал он, пятясь назад, пока не прислонился к стене. — Почему вода такая горячая? — Она не горячая, — ответила она, закатив глаза. — Почему девочки моются под водой, от которой можно получить ожог третей степени? — проворчал он. Его ладони прижимались к плитке, а ноги расположились на отверстии для слива. — Гарри, не глупи, — засмеялась она, поворачиваясь к нему спиной. — Я беспокоюсь о твоей безопасности, — громко продолжил Гарри. Он храбро протянул руку вперёд, чтобы схватить руки Изабель, но закричал, когда вода попала на кожу. — Ты покрываешься волдырями? Ты стоишь прямо в глубинах ада. — Гарри, не будь таким жалким.       Он вздохнул. Она знала, он не хочет, чтобы она смеялась над ним, поэтому он сделал шаг вперёд и осторожно встал за ней. Но как только нога оказалась под струёй воды, лицо исказила тревога. — Из, это безумие. — Залазь, всё нормально! — Мне кажется, у нас разные определения относительно слова «нормально», — ответил он, и она перевела на него взгляд. Он сделал ещё один аккуратный шаг и резко вздохнул. — Я действительно не могу. — Что? — скептически спросила она, смеясь и щипая его за ногу. Но он не засмеялся в ответ а лишь посмотрел на неё широко открытыми глазами. — Я боюсь, это повредит моей способности иметь детей, — серьёзно сказал он, накрывая рукой член и смотря на Изабель. — Вода обжигающая. — Гарри, прекрати, — выпалила она, смеясь, снова щипая его за ногу. Он рассмеялся, но его испуганные глаза выдавали его. — Я серьёзно, — сказал он более высоким голосом, чем обычно, продолжая смеяться и безуспешно пытаясь отстраниться от Изабель. — Я хотел хотя бы двоих. — Это повредит твоей способности иметь детей только в том случае, если я сниму шлаг со стены и начну целиться в тебя, — ответила Изабель, а Гарри, надувшись, склонил голову набок. — С такими темпами я так и сделаю. — Не будь злюкой. — Не беси. И напомни мне больше никогда не принимать с тобой душ, — сказала она, наклоняясь, чтобы взять шампунь. — Хорошо, — она подняла на него взгляд, удивлённая внезапной сменой его интонации. Она осознала, в каком положении находится, когда увидела его улыбку. — Мне это знакомо.       Его рука дёрнулась под его пахом, и Изабель знала, что он хочет убрать её, потому что она находилась на идеальном для него уровне; её лицо нависало над его яйцами. Она подняла брови и выпрямилась. — Слабакам не сосут.       Он резко вздохнул и, морщась и бубня, встал под воду. — Ёб твою мать, ты решила убить меня!       Изабель, ничего не ответила, выдавила немного шампуня на руку и втёрла его в волосы. Какое-то время Гарри смотрел на Изабель, а затем взял бутылку и сделал тоже самое. Первые несколько минут они смеялись, пытаясь неловко маневрировать в узком пространстве. Шампунь попадал в глаза, пока они скользили и спотыкались, они били друг друга в лицо локтями и сталкивались коленями. Гарри чуть не вывалился из душевой кабинки, когда Изабель попыталась дотянуться до бритвы. Он громко вскрикнул, а затем так засмеялся, что ему пришлось облокотиться на стену и схватиться за рёбра. — Твою мать, — уныло произнесла Изабель после нескольких ничтожных попыток вставать в таком положении, чтобы достать лодыжки. — Я не смогу побрить ноги, пока ты тут. — Это была ужасная идея, — весело согласился Гарри и, случайно выбросив бритву из душевой, обвёл руками её талию. — Я знал, что мы не поместимся.       Он нежно поцеловал её и, проведя языком по нижней губе, отстранился. — Ты пахнешь моим шампунем, — настолько тихо сказал Гарри, что Изабель едва расслышала его из-за струи воды. Её сердце забилось сильнее от мысли, что она пахла как он. Гарри улыбнулся ей. Воды стекала по его щеке, огибая острые скулы. Казалось, сейчас его не заботила температура — сейчас, когда его руки обвивали её талию, а её — его шею. — Что будешь делать на следующей неделе? — спросила она, когда одна его рука поднялась на её спину, а губы прижались к её подбородку.       Гарри отстранился, чтобы посмотреть на неё, и усмехнулся. — Наверное, буду дрочить. — Хватит, — ответила она и схватила концы его длинных волос, когда он засмеялся. — Что ты действительно собираешься делать? Я хочу знать.       Гарри сильнее схватил её за талию и придвинул ближе, а она убрала руки с его шеи и положила их ему на грудь. — Зачем? — мягко спросил он. На его лице играла улыбка. — Мне нравится знать, чем ты занимаешься, — прошептала Изабель и, смутившись, начала играть с цепочкой на его шеи, чтобы не смотреть в глаза. — Ты прелесть, — сказал Гарри, целуя её в лоб. — Думаю, попытаюсь починить машину. — Починить машину?       Гарри кивнул. — Тормоза испортились нахрен и мне кажется, что мотор перегревается, потому что краска на капоте совсем потрескалась. А ещё мне нужны новые шины. — Разве это всё не влетит тебе в крупную сумму? — Изабель нахмурилась. — Для начала я попытаюсь сам починить тормоза, — ответил Гарри, проводя пальцами вверх-вниз по её талии. Вода протекала сквозь его пальцы. — Но всё остальное выйдет дороговато, да. Я займу денег у приятеля и отдам, когда мы получим зарплату от дяди Лив.       Изабель сложила губы в трубочку и нахмурилась ещё сильнее, от чего Гарри засмеялся. — Чего ты хмуришься? — Разве купить новую машину не будет значительно дешевле?       Гарри замер, увлажняя губы. — Нет, — отрезал он. — А мне кажется, что будет, — продолжила Изабель. — Один мой чокнутый шведский кузин купил какую-то конченую машину за тысячу крон, что примерно сто фунтов. Машина была настоящая развалюха, но он распродал её по частям и неплохо заработал на этом, — Гарри прищурено смотрел на неё, словно не понимал, о чём она говорит. Вода капала с его волос ему на лицо, и Изабель продолжила говорить, потому что он молчал. — Я к тому, что гораздо выгоднее продать сейчас твою машину и купить более новую модель, вместо того, чтобы платить бешеную сумму за ремонт. Будет только хуже.       Гарри моргнул — капля воды упала с его ресницы подобно слезе. — Всё в порядке. Моя машина в норме. — Но... она ещё недолго протянет.       Гарри отстранился от неё и провёл руками по лицу, когда Изабель убрала свои руки с его груди. — Мне не нужна другая машина. — Не другая, а новая. — Мне не нужна новая машина, — выпалил Гарри. — Моя машина в норме. — Хорошо, — медленно произнесла Изабель, смотря на его напряжённые скулы. На его лице читалось раздражение, когда он скрестил руки на груди и отвёл взгляд. — Но ты хоть понимаешь, что я имею в виду? — Не совсем, — раздражённо ответил он. — С чего бы мне покупать новую машину?       Изабель около минуты смотрела на него, на его язык, прижатый к щеке, на морщинки, образовавшиеся между бровями. — Потому что твоя машина уже развалюха. — Она в норме! — громко выпалил он. — Я не.. я не понимаю, с чего бы мне вдруг покупать новую машину, когда эта, чёрт возьми, не сломана? Что за... что за тупая тема для разговора в душе. Я... Господи. Блять.       Изабель сглотнула, повернувшись, чтобы выключить воду, закусила губу и закрыла глаза. Она знала причину. Это была машина Адама и он не хотел избавляться от неё. Но что было ещё хуже, так это то, что лишь одна мысль об этом была полностью непостижимой для Гарри. Он даже не думал, что в этом был какой-то смысл, и он бы не позволили себе признаться в том, что Адам был причиной, почему он так цеплялся за неё.       Всё, без исключения, всегда сходилось на Адаме.       Какое-то мгновение стояла полная тишина, и Изабель ожидала услышать, как Гарри выходит. Но вместо этого она вздрогнула от удивления, когда его ладони легко легли на её поясницу, а затем обвили талию, после чего он повернул Изабель лицом к себе. — Давай не будем ссориться, — мягко сказал он с круглыми глазами и слипшимися из-за воды ресницами. Он улыбнулся ей широкой улыбкой, и Изабель сглотнула. — Прости, Из. — Мы не ссоримся, — тихо произнесла Изабель, когда он наклонил голову и принялся целовать её ключицу, проводя по ней языком. Он усеивал её шею и подбородок беспорядочными поцелуями до тех пор, пока не дошёл до её рта. Его язык вторгся внутрь ещё до того, как Изабель успела перехватить дыхание. Он сильнее схватился за её талию и прижал к стене.       Она отпрянула. Её сердце бешено колотилось, когда она проводила большим пальцем по его губам. — Гарри, нам стоит поговорить о... — Тшш, — прошептал он, возобновляя поцелуй и углубляя руку между её ног. Впервые он не улыбнулся, когда она ахнула. Он продолжал настойчиво целовать её, пальцы извивались в неумолимом ритме. Она извивалась под ним, пока он не ощутил, как у неё спёрло дыхание, а руки сжали сильнее его волосы. Её тело таяло в его руках. — Малышка, — затаив дыхание, произнёс Гарри, беря лицо Изабель в свободную руку и целуя каждый его сантиметр, после чего снова прижал её к стене, чтобы они оба возобновили дыхание. Когда она села на край ванны, он упал перед ней на колени и высунул пальцы, чтобы она просила о продолжении. — Давай не ссориться, хорошо? — прошептал он, целуя внутреннюю часть её бедра. — Мы не ссоримся, — снова сказала она, сильнее хватая его за волосы и выжимая из них воду. Она дрожала; отчасти от нехватки тёплой воды и удивительно холодной стены, на которую она облокотилась, а отчасти от влажного рта Гарри, который совершал смертельное путешествие. — Мы так долго не ссорились, — прошептал он, охватывая руками её бёдра и поднимая взгляд. Он снова улыбнулся, но на этот раз в глазах его читалось отчаяние, и Изабель поникла. — Из, давай не ссориться. Я ненавижу ссориться. — Мы не ссоримся, Гарри, — сказал она шатким голосом, когда он слегка закусил верхнюю часть её бедра, а затем начать облизывать её. — Я думаю, нам действительно стоить поговорить о... — Тшш, — снова прошептал он. И прежде чем она успела возразить, он продвинулся дальше и провёл языком между ног. И Изабель забыла, зачем им вообще нужно было о чём-то говорить.